Жених

Алексей Саныч, профорг, пришёл в гости к незамужней женщине по имени Тамара без цветов, но с вином.

«Вино, — подумал он, — намного эстетичней и эффективней будет. Опять же, “за встречу”, “по маленькой”... В следующий раз что-нибудь с заводской клумбы сорву. Или пораньше выйду, забегу на кладбище — там, Бог даст, разживусь, тем более по пути. Зачем сразу тратиться, а вдруг ничего не получится? Может, я ей не понравлюсь или она какая-нибудь заколупистая окажется».

Надо отметить, что Алексей Саныч был скуповат от природы, но щедр в мыслях, потому и занимал свою должность.

Подойдя к дому Тамары, он немного струсил, но постучал кулаком в калитку. Дверь отворилась неожиданно быстро, как будто его ждали и боялись пропустить.

— А, это вы! — наигранно воскликнула Тамара, приземистая, пухловатая особа с очаровательным разрезом глаз.

Алексей Саныч приятно осклабился и неловко протиснулся в щель калитки, прижимая к пузу бутылку. Показав вино, он торжественно пробормотал:

— Это за встречу, так сказать, по маленькой.

Женщина обворожительно улыбнулась и пригласила войти в дом.

Комната, в которой жила дама, была маленькой и душной. На стене висел ковёр с восточными орнаментами, на столе стоял чайник с приготовленными двумя чашками и блюдечками. Хозяйка посадила гостя на стул, сняв с него шапку и пальто, и, не зная, куда повесить, положила на высокую металлическую кровать.

Алексей Саныч витиевато отказался от чая и сказал:

— Может, сначала того?.. — и повертел бутылкой.

Откупорив её трясущимися руками, не дождавшись согласия хозяйки, Алексей Саныч разлил вино по чашкам.

— Ой, — воскликнула хозяйка, — где там мой хрусталь? — с таким видом, будто у неё где-то под тряпками спрятан хрустальный сервис.

— Да ладно, — сказал Алексей Саныч. — Давайте по-простому, по-русски.

Гость жадно, ибо от волнения пересохло в горле, выхлебнул свою долю и торопливо налил вторую порцию.

«Это ничего, — подумал он. — Щас попустит».

Тамара поднесла чашку ко рту, но, почувствовав горелый аромат портвейна, поставила чашку на стол.

— Чего же вы не пьёте? — фальшиво спросил Алексей Саныч, жадно проглотив из своей чашки.

— Алексей Александрович, вы пьющий? — грустно спросила Тамара. — Вы только не обижайтесь, пожалуйста, у меня это больная тема.

Алексей Саныч вдруг побагровел и сдавленно ответил:

— Да, пьющий!.. И ебущий! И ещё танцующий!

Тут он подхватился с места и начал бешено танцевать, отбивая ногами, размахивая руками, пытаясь даже вприсядку. При этом губами он совершал некое музыкальное сопровождение: терленькал, цокал языком и бесперебойно опал.

Обомлевшая Тамара вжалась в спинку стула и в ужасе наблюдала эту выходку. Алексей Саныч так же внезапно закончил свои па и грузно плюхнулся на место, судорожно дыша.

После продолжительной паузы, отдышавшись, он проговорил, не глядя на хозяйку:

— Простите меня, я, кажется, опережаю события.

— Да ничего-ничего, — пробормотала она, машинально кивая головой.

Опять помолчали.

— А может, в постель? — ядовито спросил Алексей Саныч, коварно посмотрев на хозяйку.

— А может, вы уйдёте? — ответила она.

— Да как же «уйдёте»? — переспросил гость. — Я же только пришёл.

— Что вы вообще от меня хотите? — пискнула Тамара.

— Известно что, — бесстыдно ответил Алексей Саныч.

Ещё долго молчали. Тамара явно нервничала и смотрела куда-то в угол на швейную машинку. Алексей же Саныч смотрел только на неё, незаметно левой рукой расшнуровывая ботинок.

— Может, завтра? — без всякой надежды спросила хозяйка.

— Нет-нет, никаких завтра! Завтра я, может, умру. Или вы.

— Но это невозможно, — несмело пожаловалась Тамара.

— Это вполне возможно, — настойчиво оборвал её Алексей Саныч. — Это уже заложено в моих социалистических обязательствах перед коллективом. Мне даже премию могут дать и переходящее красное знамя.

— Ну, если так... — испуганно и почти беззвучно выдохнула Тамара и начала расстёгивать пуговки на кофточке.

Алексей Саныч со звоном расстёгнул ремень на штанах.

— Может, мне под... помыться? — жалобно спросила хозяйка.

— Нет! Это не предусмотрено нормами стандартизации.

— Вы такие слова говорите страшные, — произнесла Тамара, снимая с себя обширный лифчик.

Потом произошло то, что и должно было произойти, но при выключенном свете. Кровать адски скрипела. Тамара, вдавленная в перину крепким телом Алексея Саныча, оглушительно молчала. Алексей Саныч, наоборот, страшно тужился и сопел.

В последнее мгновение он прорычал:

— Рапортуем! План перевыполнен!

Потом гость глубоко заснул и страшно храпел. Лежал он как колода, не шевелясь, всю ночь, спал мертвецки.

Утром, когда Алексей Саныч, одевшись, собрался уходить, провожая его, закутанная в халат Тамара сказала:

— Ты дурак, но мил. Признаю честно.

— Я на вас непременно женюсь, Тамара, — пообещал Алексей Саныч и скрылся в утреннем тумане.