Тень Восходящего Солнца. Глава 7

Наложницы выглядели скорее растерянно. Они не ожидали такой внезапной смены тем. Первой зашевелилась Кхемет.



— Каких почитает фараон, – ответила она, теребя свои длинные косы.



— И всё царство, – добавила Нефрура. — Мы благодарим Амона за каждый новый день, просим у Нут о дожде, молим Геба о плодородии полей, просим Ра о защите принца, – замявшись, смущённо добавила, — иногда обращаемся к милостивой Хатхор за благословением…



Последнее имя по какой-то причине прозвучало тише остальных. И Мересанх заметила, как некоторые наложницы едва заметно сжались. Кто-то скосил взгляды друг на друга, кто-то поджал губы, но большинство всё же оставались в смятении.



— Это имеет какое-то значение? – поинтересовалась Хенттауи, слегка прищурившись.



— Пока не знаю. Отдыхайте.





Менес сидел в своих покоях и рылся в тяжёлых расписных сундуках, что щедро предоставил ему Менкара. Крышки со скрипом откидывались одна за другой, открывая взгляду слоистые горы тканей, расшитые золотыми нитями, с вытканными на них священными скарабеями и лотосами. Негодующе перебирая тряпки, мальчишка раскидал вокруг себя целые пирамиды.



— Скука смертная, – простонал он, падая в эти яркие кучи.



Пару мгновений лежал, смотря в расписной потолок, где боги в лодках вечно плыли по небесному Нилу. Затем перевернулся на живот, потянувшись к лежащему поблизости ожерелью, что сегодня принесли как очередной подарок принца. Пальцы скользнули по прохладным камням, он поднёс украшение ближе, крутанул в ладони, ловя блики света, просачивающиеся сквозь узкие окна. Скривился.



— Безвкусица.



Менес отбросил безделушку, и она с глухим стуком ускользнула под скамью. Он снова уткнулся лицом в пропахшие деревом и пылью ткани и блаженно прикрыл глаза. Размашистый топот он различил сразу, но никак не отреагировал, дождавшись, когда отворится дверь.



Нилей вошёл в комнату без стука, даже не потрудившись представиться. Его, в отличие от Мересанх, пропустили без всяких разрешений. Он остановился в проёме, уперев руку в косяк, и насмешливо огляделся. Менес даже не повернул головы. Так и лежал, уткнувшись лицом в ворох тканей, и только рука лениво шевельнулась, отбрасывая в сторону очередную расшитую золотом накидку.



— Смотрю, неплохо устроился, – протянул меджай, даже не пытаясь скрыть иронию. — Обычно чужаков держат в темнице. А ты тут во льнах валяешься. Сын Ра воистину милостив.



Менес приподнял голову, лениво прищурившись. Нилей был ему не знаком, но он быстро оценил наглую позу, цепкий взгляд, хищную усмешку. Очередная дворцовая ищейка, только с более острыми зубами. Тот прикрыл за собой дверь и неторопливо двинулся по комнате, взгляд скользнул по убранству, задерживаясь на осколках вазы у стены.



— А я смотрю, у вас тут принято вторгаться без стука… – голос юноши звучал глухо, почти сонно, но в нём проскользнула острая нотка.



— Я меджай, мальчик. – Нилей прошёл рядом, подцепил носком сандалии одну из накидок, разглядывая узор. — Моя работа – входить туда, куда другие не могут или боятся.



Он опустился на корточки, заглядывая в бледное лицо Менеса. Тот вздёрнул подбородок, и его голубые глаза с золотистыми крапинками упёрлись в наглую рожу меджая. Он не был громилой, скорее высокий, с крепкой стройностью в стане. Черты лица были гладкие, с едва выступающими скулами. Выбритые виски, пару выбившихся на лоб прядей, длинная небрежная смоляного цвета коса, сваленная на плечо. Он не выглядел грубым воином, скорее из ряда тех, кто предпочитает дурить головы и заключать сделки.



Улыбка тронула уголки губ.



— Я уже всё рассказал твоей подруге, – возмутился мальчишка, медленно поднимаясь на локтях. — Что, она не доложила? – голос его стал сладким, совсем тихим. — Ничего нового я не вспомнил.



— М-м, уверен? – Нилей качнул головой, не сводя с него глаз. — А я вот пришёл узнать, что же за стражник отвёл тебя до покоев. – он медленно поднялся и обошёл паренька, усаживаясь на скамью, — Не расскажешь?



— Ох, я был так напуган, что не спросил его имени, не запомнил лица. – Менес прижал ладонь к груди, изображая искреннюю тревогу, но в глазах плясали смешинки. Он перекатился на бок, подложив руку под голову, и уставился на непрошеного гостя с тем особым выражением, какое бывает у кошки, раздумывающей, стоит ли царапаться. — В темноте, знаете ли, все стражники на одно лицо.



Они вполне удачно поймали настроение друг друга. И меджай наклонился, опёршись ладонями о колени.



— Да, что ты? Очень жаль. Как хорошо, что я полагал, что ты так скажешь и уже нашёл этого бедолагу сам.



На мгновение воцарилось молчание. Улыбка сползла с лица юноши. И пальцы, до этого лениво теребившие край накидки, замерли.



— Врёшь… – протянул Менес, но без прежней уверенности. Он медленно сел, подтянув колени к груди, и обхватил их руками.



— Это вполне легко делается, малыш. – парень откинулся на спинку и поднял голову к потолку, загибая пальцы, — Достать список тех, кто ночью стоял на постах вблизи гарема, вызвать, культурно спросить, кто же помог чужаку добраться до покоев… – скосил взгляд тёмных глаз на собеседника, — Ты просил его не говорить принцу. Как хорошо, что я на него совсем не похож.



Голос звучал спокойно, почти добродушно, но в нём слышалась капля яда. И видя, как Менес стушевался, дожал.



— А знаешь, чего интересного он мне поведал? – и, ожидаемо, не услышав догадок, продолжил, — Что вернули тебя в покои уже после рассвета. Однако, ещё один стражник видел тебя в саду и ночью. Как раз он и доложил принцу, что ты снова шастаешь в садах. Противоречивая ситуация, не находишь?



Лицо юноши какие-то короткие мгновения оставалось непроницаемым, но затем он с усилием натянул маску обратно.



— Ох, как же так… – он картинно вздохнул и провёл рукой по волосам, убирая упавшую на лоб прядь, — похоже, умнейший меджай поймал меня на лжи. И что же, теперь обвинишь в убийстве девочки, заточишь в клетке и скормишь крокодилам на потеху толпе?



Нилей невольно хохотнул.



— Зачем же? – он мягко покачал головой и чуть наклонился вперёд, голос его стал тише, почти доверительным. — Я больше придерживаюсь мысли что в этот промежуток, о котором ты умолчал, что-то произошло. И я хочу знать что. – меджай поднялся, неспеша обходя мальчишку по кругу, — Пойми, я пришёл не для того, чтобы тебя в чём-то обвинить. Я хочу подружиться.



Заявление вызвало только кривую усмешку.



— Подружиться? С чего бы?



Менес выдержал краткий миг тишины, пристально вглядываясь в лицо Нилея так, пытался разглядеть под слоем кожи его истинные намерения. Меджай выдержал этот взгляд без единой тени смущения. Стоял, чуть склонив голову набок, и улыбался той самой улыбкой, которая могла означать всё что угодно: от искренней заинтересованности до холодного расчёта.



— Что нам делить?



Нилей неспешно прошёлся по комнате, заложив руки за спину, словно прогуливался по собственному саду.



— А ты подумай, – с придыханием начал он. — Один в чужом царстве, долго сам протянешь? Принц, конечно, добр к тебе, но он не сможет быть рядом всегда. Церемонии пройдут, и дела накроют его с головой. А я могу обеспечить тебе защиту. У меня полно связей во дворце и за его пределами. Если вдруг что-то понадобится, смогу достать что угодно, вывести куда угодно, узнать что угодно…



Менес прищурился, но его поза стала чуть менее напряжённой.



— Звучит недурно, – протянул он, задумчиво коснувшись подбородка. — И что же ты хочешь взамен? Ты ведь не из тех, кто раздаёт дружбу даром, верно?



Нилей обернулся, и его улыбка стала чуть теплее, почти дружелюбной.



— Взамен? Всего лишь твоё доверие, мальчик. Расскажи мне, что на самом деле произошло этой ночью. Ты задержался до рассвета. Не просто так же ты гулял по саду несколько часов, правда? – он чуть наклонил голову, его глаза сузились в прищуре, но в них не было угрозы, скорее любопытство. — Я верю, что тебя кто-то напугал в саду и вывел к гарему. Похоже на настоящую западню, правда? И кстати, ты ведь намекнул моей нерадивой соратнице про "веру" наложниц. Значит, всё же ты видел больше, чем сказал.



Менес опустил взгляд на свои руки. Царапины алели на бледной коже. Он провёл по ним пальцем и вздохнул. Он прекрасно понимал, что интересен меджаю тем, что будущий фараон слишком уж к нему расположен. Конечно, дело в этом. С другой стороны, этот человек не выглядел обманщиком. Хитрый, да. Но был бы он гиеной, вряд ли долго продержался на такой хорошей должности. Кого попало в меджаи не берут. Это рука порядка от самого фараона. Наверное, от дружбы с таким человеком не стоило отказываться.



— Ну что, малыш, договорились?



Меджай протянул руку ладонью вниз. Менес покосился на неё с недоверием, но всё потянулся в ответ.



— Ты меня не обманешь?



Но он уже вложил руку, чувствуя, как большой палец скользнул по тыльной стороне ладони.



— Не переживай, – улыбнулся Нилей крепче сжав его тонкую руку. — Может, по мне и не скажешь, но я абсолютно честный человек. – он потянул парня на себя, заставляя уткнуться в его грудь, — Ну что, я внимательно тебя слушаю.





Мересанх тем временем отправилась в храм Анубиса. Ей хотелось ещё раз проверить тело Нункхи, пока его не унесли на бальзамирование. За телом, как она и предположила, пока присматривал лекарь. Он пустил её без лишних вопросов, сказав, что появилась пара моментов, которые стоит обсудить. Мересанх поспешно прошла внутрь одной из комнат смежной с умывальней. Лекарь зашёл следом, прикрыв за собой дверь.



— Вы что-то нашли? – спросила она, опускаясь на колени рядом с телом.



Старик оттянул покрывало, повернул голову, открывая затылок.



— Небольшая шишка на голове, – пробормотал он, раздвигая волосы, — Свежая, думаю она ударилась головой незадолго до гибели.



— Или её ударили?



Лекарь задумчиво хмыкнул.



— Ушиб под затылком. Либо толкнули и она на что-то наткнулась, либо ударили, когда она наклонилась.



— Она могла потерять сознание?



— Точно сказать не могу. Если на пару минут…



— Ох, понятно… – она неловко, потёрла ладони о ткань схенти, — я могу ещё немного тут побыть? Есть чувство, что мы чего-то не замечаем…



Лекарь только кивнул и покинул комнату. Когда его шаркающие шаги стихли, девушка выдохнула, пытаясь собраться. Она не знала, что ищет. И не могла представить, какая находка могла перевернуть их представление о случившемся. Мересанх замерла над телом Нункхи, чувствуя, как от стойкого запаха благовоний начала кружится голова. Было глухо, как под толщей воды. Только мысли звучали громче воя шакалов.



В этой маленькой комнате, время будто остановилось. Девушка смотрела на безжизненное лицо наложницы. Молодое, почти детское, с ещё не успевшими стереться следами былой красоты. Мересанх вдруг остро осознала, что Нункхи было всего шестнадцать. Год назад её привезли сюда, в гарем, и она смеялась так звонко, что эхо разносилось по всему коридору. А теперь лежала здесь, на холодном камне, и её смех уже никогда не разбудит утреннюю тишину.



Мересанх тряхнула головой, отгоняя накатывающую горечь. Она не может позволить себе жалость. Ей нужно найти ответы. Она снова склонилась над телом, припоминая, что говорил лекарь. Шишка на затылке. Удар. Возможно, её попытались оглушить или просто толкнули при борьбе, и она упала. Но раны на груди и шее были нанесены уже после. Значит, убийца сначала сделал её беззащитной, а потом уже приступил к делу.

«Он хотел, чтобы она не сопротивлялась, – подумала Мересанх, и холодок пробежал по спине. — Точно женщина. Или хлипкий юноша».



Легче не становилось. И наложницы, и Менес оставались под подозрением. Она осторожно приподняла голову Нункхи, рассматривая шишку. Та была небольшой, но заметной – тёмное, чуть припухшее пятно.



«Если Нункхи убили в купальне, то где она могла удариться? Вокруг купели, гладкий камень, вода. Разве что её толкнули на полки с маслами… или на корзину…»



Мересанх наклонила голову трупа на бок, внимательнее разглядывая кожу под затылком. И тут её взгляд упал на шею. Там, где участок кожи закрывали волосы, отпечаталась тонкая линия. Не рана, нет. Скорее синяк. Полоска, на тон темнее кожи, почти неразличимая. Мересанх наклонилась ближе, вглядываясь. Полоска шла только на задней части шеи, чуть выше ключиц, удивительно ровная.



«Что это? Нить? Плетёнка… если бы её душили, синяк охватил бы всю шею или переднюю её часть».



Она замерла. Подвеска. Та самая, какую Нункхи носила не снимая. Плетёная льняная нить с маленьким амулетом в виде лотоса. Подарок Яхмоса, который девочка получила, как только прибыла во дворец.



«Где этот кулон сейчас? – Мересанх оглянулась на выход, думая попросить лекаря показать снятую с тела одежду, — Не помню, чтобы видела его на первом осмотре. На месте его тоже не нашли, ребята вряд ли проглядели. Если только он где-то на дне купели остался…»



Мересанх почувствовала, как в груди закипает тревога. Кто-то забрал амулет после смерти. Или перед ней. Зачем? Что в нём могло быть такого важного? Или его сорвали случайно в драке?



Девушка уложила тело в исходное положение и накрыла тканью.



«Схватили кулон спереди, потянули и сорвали. Убийца либо забрал с собой, либо оно ещё лежит где-то на месте… Ох, боги, ну почему мы не заметили это перед обыском? Тогда бы может мы успели найти его где-то в вещах убийцы. Тогда убийца вряд ли успел бы его спрятать. А сейчас уже наверняка куда-то выкинул… а даже если нет…»



Мересанх вдруг вспомнила, как когда-то сама случайно сдёрнула подвеску с одной из наложниц, когда полезла разнимать драку. Там на льняной нити были нанизаны бусины. Меджай случайно схватилась на украшение, а та в тот момент резко дёрнулась, и нить порвалась, рассыпав бусы по полу. Вот только пальцы Мересанх порезала.



«Убийца тоже мог…»



Меджай попыталась вспомнить видела ли она порезы на пальцах наложниц. Руки осматривали Пианх и Нилей и то на наличие царапин на плечах и предплечьях. Кто бы догадался разглядывать внутреннюю сторону пальцев?



«Крови там уже быть не могло. Порез мог быть неглубоким, достаточно промыть водой, и останется только полоса от царапины. К тому же уже успело пройти несколько часов, и царапина кровоточить не будет. Если целенаправленно не искать, и не увидишь…»



Мересанх судорожно выдохнула, накрывая ладонями лицо. Ответ казался так близко. Нужно только снова осмотреть руки всех наложниц. По крайней мере, они узнают с кем Нункхи дралась незадолго до смерти.



В голове снова всплыли слова Менеса. Девушка раздражённо фыркнула, не понимая к чему он вообще сказал про богов. Может, это и не имеет смысла? Мальчишка просто пошутил, а она голову ломает. С другой стороны, гарем и впрямь странно отреагировал на вопрос. В чём же дело?



— Как и царь, как и всё царство… – повторила она, бормоча под нос, — Амон, Ра, Нут, Геб… Хатхор.



Да, вполне очевидно, что красавицы гарема почитают и просят благословений у богини любви, красоты и радости. Или дело в другом?



— Почему тогда так насторожились? Дело в другом боге, чьё имя не назвали?



Мересанх ещё раз одёрнула покрывало, разглядывая раны. Если дело в божестве, то может эти нелепые попытки скрыть убийство не были таковыми? Часть ритуала? Взгляд зелёных глаз скользнул по бороздам, похожим на следы когтей разъярённого льва. Мересанх не раз такие видела, когда к городу прибывали караванщики или путники, пережившие нападение хищника.



— Может, символ…? Льва?



В мыслях блеснула слабая догадка.



— О чём думаешь, госпожа? – раздался вдруг шёпот над самым ухом.



Мересанх дёрнулась и резко обернулась, столкнувшись нос к носу с Хенттауи, что стояла, склонившись над ней.



— Что… что ты делаешь здесь? – внезапно севшим голосом спросила меджай, поспешно поднимаясь. — Тебе нельзя тут быть!



Она одёрнула схенти, стряхивая невидимую пыль. Та же молча улыбнулась с каким-то затаённым, почти змеиным интересом разглядывая подругу.



— Можно, если никто не видит, – Хенттауи наклонила голову, насмешливо стрельнув глазами в сторону двери, за которой стоял лекарь. — Он готовит масла. Не бойся, госпожа. Он меня не заметил.



Меджай нахмурилась и, поколебавшись, без объяснений взяла руки девушки, разглядывая ладони.



— Ты чего? – удивлённо отозвалась наложница, натягивая улыбку ещё шире.



— Говори, – коротко велела она, игнорируя вопросы, — Зачем пришла?



К счастью или сожалению, руки оказались девственно чисты. Светлые и гладкие и аккуратными острыми ногтями.





— Я… – девушка тут же оборвалась, поджав дрогнувшие губы, — Извини, если я вела себя странно. – она схватила Мересанх за руки и едва слышно зашептала. — Пойми, мне было страшно. Я не хотела при всех говорить, потому что не знаю, кому можно доверять. Просто выслушай. – в спешке тараторила она, — Мне показалось, что Ситмут о чём-то молчит. Я спросила её после того, как нас отпустили. Она сказала, что видела убийцу, но боится говорить, потому что знает, что ничего не будет!



— Кто?



Хенттауи умолкла, оглянувшись на двери. И Мересанх поняла, потащив девушку из храма. Тут не место для разговоров. Они украдкой выскользнули из комнаты, двинулись к выходу.



Двери храма со скрипом распахнулись, и резкий свет резанул глаза. В лицо ударила сухая жара, и воздух сразу стал другим – не тяжёлым от благовоний, а живым, пахнущим пылью и нагретой листвой. Девушки бегло спустились по ступеням, сойдя на аллею. Хенттауи замедлилась, не поднимая глаз, поправила складки своего калазириса. Но меджай схватила её под локоть, утаскивая дальше.



— Шевелись, – она кивнула на дорожку, уходящую к главному двору. — Тут у всей стражи на виду.



Они свернули с узкой тропинки на мощёную аллею. По бокам темнели силуэты акаций, а впереди уже виднелся массивный, с выцветшими рельефами пилон парадных ворот. Однако девушки не дошли, свернув за деревья.



— Ну? – нетерпеливо спросила меджай, чувствуя, как бешено в груди колотится сердце.



Хенттауи нервно вдохнула и дрожащим голосом сбивчиво зашептала.


— Ситмут… Ситмут сказала, что не пошла за водой, а решила подсмотреть за Нункхи. На всякий случай. Сказала, что чужак наплёл Нункхи, что за ним по саду кто-то гонится и ему стало плохо. А эта дурочка поверила и повела его в гарем, чтобы дать отдохнуть или, не знаю, чего он у неё просил. Ситмут пошла за ними. Я не знаю, почему она просто не прогнала его, а решила остаться в тени и наблюдать… она не объяснила. Но… но потом они так быстро скрылись в темноте, что Ситмут потеряла их из виду. А когда услышала крик, то побежала на звук, прямо к купелям. А Нункхи там… уже всё…



Мересанх встряхнула подругу, когда та начала заговариваться.



— А чужак?



Наложница рассеянно хлопнула ресницами.



— Он… ещё был… там. С кинжалом или каким-то ножом. Он поймал Ситмут и сказал, что если она кому-нибудь расскажет, он укажет принцу на неё, что это она убила…



Меджай с подозрением нахмурилась. Она не спешила верить подруге. Ситмут вполне могла обмануть, боясь скорого раскрытия.



— И зачем он убил Нункхи?



— Откуда я знаю! – вдруг раздражённо всплеснула руками Хенттауи, — Мало ли беды у него с башкой? Я… пойми, я знаю, как бредово это всё звучит… – она взяла руки Мересанх и подняла, прижимая их к своему лбу, — Потому я пришла к тебе, эти бестолковые мужланы только посмеются и скажут, что мы всё придумали… – наложница всхлипнула, заскулив, — А этот гадёныш… мы слышали, в первый день он ночевал у принца в покоях! Ему всё сойдёт с рук! Он просто состроит глазки принцу и скажет, что ни в чём не виноват!



Мересанх вздёрнула бровь. Это уже точно были гнусные сплетни, но объяснять это сейчас она не стала.



— Так, успокойся, – буркнула меджай, небрежно вытирая слёзы с лица девушки, — Вернёмся в гарем. Мне нужно кое-что проверить.



Та просияла, хватая Мересанх под руку. И они двинулись в сторону витых пёстрых колонн. Планы оставались прежними: досмотреть руки наложниц, ещё раз поговорить с Ситмут, вызвав на личную беседу, доложить всё Пианху, дождаться Нилея и послушать, что узнал он. И только потом решать, что делать дальше.



Однако этим планам оказалось не суждено осуществиться. Потому что по прибытии девушки заметили скопившуюся у залы стражу. Тревога ухнула под сердцем. Мересанх тут же перешла на бег, оставив Хенттауи позади. И растолкав стражников, девушка застыла в проходе. Их отряд во главе с Нилеем уже был тут. Наложниц снова загнали в зал и судя по их перепуганному виду, происходило что-то неладное.



— Что тут происходит? – спросила Мересанх, привычно хватаясь за хопеш.



— А, сестрёнка, вот и ты, – довольно протянул Гипсей, разворачиваясь на пятках. — Чуть не пропустила самое интересное.



Нилей только хмыкнул, что-то деловито вычитывая на папирусе. А Мересанх наконец заметила стоящую среди меджаев тонкую фигуру, с головой покрытую белым плащом. Она уже видела этот силуэт. Тот, словно почувствовав на себе взгляд, обернулся. Меджай, сжала губы в тонкую линию, когда Менес с наигранным почтением склонил голову, но своей хитрой ухмылки не сдержал.