Позови меня и я приду

 I
Она нервно сжимала тонкое запястье худой руки. На губах играла неуверенная улыбка. Глаза следили с тревогой.
-Я обещаю, этого больше не повторится! В первый и последний раз! - взмолилась она, обращаясь к жирному борову, сидевшему за стойкой кассы.
-Вашу квартиру мог бы занять и более аккуратный в оплатах жилец, мисс Лексэль. А вы, помимо того, что уже недели задерживают арендную плату, так еще и вчерашние жалобы на шум ваших соседей заставляют меня сомневаться, что мы с вами сможем сладить.
-Оплату за месяц я принесу сегодня вечером! Мне выплатили жалованье, осталось только снять с карты наличные. А про шум, я же вам объясняю, этого больше не повторится!
-Хотелось бы верить. – заплывшие жиром маленькие глаза хозяина комплекса скользнули по стройной фигуре молодой девушки. -Эх, госпожа Лексэль, не хочется мне выставлять вас из дома. Предыдущие три месяца вы выплачивали аренду вовремя, и квартиру держите в чистоте и порядке, за это могу вас похвалить по заслуге.
Девушка улыбнулась и смущенно опустила глаза. Боров еще раз скользнул по ее спрятанному за тонкой тканью телу.
-Приходите с деньгами сегодня в шесть, не позже. – наконец просипел он, с шумом захлопывая журнал с именами должников.
-Да, конечно! Большое спасибо, господин Таран!
Девушка развернулась и поспешила прочь из конторы. Она чувствовала спиной, как ее пожирают глаза следившего за ней из-за стойки господина Тарана.
-«Мерзкий боров!» - подумала Лексэль, хлопая за собой дверью.
Комплекс, владельцем которого был господин Таран, и в котором снимала крохотную квартирку мисс Лексэль, располагался очень близко к берегу озера. Правда райончик был неблагополучным, на северном берегу все дома были ветхими и жили в них, преимущественно, семьи мигрантов, нищие студенты и самого разного сорта люди, принадлежащие миру тьмы.
Решающим аргументом снять жилье в таком месте могли стать близость к озеру и относительная дешевизна аренды. Молодая девушка знала, что, если бы ухитрилась устроиться на вторую подработку, ей, быть может, и хватило бы заработанных денег на квартиру в центре города или вблизи живописного променада на южном берегу. Она вздохнула, представив себе аккуратные, цветные домики, выглядывавшие окнами на южный берег. В таких домиках обычно жили благоустроенные горожане или их сдавали туристам. Если бы Лексэль замахнулась на такое жилье, тогда бы ей пришлось выбиваться из сил, разрываясь на двух работах и приходя в прелестный домик только для того, чтобы поспать и на следующее утро снова поспешно собираться на работу. Двумя годами ранее девушка работала, преподавая сверхурочные часы в школе, и не горела желанием повторять подобные опыты со своим слабым здоровьем.
Девушка быстрыми шагами засеменила по не очень чистой дорожке между домами, заселенными другими арендаторами жилого комплекса. Дома были невысокими, от силы на три этажа. Стены домов покрывали поблекшие под слоем грязи краски некогда ярких, розовых, голубых, желтых и салатовых оттенков. Свежий утренний бриз уносил с улочки неприятный запах нечистот и мочи, исходивший от домов. Но к вечеру на улочках скопиться мусор жильцов и вонючий запах усилиться. Девушка уже привыкла и к виду грязи, и к вони, и шагала, не обращая внимания на убогость окружающего, а наслаждаясь лазурной синевой неба и теплыми, нежными лучами утреннего солнца. Взгляд ее уловил ветвистую лозу, вцепившуюся на серую стену разваливающегося от дряхлости дома. Гибкая лоза распустила сочные, ярко-зеленые листья, и девушка улыбнулась от наслаждения. На фоне старой, треснутой, серой стены лоза казалась еще красивее.
Темно-серый дом с черной крышей, вот куда она вошла. С легкой быстротой она поднялась по ступеням лестницы на второй этаж, открыла дверь квартиры под номером «14». Заперев замок на ключ, она переобулась в пушистые домашние тапочки и стянула через голову легкое летнее платье. Платье повесила прямо на крючок трехногой деревяной вешалки. В зеркале высокого и старого трюмо она поймала отражение очень стройного девичьего тела, но не стала задерживать на нем взгляд и быстро прошла в спальню. Почти всю комнату занимала большая двуспальная кровать, прикроватная тумбочка и белый платяной шкаф. Лиловые обои поблекли от времени и постепенно отклеивались в верхнем углу под потолком. В том же углу на потолке расплылось большое желтое пятно. Видимо следы остались после некогда случившегося потопления с верхнего этажа.
Девушка достала из ящика с бельем купальник и быстро переоделась в него, оставив нижнее белье на кровати. Из другого выдвижного ящика она взяла свежее полотенце и положила рядом с бельем. В середине шкафа, под висевшими на вешалках платьями и рубашками, притаились в отдаленном углу кроссовки для мужчин с очень крупными ступнями.
Эти кроссовки она нашла в шкафу еще при заселении. Наверное, предыдущий жилец забыл их. Лексэль вытерла их от пыли, а потом засунула в стиральную машинку. Постиранные, кроссовки предстали вполне в приличном состоянии и она думала продать их, хотя бы и за гроши. Это можно было устроить в блошином рынке, какой распускался прямо на дворах района в воскресный день. Но пока девушка использовала кроссовки в качестве тайника для денег. Она хранила там наличные, спрятанные на экстренный случай, вроде необходимости лечения или переезда.
Хозяин комплекса предупреждал жильцов, чтобы они не оставляли в квартирах крупные суммы денег, но и оставлять деньги на пляже, пока купаешься, было не слишком разумно. Лексель надеялась, что если ее квартиру и взломают воры, то они не догадаются проверить внутренность кроссовок на наличие денежных средств.
В один кроссовок девушка засунула маленькую сумочку на веревочке, в которой хранила всю крупную наличку и обычно носила на шее, а в другой положила телефон. Кроссовки были такими громадными, что вполне вмещали в себя и то, и другое. Спрятав ценности в обуви, Лексель снова задвинула кроссовки в дальний угол, под подолами платьев, и закрыла дверцы шкафа. Захватив с кровати нижнее белье и завернув его в полотенце, она в купальнике вышла в прихожую, снова натянула через голову платье, на ноги нацепила резиновые шлепки и повернула торчавший из замка ключ. Ключ и полотенце с бельем она засунула в большую пляжную сумку, висевшую тут же, на трехногой вешалке. В сумке лежали аккуратно сложенное одеяло, крем от загара, солнцезащитные очки, кепка, прочитанный на две трети роман с закладкой, зажатой между страниц, и бутылка питьевой воды.
По установленному обычаю девушка ходила с утра на пляж, купалась в еще прохладной после ночи воде примерно полчаса и, взбодрившись, возвращалась в квартиру.
Выйдя из дома, она скорым темпом зашагала по грязной улочке в сторону берега, про себя молясь, чтобы по дороге никто не встретился. Сквозь тонкую ткань белого платья просвечивал черный купальник, и это тяготило. Ей не хотелось, чтобы на нее кто-нибудь смотрел. Желание оставаться незамеченной и служило, отчасти, мотивацией просыпаться каждое утро в пять утра и ходить на пляж, пока там еще никого не было.
Обыкновенно она гуляла по белому песчаному берегу пляжа, навстречу подступающему над водой рассвету и наслаждалась нежными красками, в какие пробуждающееся солнце окрашивало небо. Насытившись вдоволь красотой созерцания, она расстилала на песке одеяло и сидела на нем с книгой в руках. Она читала до семи тридцати, иногда до восьми, и только потом шла купаться. К этому времени солнце успевало немного согреть остывшую с ночи воду и плавать было в самую сласть. Прохладная вода успокаивала напряженные мышцы и освежало. Пока Лексэль плавала, она думала только о воде, о том, как вода обволакивает ее тело, мягко поднимает ее вверх, гладит по коже волнами. Мысли занимали только решения вроде того, что сейчас она поплывет на запад, чтобы солнце не светило в глаза и спинку мягко согревали солнечные лучи. А потом она ляжет на спину и будет левитировать на волнах, ни о чем не думать и только смотреть на синее-синее небо. А в четверть девятого утра Лексэль уже была дома, смывала под теплым душем соль и песок с озера.
Сегодня утреннюю рутину нарушила необходимость зайти к хозяину комплекса и объясниться насчет ночного шума, на который пожаловались соседи. Мерзкий боров звонил Лексэль, чтобы выяснить ситуацию и велел прийти к нему в контору в девять. Девушка не видела смысла в том, чтобы объясняться с хозяином комплекса лицом к лицу. Это была первая жалоба, которая поступала на нее, и, по сути, не такая уж и серьезная. Старый боров мог бы обойтись одним предупреждением по звонку. Но ведь ему непременно было нужно видеться в живую, и говорить старый боров предпочитал зачастую по звонку, не воспринимая существование таких вещей, как текстовые чаты. Лексэль поначалу воспринимала все это просто как общую для большинства людей старшего поколения склонность к более тесным формам коммуникаций и держала себя с хозяином комплекса вежливо дружелюбно. Но по жадным взглядам, какие бросал в нее хозяин комплекса, и по недвусмысленным намекам вскоре поняла, что дела не ограничивались одним только желанием поговорить.
Первый месяц, как Лексэль переехала в курортный городок на берегу озера, хозяин комплекса ненавязчиво предлагал девушке встретиться в прибрежном кафе или попить чаю у него, в большом и красивом коттедже на южном берегу. Лексэль не знала, как отшить старого дурака, и просто отговаривалась тем, что слишком занята.
Хозяин комплекса претил ей не только потому, что он был вдвое старшее и раза в три шире ее. Девушка знала, что у бессовестного была семья, и даже уже имелись внуки. Но это никак не мешало ему домогаться внимания девушки и ловить ее на дорогах комплекса или искать поводов для того, чтобы лишний раз вызвать ее к себе в контору. Даже выдумка, что пос терминал жилого комплекса находится в ремонте, а на счету хозяина комплекса произошел непонятный сбой, была придумана исключительно с целью заманивать Лексэль в контору, куда она принуждена была ходить раз в месяц, чтобы оплатить ренту квартиры наличными. Она узнала от соседки, (милой женщины с третьего этажа, с которой иногда встречалась у подъезда дома), что другие жильцы спокойно оплачивают ренту онлайн переводами и никогда не имели надобности ходить в контору комплекса самолично.
Выйдя из воды,  Лексэль вытерла собравшиеся на руках и животе капли полотенцем и на секунду задумалась не полежать ли на одеяле, предоставив телу нежиться под утренними лучами солнца? Она не любила валяться по долгу на пляже и никогда не занималась тем, чтобы намеренно загорать под солнцем, но сейчас чувствовала себя до крайности изнуренной и готовой рухнуть на любую плоскость, чтобы подремать.
Ночью она почти не спала, а утром по привычке проснулась в пять часов. Она поняла, что если ляжет сейчас, то уснет прямо на пляже, а ей этого хотелось избежать. Потому она закинула полотенце за плечо, стряхнула одеяло от песка, сложила его в прямоугольник и засунув в пляжную сумку побрела домой прямо в купальнике. Можно было, даже нужно было переодеться в сухую одежду в кабинке раздевалки, которые стояли сейчас на пляже все свободные, но иногда ей было просто лень заморачиваться с этим. Это был прибрежный городок, в котором считалось нормальным встретить на улице человека в одних плавках и с облепившими босые ступни песком на ногах. Лексэль постепенно привыкала к местным обычаям, хотя всегда чувствовала на себе взгляды, когда выходила на люди в своем раздельном черном купальнике.
Было уже десять, когда она стояла голая под душем. После душа она выпила большую кружку горячего кофе, съев вместе с ним половинку батончика сникерс кинг сайз. Этот батончик ей купил Лео. Он всегда приходил на свидания с батончиком сникерса с тех пор, как узнал, что это ее любимый. И Мария, имя Лексэль было Мария, плакала, пока ела батончик, потому что не знала, как ей теперь быть.
Вчера ночью ее новую квартиру нашел бывший благодетель в лице уважаемого всеми ученого-инженера. Отношения с этим мужчиной у Лексэль были самыми длительными и самыми мучительными за весь ее любовный опыт. Они заранее уговорились, что никакой любви между ними не может быть, и Лексэль даже подписала договор, в котором соглашалась проходить медицинское обследование каждые три месяца и не вступать в сношения с другими мужчинами пока действует контракт. Срок контракта истек через полгода, а всеми уважаемый ученый-инженер предложил продлить его еще на год. Она согласилась.
В тот период своей жизни Лексэль чувствовала себя потерянной душой, и единственное, чего она хотела, это только спокойно писать книгу. Предложение господина инженера давала ей эту возможность, потому что он снимал для нее квартиру, платил за электричество, воду и отопление, снабжал дом продуктами и обеспечивал ее развлечениями в дни его выходных. Не учитывая всяческих подарков в виде одежды, косметики и, в особенно торжественные дни, драгоценных украшений. Вместе с инженером Лексэль могла работать над своей книгой, не отвлекаясь, как прежде, на заработки хлеба насущного.
Иногда Лексэль казалось, что из ее трудов могло что-то выйти, иногда она приходила в отчаяние, видя в себе безуспешную неудачницу, но писать продолжала, каждый день, хотя бы по одной странице в день. В дни спокойного сосуществование с господином инженером Лексэль писала по шесть и больше страниц в день. Однако спокойные дни сосуществования сопутствовали дням бурных ссор и истерик, которые девушка устраивала своему спокойному и на десяток лет старшему благодетелю. Спонсор. Вот как их теперь называют, мужчин, которые ищут себе молодых наложниц. А Лексэль и была тем, во что обратилось современная форма наложниц.
Быть может, будет не совсем верно называть Лексэль наложницей господина В. (в целях конфиденциальности имя ученого-инженера будет писаться сокращенно, как В.), ведь девушка вступила в эту связь добровольно, никто ее не похищал и насильно не держал в квартире. Было только одно но. Господин В. обещал Лексэль вступить с ней в официальный брак сразу после истечения срока первого договора. Вместе они уехали в далекий от родных земель девушки край, где господин В. имел почетную репутацию признанного ученого и доктора наук. Вводить в свое окружение молодую любовницу-иностранку ученый муж не спешил. Уехав в незнакомый край, не зная ни языка, ни нравов местных жителей, Лексэль не слишком сильно горевала. Впервые она могла полностью сконцентрироваться на написании романа.
Тем временем за первым договором был подписан второй, намерения доктора наук стали очевидны и Лексэль поняла, что с ней сыграли в нечестную игру. К окончанию года и шести месяцев жизни за границей в качестве содержанки, Лексэль так же поняла, что и сама больше не имела желания связать свою жизнь с успешным ученым. Втайне от своего благодетеля Лексэль она сдала в ломбард кое-какие украшения и купила на вырученные деньги билет до родины. Девушка собрала в один чемодан самые необходимые вещи, и была таковой.
Господин В. догнал ее на частном самолете в аэропорту, где ее рейс делал пересадку. Лексэль так и не узнала точно откуда ее бывшему благодетелю стало известно, что она собиралась сбежать. В то время господин В. был на одной из своих деловых поездок, которые совершал примерно раз в месяц и которые нередко длились не меньше недели. Поймав беглянку с поличным, господин ученый со слезами на глазах попросил Марию остаться, и клялся, что на сей раз они поженятся по-настоящему.
Девушку разрывала буря чувств, из которых двумя самыми сильными являлись отвращение и жалость. При чем и то, и другое чувство она испытывала из сознание низости побуждений своего благодетеля. Мужчина не любил ее, она была в этом уверена. В противном случае он не стал бы ее обманывать. Но мужчина любил ее молодость, ее тело, ее относительно покладистый нрав и равнодушие к деньгам, (тоже относительное).
Книга Лексэль была написана до конца и оставалось только отредактировать ее. Нужда в изолированности содержания на далекой чужбине таким образом отпадала и нужда в наличии господина В. тоже. Тем не менее полтора года содержания на деньгах господина В. и факт того, что все это время Лексэль виделась и общалась вживую только с одним В. сильно привязали ее к своему благодетелю, как только может одинокий человек на необитаемом острове привязаться к своей личной Пятнице. Лексэль не смогла окончательно порвать связь с плачущим и умоляющим дать второй шанс господину. На это потребовалось бы столько же жестокости, сколько было нужно для того, чтобы пинками отгонять скулящего щенка.
Сошлись на компромиссе. Господин В. даст Лексэль вернуться к родным и пожить вместе с ними на родине, а через месяц господин В. возьмет отпуск и приедет к ней, и они спокойно обсудят положение их отношений. Лексэль вернулась на родину, но прожила у родных чуть дольше недели. Ее разрывала жажда к жизни, потребность к переменам и отчаянное желание избежать встречи с господином В. Ей повезло, и на ее резюме откликнулись в языковой школе,  находившейся за двумя морями, на далеком, райском острове, где от нее бы требовалось три раза в неделю обучать местных детишек ее родному языку. Жалованье было хорошим, но так как работа велась на полставки, то и зарплату Лескель оплачивали бы только наполовину. Этих денег хватало бы на аренду жилья, пищу и обеспечение всех базовых потребностей, что Лексэль и было нужно.
Она снова собрала все вещи в один чемодан и улетела на самолете на остров, в котором мечтала начать все сначала. Роман был отредактирован на четверть, и Лексэль планировала закончить его редакцию за два месяца, а потом разослать синопсис к роману по всем известным интернет пространству редакциям. Не слишком надеясь на то, что результатом станет публикация, она, все же, продолжала мечтать об этом. Закончив роман, Лексэль могла бы найти еще одну подработку помимо преподавания в языковой школе, или просто брать больше часов занятий. Впервые за долгое время будущее представало безоблачным. Потом она познакомилась с Лео.
***
Прошел первый месяц жизни на острове. Лексэль сообщили, что она прошла стажировку успешно и теперь будет зачислена в постоянный преподавательский состав. Она гуляла поздним вечером по городу, в одиночестве празднуя свое становление в новую жизнь. Один из преподавателей, учитель английского языка из Соединенных Штатов, пригласил на ужин за свой счет, но девушка отослалась на усталость и желание лечь поспать пораньше и отказалась. Американский преподаватель был очень дружелюбен. Пожалуй, слишком дружелюбен. Вдобавок он был значительно старше ее и так очевидно выражал свой восторг перед девушкой, что это невольно напоминало Лексэль о брошенном ее господине В. Было трудно оставаться милой и дружелюбной с американским поклонником, и при этом не давать ему тщетных надежд, но до сих пор Лексэль удавалось справляться с этим.
Съев на ужин тройную порцию восхитительного на вкус мороженого в популярном кафе, Лексэль, в продолжение празднования трудоустройства в новом месте, не пошла прямиком домой, а приняла решение прогуляться по городу. Не пользуясь навигационными картами, она шла, куда глаза глядели, движимая не то желанием случайных открытий, не то желанием просто потеряться. Себя же ведь она чувствовала потерянной, при чем давно.
Она шла, погрузившись в думы, и не замечая, как стало темно кругом. Из площади по красивым облагороженным улицам она сначала попала в парковую зону, оттуда забрела в парк аттракционов, дошла до района ничем не примечательных жилмассивов, и продолжая плутать по узким улочкам и темным закоулкам не сразу заметила, как ухудшился внешний вид и запах окружающего пространства. Дома стали ниже, старее, грязнее, поднимавшиеся и круто спускавшиеся по холмам улицы запрудил мусор, и даже люди в этой части города выглядели подозрительно. Лексэль наконец достала телефон, чтобы по карте построить маршрут из текущей геолокации до адреса, на котором располагалась ее съемная квартира, как вдруг до ее слуха стали доходить заставившие душу содрогнуться, животрепещущие крики.
Любой другой обладающий чувством самосохранения островитянин в похожей ситуации ушел бы от криков в противоположную сторону. Однако Лексэль, замерев на дороге при первых криках, стала прислушиваться. Все в ее теле трепещало об опасности. Тем не менее совесть мешала ей поступить, как поступил бы любой другой местный островитянин, и она, слегка пригнувшись, осторожно зашагала в к высокому ограждению из сетки, откуда доносились звуки истязания.
Подойдя ближе, девушка увидела, что сетка ограждала  футбольное поле. Ковровое покрытие под имитацию газона зеленело в свете прожекторов, а трибуны молчали в пустоте. Только на самом поле сгрудилась группа парней. Человек семь-восемь, они окружили неплотным кругом еще двоих, один из которых лежал на земле, свернувшись калачиком, а второй пинал. Наблюдатели приободряли того, кто пинал, а лежавший на земле и был тем самым источником криков, который привлек внимание Лексэль.
Девушка громко охнула.
Она зажала рот рукой, но слишком поздно. Несколько парней оглянулись, и заметив ее, тут же побежали из поля в ее сторону. В нерешимости бежать ли или оставаться на месте, Лексэль стояла в ступоре три секунды. За это время двое выбежавших парней успели нагнать ее, и она только успела развернуться и сделать два шага прочь, как две сильные руки опустились на каждое ее плечо и заставили остановиться. Руки грубо развернули ее, и взору девушки предстало широко улыбающаяся мина смуглого молодого человека. В верхнем переднем ряду зубов у него не доставало одного резца.
-Какая красавица к нам пришла, ребятки! -зашепелявил беззубый.
Еще одна тяжелая рука опустилась на плечи к Лексэль. Это был высокуэий и лчень крупный парень.
-Отвали. Это моя подружка. – сказал здоровяк и прижал девушку к себе под бок.
Лексэль не заверещала и не упала в обморок. Она стояла, очень бледная и очень послушная, внимая каждому слову бандитов, которые стали обсуждать чья же она была подружкой, беззубого или здоровяка. Между делом Лексэль и не заметила, как оказалась уже на поле, куда ее привел здоровяк, прижимая к себе под бок. Остальные парни, казалось, и не заметили прибавления к их компании еще одного зрителя в лице молодой учительницы. Все их внимание было поглощено действиями высокого и мускулистого парня в майке и шортах, с показной ленивостью наносившего удары другому, лежачему. Лексэль возмутилась видом несправедливого истязания, и это придало ей сил заговорить.
-Что вы делаете?! Это же несправедливо, бить лежачего! – преувеличенно грозным тоном воскликнула Лексэль на местном языке.
Она тут же пожалела о том, что вовсе подала голос, когда пинавший лежачего парень остановился. Лексэль поняла, что поступила неправильно по тому, какое напряжение застыло в воздухе сразу после ее обращения. По всем присутствующим словно пробежала волна. Кто-то из парней пригрозил девушке, используя неприличные слова, значение которых Лексэль, пусть и смутно, но понимала. Все это время прижимавший ее к мощному боку здоровяк выпустил девушку и отошел от нее в сторону, словно от прокаженной.
-Босс, она тут шаталась. Девица какая-то. -произнес здоровяк заискивающим тоном, словно извиняясь.
Парень, к которому обратились как к боссу, слегка пошатнулся, поворачиваясь, но удержал равновесие и зашагал прямо к Лексэль. Здоровяк, да и остальные, отступили еще на один шаг подальше от Лексэль, словно освобождая место вокруг нее. Девушка не могла выдохнуть от страха. Главарь парней встал к девушке вплотную, так близко, что ей стало отчетливо видно каждую ресничку больших, широко посаженных глаз. Они имели светло-карий, по-кошачьи желтый оттенок глаз.
-Ну и кто же ты такая? – спросил он приятным и неожиданно мягким голосом.
В желтых глазах сверкнуло любопытство. Совсем растерявшись, Лексэль не придумала ничего лучше, как просто взять и представиться.
-Я Мария. – сказала она и протянула руку для пожатия.
Рука девушки дрожала. Наблюдавшие за их действиями парни оживились, кто-то заулюлюкал. Протянутая в воздухе рука дрожала, не встречая ответа. Лексэль казалось, что она ждала целую минуту, пока главарь наконец не схватил ее руку в свою. Все разом умолкли. Крепко пожав ей руку, босс уличных парней не сразу выпустил ее, а держал в своей, задумчиво изучая и руку, и лицо хозяйки руки.
-И кто же ты такая? – снова повторил свой вопрос «босс».
-Я… я просто девушка. – ответила Мария.
-Я вижу. – произнес босс.
И тут произошло нечто совершенно неожиданное. Главарь бандитов, хитро сузив по-кошачьи желтые глаза, улыбнулся. Лексэль осознала, что ее рука все еще оставалась лежать в руке незнакомца, и быстро выдернула руку назад. Она знала, что это он выпустил ей руку, иначе выдернуть ее не получилось бы.
-Просто девушка Мария. – мелодично промяукал он ее имя, - Подожди три минуты. Мне нужно разобраться с этим п… - тут незнакомец произнес плохое слово, означающее человека нетрадиционной сексуальности, - А затем я провожу тебя до дома. Тебя занесло не в тот район, Мария. – произнося последнее незнакомец звучал серьезно и жестко.
Лексэль посмотрела на бездвижно лежавшего на земле человека. Он был явно старше всех присутствовавших, с небольшим животом, торчавшем из-под гавайской рубашки и плешью на макушке. О том, что избитый еще был жив, говорили тихие стоны, которые он издавал. Главарь бандитов снова подошел к лежавшему и с силой пнул его в бок. Тело изогнулось и тяжело вздохнуло, Лексэль вздрогнула, а парни оживились. Пока говорил их главарь, они хранили молчание, а теперь стали снова улюлюкать и ободрять избиение выражениями вроде: «Наша п..ка запела!» «Давай, босс, выбей из него все дерьмо!» «Будет знать, как мальчиков лапать». На последний комментарий избитый мужчина, наверное, хотел возразить, потому что беспокойно зашевелился, но вдруг охнул и замер, пока на спину не обрушился новый удар тяжелых бутсов. Мужчина вскрикнул и перевернулся на другой бок, подальше от главаря, и Лексэль снова потеряла самообладание, обращаясь к избивающему с мольбой.
-О, я прошу вас, пожалуйста, прекратите!
-Морж, выведи Марию наружу. –обратился главарь к здоровяку, который приволок ее изначально, - Подождите у будки с телефоном. Идите, не оглядываясь. Присмотри, чтобы она не оглядывалась. Ты понял?
-Да, босс.
 Здоровяк схватил Марию за руку и довольно грубо поволок к выходу из поля.
-Иди. Ты слышала, что сказал босс. – грозно прорычал он сквозь тесно сдвинутые зубы.
-Но… - девушка сделала слабую попытку сопротивления, безуспешно задергав схваченную руку.
-Иди! И не смотри назад, ты меня поняла? Или я сверну тебе голову. -пригрозил ей здоровяк.
Лексэль отлично поняла, что оборачиваться нельзя. По правде говоря, она и сама несильно горела желанием увидеть, что произойдет с избитым мужчиной, пока они будут выходить из поля. Но не слышать она не могла. Они с «Моржом» отошли на семь шагов, когда мужчина завопил, как резанный. Крик резко оборвался, когда, как показалось Лексэль, за спиной у нее стали доноситься странные, хриплые вздохи и шорох, похожий на шарканье ног по земле. Ноги налились свинцом, и тяжело было отрывать их от земли, так что стиснувший ей руку здоровяк чуть ли не волочил ее за собою, прочь от странных звуков. Лексэль еще услышала команду «Хватит!», и как за тем последовал кашель, влажный, мучительный, гортанный.
-«Его оставили в живых.» - догадалась Лексэль.
На душе стало чуточку легче.
Лексэль стояли со здоровяком, как и было им на то приказано, у потрепанной на вид телефонной будки. Красная краска поблекла и потрескалась на углах и у ручки. Лексэль смотрела на кусок, откуда отвалилась краска и обнажила внутренность будки. Внутри будка была ржаво-розового цвета.
Дважды Лексэль робко взглядывала на своего надзирателя, пытаясь поймать его взгляд и одними глазами умолить освободить ее. В первый раз здоровяк проигнорировал ее взгляд. Во второй раз он взглянул на нее и выпятил губы, и открыл рот, и показал крупные зубы, несколько раз громко лязгнул ими, вероятно желая добиться сходства с крокодилом. В общем, Лексэль поняла это, как намек на что-то нехорошее, и больше не отрывала взгляда от пятна отвалившей краски на будке. Прошло пять минут, а может целых полчаса, девушка не знала. Но к ним подошел босс Моржа и сказал, что Морж может идти.
-Иди, Морж. Ты свободен.
-Хорошо, босс. – просто сказал Морж.
Надзиратель выпустил онемевшую руку Лексэль и девушка осознала, как все это время было больно ее руке. Она сморщилась в лице, прикоснувшись пальцами к покрасневшей и пульсировавшей коже плеча.
-Извини за Моржа. Из него выйдет никудышный кавалер, я знаю.
Это сказал босс. Лексэль подняла на него глаза, полные слез. Неизвестно, почему именно у нее на глазах выступили слезы. То ли из страха перед очевидной опасностью. Или быть может потому, как искренне звучало сожаление в голосе того, кто был виновником ее текущего положения.
Парень отвел от нее взгляд. Его брови, густые и черные, нахмурились, собрав на переносице две едва проступавшие черточки.
-Идем. – приказал он ей. – Ты ведь заблудилась, верно?
Лексель ничего не ответила, только шмыгнула носом и, отвернувшись, быстро захлопала ресницами. По щекам девушки катились слезы.
-Тебе не зачем сообщать мне свой адрес. Я выведу тебя к главной площади и там ты сможешь вызвать себе Убер. Сюда такси не ездит. Ты поедешь на нем туда, где бы ты не жила, и будешь жить дальше, как ни в чем не бывало. План безопасный, и меня он устраивает.
Парень помолчал, вероятно, ожидая от девушки ответа.
-Мария, - вдруг произнес он ее имя; Марии послышалось, что голос звучал очень ласково, -Я не хочу проблем. Я хочу только помочь. Не стоит бродить по Птичнику даже в дневное время суток, и я просто обязан вывести тебя из опасного района, так как и сам являюсь здесь иностранцем. Считай это солидарностью одного туриста к другому. Пойдем. Держись рядом, хорошо? И пока мы будем идти до площади расскажи мне откуда ты приехала и что интересного молодой иностранке, как ты, нашлось в недрах района, известного наркоторговлей и хьюман траффиком.
Мягкий спокойный голос парня подействовал на девушку гипнотически. Она зашагала рядом с ним и постепенно, слово за словом, рассказала не только про то, что работает на острове в качестве преподавателя иностранного языка и живет здесь первый месяц. Мария рассказала и про изначальную причину своего переезда, что не могло обойтись без пары слов упоминания о господине В.
Девушка и сама не понимала, как ее понесло на такие откровения, особенно если учесть, что этот же человек у нее на глазах избивал другого и слыл боссом в банде социально безответственных личностей. Наверное, дело было в том, что сам парень в основном молчал и слушал внимательно. Пожалуй, не последнюю роль сыграло и то, что он был вежлив и очень красив. Ей не верилось, что такой человек мог избивать кого-то без веской на то причины. Глубоко внутри она уже искала причины, по которым парни из банды обвиняли избитого в том, что он «лапал мальчиков». Уличив себя в стремлении оправдать действия незнакомого и скорее всего тоже социально безответственного человека, Мария устыдила себя и замолкла. Остаток пути до площади они прошли молча.
-Здесь и остановимся. – сказал босс бандитов, взглядом указывая на большой мраморный фонтан, бивший высоко в воздух белой пеной воды под высоким давлением. –Рад был познакомиться. – добавил он, весело улыбаясь одними глазами.
Он остановился и Лексэль почувствовала, как по ее внутренностям пробежало разочарование. Было ощущение, что они дошли до площади за какие-то пять минут и ей было жалко так скоро расставаться с главарем банды. Она ничего не знала о нем, а между тем у нее накопилась куча вопросов. Он сказал, что он тоже не здешний, так откуда он? И что он делал в Птичнике? И почему те ребята называли его своим боссом? И кто был тот человек, которого избили, и что он содеял? Все это Лексэль вынесла в одном порыве, торопливо воскликнув:
-Но ведь я ничего не знаю о вас!
Парень рассмеялся, широким, грохочущим смехом.
-Мой изъян. – он так и сказал, «изъян», вероятно еще не слишком хорошо владея языком местных, - Мое имя Лео. Пока тебе хватит и этой информации из моей личной биографии. Я найду тебя и в следующий раз, может, расскажу больше.
В глазах парня сверкала откровенная насмешка. Возмущенная самонадеянными словами парня, Мария бросила «Ну и ладно!», и, эффектно закружив подолом юбки, развернулась к Лео спиной и зашагала в сторону, где уже узнавала знакомую ей дорогу, по которой обычно шагала до дома пешком.
Добравшись до дома в целости и невредимости, Лексэль сняла обувь и села прямо на полу у обувной полки. Полчаса она сидела так, переваривая все случившееся за последние несколько часов. Придя в себя, она задумалась о том, что следующим шагом ей следовало бы позвонить в полицию и уведомить правоохранительные органы о произошедшем. Но, поразмыслив над этим шагом, Лексэль поняла также и то, что не знала точного местоположения поля, где произошло избиение. И личность избитого ей также оставалась неизвестной. Все, что она хорошо запомнила, это было лицо главаря, устроившего расправу.
Она и сейчас закрывала глаза и видела, как перед собой, красивое и открытое лицо молодого человека, соответствующие античным стандартам красоты черты лица, густые, черные брови, контрастировавшие цветом со светлыми, слегка вьющимися волосами, и его удивительные глаза. Глаза казались желтыми, когда она смотрела на них в ярком свете прожекторов футбольного поля. Потом, в полумраке узких улочек неблагополучного района, Лексэль заметила, что глаза стали черными. А в мягком свете фонарей и гирлянд, светивших с витрин центральной части города, глаза парня приобрели насыщенно-медный оттенок карего, почти красного цвета. Лексэль тогда еще заметила про себя, что такой меняющийся цвет глаз и должен быть у того, кто считается главарем банды.
Разглядывая лицо молодого человека в мысленном представлении, Лексэль со стыдом сознавала, что ни за что не хочет выдавать полиции личность этого парня. Тем более она даже не запомнила его имя, хотя знала, что оно было легким и было связано с чем-то очень гордым.
На следующий день наступила суббота, официальный выходной во всех школах острова. Мария крепко проспала до половины восьмого, не расслышав утреннего будильника. Зато ее будильник отлично расслышал сосед со смежной квартиры. Это был высокий, долговязый мужчина за тридцать, поначалу казавшийся Лексэль довольно милым. Она даже сходила с ним даже на одно свидание. Одного свидания оказалось достаточным, чтобы понять, что на взгляд Лексэль сосед слишком много пьет, слишком много курит, а из жалоб других жильцов и самого хозяина комплекса девушка узнала, что сосед еще и слишком много играет в азартные игры, отчего и был всем и всюду должен. Сосед попытался взять в долг и у Лексэль, что окончательно убедило девушку, что им не по пути.
Однако сам сосед придерживался иного мнения. Он продолжал звать ее на новые свидания, и получая каждый раз отказы под предлогом, что молодая учительница слишком сильно устает на работе, сосед притаил на нее обиду. По крайней мере так казалось самой Лексэль. Отныне сосед звонил в дверь ее квартиры, находя поводы в том, чтобы выразить перед Лексель жалобы на то или другое.
Сначала соседа не устроило, что девушка оставляет у себя на подоконнике хлебные крошки для подкормки птиц. Птицы, насытившись на подоконнике Лексэль, потом гадили на балконе соседа. Потом сосед стал жаловаться на привычку Лэксель включать музыку во время душа. Через тонкие стены квартиры соседу все было слышно, и он со слащавой улыбочкой признался, что не переносит грохот рока, который девушка слушала. Когда она перешла на классическую музыку, сосед снова постучался к ней в дверь, заявив, что это даже хуже рока, потому что вызывает у него уныние и депрессию. Лексэль включала аудиокниги и на это у соседа, пока что, не возникало жалоб.
Сегодня сосед постучался к ней в восемь утра, и чуть ли не плакал, пока объяснял Лексэль, что из-за нее не смог выспаться в свой выходной день! Он поражался, как Лексэль могла установить будильник на пять утра в СУББОТУ! И, что хуже, потом даже не услышать его, хотя будильник, по словам соседа, звенел по меньшей мере целый час.
На сей раз Лексэль стало по-настоящему стыдно за свой промах. Обычно она просыпалась за пять минут до того, как звенел будильник, и успевала отключить будильник заранее. Ее будило некое чутье, что-ли. Но вчера она вернулась домой поздно и слишком сильно устала, так что спала крепко и беспробудно. Лексэль извинилась перед соседом и обещала, что подобного больше не повториться. Сосед, как ни странно, заулыбался шире, и попросил одолжить ему хотя бы тысячу купюр местной валюты. Лексэль не стала делать этого. Сосед разозлился и заметив, что если она не хочет придерживаться хороших соседских отношений и помогать соседу в беде, то и ему придется в следующий раз жаловаться напрямую хозяину корпуса. Откровенная угроза в тоне соседа начисто избавило девушку от угрызений совести и она, вежливо попрощавшись, захлопнула дверь перед его носом.
Суббота была проведена дома, в уборке и стирке, а вечером Лексэль закупилась продуктами в супермаркете. На ужин Лэксэль запекла хрустящий картофель, посыпав его перед подачей сыром, и съела его за просмотром видео роликов с Ютуба.
Ночью, засыпая, она вспомнила о таинственном парне из опасного района Птичника, куда она имела невезение случайно забрести. Наверное, поэтому он приснился ей ночью. Во сне они гуляли по городу, держась за руки. Потом он проводил ее до дома. В пакете, который он нес в руке, оказалась свежая рыба, и они решили приготовить ее дома у нее. Рыба уже испеклась, и девушка почти улавливала дивный аромат, исходивший с духовки, когда вдруг проснулась. Она запомнила каждую деталь яркого сна. Ближе к вечеру, когда солнце пекло не так сильно, пошла на рынок и купила маленькую рыбу, выловленную с озера. Дома запекла рыбу в кулинарном рукаве, с кабачком и поделенными пополам лимонами. По ее меркам, это составляло настоящий королевский ужин.
-«Жалко только, что есть приходится в одиночестве.» - подумала она, снова просматривая видео ролики по Ютубу во время еды.
В утро понедельника приходилось поторапливаться. Перед работой она искупалась на озере, приняла освежающий душ и слушала аудио подкасты, пока красилась и распутывала локоны из силиконовых бигуди. На работу она надела, как обычно, юбку и тонкую блузку, поела легкий завтрак из творожка и сочной груши, а потом долго растягивала большую кружку кофе пока печатала за компьютером новый рассказ. День на работе пролетел, по обыкновению, незаметно. Лексэль преподавала младшим классам, и в разборках с детьми младше двенадцати лет не замечала, куда с такой стремительностью улетало время.
Во время большого утреннего перерыва к ней в класс вошел преподаватель американец и все десять минут перерыва проболтал Лексэль о том, как хорошо провел уикенд в домике за городом и звался захватить с собою и Лексэль на следующих выходных. Лексэль не дала ему ясный ответ на приглашение, а только посмеялась. На обеденном перерыве она съела все по полпорции, иначе слишком большие порции в школьной столовой привели бы к перееданию и тошноте.
Последний урок заканчивался в три, но из-за жары, которая царила на улице, девушка оставалась в своем кабинете до шести, проверяла работы своих учеников, заполняла журнал, а потом, за второй кружкой кофе, снова писала или читала. В шесть, собрав локоны в густой конский хвост перед зеркалом в холле, она вышла из школы, намереваясь, как и всегда, прогуляться до дома пешком.
Путь до дома занимал двадцать минут ходьбы, если ходит быстро, и полчаса, если идти неспеша. Учительница всегда ходила пешком, потому как это было быстрее, чем заказывать такси или ждать автобус. Единственной проблемой было то, что перед началом летних каникул дни на острове стали невыносимо жаркими и ходить пешком днем было плохой идеей, грозившей закончиться солнечным ударом и потерей сознания. Даже в шесть вечера солнце продолжало палить, хотя уже и близилось к горизонту и город начинал дышать свежим бризом с моря. Перед выходом учительница надевала темные солнцезащитные очки и кепку, что, пожалуй, выглядело забавно в сочетании с блузкой и классической юбкой. Но девушке было все равно, раз уж это могло хоть чем-то помочь в борьбе с жарой.
В этот понедельник Лексэль не пришлось идти домой пешком. Сразу за воротами школы ей бросился в глаза припаркованный спортивный кар кричащего красного цвета. Оглядев машину с любопытством, Лексэль, ничуть не разбиравшаяся в брендах авто, однако смутно вспоминала, что эмблема в виде лошади, поднявшейся на дыбы, была связана с пафосным итальянским производителем. Она уже свернула за угол и забыла и думать про машину, как страшный рокот машинного зверя, раздавшийся у нее за спиной, заставил ее содрогнуться. Через несколько секунд возле нее возникла красная машина. Боковым зрением она уловила, что тонированное окно на водительском сиденье стало опускаться. Она ускорила шаг, уже предчувствуя, что это тот самый случай, когда незнакомец, не внушающий доверия, предлагает наивной на вид девушке подвезти.
-Привет! – услышала она, как крикнули из машины, и неуверенно замедлила шаг.
Она почти узнала голос, обратившейся к ней, как тот же голос сказал:
-Мария, это я, Лео! Ты и не взглянешь на меня?
Мария посмотрела на владельца спортивного кара и сердце ее подпрыгнуло, что было неожиданным, от радости. За рулем, сияя веселой улыбкой, сидел ее новый знакомый с менявшими цвет глазами. На таком расстоянии, в темноте салона, глаза его казались темно-карими, почти черными.
-Давай, запрыгивай. Сегодня понедельник. Если хочешь, повезу тебя на детокс после первого рабочего дня.
Мария задумалась, глядя на машину и ее владельца.
-Я вас не знаю. – неуверенно произнесла она.
-Как же так? Ты меня уже забыла? – Лео рассмеялся деланным мелодичным смехом. – Мы познакомились при весьма необычных обстоятельствах.
-Нет, - покачала Лексэль головой, давая понять, что об этом то она прекрасно помнила, -Я не об этом.
Через секунду она рывком пригнулась к водительскому окну и яростно прошептала парню в лицо:
-Я ничего и никому не рассказывала! Я сделала все, как вы хотели! Чего еще вы от меня хотите?
Лицо молодого человека замерло, а в больших глазах на секунду промелькнула настоящая горечь. Но парень быстро скрыл настоящие чувства под деланным безразличием.
-Я знаю, что ты сделала так, как я сказал.  -произнес он по-деловому холодно. -По-другому и не могло быть. Я просто хотел снова увидеть тебя.
Лексэль отодвинулась в недоверии. Голос парня звучал искреннее, лицо было серьезным.
-Это шутка?!
-Нет. – сказал он и улыбнулся, сверкнув озорными огнями в глазах, -Почему тебе кажется, что это шутка?
Лексэль нахмурилась и, хлестнув волосами по воздуху, резко развернулась лицом к тротуару, продолжать приостановленный путь.
-Меня не нужно подвозить. Спасибо. Я предпочитаю идти пешком.
-Пешком?! – воскликнул парень в изумлении, - В такую жару? Да брось, Мария.
Лексэль продолжила шагать, высокомерно задрав нос. Она услышала, как с хлопком затворилась дверца кара и парень догнал ее и стал идти с ней вровень, шаг в шаг.
-Ну и духота! Послушай, я подвезу тебя потом до самого дома, если хочешь. У тебя не будет занятий завтра, так что почему не провести некоторое время в спонтанном режиме? Тебе понравится, обещаю!
Намеренно не глядя на Лео, Мария задумалась на секунду, пока не нашла, что так настораживало в словах парня.
-Откуда ты знаешь, что завтра у меня нет занятий? Ты копал на меня информацию?
Лео рассмеялся.
-Что значит копал? Я не назойливый журналист или частный сыщик, чтобы заниматься подобным. Я просто разговорился с вашим охранником, пока ждал тебя. Он и сказал мне, что ты приходишь на занятия только по понедельникам, средам и пятницам.
Зная, каким старым болтуном был школьный охранник, Лексэль вздохнула.
-Охх, тут слишком жарко. Я уже вспотел. – проворчал Лео, оттягивая от горла широкий ворот белой, полупрозрачной рубашки.
Губы Лексэль чуть дрогнули в насмешке, и она потупила глаза. У Лексэль у самой уже побежала первая струйка пота между лопатками. Она с сожалением подумала, что скоро пот будет бежать с нее градом, а капроновые чулки прилипнут к коже и пока она дойдет до дома, одежду можно будет выжимать от пота.
-В салоне работает кондиционер и у меня осталась вода в портативном холодильнике. – продолжал соблазнять ее парень. -Есть даже лед.
Лексэль подняла на него глаза. Высокий лоб парня покрылся мелкой испариной. Она с сочувствием улыбнулась ему.
-Мне жаль, но разве ты сам не понимаешь, что я не могу довериться и сесть к тебе в машину после того инцидента, невольной свидетельницей которого я стала?
Парень остановился. Мария остановилась тоже.
-Если бы я хотел тебя похитить, я бы уже сделал это. Просто подождал бы тебя за углом в угнанной тачке. И уж точно не стал бы парковать лучшую в центре проката машину во дворе школы, светиться лицом и перед камерами и болтать со школьным охранником о том, что ищу молодую учительницу по имени Мария.
Она улыбнулась ему. Несколько настораживающим было, что парень знал точно, как бы поступил, замысли он похищение. Но он говорил так открыто, и так эмоционально жестикулировал, что Лексэль поверила ему.
-Ты арендовал эту машину? – спросила она, чтобы сменить тему.
-Да. И мы уже несколько минут жаримся под солнцем, хотя могли бы наслаждаться удобствами прохладного салона Феррари. – с легким упреком заметил он.
Лексэль уже смеялась откровенно.
-Зачем? – спросила она.
-Зачем я арендовал машину? Чтобы поехать с тобою в место, где сейчас самое время оказаться, пока в городе такое пекло. До туда проще и быстрее всего добираться на своей машине. Но больше ничего не спрашивай. То, куда мы поедем, сюрприз.
Девушка заметила, что он говорил так, как будто она уже согласилась поехать с ним. С неосознанной надменностью, она приподняла подбородок, а глаза опустила вниз от смущения и тайной радости.
-С чего ты решил, что я вообще куда-либо поеду? У меня могли быть свои планы.– произнесла она, не поднимая глаз и пытаясь не улыбаться.
Парень нахмурился, но быстро придал своему лицо безразличный вид.
-Конечно, ты можешь заняться своими делами. Но тогда ты многое потеряешь.
Лексэль скептично приподняла брови.
-Идем в машину. Больше не могу смотреть, как ты таишь под этим солнцем.
Лексэль смутилась, уловив, что он бросил взгляд на ее щеки, по которым сейчас крупными каплями скатывался пот.
-Покатаемся пока по городу. А ты по ходу решишь, хочешь ехать или нет.
-Хорошо. -согласилась она, вытирая с лица пот бумажным платочком.
Внутри салона Феррари было тесно и очень прохладно. От резкого перехода с жары на холод на коже сразу проступили мурашки и Лексэль поежилась и обняла себя руками.
-Пожалуй, слегка уменьшу скорость на кондиционере. – сразу же заметил Лео, как себя почувствовала его гостья.
Его рука случайно задело ногу девушки, когда он протянул ее к пульту управления салоном. Лексэль быстро отодвинула ноги, сжав их у угла. Не обращая на это внимания, Лео откорректировал скорость работы кондиционера и вместо холодного ветра им на спины подул более щадящий поток прохладного воздуха.
-Не хочешь попить? Есть вода, газировка и пиво.
Лексэль с готовностью кивнула. Горло пересохло и хотелось пить.
-Только воды, пожалуйста.
Лео пригнулся к заднему салону, по ходу дела касаясь своим плечом, сильным и упругим, по-девичьи маленького и худенького плеча Лексэль.
Он достал из переносного холодильника две стеклянные бутылочки с водой. Одну он вручил Марии, а вторую стал открывать для себя. От прикосновений горячих рук на стекле бутылочек проступил пар и у горлышка собрались капли влаги. Парень тут же отхлебнул от своей воды, и девушка, следуя его примеру, сделала полглоточка воды, выпить больше она не смогла. Ледяная вода прошлась словно током по размягченным на зное внутренним органам, и она замерзла теперь еще и изнутри. Лео наблюдал за ней с улыбкой.
-Сколько тебе лет, Мария?
Мария назвала свой настоящий возраст, стараясь сохранить при этом равнодушие. На самом деле чем ближе ее возраст приближался к третьему десятку, тем больше нарастало беспокойство по поводу того, куда катилась ее жизнь. Лео, как и все, кто узнавал ее настоящий возраст, удивленно воскликнул:
-Двадцать девять? Ты шутишь?
Мария печально покачала головой, не шутить. Лео задумчиво притупил взгляд.
-Я думал, что тебе лет двадцать от силы.
Мария отвернулась к окошку. За слоем тонировки мир казался погрузившимся в ночь.
-«Сейчас он скажет, что ему двадцать, и мне останется только посмеяться.»
Мария всегда смеялась, когда к ней подходили знакомиться сопляки школьники и потом, крайне смущенные, убегали от нее, словно двадцатидевятилетняя старушка собиралась их ловить. Смеялась она и тогда, когда познакомиться с ней хотели такие, как Лео, двадцатилетние студенты, принимавшие ее за ровесницу или даже только закончившую школу выпускницу.
Мария не считала, что в ее моложавости виноваты мутировавшие гены. В школе она тоже выглядела моложе своих одноклассниц года на три. В четырнадцать лет она выглядела на двенадцать, а в восемнадцать лет выглядела на четырнадцать. Так что, получается, ее внешность изменялась со временем, взрослея, но только делалось это медленнее, чем у ровесниц. Раньше, девочкой, Мария сильно огорчалась по этому поводу и втайне от матери красилась, но с годами она научилась ценить свойства своих ген. Она вела, более или менее, здоровый образ жизни. Под полным запретом были алкоголь, курение и наркотики. Но и у нее были плохие привычки. Например, переедание сладким и склонность совершать легкомысленные поступки, когда дела касались мужчин.
Из размышлений ее вернул к настоящему времени голос Лео, сказавший:
-Мне исполнится двадцать восемь в октябре. Я тоже выгляжу моложе своих лет, не так ли? – он добавил, улыбаясь с хитринкой в прищуренных глазах.
Лексэль вскинула на него удивленный взгляд. Ей казалось, что ему двадцать лет, от силы двадцать три, но никак не больше. Лео был высоким, ширококостным и явно любил ходить на фитнесс по меньшей мере три раза в неделю, о чем свидетельствовали очень и очень хорошо развитые мышцы тела. Горы мышц и брутальность в чертах лица, таких как волевой подбородок и развитая челюсть, придавали ему взрослый вид, но ясность в больших, горящих веселыми огоньками глазах, открытая улыбка и то и дело проступавшие на щеках ямочки делали его почти похожим на ребенка.
Лео перестал улыбаться, ямочки на щеках пропали, и он спросил серьезно:
-Тебя не смущает, что я младше тебя на год?
-«На полтора года.» - мысленно поправила его Лексэль, но вслух сказала совсем другое, -Нет. Все нормально. – сказала она и покраснела.
Ее смущал не возраст Лео, а то, зачем он спрашивал о ее взгляде на возрастную разницу между ними.
В глазах парня, которые в приятном полумраке салона казались почти черными, снова засияли лукавые огоньки.
-Тогда поехали. – Лео повернул ключ зажигания.
Мотор заревел, и Лео положил руку на рычаг селектора, а потом, со спокойствием законного обладателя, переложил руку на открывавшееся под юбкой Лексэль колено, уголком глаз быстро проследив за реакцией девушки. Лексэль встрепенулась, замерла, но не стала убирать ногу. Было очень приятно ощущать у себя на колене большую, холеную мужскую руку. Кожу руки покрывал ровный загар оливкового тона. Машина плавно плыла по ровным, узким дорогам улочек, по которым Лексэль еще не ходила.
-Мы поедем на пляж? -спросила девушка.
-Не совсем. – криво усмехнулся парень.
-У меня нет купальника.
-Он нам не пригодится.
-Жаль. – вздохнула Лексэль, прежде чем сумела остановиться.
Лео оглянулся на нее с улыбкой легкого удивления.
-В такую духоту приятно было бы покупаться в море. – поспешила оправдаться Лексэль.
-Да… - задумчиво произнес парень, глядя на дорогу перед собой. -Пожалуй мы искупаемся. И тебе необязательно будет надевать купальник.
Лео улыбнулся, показав ямочки на щеках. Лексэль метнула в него мрачный взгляд и осторожно высвободила колено из-под его руки. Лицо Лео вздрогнуло. Мария внимательно следила за изменениями в выражениях его лица: несколько секунд он сосредоточенно думал над чем-то. Черные глаза сверлили воздух перед собой, а густые, изящно изгибающиеся брови в задумчивости сдвинулись ближе к переносице.
-Ладно, купим тебе купальник в торговом центре по дороге. Но ты могла бы плавать прямо в нижнем белье. Там, куда мы поедем… в общем, это изолированное место.
Лексэль слушала, заинтригованная.
-Это какой-нибудь частный комплекс отдыха? Я слышала, что на западном берегу есть две крупные компании…
-Нет, нет, больше ничего не скажу. Это испортит сюрприз. – Лео говорил мягким голосом, но с твердой решимостью. -Без остановки в торговом центре мы бы успели доехать за десять минут. Но ты права, в такую погоду лучше всего купаться в море.
И он снова положил руку к ней на колено. Лексэль спрятала улыбку, отвернувшись лицом к окну, и в этом же положении головы закатила глазки. Ей была приятна физическая близость с парнем, но она с охотой верила, что ему это было еще приятнее. Уже остывшая в прохладном салоне кожа пылала огнем там, где ее касались его пальцы. Он задумчиво поглаживал большим и указательным пальцами по округлой чашечке колена, а иногда легко проскальзывал под ткань широкой юбки, дотягиваясь длинными пальцами до кружевного края чулка.
Лексэль не могла поверить, что позволяет этому бандиту-иностранцу прикасаться к своим чулкам, между тем она не могла ничего с собою поделать, как позволять наглецу гладить дальше и дрожать от восхитительного удовольствия. Должно быть сказывались месяцы воздержания, на которые обрекла себя эта молодая и очень привлекательная для мужского пола особа. Девушка неверно поняла намерения парня, когда тот занес всю руку под край юбки. Она быстро сжала обе ноги и сделала ошибку, потому что зажала его руку между двух бедер с внутренней стороны. Она поджала губы, чтобы проглотить едва не вырвавшийся наружу стон. Она чувствовала, как пожирают ее взглядом черные глаза Лео.
-Не бойся. – жарко прошептал он, - Я хочу только спустить твой чулок. В них жарко. – добавил он для большей убедительности.
Лексэль поглядела на покрывшееся испариной лицо парня, (в нем было столько решимости и твердости, что Лексэль поняла, что чулки будут спущены, согласится ли она на то или нет), потом она разжала бедра и освободила его руку. Рука медленно поскользила по внутренней стороне бедра, опустилась до кружевного края чулка и аккуратно спустила чулки ниже колена, до голени. Процедура повторилась и со вторым чулком.
-Так ведь лучше? – он снова натянул на губы нахальную усмешку.
Лексэль оскорбленно отвернулась. Холодным голосом она произнесла:
-Да, лучше.
-Вот и хорошо.
С этими слова Лео поудобнее придвинул к себе ноги Лексэль и гладил их, пока рука была свободна от необходимости управлять рычагом селектора.
-Не хочешь закурить? – спросил он, доставая из ящика над ее ногами вэйп.
-Я не курю. – бросила Лексэль, с презрением отворачиваясь к окну.
-И не пьешь?
-Пью. Воду.
Лео широко улыбнулся, оценив шутку.
-Значит мне досталась пай девочка, учительница с высокими нравами?
Лексэль мрачно фыркнула.
-Не боишься, что я тебя испорчу?
-Ты меня не знаешь! – вскинулась Лексэль, недовольно сдвинув брови.
-Да, еще не знаю. – согласился парень, примирительно похлопав по ноге чуть выше юбки. -Но я хочу узнать тебя.
Лексэль скептично фыркнула, и тут снова случилось кое-что неожиданное. Прямо на ходу, не замедляя хода, Лео откинул край ее юбки и, нагнувши, поцеловал в открывшееся белое, чистое бедрышко.
-Ты что?! С ума сошел?! Следи за дорогой! – завопила Лексэль.
Лео не нужно было повторять дважды. Он уже выпрямился и не сводил глаз от дороги, рукой наощупь поправляя юбку.
-Знаешь, к черту сюрпризы. – со значительным видом произнес Лео, и глаза его сверкнули, -Это всего лишь закрытый дикий пляж с красивым видом на город. Мы поедем туда завтра с утра, а купальник я куплю тебе вечером. Сейчас поедем ко мне в номер в отель. Ты согласна?
Все это время, пока говорил, Лео не сводил глаз с дороги и голос его был ровным и спокойным. И только на последнем «Ты согласна?» голос дрогнул и он посмотрел на нее широко раскрытыми глазами. Лексэль звонко засмеялась, но не потому, что сейчас Лео походил на мальчика, несколько испуганного мальчика, а потому, что собиралась согласиться на его предложение. Марии дали классическое женское воспитание, то есть она привыкла думать, что больше всего на свете хочет выйти замуж и родить детей, а в мужчинах искала только выгоду для себя и для исполнения своего желания. Лео был первым мужчиной, на которого она посмотрела иначе.
Лео, восприняв смех девушки как насмешку, слегка нахмурился и снова стал смотреть на дорогу. Мария, желая приободрить его, покрыла его руку, лежавшую у нее на бедре, своей, и крепко сжала.
-Хорошо, поехали в номер.
-«И пусть делает, все что хочет.» - подумала она, глядя на по-детски озарившееся счастьем лицо Лео.
Примерно такие и установились отношения между Лео и Марией. В постели он делал с ней все, что хотел. До постели и после постели Мария делала с ним все, что хотела. Девушке нравилось помучить несчастного любовника, обещая свидания и за несколько часов до начала аннулируя их, но потом сама же жалела его, дразнила его, игралась с ним. Лексэль и сама не понимала, почему так любила мучить своего любимого Лео, но подозревала, что в том была повинна секретность, которая окружала жизнь ее возлюбленного.
С самого начала было ясно, что их отношения будут выходить за рамки обычных романтических связей. Но именно обычных отношений так хотелось Лексэль. Ей хотелось познакомиться с его родителями, встречаться с его друзьями, выйти на уровень официальной «девушки Лео». Однако Лео держал девушку подальше от своих друзей, или, точнее, своих друзей держал подальше от Марии.
О своих родителях парень упомянул только раз, сказав, что они остались дома, за океаном, в Латинской Америке. Мама Лео, как поняла Мария, была домохозяйкой. У отца был свой гостиничный бизнес. Номер, в котором они встречались, находился в одном из принадлежавших отцу Лео отелей. Из этого и другой немногочисленной информации, которую сообщил Лео Лексэль, девушка выводила, что отец Лео был весьма состоятельной персоной. Их отель на острове был на четыре звезды и номер, занимаемый Лео, относился к классу стандарт. Иногда Лео сам оставался дежурить в ночь в отеле отца. Но зачастую он занимался другими, более серьезными делами по семейному бизнесу. Семейного бизнеса касались деловые звонки, во время которых Лео удалялся в другую комнату, и срочные задачи, на выполнении которых Лео порой пропадал по нескольку дней подряд.
Мария в своем бурном воображении представляла Лео сыном криминального авторитета, и была бы сильно огорчена, если бы оказалось, что на самом деле он был обычным парнем и все, что таил от нее с таким усилием, было наличии девушки или даже жены, оставшейся на родине, за океаном. Приходилось, однако же, признать, что одно не мешало другому, и Лео мог быть как и сыном мафиози, так и женатым мужчиной, и Мария с горечью вздыхала, когда задумывалась об этом. Впрочем, задумавшись, она сразу же запрещала себе думать об этом дальше. Лео хотел, чтобы они были просто вместе, и счастливы, пока это возможно. А она хотела делать все, как скажет Лео.
Иногда Мария спрашивала у Лео, когда они лежали, вцепившись друг в друга на белой постели в гостиничном номере:
-Сколько ты еще будешь здесь?
-До семи утра. Потом мы пойдем завтракать и я отвезу тебя в школу. – попытался от отшутиться.
-Нет, я не об этом! – чуточку раздраженно возразила Мария. - Ты же знаешь, о чем я спрашиваю.
Лео вздохнул.
-На острове? – спросил он, и она кивнула, -Я буду здесь, пока отец не скажет, чтобы я вернулся.
В тревоге сердце Марии забилось быстрее.
-А ты не можешь остаться? – спросила она, хотя уже знала ответ.
Лео мрачно покачал головой и погладил Марию по щеке.
-Мы еще посмотрим, что можно сделать. А пока я хочу, чтобы ты не забивала себе голову и предоставила заниматься этим мне. Договорились?
Мария молча посмотрела на него.
-Мы оба здесь в бегах. Прячемся на острове от остального мира. – наконец сказала она.
Лео знал обо всем, что произошло с Марией до острова. Она ему сама все рассказала. Он улыбнулся, но глаза его, сейчас золотистые, как солнце на рассвете, оставались печальными.
-Да, мы в бегах. – сказал он, - И я рад, что ты рядом со мною.
После душа, который они принимали вместе, Лео любил сам одевать Марию. Он раздевал быстро, а одевал медленно, сосредоточенно, поправляя груди под маленькими чашечками лифчика и выпрямляя складки на платье. Марию смешила эта наклонность в привычках парня и один раз, вредничая, она быстренько оделась сама, пока Лео был занят тем, что чистил зубы. Когда он вернулся и увидел Марию уже одетой, шутка сильно уязвила его, и он десять или пятнадцать минут ходил надутый, пока они не вернулись после завтрака в номер и им предоставился шанс сделать все, как полагается. С того утра Мария больше не пыталась нарушать установленные Лео постельные правила и не смела надевать на себя самостоятельно даже нижнее белье.
Теперь ей было страшно представить, что Лео может уйти и большо никто не будет одевать ее так, как делал это он.
Вместе с Лео время летело, как безумное.
Одним вечером Лео приехал за Лексэль в школу, одетый в костюм и с большим букетом душистых ирисов. Лексэль радостно засмеялась или звучно улыбнулась, уж кто как назовет это, и кинулась к нему на руки. Парень поймал ее на лету и, зажав одной рукой, закрутил в воздухе. Волосы девушки рассыпались длинными волнами по ее плечам, и по его плечам тоже.
-Для чего вся это красота?! – изумленно воскликнула она, поглаживая руками его широкие плечи и зарываясь лицом в букет ирисок, чтобы вдохнуть душистый аромат цветов. -Ты такой красивый, букет такой красивый!
Лео пошел прямо так, держа букет в одной руке, а другой поджимая к себе легкую Лексэль.
-Сегодня мы пойдем ужинать в самый изысканный ресторан на этом острове.
Лексэль перекинулась верней частью туловища за спину парня, чтобы ему было легче нести ее.
-Но почему? По какому поводу?
-Сегодня прошел месяц с того дня, как мы встретились впервые. – ответил Лео, и девушка обрадовалась, что ему не видно ее лица.
Лексэль густо покраснела. Ей стало стыдно, что она совсем не помнила о том, в какое число они с Лео познакомились. Она только помнила, что они познакомились в начале июня, когда дети вышли на каникулы и ей дали новый класс в летней языковой школе. Сегодня было одиннадцатое июля, так что, должно быть, они познакомились с Лео одиннадцатого июня.
-А я ничего не приготовила на этот день. – со стыдом призналась она, понизив голос.
Лео уже дошел до машины и опустил ее на землю.
-Совсем ничего не приготовила? – нахмурился Лео.
Вспыхнув еще сильнее, Мария покачала головой.
Лео с минуту строго разглядывал ее лицо. Лексэль поняла, что он так и не вручил ей ее букет, и почувствовала раздражение. С какой стати она должна было помнить о дне их встречи, если в тот злополучный день она еще и представления не имела, что когда-нибудь свяжется с таким мужчиной! Во всяком случае не очень то было вежливо со стороны Лео упрекать ее в этом. Наконец парень отдал букет с ирисами Марии и похлопав ее по плечу произнес деловито:
-Тебе нужно переодеться в вечернее платье перед тем, как мы пойдем в ресторан. Надень то платье, которое выберу я.
-Платье, которое выберешь ты?
-Да, заедем в бутик одежды по дороге.
-Но это будет еще один подарок!
-Да, ты видишь, сколько подарков я делаю тебе, а ты даже не вспомнила какой сегодня день!
Лексэль нахмурилась, но не нашлась, что ответить.
-Но у тебя есть еще шанс исправить свою ошибку. – с улыбочкой произнес Лео, и притянул девушку к себе.
Притянув ее губы к своим, он, медленно смакуя, поцеловал ее, а потом шепнул ей на ухо свое давнее желание. Лексэль, возмущенная, оттолкнулась от Лео.
-Нет! -крикнула она.
-Да! – возразил он.
-Это нечестно! – запричитала Мария несчастным голосом, -Все свои подарки ты выбирал сам! Почему и я не могу выбрать тебе свой подарок сама?
-Потому что ты растяпа и обо всем забыла. -нахмурился Лео.
Лексэль задумалась действительно ли они с Лео познакомились месяц тому назад. Ведь она была уверенна, что они познакомились в начале июня, а сейчас уже почти середина июля! Видя в каком довольстве растянулись губы Лео и какие хитрые огоньки горели в его желтых глазах, Мария была готова поверить, что ее бойфренд выдумал идею с празднованием месяца только ради того, чтобы принудить ее к тому, о чем он уже несколько раз намекал и от чего она с упрямством воротила нос. Она рассмеялась собственным мыслям и позволив Лео прижать ее к себе, встала на цыпочки и чмокнула его в кончик носа.
Они сели в машину, и первым делом Мария проверила полку над пассажирским сиденьем. Туда, обычно, Лео оставлял для нее батончик сникерс. Если это был маленький батончик, Лексэль сразу же открывала и съедала половину, отдавая вторую половину своему парню. Если это был батончик кинг сайз размера, то она забирала его к себе в сумочку и ела его вместе с Лео в номере, растянув на два дня, или забирала к себе домой, где у нее уже скопилось штук десять таких батончиков. Она притворно упрекала Лео за то, что он слишком ее балует и больше не должен покупать для нее калорийных батончиков, но сама всегда ждала от него новых сникерсов и в машине всегда проверяла его полку. Но чтобы все же сохранить стройность фигуры девушка ограничивала себя тем, что в день съедала только половинку маленького батончика, и всегда делилась с Лео, который, с тех пор, как они стали встречаться, то же, казалось, нашел особенное очарование в сникерсах, хотя обычно не ел сладкое.
Платье, которое купил Лео, стало отдельной причиной для новых споров. Оно было красное, с открытой спиной, с глубоким декольте и открывавшим бедро справа вырезом. Лексэль казалось, что такое платье больше подходит танцовщицам танго, выступающим на конкурсах. Но Лео мягко настоял на своем, уверяя, что у нее самая красивая спинка, какую он видел у девушек.
Прежде, чем надевать на себя такое платье, нужно, по крайней мере, принять душ и сделать вечерний макияж. Для этого Лексэль потребовалось убедить Лео, что ей нужно вернуться к себе в квартиру. Лео немного поворчал и согласился. Они никогда еще не бывали на квартире Лексэль. Ночи они, обычно, проводили в его отельном номере. Лексэль не предлагала Лео зайти к ней, потому что, хотя она и испытывала гордость за свою новую, независимую от других жизнь, скромная квартира, которая снималась на честно заработанные деньги, не представляла собою особенный предмет гордости. Но особенно Лексэль стыдилась за неприветливый и грязный прибрежный райончик, в котором располагалась ее квартирка.
Лео довез ее до дома, по дороге как всегда непринужденно болтая обо всем на свете. Если парень и был удивлен, в какой дыре снимала квартиру хорошенькая и всегда опрятная Лексэль, то ничем не выказал этого удивления. Лексэль заметила это и была тронута его тактичностью.
-Пойдем. Я сварю тебе кофе, а сама сразу в душ. У меня нет кофеварки, поэтому кофе только растворимый. – быстро затараторила она, выходя из машины.
-Если только растворимый, то тогда мне лучше чай. – сказал на это он.
-У меня нет черного чая, только зеленый. – с жалостливостью взглянула на Лео Мария.
Она знала, что парень пьет крепкий черный чай без сахара. Поставив машину на сигнализацию, Лео улыбнулся.
-Есть лед?
Мария кивнула. В морозильнике у нее была форма для кубиков льда. По утрам она массировала лицу кубиком льда, чтобы снять отеки.
-Тогда я буду кушать лед.
Мария скорчила гримасу. Ее приводила в недоумение любовь Лео к поеданию льда. Он прямо-таки грыз лед, смачно похрустывая.
-Показывай дорогу. – с привычностью повелителя скомандовал Лео, - Надеюсь, у тебя есть кондиционер.
Уголки губ девушки дрогнули и опустились.
-Кондиционер есть. Но он не работает. – отвечала она, смущенно потупив глаза. – Хозяин комплекса говорит, что я должна сама заниматься этим, хотя по договору аренды…
Лео перебил Марию:
-Только не говори, что в такую жару сидишь без кондиционера?! – голос Лео прозвучал резким и негодующим.
-Да, но я не хочу платить за то, что не ломала! – тоже с негодованием воскликнула девушка, -По договору, я читала, я должна оплачивать ремонт в квартире, только если сама сломала что-то. А у меня даже пульта управления от кондиционера не было когда я заехала. Я две недели ждала, пока хозяин комплекса наконец не принес пульт от кондиционера к себе в офис. А когда пульт наконец появился, я пыталась включить кондиционер и оказалось, что он не рабочий! А хозяин комплекса уверят, что все работало до меня и вызывать мастера за свой счет не хочет!
Внимательно слушавший Лексэль Лео спросил:
-Где офис этого хозяина?
Мария удивленно захлопала ресницами.
-Там, до конца по этой дорожке. А зачем ты спрашиваешь?
-Поговорю с ним. А ты пока прими душ и наряжайся, хорошо?
Лексэль улыбнулась.
-Ты вправду с ним поговоришь?
-Да, я быстро. Как выглядит здание офиса?
-А, это белый одноэтажный домик. Там над дверью табличка с надписью «Главный офис» висит.
-Какой номер у твоей квартиры?
-Номер четырнадцатый.
-Дом десятый. – скорее утвердительно произнес Лео, показывая на номерную табличку на трехэтажном квартирном доме, в котором жила Лексэль.
-Да, десятый дом, квартира четырнадцатая. Она на втором этаже.
-Хорошо. Ты откроешь мне, когда я вернусь?
Лексэль задумалась.
-Я могу оставить дверь в квартиру открытой.
-Нет, не нужно. Я подожду в машине.
-Нет, не жди. Сразу заходи в квартиру. Я выйду из душа и открою тебе.
Большие желтые глаза парня заволокла дымка мечтательности, и Лексэль поняла, о чем он думает.
-Ох, да иди уже! – рассмеялась она, чмокнув парня в щеку, но не успев отбежать, когда он с силой приволок ее к себе.
Лео отпечатал у нее на губах крепкий поцелуй и пошел по указанной ему дорожке. Через полчаса, когда Лексэль смывала с себя пенку геля для душа, в квартиру под номером «14» постучались. Лексэль обрадовалась, решив, что это вернулся Лео. Отключив воду с душевой лейки, она накинула розовый махровый халатик прямо на мокрую кожу, сунула ступни в домашние тапочки и побежала отпирать дверь.
-Лео!
Улыбка померкла на губах девушки, когда она увидела, что на пороге ее квартиры стоял не Лео, а любивший пожаловаться на нее сосед.
-Кто это такой? – недовольно скрестив руки на груди спросил сосед.
-Что? -удивленно и почти с возмущением спросила Лексэль.
На самом деле ей хотелось сказать: «Тебе то какое дело?», но она воздержалась.
-Кто этот Лео, твой новый ухажер? Впрочем, мне это не интересно. – фыркнул сосед, отводя взгляд. Потом его глаза вернулись к Лексэль, к ее розовому халатику и застывших на шее капельках воды.
-Душ принимала? – осведомился он, обнажив острые зубы в улыбке.
Лексэль хотела захлопнуть дверь перед носом вторженца, но мужчина успел быстро вставить носок ботинка, застрявшего между дверью и дверной рамой.
-Не так быстро, милашка! Ты думаешь я не знаю, что это ты уличных кошек подкармливаешь? Сначала птиц, а теперь еще и кошек? Они теперь всю площадь вокруг дома обоссали и трутся постоянно у дома, а у меня, между прочем, аллергия!
Лексэль с секунду слушала в недоумении, а потом, сообразив, что сосед говорил серьезно, не удержалась и громко рассмеялась близким к истерике смехом. Дело в том, что одной особенностью острова, на котором они находились, было неимоверное количество кошек. Котов здесь было даже больше, чем людей, и некоторые туристы приплывали на остров только чтобы полюбоваться на кошек. Это было правда, что иногда Лексэль подкармливала тощих и грязных котов, заселявших неблагополучный район. Но то же самое делали почти все жители острова. Предъявлять ей обвинение в подкармливании кошек было также абсурдно, как… Как…
Лексэль перестала смеяться и в мыслях искала подходящее сравнение столь абсурдному обвинению соседа, но сосед отвлек ее, грозно прорычав ей в лицо:
-И что ты молчишь? Даже оправдываться не будешь? Кто мне оплатит визиты к аллергологу?! Кто заплатит за мои анализы?!
Сосед с силой толкнул в дверь, раскрывая ее еще шире, и это привело Лексэль в животное бешенство. Она кричала, не слыша собственного голоса:
-Обратись к любому другому жильцу этого, и всех других домов! Тебе подтвердят, что не одна я подкармливаю кошек! И делаю я это, признаюсь со стыдом, слишком редко!
Лексэль в негодовании топнула ногой в домашнем тапочке, наступив при этом, правда случайно, на ботинок соседа. Соседу было не больно, но он оскорбился и в ярости вырвал дверь из руки девушки и с треском распахнул ее нараспашку. На Лексэль, как всегда случалось в похожих ситуациях, напал ступор и она стояла на пороге квартиры, следя за соседом не со страхом, но с яростью.
Неизвестно чем-бы кончилась неприятная стычка между соседями. Сосед кричал на Лексэль, с подробностями сообщая на какой анализ сколько у него ушло денег, и требуя, чтобы девушка возместила ему этот убыток, когда у него за спиной появился, мягко ступая, Лео. Он аккуратно постучал по плечу крикливого соседа и когда тот обернулся, одним точным ударом кулака в грудь повалил крикуна на землю. Лексэль отскочила в ужасе вглубь квартиры. Лео, как ни в чем не бывало, переступил через корчившееся от боли тело мужчины и, низко пригнувшись к нему, тихим, но отчетливым голосом произнес:
-Я все слышал. Тебе не нравятся кошки? Аллергия? Мария, у этого мужика аллергия на кошек? – Лео обратился к Марии, которая уже выглядывала наружу.
-Лео, пожалуйста… - слабым голосом попросила она.
Лео приподнял руку, жестом дав Марии понять, что он почти кончил. Он низко наклонил голову над вымученно хрипевшим при каждом вдохе соседе.
-У меня есть действенный способ, помогающий излечиться от всех видов аллергии.– сказал Лео и грубо схватил в кулак копну длинных и жиденьких волос мужчины и приподнял ему голову.
Мужчина затрепетал с мольбой:
-Нет, нет, пожалуйста! Мария, скажи ему! – взмолился сосед, глядя полными слез глазами на девушку.
-Лео! – вскрикнула Мария изменившимся голосом.
Лео не обращал на нее внимание.
-Если я еще раз увижу тебя возле Марии, возле ее квартиры, или возле ее кошек, то мне придется применить мой действенный способ на тебе. Излечит тебя от всех болезней. Ты понял?
Сосед хотел кивнуть, дернул головой и громко застонал от боли. Солидный клочок от длинных волос соседовой головы оторвался, оставаясь сжатым в кулаке Лео. Лео брезгливо отшвырнул от себя клочок, поднялся, отряхнул руку, и пошел к квартире.
-С этим тоже разобрались. – холодно сказал он Марии, проходя в квартиру.
Мария закрыла за ним дверь, повернув все замки.
-Не говори только, что ты отрывал волосы и хозяину дома. – мрачно произнесла она, оставаясь стоять лицом к двери, и спиной к Лео.
-Нет, этого не понадобилось. Мастер по ремонту кондиционер придет завтра к пяти вечера. Ты же завтра будешь дома?
Мария повернулась к нему лицом и кивнула, чувствуя, как от удивления у нее открылся рот.
-Как тебе удалось убедить этого старого борова?
При словах «старый боров», каким Мария обозначила хозяина жилого комплекса, Лео весело заулыбался.
-Так значит и мисс Лексэль может иногда посквернословить? – подмигнул он Марии о притянул к себе за талию.
-Я серьезно? Что ты сделал ему? – уперлась Лексэль руками в широкую грудь парня, не давая себя поцеловать.
-Я просто поговорил.
-Правда?
-Да.
-У меня же не будет теперь проблем с домохозяином и соседом… - Лексэль хотела сказать «из-за тебя», но проглотила последние слова, посчитав это слишком неблагодарным.
Лео внимательно поглядел ей в глаза, и нежно погладив рукой по ее щеке, произнес:
-Если у тебя будут проблемы из-за домохозяина, соседа или еще кого, сразу говори мне. Договорились?
Мария тоже смотрела ему в глаза внимательно. Раньше Лексэль не могла себе позволить так смотреть ему в лицо. Лицо Лео казалось слишком красивым, чтобы быть в силах удержать на нем взгляд. Со временем она привыкла к его красоте, и теперь смотрела на него, наслаждаясь его красотой и упиваясь гордостью от сознания, что это красота обожает ее. Но сегодня Лексэль впервые увидела в больших, меняющих цвет глазах Лео выражение холодной, и расчетливой, жестокости. По нраву южанина Лео был страстным человеком, легко распалялся, отчего в его глазах часто загорались огни, вспышки ярости и карающие молнии. Но разозлившись по-настоящему Лео становился холодным, потому что переходил к действиям. Даже сейчас, когда он говорил с Лексэль таким ласковым голосом, глаза все еще оставались холодными, словно покрытыми ледяной коркой.
Мария невольно отступила назад. Обнимавшие ее за талию руки ослабли, выпуская ее.
-Я не просила, чтобы ты бил людей из-за меня. – проронила Лексэль вздрогнувшим голосом. – Я не просила. Я не хочу, чтобы ты решил мои проблемы своими бандитскими способами.
-Мои бандитские способы. – усмехнулся Лео.
Послышавшееся в его усмешке презрение словно лезвием резануло по слуху девушки. Она отступила еще на шаг назад, не сводя с него глаз.
-Мария, ты что, меня боишься? – все в том же насмешливом тоне спросил Лео.
-А мне стоит? – съязвила девушка, и тут же пожалела о сказанном, увидев, как исказилось лицо парня от боли.
Помолчав, Лео произнес:
-Может и стоит. Может тебе будет лучше без меня.
Глаза Лексэль заполнились слезами. Она отступила еще на один шаг назад, прячась в тень прихожей, чтобы скрыть от него слезы. Голос у нее изменился, став безжизненно холодным.
-Тогда тебе лучше уйти. – сказала она, указывая рукой на дверь. Лео кивнул, подошел к выходу и, сам повернув все замки на двери, вышел.
Уходя, Лео, повернувшись к Марии профилем, произнес:
-Если когда-нибудь кто-нибудь из нас пожалеет о том, что было сказано сегодня, он будет ждать другого на площади, на нашем месте.
Мария знала, о каком месте он говорил. Это был большой фонтан, у которого они разошлись каждый по своему пути в первый день их знакомства. Лексэль со злобой захлопнула дверь.
Кондиционер, как и говорил Лео, починили на следующий день. И мужик с соседней квартиры больше не показывался Лексэль на глаза. Избегая встреч с ней, сосед даже не выходил из квартиры одновременно с девушкой, не то, чтобы доставать ее новыми недовольствами. А вот хозяин комплекса напротив, самолично пришел в квартиру к Лексэль вместе с мастером по ремонту, и говорил теперь с ней без прежних поскудных намеков. Подлизывающеся-ласковым тоном осведомился он у Лексэль все ли у нее хорошо и все ли ее устраивает в квартире. Домохозяин позволил себе с отеческой лаской и полушутливо укорить девушку за то, что она не сказала ему сразу, что кондиционер то был нерабочим еще до того, как Лексэль начала им пользоваться, в противном случае он бы уже давно вызвал ремонтника и не пришлось бы ей, бедняжечке, париться в такую жару без кондиционера.
Мимоходом домохозяин, придав своему голосу еще более слащавый тон, осведомился о здравии молодого господина Леона и его уважаемого батюшки. Лексэль вздрогнула при упоминании имени парня и невнятно пробурчала что-то в ответ, но и этого хватило старому борову, чтобы растаять в сладчайшей улыбке и забросать девушку пожеланиями долгого счастья и любви. У Лексэль так и застряли в голове его слова о «долгом счастье», и она еще долго бормотала их себе под нос после того, как мастер, и бдительно наблюдавший за его работой хозяин комплекса, ушли, и в квартире осталась она, одна.
Был вечер вторника, ее свободный от занятий день. С утра она углубилась в написание романа, что помогло ей отвлечься от гнетущих мыслей. После обеда она стала убираться и стираться, и громко подпевать игравшим на телефоне песням о безнадежной любви. Лексэль сомневалась, что ее пение снова обеспокоит соседа по другую сторону стены, не после вчерашних событий, и потому от всей души горланила вместе с хриплоголосыми дивами местной эстрады. Она успела убраться и допеть все песни из плей-листа с грустными песнями до прихода ремонтника с хозяином комплекса. И вот теперь, после их ухода, Лексэль была абсолютна свободна делать со своим личным временем, что ей заблагорассудиться. У нее было два выбора. Первое, просидеть дома и вечер тоже, посмотрев два или три фильма об одиноких женщинах, которым не везет в любви, заедая все большим количеством мороженого и, быть может, даже воспользоваться запасами сникерсов от Лео.
При мысли о Лео, как и в течении всего дня, у Лексэль всплыли слезы на глазах. Она подумала о втором выборе. Она вымоет лицо холодной водой, высморкается, потом наденет легкое летнее платье понаряднее и, причесав волосы, выйдет на улицу. Она дойдет пешком до главной площади на острове и остановится у большого фонтана, чтобы убедиться, что никто ее там не ждет. Тогда она хотя бы сможет спокойно заснуть.
Лексель выбрала второй вариант действий.
На площади было много людей, хотя сегодня и был будний день. Как всегда, большинство принадлежали к народу шатающихся без делу и снимающих все на камеру телефонов туристов. Среди общей толпы возвышалась статная фигура высокого и накаченного молодого человека, стоявшего у фонтана к ней спиной. Лексэль сразу же узнала Лео и побежала к нему с намерением подскочить и напугать его. Но Лео спиной почувствовал ее, обернулся и увидел ее глазами. Он тоже быстро направился к ней навстречу. Ему хватило трех громадно широких шагов, чтобы настичь Лексэль и заключить в своих объятиях. Они ничего не сказали друг другу. Просто долго стояли, крепко-накрепко обнявшись.
Со дня их первой и самой серьезной размолвки прошло два месяца. Они встречались уже не каждый день, а раза три в неделю, но обоих это более чем устраивало. Лео забирал Лексэль к себе в середине недели, в среду, но чаще в четверг, когда у Марии не было занятий. В будний день они просто вместе ужинали и занимались любовью у него в номере или в квартире Лексэль. Выбор места, где они будут ночевать, зависел от того, куда им было ближе от кафе или ресторана, где они ужинали. Иногда Лексэль готовила ужин на двоих сама, и в такие дни они еще успевали посмотреть фильм. По крайней мере имели намерение посмотреть, что вместе с Лео было за гранью возможного и просмотры фильмов превращались в прелюдия молодых людей перед их основными действиями. На выходных пара отдыхала где-нибудь за городом.
Лексэль была счастлива.
***
Он разбудил ее ночью громким стуком в дверь. Лексэль сперва прислушивалась, несколько секунд не понимая, стучаться ли это к ней, или к соседу. Стук усилился, беспощадно загрохотав по двери, не оставляя сомнений, что стучались к ней. Она неохотно села в постели и стала наощупь искать оставленный на прикроватной тумбочке телефон. Нашла, схватила и взглянула на время, указанное на дисплее. Было половина третьего! Она поспешно стянула со спинки стульчика тонкий халат из шелковой, струящейся материи. Просунув ноги в пушистые домашние тапочки, девушка поднялась и накинула халат поверх сорочки. Она обвязывала на стройной талии пояс халата, гадая, кто это мог беспокоить ее в такой поздний час. Промелькнула беспокойная мысль о соседе.
-«Если он пьяный, я позвоню домохозяину.» - решила Лексэль, нахмурившись.
Лео она звонить не хотела. Ей не хотелось повторений случая, из-за которого они уже один раз сильно поссорились. Бесшумно ступая по ковру в коридоре, Лексэль подошла к входной двери и, не включая свет, заглянула в дверной глазок. Сердце ее упало в пятки, когда она разглядела в искажающей действительность выпуклой линзе глазка знакомое мужское лицо. Прямоугольные очки сползли с длинноватого носа мужчины и скосились, что придавало ему комичный и жалкий вид. Лысина сально блестела в подъездном свете квартиры, отчего казалось, что господин В. сильно вспотел. На нем были, как и всегда, костюм и рубашка, только галстук был стянут и помят.
Мужчина снова громогласно застучал в дверь, и Лексэль вздрогнула. Приняв решение, она быстро отперла замок и открыла дверь.
-Мария! – простонал мужчина голосом, полном боли и жалости к самому себе.
Он протянул к ней руки, и Мария, невольно, отскочила в сторону. Господин В. разочарованно опустил руки и поник. Смущенная, Мария тихо пробормотала нарушителю покоя:
-Проходи внутрь.
В. беспрекословно подчинился. Девушка на секунду выглянула в подъезд и бросила в дверь, ведущую в соседскую квартиру, обеспокоенный взгляд. Сосед наверняка был разбужен стуками В. и теперь злится. Ну и к черту его, подумала Лексэль, закрыв дверь. Прихожая сразу же погрузилась во мрак. Стоявший позади девушки пьяненький господин В. тотчас же воспользовался этим, чтобы обхватить Лексэль сзади и сжать ее за тоненькую талию. Лексэль замерла, не в состоянии оттолкнуть его, но и не имея ни капельки желания ответить объятиями на объятия. Вместо этого она щелкнула по выключателю и в прихожей загорелся яркий свет. В. тихо вскрикнул и выпустил девушку из объятий, чтобы заслонить лицо от света.
-Как ярко! – жалобно простонал он.
Мария пропустила это мимо ушей. Скрестив руки на груди, она посмотрела господину В. прямо в лицо и спросила:
-Как ты меня нашел?
-Разве это важно? – слабо улыбнулся В.
-Как? – повторила девушка.
-Мария, пожалуйста! -жалобно протянул господин и снова потянулся к Лексэль руками.
В. снова обнял Лексэль, но в этот раз не так крепко стискивая. Внутри девушки вздрогнула и заныла прежняя, давно позабытая рана. Она не понимала, зачем он ее обнимает сейчас, когда уже слишком поздно, но стала терпеливо ждать, когда он выпустит ее.
-Я очень соскучился по тебе. – всхлипнув произнес господин В, выпуская Лексэль.
Лексэль тяжело вздохнула. Она спросила:
-Откуда ты приехал?
-С парома. Паромы уже не ходят в такой час, так что пришлось арендовать частную яхту.
Лексэль опять вздохнула.
-Зачем ты пришел?
-Я же сказал, я соскучился!
На этот раз голос господина В, прозвучал раздраженно. Он, с видом глубокого оскорбления, нахмурился и стиснул челюсти. Лексэль стало жалко его, и она предложила уже более примирительным тоном.
-Пойдем на кухню. Я налью тебе чаю.
В., все еще раздраженный холодностью девушки, проследовал за нею молча. Мария набрала в электрический чайник воды из фильтра и поставила его кипятиться, а сама тем временем стала рыться на полке. Лео любил пить крепкий черный чай без ничего, и с тех пор, как он начал иногда оставаться у нее, в доме появился черный листовой чай и заварочный чайник. Лексэль помнила, что господин В. предпочитал пить черный чай с лимоном и медом, но лимон закончился, а меда у нее никогда не бывало. Она предупредила об этом господина В., предложив вместо меда сахар. В. рассеянно согласился. Он о чем-то думал.
К чаю Лексэль вытащила свежее овсяное печенье и миску с орехами, которые Лео купил к пиву. В. взялся за печенье и с аппетитом съел сначала одно, потом второе, запивая сладким чаем с сахаром. Себе Мария налила просто стакан воды. У нее сердце сжималось от жалости, пока она наблюдала за тем, с каким ребячьим простодушием уплетает печеньки ее бывший спонсор.
-Мне очень жаль… - начала девушка, и голос ее дрогнул.
Господин В. перестал жевать и хмуро уставился в сжатую в ладони, наполовину откушенную печеньку.
-Мне очень жаль, что у нас ничего не вышло. Но все уже позади. - все-таки договорила Лексэль.
В. ни дрогнул. Лексэль уже знала, что это очень плохое предзнаменование. Она одним глотком выпила воды из стакана и посмотрела на В. решительно.
-Зачем ты приехал? – повторила она.
-Я соскучился. – сказал господин В. совсем тихим голосом и голос этот сжал сердце Лексэль до боли. Она поднялась со своего стульчика, подошла к В. и обняла за плечи.
В. крепко обнял ее в ответ. Лексэль стояла на ним, понимая, что ничего не чувствует к этому человеку, кроме боли, жалости и стыда. Ей было стыдно, что она так скоро смогла найти свое счастье, а господин В. этого не сумел и приехал за ней.
-Мы поженимся! – произнес он размягченным голосом.
Лексэль не нужно было поднимать на него глаза. По голосу господина В. она поняла, что он плачет. Такое уже случалось и прежде. Лексэль оторвалась от В. и выпрямилась. Сухим голосом она произнесла:
-Дело не в этом. Ты так и не понял.
-Но ведь ты же хотела замуж! – В. возразил все тем же смягченным голосом и шмыгнул носом.
-Нет, больше не хочу.
Лексэль хотела отойти, но В. просительно протянул к ней руку и ей пришлось подать ему свою руку. Сжав ее за руку, господин В. внимательно изучил ее маленькую, смуглую от ежедневного купанья на озере ручку и потом опустил на тыльную сторону ладони крепкий поцелуй. В Лексэль ничего не дрогнуло, она только смутно испытывала что-то среднее между отвращением и презрением. Оба этих чувства она подавляла в себе, боясь обидеть старого друга и благодетеля.
-Я больше ничего не хочу. Я не хочу ни замуж, ни детей. Мне ничего не нужно. Но раз уж я жива, то думаю, имею право на счастье. Я хочу просто жить, и быть счастливой. И если потом мне когда-нибудь захочется детей, то я заведу себе их. Но я не могу себе представить, что… - она хотела сказать «выйду замуж за мужчину», вспомнила о Лео и густо покраснела.
Это было правдой, Лексэль не представляла, что сможет выйти замуж, завести детей и быть счастливой спокойной семейной жизнью. Но это было правдой до того, как она встретила Лео. Встретив этого парня она снова загрезила о семейном счастье, представляя его вместе с Лео. Девушка взглянула на В., думая, догадался ли он об ее тайных мыслях, как делал прежде. Но господин В. был полностью погружен в собственную боль, рефлексируя и не обращая внимание на Марию. Она осторожно вытянула свою руку и это пробудило В. увидев, что Лексэль отняла руку, он весь сжался и стал выглядеть еще более несчастным.
-Где ты пил? – строгим голосом спросила Лексэль, чтобы вывести себя и господина В. из жалости к самому господину В.
-В яхте. All inclusive. – со слабой, извиняющейся улыбкой промолвил В.
-Где ты остановился? – все тем же строгим, почти учительским тоном продолжила Лексэль.
-Нигде. Я думал сначала найти тебя.
-Так ты не скажешь, как ты меня нашел?
-Нет. – сказал В., опуская взгляд.
Господин В. так и сидел, не замечая, что у него очки скосились и сползли с носу. Лексэль не удержалась и поправила их сама, водрузив их на прежнее место.
-Слушай, я сейчас позвоню в Х… - Лексэль произнесла название единственного приличного отеля, имевшегося на острове, - И попробую забронировать тебе номер на ночь. Если не получится, так и быть, переночуешь здесь.
В. весь расцвел в счастливой улыбке, но Лексэль быстро поспешила омрачить его поднявшееся настроение.
-Просто переночуешь здесь. Мне важно знать, что с тобою все хорошо и ты в порядке. И я хочу, чтобы мы расстались друзьями. Но на этом все.
Помолчав, она добавила:
-Уже слишком поздно что-либо исправлять, пойми уже!
В. быстро закивал, сверкая лысиной. Лексэль позвонила в отель. Им повезло. Как раз отменили бронь на один стандартный номер. В. оплатил за номер по сайту бронирований, а Лексэль вызвала для него такси.
-Мы увидимся завтра? – с умоляющим взглядом спросил В., уже не молодой мужчина с глазами, смотрящими, как глаза ребенка.
-«Зачем?!» - кричала Лексэль внутри, но вслух сказать этого не могла.
Она глубоко вздохнула и кивнула. В. с признательностью сжал ее руку в своей, а потом порывисто обнял ее и поцеловал в губы. Губы девушки были тесно сжатыми и сухими.
После ухода В. на телефон Лексэль поступил звонок от хозяина комплекса. Она догадывалась, что разговор предстоял тяжелый.
Утром она дождалась прихода хозяина комплекса, извинилась за шум ночью и обещав зайти вечером с оплатой ренты, ушла от него взвинченная и напряженная. Ей помогло снять напряжение купание в прохладной воде озера, но вернувшись в квартиру она снова вспомнила о приходе господина В., а кушая на завтрак кофе со сникерсом, вспомнила и про Лео. Она плакала, доставая телефон в намерении написать Лео, а еще лучше позвонить и рассказать обо всем, произошедшем ночью.
Лео уже проснулся. Он отправил ей утреннее послание:
-Доброе утро!
-Проснувшись, хотел обнять тебя, но тебя не было рядом. Почему бы тебе не переехать ко мне? Тогда мы сможем каждое утро просыпаться вместе.
Прочитанное убило в Марии остатки мужества. Она расплакалась и упала на постель. Она то плакала, то смеялась над собственными слезами. Счастье заполняло ее, но тут же омрачалось осознанием собственного счастья. Ей было слишком жалко вернувшегося следом за ней господина В., чтобы быть, позволить себе быть счастливой. Она не смогла ничем ответить на сообщение Лео. И вместо него написала господину В.
-Ты проснулся? Как голова?
Она утерла слезы, доела батончик и допила теплый кофе, быстро соображая над дальнейшими действиями.
***
Лексэль шагала по затененным узким улочкам старой части города на восточном берегу. Дома здесь были узкими, со стенами некогда ярких, а теперь поблекших от времени розовых, желтых и светло салатовых-цветов. Улочку покрывала густая тень от балдахина поросшей плотной стеной сочных, зеленых листьев лозы. Лоза, подобно живому куполу, перекидывалась по черепичным крышам домов, цепляясь за стены и закрывая под собой даже окна некоторых, самых старых, домов. Тень от лозы спасала от палящей жары снаружи и жильцы не убирали ее. В миниатюрных балкончиках домов некоторые жильцы умудрились даже разбить садик с цветами в горшках. Из балкончиков других домов свисало, трепетая от свежего дыхания моря, постиранное белье. Воздух здесь тоже стоял свежий, приморский.
Все в этом районе нравилось девушке, и густая тень от лозы, и сама лоза, и сладкий морской воздух и тишина, царившая на узкой, будто задремавшей улице. Она боялась не сразу найти нужный ей дом, и потому шагала быстро, чтобы не опоздать к назначенному часу. Дорога начала идти вверх по подъему, но стройная Лексэль легко преодолевала подъем, не чувствуя его тяжести. Нужный ей дом сам бросился ей в глаза. Этот дом, в отличии от соседних, был огорожен высоким каменным забором, и отличался роскошью и новизной. Дом стоял на двух этажах с мансардой, бил в глаза ослепительно белыми стенами. Фасад и просторное крыльцо украшали белые колонны. Арочные окнами защищали железные решетки, витиеватым узором выдававшиеся вперед. Лексэль даже показалось, что здание это больше напоминала не дом, а какое-нибудь учреждение, вроде консульства зарубежной страны.
Девушка проверила адрес по телефону, и поняла, что не ошиблась. Перед ней был нужный дом. Секунду помедлив в нерешительности, (Лексэль все еще не могла поверить, что делает это на самом деле), она поднялась по ступенькам крыльца. Ноги ее внезапно отяжелели, как это бывает после долгого плавания в воде. Лексэль показалось, что это плохой знак, но она отогнала от себя дурные мысли. Сделав глубокий вдох, она позвонила в дверной звонок. Подождав немного, она взялась за кольцо дверного молотка и постучалась им тоже. Дверь была деревянной, кольцо медным, и звук стука медного обруча по древесине понравился девушке. Но что-то в самой ручке, державшей кольцо, не нравилось девушке.
Обычно дверные молотки делали в виде голов львов или других хищников, стискивающих кольцо в зубастой пасти. Ручка этого молотка тоже было животным, но с плоской головой. Лексэль пригнулась, чтобы лучше рассмотреть форму молотка. Это была голова змеи, кобры, раскрывшей свой капюшон и вытащившей наружу длинный, тонкий, разделенный по середине на два острых окончания язык. Внезапно дверь открылась, и девушка едва успела отодвинуться, чтобы не стукнуться головой об нее. Дверь открыло нечто. Перед Лексэль стояло неизвестного пола человеческое существо в спортивной форме.
-Что вам нужно? – спросило существо в спортивке, резанув по слуху необычайно гортанным, хриплым голосом.
Лексэль секунду думала, что необычно скрипучий голос очень подходит к такому человеку. Осознав, что молча пялиться на неизвестного рода существа, девушка тряхнула голову и улыбнулась.
-Извините, я… Мне нужно к госпоже… - Лексэль опять умолка, призадумавшись, как лучше назвать женщину, о которой ей говорили как о «тетке Тане». -Я думаю, ее зовут Таня.
Неизвестное существо посмотрела девушке в глаза. У существа были проницательные, большие, небесно-голубые прекрасные глаза. Пожалуй, это было единственно прекрасное в смуглом, неестественно худом лице с впадавшими внутрь, как в голый череп, щеками. Бровей у существа не было, как и волос на голове. Лысину на макушке прикрывала вязаная цветастая шапочка. Нос был большим, хищно изогнутым вниз, как у стервятника, тонких, иссохших губ почти не было видно, а глаза окаймляли длинные, редкие, белесые ресницы. Лексэль смотрела с неприкрытым восхищением на удивительное лицо существа, а существо смотрело на ее, так разительно отличавшееся, свежее, нежное, личико.
Наконец странное существо рассмеялось таких громогласным и страшным смехом, что Лексэль точно убедилась в том, что перед ней было какое-то мифическое, сказочное существо. Но Лексэль также почувствовала, что существо посмеялось над ней, над ее детской, непринужденной открытости, смутилась самой себе и чуть-чуть обиделась. Существо, втянув в широкие ноздри поглубже воздуху, словно учуяло, какое настроение овладело девушкой, и оно улыбнулось уже более примирительно. Девушка приняла это, и искренне улыбнулась в ответ. Ничего не говоря, существо отошло в сторону и взмахом руки велело идти следом. Мария скользнула за странным существом внутрь белого дома.
Спортивный костюм на существе состояло из трех цветов: белый, синий и красный. На худом, но ширококостном туловище спортивка свисала, шумно хлопая на ходу. Ступая по мягкому, красиво расшитому турецким узором ковру, Мария думала о том, что неизвестное существо, скорее всего, исполняло роль прислуги в доме и сейчас приведет ее к цыганке, известной как тетя Таня. Цыганку Мария представляла, как толстую, смуглую женщину с красивыми волосами и хитро подмигивающим черным глазом.
Они пересекли коридор и через одну дверь, и другую дверь, переходили от одного помещения в другое. Все окна были завешаны плотными шторами, а иногда просто какими-то одеялами, и поэтому во всех помещениях стоял полумрак и Марии приходилось идти шаг в шаг следом за существом, чтобы не напороться случайно на какой-нибудь предмет, какими были заставлены помещения. Дом, такой красивый и пафосный снаружи, изнутри более всего напоминал складские помещения. Стараясь поспевать за скорым шагом своего проводника, Мария успела заметить, что вокруг было много коробок, и всяческих предметов мебели, неудобно сдвинутых и брошенных вместе. Во всех помещениях стояла затхлая духота, пахло пылью.
Они прошли за очередную дверь, (Лексэль потеряла счет пройденным дверям и забыла сколько поворотов было сделано), когда оказались в комнате, напоминающей жилую. Она была заставлена старой и скучной мебелью, какие обычно бывают в домах старых и одиноких женщин. За стеклом шифонера застыли фарфоровые фигурки. На стене висел ковер. Странно существо уселось на высокую, односпальную кровать, и взглядом указала Лексэль на табурет напротив кровати. Мария села туда, и между ней и существом оказался круглый, тяжелый деревяный стол, накрытый чистой скатертью из вязанного белого кружева.
Мария с любопытством оглядела комнату. Здесь было заметно чище, чем в предыдущих помещениях. Лексэль было несколько неловко оказаться в комнате, служащей, очевидно, спальней, в компании с непонятным существом. Она уже хотела спросить сюда ли придет тетя Таня, как существо опередило ее, заговорив первым:
-Что тебя привело ко мне, детка?
Мария изумленно выпучила на существо глаза, потом смутилась и слегка покраснела в щеках.
-Я… Ну, мне коллега рассказала о вас. Что вы помогаете людям в разных ситуациях.
Существо широко улыбнулось, и Лексэль увидела, какие широкие и крепкие зубы были у него. В отличие от неестественной худобы существа, этот ряд зубов говорил о хорошем здоровье.
-Ты красивая и молодая, зачем тебе моя помощь? Мужчины итак увиваются за тобой, не правда ли? – продолжила говорить тетя Таня своим странно тягучим, глубоким голосом. – Не правда ли?
Лексэль нахмурилась. Первоначально она хотела прийти сюда только для пробы, еще не уверенная в результативности подобных методов… И она заранее задумала ничего не говорить конкретного, чтобы протестировать цыганку. Если цыганка действительно может творить чудеса, так пусть сначала покажет чудо, думала девушка. Но наверняка к этой цыганке уже много раз приходили такие же, как и Лексэль, насмешливые, полускептичные, жаждущие чуда дураки! И со временем хитрый и ловкий человек уже давно бы нашел орудие против неверия жаждущих чудес. Все  эти сомнения уже не один раз рылись в голове девушки, когда она решалась идти ли к старой цыганке или нет. Но теперь, оказавшись напротив этого существа, столь разительно отличавшегося от образа цыганки, который построила у себя в голове Лексэль, Мария совсем запуталась и была, по правде говоря, как маленькая девочка напугана необычной внешностью и голосом тети Тани.
-Ну что ты молчишь? Так или не так я говорю, моя красавица?
Лексэль принужденно улыбнулась.
-Мне нужна ваша помощь. – сказала она, и посмотрела на ведьму испытующе.
Девушке все еще хотелось испытать на деле способности старой цыганки, прежде чем обращаться к ней напрямую со своей проблемой.
-Я понимаю. – понимающе кивнула ведьма и в ярко-голубых глазах ее сверкнуло что-то, коварство или догадка, Лексэль не могла отличить одно от другого. -Ты пришла ко мне, как и все приходят сюда, за счастьем.
Лексэль с наивностью молодости кивнула.
-Но в отличии от других женщин ты, вместо того, чтобы приворожить себе счастье, хочешь отогнать его от себя. Правду я говорю?
Лексэль озадаченно нахмурилась.
-Отогнать от себя счастье? – переспросила она.
Ведьма кивнула.
-Нет, не хочу я этого! – с чувством возразила Лексэль. – Кто в своем уме станет отгонять от себя свое счастье?
Ведьма расхохоталась, и от ее смеха задрожали даже стены.
-Ну что же ты, красавица, хочешь от меня? Ты пришла сюда, чтобы спровадить от себя любовника. Я чую это по твоему запаху. Сердце твое терзают сомнения, вот и пришла ты ко мне.
Ведьма замолчала и внимательно поглядела в свежее, зарумянившееся, как спелый плод, лицо девушки.
-Так что же ты молчишь? – спросила она наконец, - Отвадить мне от тебя любовника или нет?
Лексэль покраснела еще сильнее, и кивнула решительно.
-Да. Отвадить.
Ведьма медленно опустила глубокие веки на глаза, словно шторы спустила, и яркий свет, излучаемый глазами, на мгновение прервался.
-Иди. – сказала ведьма, не открывая глаза. -Дорогу до выхода сама найдешь, не переживай, что заблудилась. – старая цыганка открыла глаза. Глаза ее теперь светились добротой и спокойствием, -Всегда, когда думаешь, что заблудилась, слушайся своего сердца. Оно выведет тебя на путь истинный.
Девушка неуверенно приподнялась с табурета.
-Но… - попыталась она возразить.
-Иди. Отворот твой уже сделан. Больше твой возлюбленный не захочет тебя ни видеть, не слышать и скоро совсем забудет про тебя.
Лексэль заволновалась.
-Но вы уверены…
-Иди, иди. – нетерпеливо прокаркала ведьма.
-А сколько… -Лексэль потянулась к своей сумочке.
-Нет. Ничего не возьму от тебя. – отвернула ведьма свой страшный, изогнутый как клюв хищной птицы нос, -Ты ко мне снова придешь, вот тогда и поговорим об оплате.
Лексэль встала. Ей не понравились слова ведьмы о том, что она должна будет вернуться.
-Зачем же мне возвращаться, если все уже сделано? – обеспокоенно спросила она.
-Затем, что так надо. Нам на судьбе так написано, девочка. А теперь иди. Да убедись сама, что возлюбленный тебя больше не любит.
Слезы выступили на глазах Лексэль. Она вдруг со всей ужасной ясностью поняла, какую огромную ошибку совершила ведьма, или она сама, обратившись к ведьме.
-Вы уверены, что… - голос девушки дрогнул, -…убрали правильного человека?
Ведьма безгубо улыбнулась. Улыбка показалась Лексэль зловещей.
-А разве бывают правильные и неправильные люди? Я сделала то, что ты попросила меня сама.
Слезы брызнули из глаз Лексэль и она выбежала из комнаты, прочь, по пыльным и затхлым складским помещениям, уворачиваясь от выраставших на пути коробок и старой мебели, скорее наружу, к свежему воздуху и солнцу, и доброму, нормальному миру. Ведьма напугала Лексэль. Сердце ее трепетно билось, когда она, как и говорила ведьма, не заблудилась и выбрала правильный путь на выход. Она быстро перескочила через беломраморные ступеньки широкого крыльца и только оказавшись снаружи остановилась. Она оглянулась на окна красивого белого дома. Все окна были плотно задернуты шторами изнутри.
Она поймала такси на главной трассе и всю дорогу до дома на душе ее скреблись кошки. О старой цыганке тете Тане ей рассказала секретарша директора, молодая девушка, с которой у Лексэль завязались дружеские отношения. Секретарша уверяла, что тетя Таня может все, и снять сглаз с ребенка, и навести порчу на соперника, и приворот сделать, чтобы любимого к себе привязать крепко и навсегда. Сама секретарша пошла к ведьме по проблемам здоровья. Мучительная аллергия девушки усугубилась до того, что теперь ей едва ли можно было есть или пить что-либо, кроме воды и противоаллергических таблеток. Ведьма дала секретарше-аллергику защитный медальон в виде клыка волка, который велела носить на шее и никогда не снимать. С тех пор аллергия больше не беспокоила секретаршу.
Лексэль, когда слушала рассказ подруги, только улыбалась и делала, когда нужно, круглые глаза. Она верила, что волчий клык помог подруге излечиться от аллергии, но не видела в том заслуги старой цыганки. Лексэль склонна была считать, что на сознание подруги подействовал эффект Плацебо. Но когда Марию неожиданно нашел господин В. и объявил своей бывшей пассии, что никуда из острова уезжать не собирается и вообще не собирается больше жить, если она не согласится вернуться к нему, Мария снова вспомнила об этом рассказе секретарши. Она написала секретарше и получила адрес загадочной старой цыганки. И воскресным утром поехала к цыганке, колдовать.
Вернувшись в квартиру, Мария стянула с себя платье прямо в прихожей и прошагала в одном нижнем белье в спальню. На кровати еще спал, мирно вздымая могучей грудью, прекрасный великан, ее Лео. Лексэль хотелось броситься на него сверху, но она чувствовала себя слишком липкой и потной после дороги в жару. Она подошла к шкафу и старалась как можно бесшумнее вытащить банное полотенце. Лео даже не шелохнулся, но что-то в сердце Марии подсказало, что он почувствовала ее близость. Она на цыпочках прошла к раскрытой двери и еще раз оглянулось на парня. Лицо Лео во сне было очень мирным и по-детски открытым. Ей так и хотелось подойти и поцеловать его в щечку, но она боялась разбудить его и потому вышла, осторожно прикрыв за собою дверь.
Лео не видел Марию со вторника и сам приехал к ней вчера ночью, несмотря на то, что она просила не приезжать. В первый раз Лексэль не хотела проводить выходные вместе, и на вопрос парня почему ответила, что слишком устала на работе и что ей нужно время для себя, побыть наедине с собственными мыслями. Это было правдой. Просьбы господина В. о встрече Лексэль также отклоняла, прося дать ей время все обдумать. Мария не стала рассказывать о приезде бывшего спонсора своему парню и сама не могла сказать точно, почему. Ей было очень страшно потерять Лео. Но за господина В. она чувствовала себя слишком ответственной, чтобы просто взять и прогнать его.
Лео приехал к ней поздно ночью, без предупреждения, и она была изумлена и обрадована, когда, открыв входную дверь, увидела за ней своего Лео. Она и сама не понимала, как сильно успела соскучиться по нему за какие-то четыре дня, пока не увидела его смущенное, смешно, по-щенячьи просительное, миловидное лицо. Лео быстро вошел, закрыл за собою дверь и мягко, и крепко сжал Марию в объятии. Он принес с собою еду на вынос из ресторанчика, который оба любили, и ожидал, что подруга будет рассержена на него за откровенное нарушение обещания. Но Мария только ласково улыбалась ему, взяла с его рук пакеты с едой и, чмокнув его в щеку, отправилась хозяйничать на кухню. Накормив своего мужчину, она потянула его за собою в ванную. Ей не хотелось говорить о том, что заставило ее отказаться от встреч с Лео. Но уже в ванной, когда тела обоих закрывала только прозрачная, теплая вода, и врать было особенно неудобно, Лео все-таки спросил:
-У тебя все хорошо? Как ты себя чувствуешь? Ты успела отдохнуть?
Мария даже не сразу поняла, о чем он говорил, потом внутренне встрепенулась, неловко заерзав у него на руках, быстро захлопала ресницами и солгала:
-Да, у меня все хорошо. Спасибо.
Лео понял, что любимая что-то скрывает от него, но не стал настаивать и лезть к ней в душу. За это Мария и любила его, за ту легкость в понимании друг друга, которая, казалось, была врожденная в них обоих.
После долгой ночи Мария без будильника поднялась, как всегда, в пять утра и быстро и бесшумно, не разбудив парня, собралась и ушла. У Лео были запасные ключи от ее квартиры и она могла запереть его, не беспокоясь о том, что он не сможет выйти. Когда же она вернулась с поездки к цыганке и увидела, что Лео все еще спал, было только половина девятого утра. Утренний душ освежил ее, и она отправилась готовить завтрак, зная, что Лео уже проснулся или скоро проснется и будет очень голоден, как всегда, бывал по воскресным утрам.
-Малыш, ты будешь яичницу или бутерброды? – крикнула она уже из кухни, набирая в чайник воды.
Мария знала, что Лео, скорее всего, будет и то, и другое, но надеялась, что может он все-таки проявит больше благоразумности и ограничит выбор на чем-то одном. Мария ни разу не посмела даже намеком дать Лео знать, что по ее меркам он поглощает слишком большое количество пищи. Благодаря энергичности натуры и регулярным занятиям в фитнес зале Лео оставался в великолепной физической форме. Тем не менее Лексэль в тайне беспокоилась, что когда-нибудь у Лео может больше и не стать свободного времени для многочасовых занятий в фитнесе и тогда привычные объемы пищи вывалятся в неприятные лишние килограммы.
Лео не ответил на вопрос Марии, и потому девушка, на ходу обвязывая вокруг тоненькой талии малиновый фартук, прошла из кухни в спальню. В комнате она обнаружила, что Лео уже проснулся, и даже одевался. Она сильно удивилась, увидев, что он натянул на себя трусы и шорты. Обычно Лео не смущался ходить в квартире перед ней в чем мать родила.
-Что случилось? Ты куда-то уходишь? – обеспокоенно спросила она.
-Да. – ответил Лео с видимым недовольством, что его застали.- Срочные дела.
Лео не смотрел на Марию, пока говорил. Он просунул через голову майку, взял телефон с тумбочки и прошел мимо нее к выходу из спальни.
-А… - голос девушки дрогнул, - А когда ты вернешься?
-Не знаю. – бросил парень.
Его голос уже доносился из прихожей. Мария услышала, как отпирался замок на входной двери.
-Пока! – крикнул Лео.
В его голосе слышались нотки раздражения. Мария не успела подняться с кровати, на которую, сама того не замечая, приникла, как входная дверь открылась и быстро захлопнулась. Лео ушел. Несколько секунд Мария сидела, вся сжавшись в себя, потом яркая вспышка боли озарило ее сознание. Он ушел!
-«Лео, Лео, Любимый!» - говорила она про себя или может даже тихо шептала, не замечая, пока перескакивала на бегу ступеньки лестницы вниз.
Она не стала переобувать домашние тапочки на уличные шлепки, но все равно вышла из подъезда слишком поздно. Лео уже завел машину. Дикая мысль пришла в голову к Лексэль. Встать перед машиной. Загородить собою дорогу и заставить его остаться с собою или хотя бы нормально объясниться. Но гордость удержало девушку на месте. Она бросила в тонированное окно машины, за которым было водительское сиденье, презрительный взгляд, и отвернувшись унеслась прочь, громко шлепая тапочками по ступенькам. Дома она заперлась на все замки, вернулась в спальню, чтобы заправить постель и увидела, что Лео забыл свою копию ключей от ее квартиры. Или не забыл, а оставил, специально?
-Придурок! – крикнула она и бросила небольшую связку ключей в стену.
От удара связкой в стене образовалась маленькая дырочка, а сами ключи отлетели и спрятались под кроватью. Лексэль, как была, в фартуке и в грязных тапочках, рухнула на кровать и заревела. В кухне засвистел чайник. Пришлось встать и отключить чайник. Потом пришлось снять тапочки и вытирать испачкавшуюся подошву влажными салфетками. Также, влажными салфетками, она прошлась по всем местам, где успела наследить тапочками. Вытирая оставленные за собою грязные следы подошвы, она думала все об одном и том же.
Почему он так внезапно ушел и был так груб?
Я его чем-то обидела?
Ты и сама знаешь, что нет!
Во всем виновата та ведьма! Он сделала отворот не на того!
Во всем виновата ты сама! Если бы ты не пошла к ведьме, а просто набралась мужества сказать В. всю правду, то ничего бы из этого не случилось.
Вытерев все следы и помыв руки, Лексэль почувствовала себя лучше. Она уже знала, что сможет все исправить. Взяв в руки телефон, она задумалась, не написать ли Лео и спросить все ли с ним хорошо. Но поняла, что не хочет этого делать. В ней слишком кипело оскорбленное женское тщеславие, чтобы первой писать ему. Вместо этого она позвонила на номер телефона, который ей отправила секретарша из школы. Номер принадлежал, конечно, тете Тане.
Цыганка согласилась встретиться сегодня же, но не раньше восьми вечера, когда солнце зайдет и жара в городе станет хотя бы несколько сноснее. Лексэль переживала о том, что придется видеться с пугавшей ее своей наружностью ведьмой в такое позднее время, но была решительно настроена увидеться и исправить ошибку сегодня же.
Как могла эта ведьма перепутать и сделать отворот не от того, кого надо? Какой же надо быть дурой, чтобы такое сотворить! Ведь она была счастлива с Лео, а избавиться хотела от любви господина В.
На всякий случай Мария также позвонила и бывшему спонсору тоже. Опасения ее подтвердились, и господин В. все также желал Марию себе и хотел, чтобы она уехала вместе с ним назад, на его родину. Бедняга почувствовал себя в замешательстве, когда на требования девушки ответить на вопрос любит ли он ее или нет, он ответил словами нежности и любви, а девушка на это слезно завыла и бросила трубку.
Вечером, как и утром, Лексэль доехала до спального района, в котором тетя Таня укрыла свое белокаменное логовище, на наземном метро, сделав две пересадки. С берега дул приятный вечерний бриз и улицы заполнили толпы бездельно гуляющих. Лексэль никого не видела и ничего не замечала, пока не оказалась напротив злополучного и до того смешного своей помпезностью дома с белыми колоннами и арочными окнами. Тетя Таня ждала ее. Ведьма встретила девушку прямо с крыльца и улыбнувшись, жестом велела следовать за ней. Они не стали входить в дом через парадный вход, а прошли на задний двор, где тетя Таня разбила у себя приличный сад с розовыми кустами и плодовыми деверьями.
Ведьма провела Марию в дом через дверь для прислуг, ведущую в кухню. Мешавшая поварским ковшом суп в кастрюле краснощекая и очень толстая женщина не обратила на вошедших никакого внимания, и только помогавший ей курчавый мальчик из местных поднял на Лексэль удивленный и любопытный взгляд. Ведьма, перехватив взгляд мальчика, осклабила на него свои большие, прямые зубы в улыбке, и мальчик испуганно опустил взгляд. На сей раз они не стали проходить по пыльным, напоминающим складовские помещения, комнатам, а прошли из кухни в кладовую. Включив тусклый свет рыжий единственной лампочки, тетя Таня ногой отшвырнула в сторону валявшийся на полу круглый коврик. Под ним оказался люк. Потянув за колечко, ведьма с неожиданной для своего худосочного тела легкостью подняла крышку люка. В темноте едва виднелись ступеньки лестницы.
-Иди. – прокряхтела ведьма своим необыкновенным голосом и улыбнулась, на этот раз одними глазами.
-«Ни за что на свете!» - сказала про себя Лексэль и хотела открыть рот для возражения.
Ведьма опередила девушку и прибавила спокойно:
-Если хочешь вернуть себе Лео, иди. Второго шанса я не даю.
Глаза Лексэль широко раскрылись. В памяти засуетились все страшные рассказы о похищениях и о том, как мошеннические группы содержат в рабстве людей, которых эксплуатируют в качестве звена своих махинаций. Она подняла на ведьму полные ужаса глаза и встретившись взглядом с ее большими и прекрасными, небесно-голубыми глазами, поняла, что перед ней настоящая ведьма, а не какая-то мошенница. И решив, что ее скорее сварят в котле и съедят, Мария включила на телефоне фонарик и стала спускаться по узким каменным ступенькам в подвал. Она слышала, как ведьма спускалась прямо за ней. Крышка люка тяжело опустилась и во мраке подвала стало еще темнее. Слабый луч фонарика от телефона выхватывал из темноты только первые три ступеньки. По обеим плечам на Лексэль давили кирпичи узких стен, и девушка чувствовала легкую дурноту. Лестница спускалась, закручиваясь в круги, из чего следовало, что она была винтовой. Можно было подумать, что они спускаются не в подвал, а спускаются вниз стариной башни. Последняя мысль ничуть не утешила Лексэль. Она думала о Лео.
-Ты храбрая девушка. – послышался позади нее кряхтящий голос ведьмы.
Лексэль чуть вздрогнула. В темноте было так легко погрузиться в себя, что она практически забыла о присутствии тети Тани. Почему-то Лексэл раздражило то, что она вздрогнула и стыд за собственный испуг придал ей храбрости. Она спросила у ведьмы напрямую:
-Почему вы это сделали?
Уточнять ведьма не стала. Она прекрасно поняла, о чем спрашивала Мария.
-Такова твоя судьба, девочка. Мы встретились, потому что должны были. Ты и сама это поймешь.
Лексэль хотела настоять на своем, и добиться от ведьмы более ясного ответа, но тут ступеньки закончились и внезапно загоревшийся свет от десятка ламп ослепил свыкшиеся к темноте глаза. Лексэль зажмурилась и заслонилась от света ладонью, а ведьма нетерпеливо протолкнула ее сзади, буквально столкнув с последней ступеньки и, не извинившись, прошла дальше, к длинному прямоугольному столу. Когда зрачки глаз сфокусировались, Лексэль разглядела, что в просторной комнате с кирпичными стенами не было ничего, кроме этого стола да пустых полок, пригвожденных к дальней стене. Она вопросительно взглянула на ведьму, которая быстрым, деловитым шагом прошла к другому концу стола. Там стоял стул со спинкой и ведьма опустилась на него.
-Садись. – приказала ведьма Лексэль.
Девушка тут же обнаружила, что у ближнего к ней свободного края стола тоже был стул со спинкой. Мария послушно села в него.
-А теперь говори. – необычно мягко попросила ведьма голосом, в котором притупились крыхтения и скрип, но осталась сила.
В груди у девушки поднялась буря слов, что она не могла сразу и выбрать, что ей сказать сначала. Она посмотрела на ведьму с упреком.
-Вы все прекрасно знали. Вы знали, что Лео я люблю, а хочу избавиться от любви другого мужчины. Но вы забрали у меня любовь моего Лео! – в ярости Мария не заметила, как перешла на крик.
-Значит его зовут Лео. – хитро улыбнулась цыганка, оставаясь спокойной.
Спокойствие ведьмы раздражало Лексэль еще сильнее. Еще ей очень не понравилось, что ведьма теперь знала имя ее любимого. Она не хотела отдавать тете Тане больше ничего от Лео, ни его имени, ни воспоминаний о нем.
-Я люблю его, а любовь хотела убрать у господина В.! – крикнула Лексэль, и тут же про себя с недовольством заметила, что выдала ведьме еще одно имя.
-ГЛУПАЯ!
Ведьма прогрохотала так громко, что Лексэль замерла в удивлении. Гнев ее тут же прошел, и она слушала внимательно, что сказала ведьма следующим.
-Если ты не любишь мужчину, то как можешь просить сделать отворот от него? Даром что за твою молоденькой попой мужчины увиваются, ты ничего не поняла о любви! Только у того мужчины можно забрать любовь, у кого эта любовь есть! Ты поняла?
Лексэль кивнула. Это она прекрасно понимала.
-Хорошо. Тогда как я могла забрать любовь у твоего господина В., скажи-ка мне на милость?
-Но… - начала Мария, уже начиная кое-что понимать, но не совсем усвоив информацию. – Он… То есть господин В. меня не любил? – неуверенным и слабым голосом нашкодившего ребенка спросила Лексэль.
Ведьма кивнула, растянув закрытые губы в приятной улыбке.
-Ты начинаешь понимать. – сказала она, -Нельзя сделать отворот от того, кто не любит.
Помолчав, в намерении усилить эффект сказанного, ведьма продолжила:
-Ты пришла ко мне и стала просить отнять у мужчины любовь к тебе. Я сделала так, как ты сказала, а теперь ты приходишь и кричишь на меня. Разве так проявляют благодарность за хорошую работу? – ведьма растягивала слова в притворном удивлении, театральным манером.
Лексэль схлипнула.
-Вы отняли любовь Лео ко мне, потому что он был единственный, кто любил меня. – сказала тихим-тихим голосом, а слезы уже стекали по ее побледневшим щекам.
Ведьма кивнула с явным удовлетворением. Лексэль удивленно подняла на тетю Таню глаза, потому что дальше ведьма заговорила с ней очень вкрадчивым голосом, который сложно было сделать при всей скрипучести ее голоса.
-Мария, девочка, ты молода еще. Вот тебе урок от меня, любовь всегда только тогда любовь, когда она настоящая. А настоящая любовь всегда взаимна. Ты не любила господина, как его зовут, потому что он тебя не любил. И ты любила своего Лео, потому что он тебя любил. Теперь ты это понимаешь?
Голос ведьмы совсем преобразился, стал мягким и тягучим, но девушка не замечала этого. Она всхлипывала, оттирая слезы с глаз, и принужденно кивнула головой. Она едва сдерживала рыдания. Ведьма подождала, пока девушка успокоится и поднимет на нее взгляд. Когда Лексэль сделала это, тетя Таня взглянула на нее искоса, хитро прищурив один глаз.
-Ты очень любишь своего Лео? Вижу, что очень сильно. Все отдашь, чтобы вернуть его любовь!
Девушка в последний раз шмыгнула носом и посмотрела на Таню с возмущением. Лексэль хватило одного жестокого урока, чтобы связываться с ведьмой еще раз!
-«Я вам ничего не дам!» - сказала Лексэль, но только про себя, и метнула в ведьму мстительный взгляд.
Тетя Таня, словно читая ее мысли, раскряхтелась и закашлялась в противном смехе. Голос ее снова стал до ужаса скрипучим.
-Глупая, не научилась еще, как я вижу. В мире все работает так, сначала надо дать, потом получишь. Иначе никак. И никому нет дела, знала ли ты это или нет, что получится не так, как ты хотела.
-«Это вам нет дела!» - снова только подумала Лексэль, и ведьма отворотила от нее взгляд.
-Как знаешь. Дело твое. Я хотела помочь и вернуть тебе твоего Лео. А жаль. Любви такого сильного и горячего сердца трудно сыскать. Он больше никогда не научиться любить, и станет злым и бессердечным, как его отец-мафиозе.
Мария смотрела на ведьму с широко раскрытыми от ужаса глазами. Откуда Таня могла знать, что отец Лео занимался деятельностью по ту сторону закона? Лексэль точно никому не рассказывала о таком.
-Я не знаю откуда вы узнали… - начала Мария, и умолкла.
Внезапно все показалось девушке невыносимо бессмысленным и безнадежным. Она уже не понимала, попалась ли она на удочку очень ловкой мошенницы или тетя Таня на самом деле могущественная ведьма, способная забрать любовь человека к тебе одной силой мысли. Мария сделала глубокий вдох и произнесла:
-Предположим, что это все происходит в действительности и вы забрали любовь Лео. Что мне нужно сделать, чтобы вернуть ее? Что сделать, что вернуть все, как было прежде?
Ведьма долго смотрела на Марию молча, ничего не говоря. Когда она заговорила, голос ее звучал еще более утробнее, зверинее.
 -Судьба свела нас двоих, Мария, и у этого есть свое предназначение. Будешь приходить ко мне по вечерам, помогать с работой. За деньги можешь не переживать. Тетя Таня хорошо платит, если сослужить ей службу. Поработаешь со мной, а там посмотрим, что с сердцем твоего возлюбленного делать.
Мария охнула, не в силах поверить услышанному.
-Работать на вас? Но что я буду делать?
-Мне нужна помощница. Я вечерами гадаю людям. Приходят немного, в основном старые клиенты и их знакомые. Из рекламы только сарафанное радио. А времена, сама знаешь, наступили тяжелые. Инфляция и топливо дорожает. Будешь у моей палатки стоят зазывалой.
Лексэль изумленно захлопала глазами, представляя себя стоящей у палатки с гаданиями.
-Но ведь я уже работаю! – наконец Лексэль нашла в себе силы возразить.
-Работа будет вечерняя, и на несколько часов. – вздохнула Таня, и широко зевнула, - В тебе есть это. Ты людей тянешь к себе. Они тебе доверяют. Вот и ко мне притянешь побольше клиентов, а я и тебе проценты дам. Приходи завтра к восьми, сама увидишь.
-Нет, извините, я не могу. -покачала головой Мария, вставая, - «Я вообще не понимаю, зачем я сюда пришла!» - с огорчением подумала она про себя.
-Как знаешь, красавица. -снова широко зевнула тетя Таня, и дальше уже заговорила совсем, как старушка, жалостливо зароптав. – Я уже стара, мне нужна помощница. По дому все дела на Серафимушке, и ребятня у ней в прислужках бегают. А мне помочь некому.
Старуха уже провожала Марию к лестнице, когда девушка снова обернулась к ней и спросила:
-Но что мне делать…
Мария не договорила, потому что безобразная старуха улыбнулась ей с такой хитрецой, что она вся встрепенулась и побежала вверх по ступенькам. Тетя Таня поднималась следом за ней. Лексэль сама подняла тяжелую крышку люка, удивляясь собственным силам, ведь чувствовала она себя очень ослабшей. Они вышли и наверху, в кладовой, тетю Таню с ног до головы осветил яркий дневной свет, бивший из окна. Лысая, худощавая, с глубокими складками морщинок на щеках, эта цыганка снова показалась Марии странным существом без пола и возраста.
-Ты не торопись, красавица Мария. – сказала ведьма Лексэль напоследок. -Подумай до завтра, и приходи к восьми вечера, ежели передумаешь. А не то жалко твоего Лео. Такой молодой…
-Что вы хотите сказать? – тут же спросила девушка, и голос ее прозвучал озабоченнее и резче, чем ей того хотелось показывать.
-То, что плохой человек его отец. Себя самого погубил, и сына погубить хочет.
Большие голубые глаза Тани расширились до неестественных размеров, заняв, казалось, половину лица, и в них загорелись яркие огни.
-Тебе надо его вытащить. Только ты сможешь. – сказала она.
Мария подождала, что быть может тетя Таня еще чего-нибудь скажет. Но ведьма молчала и только смотрела на нее своими огромными, колдовскими глазами. Ничего не говоря, Мария вышла из кладовой, то и дело оглядываясь на это странное существо. Тетя Таня не стала идти за ней, и девушка прошла на кухню, снова увидела краснощекую женщину, на этот раз вытаскивавшую огромный поднос с дымящимися и дивно пахнущими булками. Женщина даже не подняла глаз от своих булок, и Мария молча проскочила мимо нее к выходу из душной, полной пара кухни.
От тети Тани Мария села на метро до отеля, в котором жил и иногда помогал работать Лео. Она звонила ему до того, как спустилась в метро, и звонила после того, как приехала. Оба раза парень не поднял трубку. Сердце билось в тревоге, и Лексэль спешила, от глубокой задумчивости спотыкаясь и натыкаясь на препятствия, встречавшиеся по пути. Прохожие, на которых она таким образом натыкалась, ворчали и пугались, но Лексэль не замечала их и, не извинившись, пробегая дальше. Она чувствовала, (она знала!), что опаздывает, что сейчас может случится что-то очень важное, непреодолимое и ей нужно успеть добраться до Лео и сказать ему, что она его любит. Мария с ужасом осознала, что она ни разу не сказала Лео, что любит его, не говорила об этом всерьез, не признавалась ему. И Лео тоже никогда не говорил об этом напрямую. Неужели он не любил ее? Но нет, даже тетя Таня говорит, что он то и есть, кто по-настоящему любил ее. К черту бы эту тетю Таню!
Лексэль добежала до отеля и, не отдышавшись, ворвалась в лобби большого, многоэтажного здания, целиком занимаемого отелем отца Лео. Внутри она почувствовала на себе удивленные взгляды двух туристов и бэллбоя. Смутившись и понурив голову, она по привычке отошла к диванам, села в глубокое кресло и еще раз позвонила Лео. У нее вырвался жалостный всхлип, когда она снова услышала длинные гудки. Оставив попытки дозвониться до Лео, она хотела подняться к нему в номер, но для этого ей нужен был ключ пропуска к лифту, которые выдавали ресепшионисты. Она подошла к стойке ресепшена, за которой ей уже улыбался узнавший ее парень, друг Лео и работник отеля.
-Как ваши дела, госпожа Мария? – обратился к ней ресепшионист, красиво обнажая ряд маленьких и ровных зубок в улыбке. – Я могу вам чем-нибудь помочь?
-Да, спасибо. – растерянно произнесла Мария и, понизив голос, смущенно спросила, -Я хотела узнать Лео здесь?
-Нет, Лео улетел домой вечерним рейсом. – глаза ресепшиониста удивленно округлились, -Разве вы не знали?
Мария грустно покачала головой, и попятилась с места.
-Спасибо, … - она хотела назвать ресепшиониста по имени, и внезапно поняла, что не может вспомнить его.
Она также поняла, что ей плевать помнит ли она имя ресепшиониста или нет. Едва сдерживая слезы, она порывисто развернулась, и сказав открывшимся ей навстречу автоматическим дверям «До свидания!», выбежала на свежий воздух улицы. Она хотела снова набрать Лео, но поняла, что он скорее всего уже был в самолете и потому был вне зоны доступа. Она уже набирала ему в мэссенджере полное тревоги о нем, любимом, сообщение, но на половине остановилась и вся задрожала. Ее наконец осенила смешная и унизительная правда собственного положения. Молодой и прекрасный Лео бросил ее. Использовал, а потом, ничего не сказав, бросил. Вот и все, что произошло с ней.
-«И к гадалке не ходи.» - с кислой улыбкой пошутила про себя Мария.
Дальнейший свой путь Мария помнила плохо. Каким-то образом, на метро или на такси, она добралась до своей съемной квартиры. Она не помнила заперла ли за собою дверь на замок. Она даже не помнила, закрывала ли она за собою дверь или оставила ее прямо так, раскрытой нараспашку. Промежуток времени от момента, когда она поняла, что Лео бросил ее, и до момента, когда она оказалась на кровати, уткнувшись лицом в мокрую от слез подушку, был словно провал, дно которого не углядеть под густым туманом.
Очнувшись от забытия, Мария сначала поняла, что не помнит, как вернулась домой, а потом поняла, что лежит на кровати совсем голая, в одних только трусах. Поэтому она замерзла. Марию охватило беспокойство, ведь она была почти полностью голая и ничего не помнила, а в таком беспомощном состоянии с ней могло случиться все, что угодно. Последняя мысль заставила ее вспомнить о двери, и накинув на себя халат, она пошла проверить входную дверь. Дверь была закрыта на все замки. Она выдохнула в облегчении.
Наступил понедельник. День, когда она давала уроки в языковой школе. Лексэль хотела зарыться с головой в работу, улыбалась и перешучивалась с преподавателями особенно усиленно, всем своим существом желая показать, какая она счастливая и как у нее все хорошо. После обеда к ней в класс заявился господин В. Оказывается ее бывший спонсор спонсировал школу, в которой работала девушка. Стало ясно, откуда он узнал, где пряталась Лексэль. Девушка больше не злилась на господина В. и только жалела его. После работы они вышли вместе и немного погуляли по окрестностям, пока Лексэль выложила спонсору все, что было на ее душе, временами плача у него в объятиях. В. сказал, что все понял, и что он желает для нее только счастье. Но он также добавил, что больше никогда не будет ни с какой другой женщиной и будет ждать Марию на случай, если она захочет вернуться.
Несмотря на мрачное обещание господина ученого, Лексэль не могла сдержать радости, пока провожала своего бывшего спонсора до парома. В. возвращался назад домой, и несмотря на его обещание вернуться к ней по первому зову, Мария чувствовала, что это была их последняя встреча. Только сердце ее сжималось от жалости к бывшему спонсору, и когда тот прижал ее к себе в крепких объятиях и поцеловал в губы, она обняла его в ответ и губы ее были мягче и податливее.
Вернувшись домой Лексэль не успела поужинать, потому что хотела принять душ перед тем, как идти к тете Тане. Она и сама не давала себе отчет для чего ей было нужно идти к этой, как она теперь хотела думать о ней, мошеннице. Возможно, Лексэль было любопытно, как обманывала честная цыганка зевак и какую роль в своих махинациях подготовила для нее, честной преподавательницы. А быть может и сама Лексэль верила в то, что ведьма отняла у нее любовь Лео и теперь в отчаянии готова была выполнить все, лишь бы вернуть себе любовь возлюбленного. Мария также помнила о мрачный намек ведьмы касательно опасности, якобы угрожавшей Лео из-за его отца. Но больше всего на решение девушки пойти к ведьме повлиял факт, что вечер у нее был свободен и ей было абсолютно все равно, как она его проведет, лишь бы только не оставаться дома одна. Если бы Лексэль осталась дома одна, она бы все время думала бы о Лео и, не дай бог, снова начала бы писать и названивать ему.
Мария прибыла к белокаменному дому Тани в точно назначенный час. тетя Таня уже ждала ее на крыльце, в компании низкорослой и круглой, как мяч, курчавой женщины. Лексэль пригляделась к лицу последней и узнала в ней повариху, готовившую в доме цыганки.
-Познакомься. Это моя младшая сестра, Серафимушка. Серафимушка, это Мария. Она будет помогать мне в работе с клиентами.
Все это проговорила лязгающим и скрипучим голосом тетя Таня, такая же инопланетная и в том же спортивном костюме, что и вчера.
-Очень рада знакомству! – проворковала Серафимушка мягким и приятным на слух голосом. -Сестрице нужна помощь. Очень вовремя вы появились.
Мария смогла только кивнуть. Улыбка у нее получилась слабой.
-Идем, Мария. Тебе нужно переодеться и накраситься. Серафимушка поможет тебе. Потом моя сестренка отвезет нас в Т… - ведьма назвала район в центральной части города, очень популярный среди туристов и известный развлечениями ночной жизни.
Мария слегка вздрогнула, озабоченная мыслью о том, зачем им было ехать в район с ночными клубами и барами. Но потом вспомнила, что однажды, случайно забредя в Т., она видела вывески на витринах, гласившие что-то вроде: «Профессиональное гадание на картах таро. В ночь пятницы скидка 50%». Кто знает, может именно в этот салон их и отвезет сейчас толстобокая младшая сестра тети Тани.
То, что сестры цыганки являли собою две полные противоположности, как внешностью, так и голосом, ничуть не удивило Марию. Ей казалось, что так и должно было быть. Серафимушка была не только настолько низкой, что едва доходила макушкой головы до уровня груди старшей сестры, но еще была и раза в два шире, имела смуглую, гладкую кожу, красивые, курчавые волосы, темные брови и глаза. Внешностью она очень походила на местных.
Чувствуя растерянность, Лексэль спросила тихо:
-Зачем мне переодеваться?
Толстушка поглядела на старшую сестру, но та не ответила на ее взгляд, не спуская ясных голубых глаз с Марии. Девушка невольно содрогнулась при мысли, что таким плотоядным взглядом обычно смотрят мужчины на молодых и привлекательных женщин. Толстушка тогда тоже перевела взгляд на Марию, и, улыбаясь, слащавым голоском произнесла:
-Тебя надо переодеть для произведения большего эффекта, моя дорогая.
-Идемте в машину. – сказала старшая ведьма, наконец отведя глаза от девушки и смотря в сторону маленькой японской машины слишком броского малинового цвета.
Толстушка засеменила к машине и, сняв сигнализацию, села в нее первой. На пассажирском сиденье возле сестренки взобралась тетя Таня, поджав под себя длинные, худосочные ноги. Подойдя к пассажирскому сиденью, Мария задумалась о логичности своих поступков и не могла найти ничего логичного в них. По сути она очень рисковала, садясь в машину малознакомым и скорее всего профессионально занимающимся мошенничеством людям.
-Ну что стоишь, садись! – крикнула ей тетя Таня.
Лексэль еще с секунду поглядела на дверцу машины.
-«Да к черту все! Чего я боюсь? Я знаю язык также хорошо, как и местные, и смогу убежать или вызвать полицию при необходимости. Если есть хоть крохотный шанс…» - тут перед мысленным взором Лексэль предстало прекрасное лицо Лео с его ямочками на щеках, когда он улыбался.
Девушка с решимостью открыла дверцу япошки и села внутрь. Двигатель заурчал, и миниатюрная машина сдвинулась с места. Заговорила со своей сестрой Серафимушка:
-Девочка красивая, но, думаешь, она сможет? – женщина многозначительно поглядела на Марию в зеркало заднего вида.
Старшая не сразу ответила. Она внимательно следила за лениво проплывавшими мимо невысокими и яркими прибрежными домами.
-Ее зовут Мария. И ты будешь обращаться к ней на вы, как и ко мне, поняла? – страшно прокряхтел сухой и скрежещущий голос ведьмы.
Голос младшей сестры в противоположность старшей пропел мелодично:
-Я поняла.
Младшая постукивала смуглыми и пухлыми, как сардельки, пальцами по барабану руля, а старшая неотрывно следила за меняющимся видом из окна. Мария тут подала голос.
-До скольки мы будем… Ээ… Работать?
-Все зависит от количества клиентов. Обычно до полуночи, иногда до одиннадцати. Но никогда не позже. – пропела младшая сестра.
-А что конкретно я должна буду делать?
И снова на вопрос Марии ответила Серафимушка. Тетя Таня не слушала.
-Вы будете стоят у входа и зазывать клиентов. Мы выдадим вам традиционный цыганский наряд и я накрашу вас по-ярче. Людям это нравится. Когда кто-нибудь остановится и пожелает погадать, вы проводите клиента внутрь салона и там уже Таня займется ими. По мере необходимости вы будете оставаться в салоне и помогать тете Тане с клиентами. Но в основном ваша работа будет проходить снаружи. За ножки не беспокойтесь, у вас будет складной стульчик присесть, когда устанете. Но желательно побольше стоять. Тогда лучше виднее широкую юбку.
Ночь наступила резко, как это бывает в августе. Серафимушка довезла их до улицы с плотным количеством людей. Дальше проехать было нельзя, и тетя Таня, и вместе с ней Мария, вышли из машины, и стали пробивать себе путь сквозь толпу, а Серафимушка обещала подойти позже, как только ей удастся найти свободное парковочное место. У тети Тани отлично получалось проходить сквозь толпу. Люди словно бы сами обтекали ее, не касаясь и уж, конечно, не толкаясь. Лексэль оставалось только идти следом за ведьмой, шаг в шаг, и не отставать.
Не прошло и трех минут, как они оказались у мрачного здания с черными стенами и дверью. Поблекшая вывеска у двери гласила: «Гаданье у тети Тани». Лексэль разочаровано вздохнула. Все соседние здания, уютные кофейни и яркие магазинчики с бурно разукрашенными витринами, выглядели намного красивее и интереснее места, которое ей предстояло рекламировать. Здание не походило на салон для гаданий также, как и сама тетя Таня, со своей бритой головой и спортивным костюмом, не совпадала с образом цыганки, который был у Лексэль до встречи с ведьмой. Таня открыла дверь большим железным ключом, и они вошли внутрь.
Лексэль зажмурилась от яркого, белого света. Когда глаза привыкли, она огляделась. Они были в небольшом холле, похожем на приемную в кабинет частного доктора. У стены стояли три стула. Впереди стояла застеленная по верней половине будка с окошком для приема оплат. Возле будки была еще одна дверь, деревяная. Пол застилал тоненький, изъеденный молью коврик. Дверь за спиной закрылась, и Лексэль обернулась к тете Тане.
-Там… - ведьма указала глазами на будку приемной, - Сидит Серафимушка. Она у нас за кассира, бухгалтера и все остальное, что связано с бумажками и деньгами. Пошли. Твой костюм висит у меня в шкафу.
Мария думала о том, что, пожалуй, у них уже была своя зазывала до нее, раз уж у них имелось готовое платье для этой роли. За деревяной дверью оказалась комнатка, меньшая по размерам, чем приемная, но быть может так только казалось, потому что предметов в этой комнате было намного больше. Стен не было видно из-за шкафов и стеллажей с книгами и цветами в горшках. Ковер здесь был получше и новее, чем расстеленный в приемной. В центре стоял маленький журнальный столик и возле него, друг против друга, разместились два удобных кожаных кресла. Мария сразу поняла, что на одном кресле сидит сама Таня, а на другом, затаив дыхание, ожидают чудес ее легковерные клиенты. Она поискала глазами карты Таро, и точно, пухлая пачка старых, крупных карт лежала на втором уровне журнального столика, вместе с двумя книгами в тонкой обложке.
Пока Таня пошла открывать шкаф, Лексэль подошла к столику и быстро пробежала глазами по названиям книг. Первая из них именовалась как «Нумерология. Подробное руководство по толкованию чисел судеб», а вторая несла название «Символическое значение снов в народах древних цивилизаций». Лексэль было особенно интересно заглянуть во вторую книжку, но тут ее подозвала к себе тетя Таня.
-На. Одевайся быстрее, пока не прибыли клиенты. Потом Серафимушка накрасит тебя поярче, и иди с богом на улицу. Будешь говорить: «Заходите и узнайте свою судьбу. Гадание по картам Таро, хиромантия, нумерологический анализ и толкование снов. Все за один сеанс по бюджетной цене.»
Тетя Таня повесила платье на спинку одного из кресел и вышла из комнаты. Мария подошла к платью и взяла его в руки. Она ожидала, что ей выдадут платье с широкой цветастой юбкой, полностью открывающее живот и частично грудь, а еще с высоким вырезом на юбке, чтобы показать ноги. В таких платьях обычно снимают цыганок в фильмах. Но у этого платья не было выреза у ног, и вырез у декольте сохранил целомудренную скромность. Платье было сплошным, с вшитым на талии корсетом и с широкими, многослойными рукавами и юбкой. Ткань была черного цвета, но расшитая крупными цветами красных и желтых роз. Трехслойный подъюбник из тонкого черного кружева делал подол платья еще более пышным. Платья было очень красивым и отнюдь не таким откровенным, какие бывают наряды у киношных цыганок. Мария подумала, что, наверное, такие платья и носят настоящие цыганки.
Мария быстро разделась, но перед тем, как надевать платье на себя, придирчиво принюхалась к ткани платья в области подмышек. Там пахло стиральным порошком. Вдруг послышался стук во входную дверь с улицы, и Мария быстрым рывком накинула на себя широкое платье, ловко застегнула замочек на спине и, поправив на талии наружный корсет, встретила вошедших в комнату одетой в наряд цыганской танцовщицы. Сестры вошли без стука. Мария судорожно вздохнула, осознав, что с такими грубиянками ей придется работать и это продлится еще неизвестно как долго. Взгляды обеих женщины устремились на Лексэль. Во взгляде толстой и низенькой Серафимушки Мария со смущением прочла восхищение, а вот голубые глаза тети Тани остались непроницаемы и внимательно сканировали Марию в ее новом облачении, словно отыскивая изъяны.
-Распусти Марии волосы и накрась губы красной помадой. А так она хороша и без лишней косметики. Худая, но сейчас это популярно опять. – наконец вынесла свой вердикт старшая из сестер.
-Ах, как бы и мне хотелось быть такой стройной. Ох, Мария, не забрали бы вы у меня лишнего жирку, а?
-Ну уж нет! – неожиданно громко возразила Мария, стараясь найти свои ноги во всех слоях пышной юбки.
Тетя Таня рассмеялась своим скрипучим смехом, а Серафимушка грустно улыбнулась. Младшая сестра достала откуда-то из шкафчиков органайзер с косметикой. Усадив Марию у комода с зеркалом, она с нежностью повела по ее лицу толстым и коротеньким пальчиком-сарделькой.
-Какая хорошая кожа. Отдайте мне свою кожу, Мария, золотце?
Мария ответила так же резко и агрессивно, как и в первый раз. Она и сама не понимала, что с нею происходит. Серафимушка, как и было ей приказано, накрасила Марии губы жирным слоем красной помады и слегка припудрила пудрой нос и скулы.
-А какие волосы! Длинные, шелковистые! Дайте мне хоть прядку от своих волос, Мария! Мне и одной прядки от этих волосищ хватит на целый парик!
Мария вновь нахмурилась.
-Все, что мое, мое. – мрачно произнесла она.
Услышавшая это тетя Таня снова засмеялась, поскрипев по слуху как ногтем по стене.
-Вот и готова наша красавица. – с улыбкой произнесла Серафимушка, приведя Марию за руку к тете Тане.
Старшая сестра смотрела на Марию пристально, словно завороженно. И вновь девушку охватило чувство, что раньше на нее так смотрели только мужчины. Ей стало жутко. Минута молчания длилось целую вечность, прежде чем Таня вынесла свой вердикт.
-Хороша. Приведешь к нам много клиентов.
Серафимушка, все также держа Лексэль за руку, словно принцессу, повела ее к выходу наружу, как ведьма бросила им в след отчетливо произнесенные слова:
-А мне, Мария, ты отдашь свое любящее сердце?
Не оборачиваясь, Мария ответила:
-Вы и сами знаете, кому принадлежит мое сердце.
За спиной она услышала ответ старшей ведьмы. Голос Тани звучал странно мягко, без обычной скрипучести.
-Послужи нам хорошую службу, и тетя Таня отблагодарит тебя по заслугам. Поработаешь с нами с недельку, и звони своему Лео. Ему ты сейчас очень нужна. Ну а через неделю, кто знает, может тебе понравится с нами работать. Тогда я тебе повторю свое предложение о сердце. Знаешь ли, носить горячее и чуткое сердце тяжело.
Мария слушала, склонив голову к одному плечу, но не оборачиваясь. Державшая ее все это время за руку толстушка Серафима мягко потянула Марию за собой, тихо прошептав:
-Идемте, дорогая, твоя работа на улице. Тетя Таня уже объяснила вам как и что говорить?
-Да. – ответила Мария, выходя за толстушкой на улицу.
На улице уже дул прохладный ветерок с моря, и Мария рада была, что платье на ней отнюдь не было похоже на откровенные наряды цыганок-танцовщиц из фильмов, иначе ей пришлось бы прилично померзнуть. Серафимушка не уходила, а все смотрела на нее обожающими глазами. Лексэл поняла, что от нее ждут, и искусственно веселым голосом громко затараторила, обращаясь к прохожим:
-Добрый вечер, мои дорогие! Извольте пройти к нам в салон! Гаданье, по руке, по картам, прогноз по нумерологическому анализу! Все, что душе пожелаете, ежели судьбу свою хотите узнать! – Лексэль замялась, вспомнив, что забыла упомянуть о толковании снов, - Приснился странный сон? Идите к тете Тане! Провидица в седьмом колене все расскажет вам о вашем сне.
Серафимушка потянулась на цыпочках к ушку Лексэль и шепнула:
-Вы молодец! Продолжайте в том же духе. Отправляйте всех ко мне, а там я уже с них сдеру денежку.
 Толстушка хихикнула в пухлую ладошку и ушла в салон. Лексэль продолжала тараторить громко и весело все, что приходило в голову. Люди, как ей казалось, шарахались от нее и ее громких криков. Хотя мужчины, при виде ее костюма и распускавшихся до колен длинных волн волос, смотрели на нее с любопытством и восхищением. Некоторые девушки, и многие дети, тоже смотрели на нее и улыбались. Туристы просили сделать с ними общее фото.
Лексэль и сама не могла поверить, когда уже через пять минут двое парней-туристов, предположительно из Скандинавии, сами подошли и стали спрашивать у Марии на английском, что за услуги они предоставляют внутри салона. Когда Мария объяснила, что это гадальные услуги, парни засмеяли и коротко переговорили между собою на родном, гортанном языке. К большому сюрпризу Лексэль они согласились погадать, и девушка проводила их внутрь. В напоминающей больничную приемную комнате Серафимушка быстро перехватила парней от Марии. Толстушка говорила на исковерканном английском, но умела понять, что хотели иностранцы и дать им понятой себя.
-Мария, не стойте здесь. Ваша работа на улице. – велела ей толстушка своим слащавым голоском, принимаю оплату у парней иностранцев через карту.
Мария вышла на улицу, не уверенная, стоит ли ей продолжать так громко горланить. Горло уже пересохло и хотелось пить. Вдруг к ней подошел мужчина с плешью на голове, один из местных. Он спросил у Марии открыты ли они. Мария изумленно захлопала ресницами, (почему-то ей трудно было поверить, что такого обычного вида человек мог интересовать подобной ерундой, как гадание), но быстро опомнилась и ответила человеку на языке островитян. Мужчина кивнул и сам прошел внутрь. Мария вошла за ним.
-Ах, господин Рыдван! Как рады, как рады! Ну что, как ваша женушка? – сладчайшим из всех своих тональностей голоском запела толстушка.
Будто того было мало, чтобы выразить свою радость, толстушка также подняла пухлые руки и затрясла ими в воздухе от переизбытка возбуждения. За стойкой кассы не было видно, но Лексэль полагала, что короткие ножки-сарделины Серафимушки тоже затряслись. Мужчина местный вошел, понурив голову, и даже не обратил внимание на чуть ли не подпрыгивавшую на своем месте кассиршу. Пожалуй, он и не расслышал ее, потому как ведьме пришлось повторить свой вопрос.
-Ах, да… Здравствуйте… ну, все, как прежде… Тетя Таня с клиентом? – спросил он, взглянув на деревяную дверь.
-Да, да, двое молодых австрийцев пожаловали погадать по ручке. – пропела Серафимушка и подмигнула Лексэль.
Мария поняла, что ей пора выходить, и ушла, плотно прикрыв за собою дверь. Ей было очень интересно какая проблема с женой было у этого местного, раз уж его встречали как постоянного клиента. А люди между тем пребывали. Лексель кричала и зазывала, махала подолом своей широкой юбки, как победным флагом и эффектно откидывала пряди длинных волос. Люди то и дело останавливались возле нее, просили сфотографироваться и нередко тянули руки, чтобы потрогать за волосы или ущипнуть за щечку или обнять за талию. От мужчин Мария невольно шарахалась, но женщинам и детям позволяла погладить себя. Было неприятно, что всякие незнакомцы могли трогать ее, и она решила уточнить у тети Тани как в следующий раз стоит реагировать в подобных ситуациях.
Останавливались и спрашивали о том, что делает Лексэль многие, особенно туристы, но уточнив, чем именно занимаются у тети Тани, большинство смеялось и уходило. Многие также спрашивали у девушки как ее зовут и пытались завязать с ней разговор, но Мария быстро отходила от подобных субъектов в толпу и зазывала и махала юбкой оттуда.
Прошло часа два. Мария уже чувствовала усталость в ногах и очень сильно хотела пить. Парни из Австрии ушли, оставшись весьма довольными гаданием. Одному из них тетя Таня предвестила повышение по службе, другому сказала не есть слишком много острого. Австрийцы только выразили сожаление, что гадала им не сама Мария, так как полагали, что именно она, цыганочка, и будет гадать. Мария не стала говорить им, что на самом деле даже не является цыганкой, но только посмеялась. На просьбу дать им личный номер телефона, тоже чтобы связаться для гаданий, она ответила удовлетворительно, сразу выдав номер телефона тети Тани. Но этого австрийцам говорить, конечно же, не стала.
В приемной сидели трое, мать со взрослой дочерью и странноватого вида дамочка в шапке из хвостика какого-то несчастного грызуна. Мария вошла внутрь вместе с очередным парнем. В основном за девушкой приходили клиенты мужского пола, и Мария весьма сомневалась, что таковая последовательность исходила из природного любопытства мужчин к своей судьбе и веры во сверхъестественное. С большей доли вероятности клиентов привлекали широкая юбка и звонкий смех девушки. Проводив клиента к стойке, Мария на русском тихо спросила у Серафимушки можно ли ей попить. Серафимушка только взглядом маленьких, хитрых глазок указала на стоявший за стеной ее коморки кулер с водой. Марии показалось, что толстушка была не очень рада, что ей пришлось слезть со стула и открывать дверцу в каморку, чтобы впустить запыхавшуюся девушку внутрь, к воде.
-Ох, так захотелось пить. – улыбнулась Мария, вытирая тыльной стороной ладони выступивший на лбу пот.
Серафимушка молча достала из выдвижного ящика стола пачку с пластиковыми стаканчиками и подала один Марии.
-Сколько еще мы будем работать? – спросила Мария у Серафимушки, взглянув на настенные часы.
Стрелки часов указывали на одиннадцать часов и тридцать минут.
-Начало и конец смены определяет тетя Таня. Но обычно мы закрываемся до полуночи, так что осталось примерно полчаса.
Лексэль кивнула, допила воду и выкинула стаканчик в урну, наполовину заполненную бумажками, не нужными чеками и использованными ранее пластиковыми стаканчиками. Она вышла на улицу и присела на табуретку, в первый раз за сегодняшнюю смену.
Наблюдая сонными глазами за нескончаемыми потоками туристов, Лексэль вспоминала свое сегодняшнее выступление и удивлялась самой себе. Никогда бы она не могла бы подумать, что кончит так, выступая в качестве наряженной зазывалы в салон гаданий цыганки. Еще меньше она ожидала, что хорошо справится с задачей зазывалы. Лексэль привела за собою восемь клиентов, и это не считая постоянных клиентов тети Тани, которые приходили добровольно. Серафимушка говорила, что обычно к ним приходят по три-четыре клиента за одну смену. По выражению младшей из сестер-цыганок, это «Свежая кровь» Марии привлекло к ним сегодня много клиентов и будет очень здорово, если девушка будет продолжать в том же духе.
Но сейчас, сидя на табурете и оглядывая прохожих, Марии больше всего хотелось только одного, домой и поспать. Так что она старалась как можно меньше привлекать внимания к своей широкой цыганской юбке, и волосы откинула за спину, чтобы не бросаться в глаза, а когда прохожие глядели ей в лицо, отворачивалась в сторону. Тете Тане еще надо успеть обработать ожидавших в коридоре трех человек, а это могло занять неопределенное количество времени. Как девушка поняла, некоторых тетя Таня могла выпустить уже через пять минут, с иными же, более сложными, или интересными клиентами, она могла засидеться до получасу.
Тактика Марии по игнорированию потенциальных клиентов гадальных услуг сработала и больше ей никого приводить в салон не пришлось. Тетя Таня закончила гадать трем ожидавшим в приемной клиентам и они закрыли салон в половину первого ночи. Лексэль, поднявшаяся с утра, как и всегда, спозаранку, едва стояла на ногах от усталости и почти спала на ходу. Девушка даже не стала считать, сколько денег ей выдала Серафимушка, сказав, что это ее доля. Мария просто положила деньги к себе в кошелек и села в машину. Сестры довезли ее до магистрали, откуда Мария дошла до дома пешком за пять минут. Девушка даже не стала смывать макияж, а уснула прямо так, рухнув на кровать в уличной одежде.
Последнее, о чем она подумала перед тем, как выпала из реальности, был Лео. Возможно потому ей приснился он. Во сне Лео любил Марию, целовал и обнимал ее, пытаясь убедить, что Марии нужно снять большую, широкую цыганскую юбку. Но Мария была непреклонна. Она говорила, что обещала тете Тане помогать ей с работой. Тогда Лео попытался самостоятельно найти ноги девушки, что под всеми сломи юбок и подъюбников оказалось безуспешным. Это сильно разозлило Лео, и он обещал разобраться с теткой Таней и содрать с Марии цыганскую юбку. Девушка улыбалась, пока видела сон.
Утром Мария проснулась в восемь, что было очень поздно относительно ее привычек раннего жаворонка. Проснувшись, Мария наконец смыла с себя слой косметики, приняла душ. Марию раздирало желание написать Лео еще раз. Она проверяла телефон чуть ли не каждые пять минут, ожидая, что быть может Лео уже ответил на ее сообщения. Но сообщения ее оставались непрочитанными. Мария также вспомнила о деньгах, которые выдали в качестве ее доли от общего заработка вчера. Она вытащила солидную пачку денег из кошелька и пересчитала. Денег оказалось больше, чем Мария предполагала заработать на подобных видах деятельности. Гораздо больше. Мария вспомнила также слова Серафимы о том, что вчера было необыкновенно много клиентов, что в свою очередь означает, что такое количество прибыли не было обычным для их работы делом. Тем не менее, даже если уменьшит заработок раза в два, это было больше, чем Мария зарабатывала за рабочую неделю в школе.
Вечером она снова вышла на подработку в гадальний салон.
***
Лео вернулся домой, в Южную Америку. Мать была счастлива возвращению единственного сына. Отец был доволен. Лео хорошо проявил себя в бизнесе по ту сторону океана и отец был уверен, что его приемник был готов к более серьезным делам. Отец заметил изменения в повединии сына после возвращения с далекого острова. Сын стал более молчаливым, даже угрюмым, хотя перед матерью старался скрыть свое плохое настроение. Парень никогда не начинал разговора о делах первым, как это часто случалось раньше, до того, как его включили в семейный бизнес. Отец воспринимал изменившееся поведение Лео за остепененность молодого мужчины. И только мать, от глаз которых Лео все-таки не удалось скрыть плохие настроения, подозревала верно подозревала, что на сердце ее единственного ребенка лежал какой-то груз. Пользуясь каждой минутой уединения с сыном, она допрашивалась у него о том, что случилось, пока он был на острове.
Лео сначала отнекивался от допросов матери, но на второй день с приезда, сам того не ожидая, признался во всем и рассказал матери об оставшейся на острове девушке, которую он когда-то очень сильно любил, но больше уже не любит.
-И как давно ты знаешь ее? – спросила у него матушка.
-Я познакомился с ней сразу по приплытию на остров.
-Тогда вы знаете друг друга всего лишь три месяца. Зачем расстраиваться?
-Я не расстраиваюсь. – вспыльчиво вскинулся Лео, -В этом то и дело. Я больше не могу ничего чувствовать к ней. Я не знаю, что происходит со мной, но внезапно я потерял к ней всякий интерес...
Мать посмотрела на сына с любопытством. Первоначальное ее беспокойство, (она переживала, что сын ее был сильно влюблен) прошло, уступив место недоумению и смешливости. То, что она считала за серьезной проблемой, оказалось пустяком! Ее сын больше не любит ту, которая могла бы встать между ним и его семьей. Отец Лео никогда бы не допустил ему жениться на ком-то, кто не состоит в родственной связи с членами банды. И теперь простодушная женщина не понимала, отчего же сын мучился, елси его любовь кончилась еще до того, как ему пришлось покинуть бывшую возлюбленную.
-Так и что же с того? Ты уплыл с острова после того, как разлюбил ее. Верно?
Лео снова скинулся с места, (он сидел на высоком пуфе, заменявшем стул, и поднялся, опрокинув пуф под собой), и взметнул руки к небу со словами:
-Боже, мама, как ты не понимаешь?! Она... Я... Я уехал, ничего не сказав ей. Она писала и звонила мне. Но я не могу решиться выйти с ней на связь. Я не знаю, что ей сказать. Единственное, что заставляет меня вспоминать о ней, это чувство вины. Она добрая, невинная девушка. А я...
Мать Лео нахмурилась, но лишь слегка.
-Ты скоро забудешь об этой девушке, сын мой. В твоем возрасте это нормально.
Лео отвернулся от матери, и тихо, одними губами произнес:
-В том то и дело, что боюсь, что уже забыл ее.
Лео стал чаще выходить с остальными ребятами по поручениям старшего. Старшим звали его отца в банде. У него, по сути, не было времени на то, чтобы вспоминать о Лексэль. И, все же, каждый раз когда ему случалось оставаться наедине с собственными мыслями, первые его мысли были всегда о ней, больше не любимой им, несправедливо обиженной им, славной, хорошей девушке. Он прочел все ее сообщения, но не стал отвечать, желая этим показать, что отношения между ними пришли к концу. Пусть Мария принимает его за последнего мерзавца и скотину. Ведь, по сути, так оно и есть. Но когда девушка позвонила ему сентябрьским, кристально ясным утром, он понял, что ему уже надоело чувствовать себя трусом и он поднял трубку.
-Ало. – сказал он нарочито спокойным голосом.
-Лео! – в голосе, знакомом ему, но ни о чем ему более не говорящем, он уловил и острую боль, и искренню радость.
-Да. Это я. – каменным выражением подтвердил он.
-Лео, боже мой, Лео! – голос радостно затрепетал, но в нем звенели упрек и слезы тоже.
По ту сторону трубку молчали. Марии хотелось так многое сказать Лео, завалить его вопросами, обвинениями и может даже мольбами. Но молчание продолжалось, пока у нее не вырвался вопль отчаяние со словами:
-Лео, я очень сильно тебя люблю!
Мария сбросила трубку прежде, чем Лео успел сообразить, что в таком случае было бы лучшим сказать.
***
Мария больше не будет звонить Лео. И писать тоже. Она так решила. По тому единственному телефонному разговору, который состоялся между ними после ухода Лео, девушке дали отчетливо знать, что по ту сторону океана у человека, которого она любит все хорошо. И человек не хочет ее не слышать, не видеть. Мария была счастлива узнать, что с Лео все в порядке, и единственное, чего она хотела, (во всяком случае так она убеждала себя), это счастья для своего любимого. Если он счастливее без нее, тогда она оставит его в покое.
Мария и сама не знала, почему еще продолжала ходить на ночные подработки с тетей Таней. Она больше не верила, не могла поверить, что какая-то цыганка могла забрать у нее любовь Лео. Девушка была убеждена, что если Лео на самом деле любил ее, то никакие чары на свете не смогли бы отворотить от нее его любовь. Но то, что чары и цыганская магия на самом деле существовали, в этом Мария убедилась сполна.
Тетя Таня предсказывала события будущего безошибочно. Если должен был пойти дождь, то об этом за день ее предупреждала ноющая боль в пояснице. Если на ужин Серафимушка хотела приготовить суп с морепродуктами, стоило ей лишь подумать об этом, как Таня приходила домой из магазина с сумкой, полной мидий  и водорослей. Карты Таро старая ведьма расскладывала с шулерской ловкостью, но в гадальном салоне скрывала это, намеренно раскладывая карты очень медленно, для усиления мистического образа. На самом же деле в большинстве случаев карты ей не были нужны. Ведьма по первому брошенному на клиенту взгляда определяло кто перед ней и зачем пришел. Так же тете Тане очень помогал в работе ее длинный, хищно загнутый нос с широкими ноздрями. Ноздри ее вздувались и активно подергивались, вдыхая тем самым, собенным манером воздух, когда ведьма хотела узнать, что у пришедшего к ней незнакомца болит и какие мысли он затаил у себя в голове.
Марии было очень жаль, что она так мало видела из всех представлений, какие разыгрывались в гадальном салоне у тети Тани и ее пышной сестренки, ведь большинство времени своих подработок она проводила на улице. С наступлением осени работа девушки затруднялась тем, что ночью становилось значительно прохладнее и в ее цыганском наряде было не так уж и тепло стоят часами, обдуваемой свежими ветрами моря, его дыханием. Она спросила у Серафимушки как же будут обстоять дела с наступлением зимы. Толстушка сказала, что на зиму ей выдадут красивую шубку и сапожки, и что зимний наряд цыганочки на показ даже красивее ее теперешнего платья. О том, как она будет ходить в шубке в дни ливневого дождя, (субтропический климат на острове отличался обильными дождями в зимний сезон), Марии даже думать не хотелось.
Деньги с ночных подработок также очень радовали душу, так как количество приводимых Марией клиентов сохранялось и даже пребывало с каждым днем. Тетя Таня с Серафимушкой безустанно нахваливали девушку, но ей это, отчего-то, было неприятно. В понедельник, среду и пятницу, она также, как и раньше, ходила по утрам в школу и учила детей островятян своему родному языку. У тети Тани она подрабатывала пять дней в неделю, беря выходные в середине недели. Но выходные девушка не очень сильно любила. С тех пор, как ушел Лео, она проводила свои выходные в полном одиночестве, не желая ни с кем видеться. Точнее, она бы хотела встречаться с другими людьми и общаться, но как-то не могла. Что-то внутри у нее изменилось, ставило барьер перед новыми встречами, остерегая от новых сближений- потенциальных разочарований.
Дни улетали прочь, недели проходили незаметно. После ночных подработок Мария возвращалась домой измотанная, и обычно от утсалости не видела снов. Если она видела сон, то в нем всегда виделась с Лео. Во снах она еще помнила, как он выглядел, но в реальности не могла вспомнить, как выглядело его лицо. Она была уверена, что вспомнила бы Лео, если бы встретилась с ним на улице или увидела его фотографию.
Чтобы увидеть его лицо перед мысленном взором, ей приходилось поднапрячь память, вспомнить какую-то одну отдельную деталь о нем, подобрать к ней другую деталь. Образ Лео в ее памяти заново собирался, как по фрагментам пазла. Она вспоминала ямочки на его щеках, его детскую улыбку, его ясные, меняющие цвет глаза, копну каштановых волос и то, как он ерошил себе волосы, когда смущался или был в замешательстве. Но Мария все реже прибегала к этому приему вспоминания любимого, со смирением приняв тот факт, что она забывает его. Прошло два года, как она в последний раз видела его или слышала его голос.
Ровно через два года после того, как тетя Таня сыграла с Лексэль злую шутку, отняв у нее любовь возлюбленного, ведьма вызвала к себе молодую девушку на час раньше обычного. По заученному до автоматизма маршруту Лексэль доехала до спального района острова, где находился белый дом ведьмы. Она шла, точнее ноги сами несли ее, пока голова гадала над тем, для чего тетя Таня вызвала ее. На Лексэль было легкое летнее платье, в каком только и можно было ходить по острову в летнюю жару. Фигура ее со временем стало еще более точенной и стройной. Незаметно для самой себя Лексэль постепенно худела, за последние два года потеряв семь килограммов веса.
Зато худобу девушки примечали все. Серафимушка и вовсе грозилась найти на ее место новую замену, если Мария и дальше продолжит худеть. Цыганский наряд пришлось поменять, так как старое платье, во первых, износилось, а во вторых оно висело на девушке мешком, что было не так привлекательно. Марии купили два новых наряда. Теперь на лето она носила маечку с открытой спиной и цветастую, пышную юбку с оборочками. На зиму ей купили пальто с меховым воротником, а под ним она носила длинной теплое платье черного цвета с украшениями в виде пришитых к юбке розовых роз. Волосы она тоже украшала клипцами в виде нежных бутонов с розовыми лепестками из силикона.
Мечтательно вспоминая о своем зимнем наряде, Лексэль и не заметила, как пролетела миом всех закоулков и повортов, пока шла к дому тети Тани. Больше дом не казался ей вычурным и пафосным. Она привыкла к нему, и почти любила за это. Похожие чувства Лексэль испытывала и к двум сестрам, ее работадателям. Лексэль просто привыкла к ним и к той рутине, которая появилась в ее жизни на острове. А короткий роман с Лео чудился ей так, словно все это было сном, дивной, волшебной грезой, которой в настоящей жизни не было. Ей было грустно от этого, но вспоминать Лео, случайно, по какому-то самому немысленному поводу, ей было приятно.
-О чем ты думаешь, девочка? – обратился к ней скрипящий голос тети Тани, возвращая девушку из грез к настоящему моменту в реальности.
-Ах, так, ничего. Просто глупости. – рассеянно ответила Мария.
Необычный голос ведьмы, опначалу так пугавший девушку, теперь ей нравился. Она даже научилась отличать в нем нотки нежности и ласки, какие испытывала к ней уже старая, никогда не имевшая собственных детей женщина.
-Но ты думаешь о чем-то. Скажи мне, даже если это и глупости.
-Да я просто вспоминала о том, почему изначально согласилась подрабатывать у вас с Серафимушкой.
Мария снова с мечтательным видом смотрела в никуда, и тихо вздохнула.
-И почему же ты согласилась? Напомни-ка мне, а то мне, старой, трудно что-либо припомнить самой. Память уже не та стала.
Лексэль с серьезным видом поглядела на тетю Таню и взглотнула. Она видела по лицу ведьмы, по ее хитро улыбающимся глазам, что ведьма все прекрасно помнит, но зачем-то решила сыграть с ней. Ну что же, хочет играть, так будем играть, подумала Мария и сказала:
-Я пришла к вам из-за Лео. Я думала, что смогу вернуть его любовь.
-А сейчас ты уже так не думаешь? – ведьма продолжала сверлить лицо девушки пытливым, смеющимся взором.
-Я... -протянула Мария неуверенно, -Не знаю. Я просто хочу, чтобы у него было все хорошо. И если ему лучше без меня...
Мария умолкла. Голос ее опасно задрожал. Девушка даже сама не предполагала, что спустя столько времени ей будет так трудно говорить о правде, о том, что Лео никогда не любил ее.
-Девочка, посмотри мне в глаза. – спокойным голосом повелела ведьма.
Мария подняла взгляд на тетю Таню, их глаза встретились. Небесно-голубые большие глаза ведьмы излучали огромную энергию.
-Ты любишь его. – вынесла вердикт Таня.
Мария отвела глаза и хотела возразить, сказать: “Нет, я больше не люблю этого засранца!”, но ей всегда было так трудно врать в присутствии ведьмы, что она просто поджала губы и нахмурилась.
-Ты знаешь, что настоящая любовь всегда взаимная? Ты уже поняла это?
Мария смутно припоминала, что у них с тетей Таней уже был разговор на схожую тему, когда-то давным-давно. Девушка кивнула, все также с опущенным к аккуратным, округлым коленкам взглядом. Они сидели в спальне ведьмы, служившей тете Тане также и рабочим кабинетом. В комнате ничего не изменилось с тех пор, как Мария впервые вошла сюда два года тому назад.
-Мария, Лео любит тебя. А теперь ты иди. Твоя помощь мне больше не нужна. Ты нужна своему избраннику.
Мария подняла на тетю Таню расширенные от удивления глаза.
-Вы меня отпускаете? То есть... Я уволена?
Ведьма рассмеялась, громко, раскатисто, словно валуны посыпались с горной вершины.
-Тебе пора идти к своей судьбы. – произнесла ведьма, закончив смеяться. -Он ждет тебя, Мария, поспеши.
-Но...
-Иди, иди! - торопила девушку тетя Таня, - Помни, сердце -твой путеводитель.
Мария быстро поднялась и бегом выскочила из дома. Слова ведьмы звенели в ушах: “Иди, иди!” и “Он ждет тебя!”. Мария бежала, не замечая удивленных взглядов, какие бросали на нее встречные прохожие. Солнце близилось к горизонту, и раскаленный белый воздух начал постепенно остывать. Приятный свежий бриз зазывал людей на улицу, прогуляться. Мария бежала, не замечая и и этой перемены в погоде. Она спешила, она боялась опоздать. Сердце гулко билось, и ей казалось, что-то оно вот-вот разорвет ей грудную клетку и вылетит наружу. Сердце тоже хотело поскорее к Лео. Теперь в ее голове звучал только один голос. Он КРИЧАЛ:
-“Лео! Лео! Лео!”
-ЛЕО! – вырвался из горла девушки крик.
У обочины дороги стояла, упираясь сморщенным капотом в развалившуюся кирпичную стену забора, машина. Под подошвой обуви захрустели разлетевшиеся маленькими кусочками обломки капота и осколки стекла. Мария подошла ближе к потерпевшей аварию машине. Из-под крышки капота шел густыми клубами черный, удушающий дым. Дверца водительского сиденья была приоткрыта и из нее вывалилась рука человека. Мария вскрикнула и побежала к машине. Что-то в руке ей показалось невероятно знакомым, близким.
Собиравшиеся вокруг места авария зеваки попытались остановить девушку. Кто-то на языке местных крикнул, что это опасно.
-Может взорваться! – предупредил другой голос, тоже из местных.
Услышав это, Мария на секунду заколебалась, но потом быстро дернула рукой, словно откинув невидимую завесу, и, закрывая нос и рот рукой, жмуря глазя от едкого дыма, подошла к машине вплотную. Дверь она открыла нараспашку и то, не позволила себе медлить даже когда поняла, почему рука показалась ей такой знакомой. Лео был крупным и весил раза в два больше ее, но девушка все равно осторожно обняла его, обхватив под мышками, и с невиданой дотоле силой выволокла наружу.
Наблюдавшие за ее действиями зрители обеспокоенно охали и переговаривались. Наконец еще двое смельчаков подбежали к машине и подхватив бездвижное тело парня быстро унесли его подальше от мошины уже без помощи худенькой девушки. Мария бежала за ними. Голос в ее голове теперь, как безумный, повторял: “Почему он не двигается? Почему он не двигается?”. Вдруг Мария услышала истерический голос, и осознала, что это ее собственный голос и это из ее уст истаргаются слова: “Почему он не двигается? Почему он не двигается?”.
Мужчины положили тело Лео на землю и девушка бросилась к нему, опустившись на колени.
-Лео! Лео! Ты слышишь меня?! Пожалуйста, очнись! Лео!
Высокий белый лоб парня был перепачкан крочью, стекавшей с глубокого пореза над правой бровью. Больше никаких очевидных ранений Мария не видела. Она осторожно и с нежностью гладила парня по рукам и плечам, потом быстро бросила стоявшему к ней ближе остальных человеку:
-Вызовите скорую!
-Уже вызвали! - ответил кто-то за спиной девушки.
Мария опустила голову на грудь Лео, ухом прислушиваясь к сердцу. Слуха достигли сильные, ритмичные удары большого сердца.
-Он жив! – торжествующе воскликнула Мария.
По успевшей окружить их плотной стене толпы пробежалась волна одобрения и вздохов облегчения. Мария странно, прерывисто засмеялась, как вдруг тихий, едва уловимый шепот вернул ее внимание к Лео.
-Мария...
Глубокие веки Лео дрогнули и приоткрылись. Его рука нашла ее руку и он крепко сжал ее ладошку в своей.
-Мария, не уходи... – жалобно простонал парень.
-Я никуда не ухожу! Я здесь, я рядом!
-Останься со мной, Мария... Не уходи.
-Конечно, я буду с тобою.
Мария увидела, как по щеке парня скатилась влеза. Ее сердцо сжалось.
-Тебе больно? Где болит? – встревоженно спросила она, наклоняясь к Лео еще ближе.
-Нет, мне не больно. – ответил Лео и попытался подняться, но девушка поспешно положила руки к нему на плечи и мягко надавила, заставив его лежать на месте.
-Пожалуйста, Лео, не двигайся. Дождись скорой, хорошо? У тебя может быть шок... – прошептала Мария, потом быстро окинула окружившую их толпу и требовательно прокричала, - И вы тоже, расходитесь! Ему нужно больше воздуха! Уходите!
Люди неохотно расступились. Но тут двое крупных, зверинного вида парней бросились к Марии и Лео, и грубо отпихнув девушку подхватили парня на руки.
-Что вы делаете?! Отпустите его! Его нельзя двигать! Да что вы себе позволяете! Лео, Лео!
Мария кричала, а наблюдавшие происходящее зеваки смотрели на двух унесших Лео в черный SUV с испугом и не смели вмешаться, несмотря на мольбы девушки. Когда до сознании Марии дошло, что она может снова потерять Лео, девушка поднялась с земли и побежала к машине, которая уже сдвинулась с места. Она бежала за машиной, которая уже давно оставила ее позади себя, когда сзади раздался взрыв. В испуге и изумлении, Мария быстро обернулась. Люди кричали, некоторые лежали на земле. Машина, в которой несколькими минутами ранее лежал Лео, взорвалась и теперь вся была объята пламенем.
Мария вернулась домой только после полуночи. Хорошо, что хотя бы полицейские, бравшие у нее показания насчет аварии, довезли ее на служебной машине. Марии было неприятно сознавать, что рассказывая копам обо всем произошедшем, она могла ненароком выдать Лео и тех, кто его забрал. Оставалось только надеяться, что забравшие его гориллы были из его же банды, иначе... Марии не хотелось думать, что могло быть иначе. В участке она решила говорить правду, но с ограничениями. Она рассказала допрашивавшим ее полицейским, что знала Лео раньше. Ей пришлось рассказать, ведь на месте аварии она обращалась к Лео по имени и кричала его имя, когда его забрали двое из черного SUV. Так что глупо было бы отрицать знакомство с потерпевшим, ведь на месте аварии имелось много свидетелей, которые бы подтвердили бы обратное.
В общем Мария только рассказала стражам закона, что была знакома с Лео и не знала тех людей, кто забрал его. О личности Лео она могла только сказать, что он, кажется, подрабатывал в отеле, но больше ничего особенного не помнила, так как давно его не видела. Копы, казалось, поверили ей. Во всяком случае они выразили сочувствие напугавшейся девушке и даже угостили ее кофе с пирожным. Тем не менее Марии показалось подозрительным, что они решили довести ее до дома на патрульной машине. И еще ей хотелось узнать кто были эти люди, забравшие Лео в черный SUV, но от копов нельзя было вызнать решительно ничего.
В квартире Мария долго ходила по комнатам, не зная чем занять руки, которые дрожали не переставая. Спать ей не хотелось, хотя в полицейском участке она чувствовала себя настолько измотанной, что клялась себе сразу же лечь спать по прибытию домой. Телефонные звонки до Лео, конечно же, не доходили. Как назло на следующее утро у Марии были занятия и ей необходимо было поспать хотя бы несколько часов. И в час ночи она начала убираться на кухне, начав с мытья раковины. Средство для очистки вкусно пахло лимоном. Раковина была не особенно грязной, так что она быстро вымыла ее и с тряпкой в руках перешла на новенькие столешницу и полки, которые можно было протереть в труднодоступных местах от пыли. Для этого ей пришлось вскорабкаться на стул и осторожно дотягиваясь до верха полок, наощупь протирать их.
Сейчас Мария жила в новой квартире, более новой и гораздо красивее предыдущей. Район, в котором располагалась новая квартира, считался центром города и квартиру, (Мария находила в этом отдельную для себя гордость), можно было считать ее собственной. Конечно же, по факту квартира еще принадлежала банку, но она взяла его в беспроцентный кредит, какие выдавали по специально программе молодым учителям. Правда кредит приходилось выплачивать челых четыре года. Полтора года, как она выплачивала долг по кредиту без задержек и надеялась добить его даже раньше, потому что уже накопила на работе у тети Тани достаточно средств. На самом деле Лексэль могла бы выплатить полностью за весь кредит уже завтра, но медлила с этим, желая воспользоваться выгодами беспроцентного кредита. Все же деньги, заработанные в гадальном салоне, обеспечивали ее “финансовую подушку”.
С кредитом и отсутствием свиданий Лексэль походила на типичную женщину-одиночку, живующую в свое удовольствие, каких сейчас было много. Она даже хотела было завести кота, но с двумя работами не успевала бы ухаживать за домашним животным.
-“Теперь я могу себе позволить завести дома домашнее животное.” - подумала Лексэль, прежде чем снова вернуться мыслями к исчезновению Лео.
-“Я буду ждать звонка. Этой ночью и завтра утром. Если похитившие Лео придурки –его же люди, то с Лео все хорошо, скорее всего... И он позвонит мне... Но если придурки были из какой-то вражеской Лео и его отцу группировки...”
Слезы брызнули из глаз и не дали Марии докончить мысль. Стульчик, на котором стояла Лексэль, задрожал, и ей пришлось ухватиться обеими руками за верхнюю полку, с которой она вытирала пыль. С полкой в объятиях она задрожала и, тихо поскуливая, заплакала. Ей так не хватало Лео, она так скучала по нему эти два года! А злодейка судьба, словно насмехаясь, показала Лео, беззащитного, ранненого, и утащила его прямо у нее перед носом! И Мария не смогла ничего сделать! Она не могла, она не может...
Мария утерла слезы тыльной стороной ладони и задумалась:
-“Не могу? Или могу?”
Ей вспомнились эти последние два года после исчезновения ее любимого. У тети Тани она работала не просто зазывалой и девочкой на побегушках. Этим она занималась только первые три дня, после которых было решено, что она прошла проверку успешно и ее стали учить. Учить пользоваться потенциалом, который до сих пор оставался не тронутым и если расходавался, то всегда случайно, инстинктивным образом и очень неумело. По началу Марии не нравилось, что ее приобщают к делам цыганских ведьм. Она считала это глупой растратой времени, так как все еще подозревала в Тане и Серафимушке двух старых мошенниц. Однако же время и бесконечные задания, какими сестры закидывали Марию, доказали, что девушка сильно ошибалась.
Чудеса, какие творила тетя Таня, заставили Марию признать, что хоть тетя Таня и имеет некоторые наклонности мошенницы, она все-таки владела пресловутым потенциалом энергии, и пользовалась им мастерски. По словам тети Тани потенциал был у всех живых существ, но, также, как у некоторых людей более развитых слух, а в других менее развитый, тоже самое верно и с их даром силы мысли. Также, как если у человека с хорошим слухом, сильными легкими и уймой харизмы удается прославится на сцене в роли певца, то и у них так получилось, что при рождении они обладали именно теми качествами и талантами, что помогли в них развиться очень сильной внутренней энергией. Под “ними” тетя Таня подразумевала себя и Лексэль. У Серафимушки были таланты иного склада.
Тетя Таня говорила, что Мария, также как и она сама, обладает сильным воображением, хорошо развитой эмпатией и интуицией, что помогало им достичь успеха в гадальном поприще. Если бы кто с улицы услышал эти слова цыганки, то решил бы, что это слова настоящей мошенницы, обладающей прирожденными талантами хорошего психолога. Частично это было правдой. Но то, во что вытекало развитые воображение, эмпатия и интуиция, выходило за рамки нормального. Тетя Таня научила Марию уверенности, что силой мысли она может менять действительность. И последнее было самой верной аксиомой. Мария не просто верила в это. Она знала это.
Она уже спустилась со стульчика, постирала тряпку и повесила ее на балкон, а сама осталась стоять на балконе и наблюдать за огнями больших круизных лайнеров и маленьких частных катеров, мерцающих в темных водах моря. Она чувствовала, что у нее есть одна конкретная проблема. Она слишком долгое время верила, что Лео хорошо и без нее, что он не любит и никогда не любил ее, чтобы теперь поверить в обратное. А без веры в его любовь она не могла использовать силу мысли, чтобы устроить себе новое свидание с возлюбленным. Она вспомнила, как нежно и жалобно звал Лео ее по имени, как крепко схватил он ее руку и как он прижал ее к своему большому, трепетно бившемуся сердцу. Неужели он не любит ее? Тогда зачем же он звал ее?
Мария, стоя в холодном ночном воздухе на балконе одна, вдруг громко рассхохоталась. Он звал ее. Он звал ее все это время! Не только сегодня вечером, а все это время, пока они были в разлуке. Да, его физическое я может и забыло ее, но его душа взывала к ней. Ведь она же чувствовала это с самой первой секунды, как встретила его. И она продолжала чувствовать это, пока они были так далеко друг от друга, разделенные бездонным океаном.
Придя к таким выводам, Мария энергичной походкой зашла внутрь дома, плотно закрыла за собою двери и села за письменный столик. Взяв в руки наточенный простой карандаш, она принялась писать на черновом листке. Это был разговор, диалог двух людей, которые давно не виделись...
***
Утром она пошла на скотный рынок и долго блуждала по нему, пока наконец не нашла его. Это был маленький и очень красивый, декоративный рыжий петушок с изумрудными перьями на хвосте и грудке. Лексэль выбрала его, потому что у него были очень умные глазки. Лексэль вообще не воспринимала кур с петухами за умных птиц, однако же этот петушок изменил ее мнение. Она купила его вместе с клеткой и вызвала такси до дома. Добравшись до дома, она выстелила пол просторного балкона старыми А4 листами, окна закрыла и потом выпустила петушка прогуляться. В крышку из-под банки с корнишонами она набрала воды для маленькой птички, и насыпала в пластиковый контейнер разных видов круп. Петушок по достоинству оценил угощение. Было забавно наблюдать с каким помпезным видом полновластного властелина прохаживалась гордая птичка по своим балконным владениям, пока Мария искала в своих записях упоминание о цыганских видах жертвоприношений.
Тете Тане больше понравилось бы умерщвление какого-нибудь крупного скота, или хотя бы кота или собаки. Чем больше крови, тем лучше насытиться ею земля, читала Мария в своих записях. Конечно в таком отношении маленький декоративный петушок не совсем годился на роль жертво приношения, но, как было сказано ранее, он понравился Марии и девушка помнила слова цыганки, что чем больше тебе нравилось то, что отдаешь в жертву, тем ценнее считается жертва. Она также учитывала красоту и дороговизну жертвы, что тоже засчитывалось стороной, принимавшей дар жертвоприношения, олимпийские ли это боги или демонические духи.
Петушок закукарекал когда Лексэль пошла на кухню, точить подходящий для таких дел, как перерезание птичьей глотки. “Кукареку!” декоративного петушка тоже получалось таким тоненьким, нежным и смешным, что на Марию в который раз нашел стыд и отвращение за то, что она собиралась сделать. Петушок, словно предчувствуя приближавшуюся угрозу, тревожно забился в балконе, взлетал на полки и скидывал с них пустые корзиночки, коробки и сумки, которые Мария убрала временно на балкон. Древнее цыганское заклинание было записано на оторванном блокнотном листке, и его перевод, который сделала тетя Таня, нес очень зловещий смысл. Получалось так, что бедному животному, которого приносили в жертву, не только приходилось распрощаться со своей шкурой, но также и со своей бессмертой душой. Такова была цена за внешнее воздействие на реальность и Марии казалось, что для безопасности жизни Лео она готова была пойти на такое. Да что такое может означать какой-то маленький живой петушок и его душа по сравнению с человеком, которого она любит?
Мария не была уверена, что наточила нож достаточно хорошо. Ей никогда прежде не приходилось точить ножи. Пожалуй, она точила только карандаши. Да и перерезывать горло живому существу также не привелось. Мысль о тупом ноже беспокоила ее. Она не хотела даже представлять себе, что случится, если нож окажется недостаточно острым, чтобы перерезать тоненькое горлышко декоративному петушку? Тогда маленький петушок может вырваться с полуразрезаным горлом и побежать по балкону, брызгая горячьей кровью по белым листам А4, которыми Мария покрыла пол балкон специально с целью не запачкать покрытие кровью.
Для подстраховки она снова пошла на кухню и по второму разу стала точить нож, потом разрезала им яблоко. Твердый плод поделился на две половинки с легкостью, как расстаявшее масло. Больше не было поводов для того, чтобы оттягивать жуткий момент, но Мария решила также посмотреть по интернету обучающие видео ролики, на которых показывали, как правильно резать петухов. Начав смотреть одно видео, Мария решила, что цензура интернет пространств, должна была бы запретить транслацию подобного контента и не стала продолжать просмотр. С нее было достаточно.
Петушок на балконе прокукарекал особенно жалостливо.
Утром Мария отправилась на занятия. С собой в клетке она повезла своего нового питомца, которому было решено дать имя Бумбокс. Причиной выбора подобного имени послужил концерт, устроенный Бумбоксом этим утром. В начале она подумывала назвать петушка Тайсоном за бойкий нрав. Радовало только, что звукоизоляция в новой квартире у Марии было лучше, чем в предыдущем жилье, а голосок декоративной птицы был также тоненьким и относительно тихим, что впрочем не мешало ему прийти на рассвете в спальню Марии и кукарекать, пока девушка наконец не поднялась и подсыпала ему корма.
Ученикам Марии, у нее был третий класс, Бумбокс очень понравился. Половину урока они проболтали с учительницей о том, какой Бумбокс красивый, как славно у него получается кукарекать и как забавно он ходит, словно маленький паша, гордо отмеривая крошечными лапками новые территории своего царства. Бумбоксу дети тоже понравились, особенно когда Мария раздала деткам яблочные дольки и разрешила угощать ими Бумбокса.
После обеда у Марии было небольшое окошко и она воспользовалась им, чтобы сходить к директору. У нее было предложение. Она нашла нового питомца символа для начальной школы и показала видео, которое сняла с утренних занятий. Потом она также занесла в кабинет клетку с петушком. Предложение директор одобрил с одной оговоркой, создание условий проживания нового питомца и уборка за ним помета будет лежать на личной ответственности Лексэль. Пространство для Бумбокса предложили сделать в зимнем саду при общежитии. Бумбоксу оградили участок в два квадратных метра, оградив его сеткой. Внутрь Лексэль занесла кормушку, миску для воды и пуфик, на котором раньше лежал старый кот, бывший предыдущим символом школы, но уже почившим на тот свет в солидном четырнадцатилетнем возрасте. Сразу после окончания рабочего дня, Мария выехала на рынок, где купила специально предназначенный для домашней птицы домик, с прутиками и ячейками для сна.
За всей приятной суетой по обустройству своего пернатого приятеля, Мария, все же, помнила о том, для чего покупала Бумбокса первоначально. Дома она снова села за письменный стол и повторила упражнение с моделированием будущего. На сей раз не стала писать о том, как встретилась с Лео и как они говорили, а нарисовала их встречу. Этот способ моделирования будущего не был столь же эффективен, как принесение в жертву горячую кровь живого существа и чтение цыганских заклинаний, но у девушки больше не было другого выбора.
В полученном рисунке Мария увидела, что Лео лежал где-то на постели, очень похожей на больничную из-за множества трубок и странных кнопок вокруг кровати. Лео сжимал в своей руке руку Марии и улыбался, хоть и выглядел ослабшим. Поглядев на рисунок, девушка усмехнулась наивности и предсказуемости, с какой на сей раз сработало ее воображение. Ей хотелось скомкать рисунок и выкинуть его, но она удержалась от этого порыва и спрятала его под аккуратной стопкой с другими рисунками. Насколько бы не казалось очевидной идея, заложенная в рисунке, Мария тем не менее еще не обзванивала местные больницы, полагая, что копы бы уже давно нашли Лео, если бы он находился в больнице. Но ведь его могли положить в больницу под чужим именем… Как бы то ни было, Мария обзвонила все больницы в округе и, как и ожидалось, пациента, с соответствующими именем и фамилией и под схожим описанием внешности, двумя днями назад не поступало.
На следующий день у Марии был выходной, и она решила лично обойти все больницы. У нее не было конкретного плана, только смутная надежда на то, что ей удастся проскочить в палаты и разыскать Лео. Весь день ушел на просьбы, уговоры и флирт с некоторыми субъектами рабочего персонала, чтобы получить разрешения на вход в больницу, к пациентам. Она не стала врать, а честно объясняла свою ситуацию, и в трех из четырех больниц ей дали разрешение на то, чтобы поискать потерянного. Больница, которая отказала Марии, была крупной, международного уровня, частной клиникой. Кроме нее на острове больше не оставалось иных заведений по оказанию медицинских услуг.
-«Если Лео и лежит в больнице, то он там.» - думала она.
Тем временем Бумбокс приобретал популярность. В отсутствии Лексэль в вальере птицы появились специальные жердочки, по которым активный петушок перелетал, специальная глубокая миска, удобная птицам для питья, а землю засыпали наполнителем для кошек. Учителя согласились на составление графика дежурств по уходу за символом школы. Снабжением крупами и остатками из школьной столовой занялись посудомойки. Проведав символа школы и угостив его кусочком персика, Мария наскоро закончила дела с документацией и уехала домой. Дома она легла на кровать, положила руки на живот и долго думала о том, как она смогла бы проскочить в частную клинику. На следующее утро ей пришлось позвонить в администрацию школы и сообщить, что она не сможет выйти на работу, потому что плохо чувствует себя. Она обещала принести справку с больницы.
Она и не думала, что все получится так легко. Обследование и консультация у врача показало, что Лексэль вполне здорова, хотя и имеет недостаток в весе и усталый вид. На всякий случай Марию решили положить в палату и назначили ей витамины, а также оздоровительные процедуры для общей профилактики. Палаты по стандартной цене были двухместными и соседнее место в палате Марии оставалось свободным. Завершив все процедуры, Мария поднялась по лифту на этаж, где лежали больные и долго бродила по длинному коридору, пытаясь заглянуть за каждую дверь. Это не слишком сильно помогало, потому как двери закрывались автоматически. Открыть двери можно было только изнутри или с помощью карты-ключа, которыми пользовался медицинский персонал. В голову закрадывалась безумная мысль утащить карточку со стойки дежурной медсестры и проникнуть по очереди во все палаты, но Мария еще хранила надежду найти более безопасное решение задачи.
Девушка сидела на пухлом диванчике в зоне отдыха. Прикрученный к стене плазменный телевизор трансрировал матч чемпионата по футболу. За распахнутыми настежь окнами открывался красивый вид на берег моря. С моря дул свежий бриз. Порывы ветра играли с такнью штор, приподнимая их и отпуская. Мария следила с особенной внимательностью за дверью, стоявшей прямо напротив комнаты отдыха, в любую минуту ожидая, что она откроется и из нее выйдет Лео.
Поздно ночью Марию разбудил шум в отделении. В коридоре поднялась суета: шаги торопливо пробегали мимо больничных палат и Мария едва улавлила перешептывание взволнованных голосов. Девушка не была уверена стоит ли ей выходить или нет, но так как уснуть она больше все равно не могла, то пролежав без толку с закрытыми глазами четверть часа, она поднялась с постели, укуталась в белый, махровый халат пациента больницы и вышла наружу. Дверь в палату нужно было оставить открытой, потому как иначе пришлось бы вызывать медсестер и просить их открыть дверь. Коридор освящал мягкий голубоватый свет неоновых ламп. Поеживаясь от холода, Мария пошла по коридору. По дороге ей никто не встретился. Она дошла до зоны отдыха и увидела причину, по которой в коридоре было так прохладно. Двери большого балкона и всех окон были раскрыты нараспашку и с моря в отделение задувал прохладный ветер. Марии захотелось выйти на балкон и поглядеть на ночное небо в этой части острова, но тут она услышала свое имя.
-Мария! -почти шепотом пронеслось ее имя со стороны коридора.
Девушка вздрогнула и быстро обернулась. Она ожидала, что позвавший ее по имени стоял у нее за спиной. Но там никого не было. Ей стало очень жутко, и она пошла быстрым шагом, желая как можно скорее вернуться к себе в палату и закрыться. Но в коридоре она заметила, что кроме ее двери стояла открытой еще одна дверь. Это не была дверь, стоявшая прямо напротив зоны отдыха. Дверь находилась в самом отдалении от главного выхода из отделения. Что-то потянуло Марию к этой двери и ноги сами понесли ее туда прежде, чем она успела осмыслить свои действия. Она услышала, или ей показалось, что ее снова позвали по имени.
-Мария! – взывал слабый голос.
Хуже всего было то, что Мария сама слишком хотела, чтобы ее позвал по имени голос, который она почти узнавала, чтобы быть полностью уверенной, что это происходило на самом деле.
-Мария!
Сердце с болью отзывалось на крик его голоса, и билось, готовое вырваться наружу. Она ускорила шаг. На пороге она замедлила, не решаясь войти.
-Лео? – тихо позвала она.