33. Роза Соломоновна. Трое в балагане

Настя, влетела  в офис и в секунду оказалась перед Розой.
-Роза,  напиши  обо мне рассказ.
-Ничего себе приветствие! Доброе утро, дорогая,-  ответила Роза Насте. В нашем офисе теперь не здороваются?
— Привет-привет, прости! — затараторила Настя, поправляя непослушные кудряшки. — Я так спешила, что чуть не забыла, как меня зовут. У меня тут аврал: замуж выскочила, собаку завела и, самое главное, наконец-то выровняла гормональный фон. Теперь я стабильно безумна, а не циклично!
 
-О чем рассказ?
- О моей истории любви.
-Настена, твоя «история любви» умещается на салфетке для кофе, и ещё останется место для рецепта Оливье. Полтора месяца от первого «Привет, как дела?» до штампа в паспорте. Что  тут описывать? Неслучившееся  томление?
— Ну напи-и-иши, — захныкала Настя, — хоть чуть-чуть. Хотя бы абзац!
-Трындец,  откуда  на мою  голову  сыпятся  чужие  невоспитанные  дети!
-Ну, напишешь?!
-Дорогая, иди, мне скоро Лето позвонит, я готовлюсь к  звонку. Настя насторожилась, как собака, услышавшая  шуршание пакета с колбасой:
— А разве у нас не Весна? Ты же вроде с Весной работала?
- Весна  уволился,  не выдержал офисного безумия. Теперь у меня Босс - Лето. Ее китайское  имя  я  точно  не произнесу, а Лето мне  нравится что -то в  этом есть от каникул … и от жары, которая плавит мозги как сейчас.
Настя прищурилась:
— А она красивая?
— Она — время года, Настя, — отрезала Роза. — Ребенок, уйди, пожалуйста, дай  мне подготовиться к разговору. 
— Тогда напишешь завтра! Я принесу тебе другую салфетку!
А почему  «времена года»? -убегая докрикивала  вопрос стабильно  безумная.
-Чайковский так захотел! А может быть Вивальди, - тихо произнесла Роза, как  будто взяла  финальный аккорд.
-АААААА! – отозвалось  в ответ.

- Ничего себе. Это кто  еще  такая? – открылся портал и вошла Опа.
-Это  Настена. Ребенок  27  лет,  только вышла замуж и  сияет. А еще у  нее роскошные  кудри, я ей  даже  иногда  косички  перед  соревнованиями  заплетаю  И да,  руки помнят  как  плести дракончиков из такой шерсти! - Роза  улыбнулась каким-то  своим  воспоминаниям, которые  появились и исчезли так же быстро как вода на песке.

«Нихау» -  раздалось с  экрана.  Лето смотрело суровым взглядом из Поднебесной. 
-Нда, -подумала Роза, глядя  на выражение  лица  руководительницы.
-Нихау, Нихау,  дорогая!- ответила Опа и даже  помахала рукой.
-А че она  не улыбается, Роза? -  продолжая  улыбаться  тихонечко спросила Опа.
— Второй месяц после декрета.
— А-а-а. Понятно. Она ещё выбирает: радоваться или бежать.
- А в Китае так можно?
-Я  не  эксперт  по трудовому праву Китая, Опа. Давай  послушаем, о чем она говорит нам.
Опа: «Нет, а я все  таки  не понимаю,  неужели она  улыбнуться  не может? Ну мы  же  девочки!»

Лето: «Роза, вы  должны  включать меня в  любую  переписку.  Направлять  ежедневный отчет, чем  занимались, включая копии  документов.  Я  вам  направлю сейчас  юридическое заключение  на китайском языке….
В этот  момент  Роза отключилась от происходящего перед  глазами и вместе с  Опой они увидели  детский фильм «Золушка»   момент,  где  Мачеха наклонилась к самому уху Золушки. «— Чечевица — в одну миску. Мак — в другую».
-Ептель,  - и  привидится же такое,  первой  пришла в себя  Опа.

 Лето продолжала: «Вы должны  с заключением  ознакомиться и перевести его через переводчик, встроенный в искусственный интеллект. Ответить  на вопросы. Направлю позже.
- Еще на вас  жаловались,  но  я  не могу сказать кто и по какой причине. Вы  знаете  кто  на вас  жаловался, Роза?
Опа: «Роза, она  не улыбается,  но чувство  юмора  у  нее прикольное.  Про жалобу она так шутит сейчас?»
-Не знаю,  дорогая.  Мы знакомы с  ней  дней пять, вижу  первый  раз в  жизни. Не  было времени  оценить ее чувство  юмора.  Наверное,  нам сейчас  демонстрируют старую китайскую традицию не палить  своих, чтобы  не уронить лицо.

Роза: «Лето,  мне  неизвестна  эта  информация.  Пожалуйста, поясните о чем  идет речь».
Но Лето продолжала  накидывать  заданий на  ближайшие пару  дней,  обещая  направить  запись  их диалога после встречи.
-Вот и  отлично, - сказала Роза.
-Что отлично? Не понимаю?  - повторяла Опа.
-Опа,  а  разве  всегда  надо  понимать  смысл  кошмара, который  происходит в чужой  голове? Может  это провокация?
-Ты  фильмы  про разведчиков смотришь в  избыточном  количестве, Розочка.
Лето продолжала: «Да, кстати в  последнем  переводе у вас  ошибка  в  пункте  18.1. Я проверила  через  искусственный  интеллект.
 Роза: «А искусственный интеллект вы проверили?»

Опа:
— Хана нам, Роза! 
Роза:
— Опа, я просто уточнила.
Лето: Если у вас  есть  вопросы  ко мне,  можете  адресовать мне на  электронную  почту.
Опа сделала радостный  выдох «Фух,  не заметила».
Роза: «А ты  дрейфло, дорогая! -хаха. Вообще-то через 2  минуты на почту прилетит  запись нашего разговора и там будет все, что мы озвучили».
Опа: «Охренеть!!! Ты  чего этим добиваешься? Имеющихся  конфликтов  недостаточно?
Роза: «Опа,  ты  понимаешь, я не с целью организовать конфликт.  Мне уже не интересно  прогибаться под чужую глупость, у меня  на спине  такой  лордоз, что  поезда можно пускать. Поэтому я  задаю вопрос и ожидаю  на  него ответ, а  не развитие  конфликта. 
Опа: «Ты вчера  переписывала заключение, которое  она отправила  тебе  на проверку,  изменив его  на  90 %. Ты понимаешь, что  это  больше, чем просто  конфликт.

Роза: «Я  попыталась  скорректировать,  и это стоило  90 %  текста.  Возможно  при переводе с  китайского на английский и потом  на русский  потерялся первоначальный смысл  или  наоборот,  появился  другой. Я не сказал, что  документ  плохой.  Я подготовила  новый и аргументировала.  Теперь  у  нее 2  документа  и три мнения))). Мне кажется  это  лучший пример продемонстрировать руководству активную  работу  департамента, вовлеченность в международные  проекты.  Ой, что-то щеки  горят,  наверное, вспоминает меня  сейчас  кто-то.
Опа: «И кто  же  это?! Вопрос  для  знатоков!»
Роза: « Я тебя  не узнаю,  ты  становишься ворчуньей, а  раньше  такого  не было. Cыкло -да, но не ворчунья. Все  будет  хорошо,  дорогая,  поверь!»
Роза вошла в метро, еще один рабочий день подошел к концу.  Вокруг было плотно, Роза, скучая на экскалаторе, уставилась на встречный поток. Ее взгляд зацепился за мальчишку лет семи. Пацанёнок стоял, уткнувшись носом в мамину ногу, и мелко, как заведённый, вздрагивал.

«Опа, тебе  не кажется, что мелкий плачет?». Роза дернула за невидимый шнурок, призывая свою вторую женщину.
— Опа, видишь? Плачет! — прошептала она внутреннему голосу, который отозвался мгновенно.
— Вижу, вижу. Плечики ходуном ходят. Мама его гладит, как будто  растирает ушибленное место. жалеет. Спиной зацепился, бедолага.
— Ой, точно! — Роза зажмурилась и мысленно прочитала заклинание: — У собачки не боли, у кошечки не боли, и у мальчика не боли. Дзынь.
— Роза! Роза! — заорал внутренний голос так громко, что у Розы чуть барабанные перепонки натянулись  до предела. — Смотри туда! Они там… жамкаются!
— Опа, можно потише ?! — возмутилась Роза. — Кто жамкается? Твой вокабюляр местами убивает.  Есть же другие  слова, чтобы  описать объятия. Аж передернуло!
— Ну, вон, стоят, прижались, как два котёнка в одной коробке! — зачастила Опа. — Он ей в шею дышит, она ему в ухо. От них просто веет секе-е-есом! Прямо слышно, как гормоны трутся!
Роза пригляделась: деваха с выбритым затылком, её друг с гривой до колен.
Опа: «Зачем мужикам такие патлы? Густые, как сибирский лес! Он  же с  ними  ничего не  делает кроме хвоста! Еще спотыкнется на ступеньке, и раскинув руки, как чайка в  шторм, полетит вниз по эскалатору.   Ой, Роза смотри, что там наверху.»

Роза подняла глаза вверх. Сверху по экскалатору что - то летело кубарем.
Это же женщина! Роза, что будем делать?  Роза!!! — истошно  орала  Опа. — План! У нас есть план?!
— Надеюсь, её перехватит вон тот дядька,— выдавила Роза, хватая ртом воздух.
— А если нет?!
— Тогда… хватать за шкирку! Только руку вытянуть и — цап!
— Я бою-у-усь! — заорала Опа. 
— Опа, я тоже боюсь, честно-честно! —  с выпученными  глазами крикнула Роза.

И тут произошло следующее. Левая рука Розы, проигнорировав приказ мозга «я боюсь», выстрелила вперёд, словно гарпун. Правая — мертвой хваткой вцепилась в поручень, чтобы всю эту живую пирамиду не утянуло вниз. В следующую секунду полет летящей женщины был остановлен. Роза  схватила ее так как будто это была ее личная Птица Счастья или самое  лучшее  предложение о работе, которое она когда либо  могла получить.
Та, что летела кубарем была поймана. Это была миниатюрная китаянка, как  будто сделанная специально для  перелетов  с Победой и узких проходов в метро.  Какой урожайный на китайцев год- подумала Роза. Они были и в офисе и в метро,  и теперь вот – в  ее объятиях. Отпустив спасённую, которая, кстати, уже бодро бежала туда откуда прилетела, Роза ей  крикнула «Нихау,  посмотри  сюда!!!» высоко подняла руку и схватилась за поручень, мол, смотрите, как надо, товарищи!

— Роза, охренеть! — прошептала ошалевшая Опа. — Мы сделали это! У меня шок!  Я сейчас в себя буду приходить до следующей станции!
— Честно,  мой  шок тоже в  шоке, — выдохнула Роза, глядя на свою руку. — Моя последняя мысль была о том, какие кеды у того парня… Я точно не собиралась её ловить!
— А кто тогда?! — спросила  Опа рассматривая руку -спасительницу.
— Не знаю— ответила  Роза растирая растянутую  руку-спасительницу.
— А может, нас в голове не двое, а трое? А?
— Боже, какая ужасная мысль! — ответила Роза.
 Опа: «Согласна. Третий лишний в нашем балагане!»

— Знаешь, я теперь беспокоюсь за Семёна, — мрачно сказала Роза. — Представляешь, живёт с тремя бабами в одной голове. Выхлоп — только с одной, а проблем — как с батальоном!
— Так это может она по ночам на кухне жрёт и посуду за собой не моет?! — догадалась Опа. — А нам потом утром разгребать! Ах ты, третий таракан!
— Ладно, ладно, не паникуй, — осадила её Роза. — Пока у нас был только один случай неконтролируемого рукоприкладства. Может, это чистый инстинкт. Как у кота — поймать, если падает. Будем думать о хорошем.
— Ага! — фыркнула Опа. — Думать о хорошем в метро в час пик!
— Ой! — вдруг выдохнула Роза. — Опа, смотри, что там наверху!
Роза подняла глаза. С верхотуры эскалатора, кувыркаясь через голову, на них неслось что-то тёмное и беспомощное. Чем ближе, тем становилось понятнее: это был не рюкзак и не сумка.
Это была чья-то ещё жизнь. И она летела прямо к ним.