Ягоды-грибочки

Ирина Лопатина и Татьяна Зиновьева работали на лесопилке. Школу не очень хорошо закончили, поступать никуда не поехали, так и остались в родном посёлке. На лесопилке работы хватало не только мужикам, но и женщинам. Они таскали и складывали доски, какие могли поднять, заметали опилки и помещали их в мешки, а потом носили их под навес, сделанный из деревянного каркаса, обитого толем. Чтобы женщинам не тяжело было управляться с мешками, сюда их привозили маленького размера, как раз под силу слабому полу.

Ирка и Татьяна не были подругами, как раз наоборот, девушки разные по характеру, у каждой свои взгляды на жизнь. Таня была скромной, не водилась с плохими компаниями, а после того, как похоронила бабушку, с которой она и жила последние годы, то совсем перестала появляться в обществе. А Ирка оторва, причём с детства. Она никого не боялась, родителей не слушалась совсем, всегда добивалась, чего хотела, силой, либо слезами. О ней плохо говорили старушки, но Ирке на всех наплевать, жила, как ей вздумается, но в тайне она всё равно завидовала Татьяне, за её порядочность, за то, что ни один парень её пока ещё не целовал. За это она даже ненавидела свою одноклассницу.

Бригадир, Фёдор Степанович, разрешил женской бригаде не выходить на работу в выходные, мол, не горит, и Таня тут же похвасталась, что она пойдёт в лес за брусникой.

-   Только попробуй пойти на мою поляну. – фыркнула Ирка.

-   На какую ещё твою, ты здесь ничего не закупила, всё вокруг общее. – огрызнулась Татьяна.

-   Я сказала, а ты меня услышала, тебе же и будет хуже. И на ту поляну не ходи за лисичками, что возле пасеки, это я её там нашла.

-   Не бреши. – возразила Татьяна, -  На ту поляну ещё моя бабушка ходила. Я иду за брусникой, а надо будет – пойду и за лисичками.

-   Хорошо, встретимся в лесу. – продолжала пугать Ирка.

-   Ой-ой, боюсь-боюсь. – не уступала ей Татьяна.

В субботу Таня, захватив небольшое пластмассовое ведёрко, отправилась в лес, вернее в подлесье. Как только за околицей спустишься с возвышенности, похожей на длинный холм, так сразу, под ним, начинаются редкие сосенки и ели, а также лиственные деревья. Почему-то на этой полянке, между редкой растительностью, всегда много созревало брусники, даже в лес не надо углубляться. Таня набрала уже половину ведёрка, как на неё, словно фурия, накинулась Ирка. Она свалила девушку с ног и собралась серьёзно её отлупить, но Таня обеими ногами со всей силы стукнула Ирку прямо в область груди. Ирка отлетела и как-то странно начала дышать, с хрипами, схватившись обеими руками за левый бок, а потом закатила глаза и плашмя упала на землю. Испуганная Таня подскочила, не понимая в чём дело, она думала, что Ирка специально разыгрывает комедию, подошла к ней, а у неё уже и губы синие.

-   Ой, мамочка, да что ж такое? – девушка оглянулась по сторонам, никого, хотела помощи попросить, а потом до неё дошло, что она натворила, Таня захватила своё ведро с ягодами и во всю прыть рванула до дома. На холм не стала взбираться, почему-то сообразила, что не стоит кому-то попадаться на глаза. Она бежала до конца возвышенности, а после с огородов и зашла к себе во двор. Быстро поставила ношу в потайной кладовке, о существовании этой небольшой комнаты знали только она и её бабушка, теперь только она. Таня скоренько переоделась в другую одежду, а в кладовке оставила даже свою обувь, а после, снова бегом побежала на лесопилку, вроде она с утра здесь работает.

Бригадира не было, здесь вообще никого не было, а мешков с опилками собралось уже целая сотня. Значит, в пятницу вечером была запарка, заказ какой-то, а Фёдор Степанович заставил мужиков собрать опилки в мешки, только под навес они их не занесли, итак, наверное, ворчали, что это не их обязанность.
Таня начала таскать мешки под навес, она спешила, чтобы создать видимость работы с самого утра. Вдруг услышала чьи-то голоса, это были корейцы, они приехали сюда на заработки ещё несколько месяцев назад.

-   Таня, привет. – сказал их старший.

-   Привет, Ким, как дела? – девушка разговаривала, а сама не останавливалась, всё носила и носила нескончаемые опилки.

-   Таня, у нас радость, мы сегодня домой уезжаем, всё, срок закончился.

-   Поздравляю. – она улыбалась, корейцы ей тоже.

-   Спасибо. Ты хорошая и добрая девушка, у нас есть немного времени, мы тебе сейчас поможем.

-   Ой, неудобно, но я бы вам была очень благодарна.

За несколько ходок корейские парни перенесли все мешки с опилками, а потом пошли к конторе, туда должен был подъехать за ними автобус, чтобы отвезти их на ж\д станцию.
Таня ждала бригадира, где-то через час он явился.

-   Танечка, какая ты молодец, что прибрала все отходы, дождь сегодня намечается. Я вас отпустил на выходные, а тут видишь, как получилось вчера… Бедная, столько сама всё до ума довела, ну иди, теперь отдыхай спокойно.

Таня не знала, что есть свидетель, который видел её, убегающую от лежащей на земле Ирки.

Вовка Беликов был особенным, его называли по-всякому: и мутным, и странным, и немного не в себе, а некоторые замечали в нём задатки жестокого и омерзительного человека. Даже так. Редко, когда он присоединялся к компании, как все люди, открыто, ни от кого не прячась. Вовка стоял в кустах или за углом, он сначала подслушает, о чём говорят на лавочке, а уж потом подходил.

Нормальным это не назовёшь, он иногда подкрадывался так, вроде с небес свалился, даже пугал всех своим внезапным появлением, вроде дикий зверь перед охотой. У него даже глаза были какие-то не человеческие, в них никогда не отображалось добро, а будто навсегда здесь застыли злость, раздражение и ненависть на весь мир.
Вот и сегодня, он подошёл к холму, но показываться из-за него не стал, а пополз на животе на самую вершину, чтобы незаметно подсмотреть, что там творится. Его взгляд сразу нащупал внизу движение, он зафиксировал бегущую Таню, потом проследил весь её путь назад, от кого это Танька так резво улепётывает? Увидел лежащую Ирку.

«Ничего себе! Неужели Танька вырубила Ирку»?

Как только Таня скрылась в лесу, Вовка поднялся, обеими руками потирая спину. В армии гоняли, а тут засиделся дома, кости стали побаливать, особенно поясница, Вовка медленно подошёл к Ирке, готовый отпустить парочку шуток, мол, ну что, наваляла тебе Танька по самое не хочу? Но заметил бледность на лице поверженной девушки, он догадался, что та не подаёт признаков жизни, а значит… Вовка струсил. А тут, как назло, две деревенские женщины спустились с холма, они шли в лес за ягодами.

-   Чего это она разлеглась? – спросила одна из них, Лена Сидорова. Ирку не любили, потому и вопрос был поставлен грубовато.

-   Это не я её. – заявил Вовка.

-   Да он её убил. – сказала вторая, Марина Ростовцева.

-   Не я, говорю, не я! – заорал Вовка. – Да это Танька виновата, честно, она…

-   А где же Танька? Мы видим только тебя. – заявили женщины.

-   Да она туда убежала. – он указал в сторону леса.

-   Рассказывай сказки. – ему по-прежнему не верили.

Потом вызвали участкового, Пантелеева Виктора Матвеевича, который уже пару лет, как был на пенсии, но до сих пор продолжал свою трудовую деятельность. Вовку привели в его кабинет. Сразу из райцентра приехали два опера, убийство всё-таки. Беликов постоянно ссылался на Таню, мол, он точно видел, как она убегала с места преступления в своей оранжевой кофте и зелёной юбке.

Таню тоже туда пригласили, она, на удивление, внешне была спокойной и невозмутимой, напрасно не шумела, с Вовкой не спорила, отвечала на вопросы, когда ей их задавали.

-   Вы были сегодня внизу холма? – поинтересовался у неё приезжий оперуполномоченный, участковый называл его Павлом Сергеевичем, а его напарника Никитой Егоровичем. Оба мужчины ещё не достигли пятидесятилетнего возраста, но тоже являлись работающими пенсионерами.

-   Нет, я была всё время на работе. – вырвалось у Тани. Она даже губу себе прикусила.

-   Это может кто-то подтвердить?

-   Я могу. – сказала бригадир лесопилки. Начальству всем разрешалось присутствовать в кабинете участкового. – Я уезжал в контору, там под открытым небом лежала сотня мешков с опилками, а когда приехал назад, то Таня их уже перенесла под наш навес, куда мы всегда их ставим. Это долгая процедура, скажу я вам, за пять минут не перенесёшь. А она там была одна.

-   В этой одежде? – теперь задал вопрос другой оперативник. На Тане было ситцевое платье красного цвета в синий цветочек.

-   Да. – подтвердила она.

-   Врёт! – заорал Вовка. – Я её видел, это она. – у него начиналась истерика.

-   Замолчи! – прикрикнул на него участковый. – Будешь говорить тогда, когда у тебя спросят.

-   Не было там никакой Таньки. Когда мы пришли, он один стоял над трупом. – подтвердили Марина и Лена.

-   А кто же тогда убегал в оранжевой кофте и зелёной юбке? – снова спросил Вовка, но уже как-то не очень уверенно.

-   У вас есть одежда, о которой он говорит? – снова спросил Никита Егорович.

-   Есть. – согласилась Таня.

-   Вы можете её нам показать?

-   Конечно.

Участковый с Никитой Егоровичем прошлись к дому Татьяны, она открыла шифоньер и тут же развела руками, мол, вот тут лежали юбка с кофтой, а теперь их нет.

-   А ты оставляешь дом открытым, когда куда-то уходишь? – спросил Виктор Матвеевич.

-   Постоянно. Если, например, иду в магазин, то никогда ничего не замыкаю. А что у меня брать? – Таня рассуждала естественно, вроде и правда была на работе и ни за какими ягодами она совсем не собиралась.

-   Как видишь, нашли что взять. – продолжил участковый. – Да это Беликов убил Ирку, если честно, то они стоят друг друга. – сказал Виктор Матвеевич Никите Егоровичу.

-   А смысл? Если вы говорите, что они два сапога пара. – поинтересовался опер.

-   Да есть у меня кое-какие мысли. У нас тут недавно две девушки утонули, но на теле у каждой были царапины и синяки, сначала подумали, что они друг другу нанесли эти небольшие раны, когда тонули, но я считаю иначе. Один человек, который не хочет светиться, сказал мне, что видел там Вовку и Ирку на берегу, наверняка без них дело не обошлось. Вот Вовка и убрал свидетельницу. Стукнул кулаком в грудную клетку, а сердце и остановилось.

-   А чего ж вы молчали? – с ноткой претензии спросил опер.

-   Да не молчал я, Никита Егорович, сам только сегодня узнал об этом.

И действительно, как позже выяснилось, Вовка сознался, что девчат он лично притопил на речке, да просто так, от делать нечего. И ему в этом помогала Ирка. Ирину Лопатину вскоре похоронили, а Вовку Беликова посадили на долгий срок. Убегающего кого-то в одежде Тани, сочли за выдумку Беликова. А куда делись кофта с юбкой из шкафа Татьяны, то, возможно, Ирка ещё при жизни стащила их для какой-нибудь каверзы, направленной против Тани.

А самой Тане не было спокойно, она мучилась, не спала ночами, всё время плакала. Девушка осознавала, что совершила непоправимое, но она ведь не хотела, она оборонялась, но, вот так всё и получилось. Да, Таня всё понимала, только в тюрьму ещё больше не хотелось, вот и не созналась поэтому, промолчала.

Но жизнь продолжалась своим чередом.

Прошло несколько лет и снова к ним в совхоз приехали корейцы. У них была своя команда, они, как и прежде, занимались обрубкой и валкой леса. Однажды на этот надел заглянул участковый, а их бригадир, которого звали Ким, спросил у Виктора Матвеевича:

-   Как там Таня поживает?

-   Какая, Зиновьева?

-   Да, она, Зиновьева. – подтвердил Ким.

-   Да нормально поживает, замуж вышла, ребёночка ждёт.

-   Молодец, передайте ей наши поздравления. Хорошая девушка, мы, когда тот раз уезжали отсюда, то помогли ей мешки перенести на лесопилке. Плохой бы девушке ни за что не помогали, а Таня хорошая.

У Виктора Матвеевича сердце так и бухнуло вниз, он поспешил на своей Ниве в деревню и остановился возле двора Тани. Молодая женщина мыла стеклянные банки в большом тазу и сразу вешала их на забор, чтобы они выжаривались на солнышке. Увидев участкового, она отряхнула руки от воды и вытерла их о фартук, надетый поверх выпирающего живота.

-   Что-то случилось, Виктор Матвеевич? – она заметила, что участковый чернее чёрной тучи.

-   Случилось, Таня, случилось. – немного помолчал. – К нам снова приехали корейцы.

Таня не была готова к такому, она побелела вся и не нашлась что ответить. Некоторое время они молча смотрели друг на друга, потом Виктор Матвеевич заговорил:

-   Ты же понимаешь, что я не могу это скрыть? Как говорится, честь мундира для меня не просто слова, это святое. А если этот Ким ещё кому-нибудь расскажет, как они тебе помогали мешки таскать, знаешь, где у меня спросят?

Таня по-прежнему не проронила ни звука, опустив виновато голову.

-   Я сейчас пока ехал сюда, в голове нарисовал картинку, как всё было тогда. Знаю, ты оборонялась, но надо было сразу следствию рассказать всю правду про этот трагический случай, и мы смогли бы для тебя добиться минимального срока, учитывая то, что Ирка, сама является убийцей, вместе с Вовкой они потопили наших девчат. Ты бы условным обошлась, но ты никому ничего не сказала.

Участковый снова помолчал.

-   Сейчас тебя никто не посадит, ты беременна, но после, всё же ответить придётся… Можешь на меня рассчитывать, Таня, поэтому я здесь. Я всё сделаю, чтобы смягчить тебе наказание. А вдруг повезёт и мы добьёмся, как и хотим, условного для тебя срока. Ведь ты везде примерная, везде передовица, с такими данными можно надеяться на лучшее.

-   Спасибо, Виктор Матвеевич. Простите меня, пожалуйста. – наконец, заговорила Таня. Она закрыла лицо руками и заплакала.

Вот так иногда случается, когда хороший человек невольно становится убийцей. Обстоятельства.