Той в ком не гаснет свет! Посвящается Рыжей

                Есть женщины — ласковый свет в теремке,
Где пахнет пирогами и мятой,
Где руки усталые тонут в муке,
А голос — как омут, как вата.
Они — «лапушки», «зайки», «киски»,
В их взгляде — июльская тишь.
Они приручают любые риски,
Их мир — словно вышитый гладью ковриж.
С ними уютно, как в детстве, в ночи,
Они залечат любые рубцы,
Но в их колодце — не бей, не кричи —
Лишь гладь да ручные скворцы.

А есть женщины-кошки. О, это порода!
Их поступь — как шелк, как расплавленный нефрит.
Они не приходят, они приходят откуда-то,
Где ветер о скалы свой хребет теребит.
Они мурлыкают там, где не надо,
И прячут когти там, где нельзя.
Они — вожделенная, горькая награда,
Их шерсть искрится, глаза — как заря.
Они гуляют по крышам мира,
Не признавая цепей и ошейников.
Они — как прекрасная, древняя лира,
Но струны их — жилы молнийных вейников.

Есть женщины-рыбки — молчание в толще,
Серебряный блик среди темных зыбей.
Они не кричат, но слышат все лучше,
И тайна их — глубже морских кораблей.
Они ускользают из рук-сетей,
Мерцая чешуйчатой грустью,
И в их молчаньи — покой всех вещей,
Что вечность на дне своем судят по-русски.
Они не просят — они принимают,
Как океан принимает дожди.
И если уходят — то не прощаются,
Лишь хвост промелькнет: «Ты меня не жди».

А есть просто женщины. Много. Без счета.
Как листья в лесу, как песок на пляжу.
Они проживают свое, чье-то что-то,
Я их не сужу и не боготворю.
Они — как вокзалы, как станции метро,
Как будничный хлеб на столе.
С ними легко, как с листом фиолетовым,
Но тяга к ним гаснет, как свет в феврале.
Они хороши. Они даже прекрасны.
Но в них нет огня, что сжигает мосты.
Они безопасны. Они одноразны.
Как первый снежок у пустой пустоты.

Но есть —

Она.

Та, что не вписывается в списки,
Не лезет в готовые формы и сны.
Она — словно вздох, что забыт у обелиска,
Она — как глоток ледяной воды.
В ней нету ни «лапушки», нету ни «кошки»,
Ни рыбьей безгласной немой красоты.
Она — словно искра из детской гармошки,
Что вылетела в мир из темноты.

Порою — искорка в ночи.
Такая маленькая, хрупкая, земная.
Ее огонь едва стучит в ключи,
Едва мерцает, тая и сгорая.
Но если ветер тронет фитиль —
Она взрывается шаром плазмы!
И рушит башни, и гнет моль,
И превращает быль в мираж нежной призмы.

Она — шаровая молния.
Да. Та, что гуляет по полю, по дому,
Она не боится ни бога, ни грохота,
Она проходит сквозь стены и стекла.
Она — сгусток бешеной материи,
В которой спрессованы звезды и гром.
Она — не для скуки, не для империй —
Она для того, чтоб в груди был пролом.

Когда она тиха — она мысли читает.
Когда она зла — она плавит замки.
Она не прощает, она облетает
Все ваши «нельзя» и пустые деньки.
Она может быть нежной, как утро в апреле,
Может быть горькой, как полынь-трава.
Но если вы с ней — вы уже не у цели,
Вы — в центре огня, где кружится глава.

Гм... Зато с ней — не скучно!
О, это не слово — это диагноз!
С ней каждый день — как последний кураж.
Она не подарит вам теплого газа,
Она подарит вам ядерный штраф.
Но в этом штрафе — такая свобода,
Какой не найти в сотне книг!
Она — не погода, она — непогода,
Которая пишет судьбу напрямик.

С ней можно молчать — и слышать вселенную,
С ней можно кричать — и дробить гранит.
Она неземная, но совершенно земная,
Когда в ее волосах снег блестит.
Она неудобная. Острая. Колкая.
Как шип на розе, как соль на рану.
Но если она улыбнется — то колко
Ты вспомнишь, что жил ты по плану.

А она — вне планов, вне списков, вне статей.
Она — как удар током, как глоток эфира.
Она — это женщина без берегов,
И в ней утонула вся палитра мира.
Она не «лапушка» — она ливень в пустыне.
Она не «кошка» — она тигрица в снегу.
Она не «рыбка» — она акула в лагуне,
Которая знает, где прячутся берега.

Но главное — она не ищет покоя.
Ей скучно там, где все тихо, как в храме.
Ей нужен простор для такого героя,
Кто выдержит пламя и станет сам пламенем.
Она — как искорка, помните? В ночи.
Но если раздуть — это солнце в зените.
Она — шаровая, прошу, не молчи,
Она — это вызов всем вашим защитам.

И знаешь, что странно? Она не боится.
Боишься ты. И твой страх — это лед.
А она улыбается, злится, кружится,
И в этом кружении смерть не живет.
Она живет в каждом сгоревшем контакте,
В каждом коротком, как выстрел, звонке.
Она — это женщина в вашем антракте,
Которая держит весь мир на штыке.

Она уникальна. Не потому что редкая,
А потому что ее не сравнить.
Она — не диплом, не награда, не метка.
Она — это просто. Огнем. Жить.

И если ты встретил — держись, или бойся.
Но знай: эта искра не гаснет вовек.
Она не для скуки. Она — для геройства.
Или для краха. Но это — не грех.
Она шаровая. Она в ночи — свет.
Она — это женщина. Больше. Секрета.
И в этом секрете — миллион планет,
И в каждой — ее непростая примета.

Вот такая она.
Не для книг.
Не для строк.
Для того, чтобы ты
Наконец
Не умолк.