Созвездья, найденные на ощупь

«Созвездья, найденные на ощупь»

Мы выбираем не случайно —
не взгляд, не голос, не порог.
Нас тянет к тем, кто изначально
внутри нас жил, как тайный бог.

Кто спал под сердцем, как созвездье,
как сад, забытый до весны,
как чьё-то будущее известье,
услышанное среди тишины.

И вот — приходишь. Дверь открыта.
Вино темнеет на столе.
Лежит закат, как хлеб разлитый,
и сливы светятся в золе.

Я постелю тебе под небом,
где ночь прозрачна и чиста,
и будет пахнуть тёплым хлебом
земля, и сад, и темнота.

Ты мне расскажешь все утраты,
все письма, ветры, города,
а я отвечу: «Вон — Плеяды.
А вон — Полярная звезда.

Запомни: даже если поздно,
и мир стоит, как чёрный храм,
над нами всё ещё есть звёзды —
они не верят фонарям».

Но где-то площадь каменеет,
и слепые идут сквозь ночь.
Им темнота почти роднее,
чем тем, кто может видеть прочь.

Они касаются ладонью
холодных стен, чужих дверей,
и мир становится бездонней,
и камень кажется теплей.

Они не знают света, тени,
но знают трещины домов,
как будто все земные стены
составлены из чьих-то снов.

За ними — женщины, мужчины,
дети, деньги, страх и дым,
и стены кажутся вершиной
тем, кто однажды спрятан в них.

А музыка летит упрямо,
как птица с раненым крылом,
и бьётся в камень, в сердце, в раму,
и умирает за стеклом.

Её хватают чьи-то руки,
ей закрывают рот землёй,
и даже самые святые звуки
становятся немой стеной.

Плохо умирать наощупь,
не зная имени огня.
Плохо переходить площадь,
когда она внутри тебя.

Но слепой идёт. И это сила.
Он не просит у ночи глаз.
Он знает: если ночь закрыла
дорогу — значит, путь внутри нас.

Он слышит звёзды сквозь молчанье,
он видит хлеб через ладонь,
он различает расстоянья
по тому, где теплей огонь.

И если ты ко мне приедешь,
когда устанешь от миров,
я вынесу вино и свежесть
ночных садов и облаков.

Я покажу тебе не пальцем,
а сердцем — медленно, едва —
как можно с болью обвенчаться
и всё же выбрать не слова,

а тишину, где мы когда-то
уже встречались до земли,
где наши души виновато
друг друга в темноте нашли.

Мы не случайны. Мы — причина
друг друга, спрятанная в кровь.
Мы — сад, где каменная глина
вдруг выпускает свет и новь.

Мы — те, кто шёл через площади,
где каждый шаг звучал, как суд,
но всё равно искал на ощупь
не стены — руки, что спасут.

Мы — музыка, что не разбилась,
хоть камень ждал её во тьме.
Мы — звёзды, что однажды снились
тому, кто плакал на земле.

Так приезжай. Ночь будет ясной.
Хлеб будет тёплым. Сад — живым.
И даже если мир опасный,
мы не исчезнем перед ним.

Я назову тебе созвездья,
ты назовёшь мне имена
всех тех, кто жил в твоём подъезде,
но не дошёл до моего окна.

И мы поймём: всё было надо —
и стены, и слепая мгла,
чтоб эта встреча, как награда,
нас изнутри произнесла.

Пусть ночь стоит над площадями,
пусть камень глух, пусть город нем —
мы будем трогать мир руками
и находить друг друга в нём.