ГОДЫ 1970 - 1976

После окончания нашего процесса, начались повседневные будни.
У меня появились новые товарищи. С Рефатом Годженовым мы стали неразрывными друзьями, расширился круг единомышленников. Мы часто собирались у Ахтема Абкеримова по ул.Фуркат.
Во время процесса свидетель Мустафа Ибриш, братишка Асана, заявил, что он, находясь вне зала суда, за время процесса прошел ликбез, Я же за время суда закончил "политический университет". Основная цель движения была - вернуться на родину в Крым и восстановить государственность - КрАССР. Мы не боролись против существующего общественно-политического строя. Тем более что в рамках существующей коммунистической идеологии и принципов, провозглашаемых коммунистическими вождями, закрепленными в их программах, существует право на "самоопределения наций", вплоть до отделения. Этот принцип до сих пор не утвержден в международном праве Устава ООН. В этой связи зарубежная пресса в основном уделяла внимание правам человека. Т.е. выступала в защиту действий отдельных личностей. Ибо существует право государств на сохранение целостности своей территории и права человека, личности на провозглашение, отстаивание своих взглядов и права на выбор места жительства. Мы ставили вопрос автономии, т.е. права народа, которые еще не закреплены в международном праве. Судили нас и до нас наших товарищей, основываясь на изданных Указах в сентябре 1966 года "Преступления против порядка управления". Заведомо ложные измышления не требовали установления и проверки фактов, а исходили из постулата, что существующий строй самый гуманный и справедливый, и его руководители, и их действия вне подозрения. Поэтому не могут существовать позорные явления, как геноцид, шовинизм, фашизм и национализм. Я и раньше был против обобщений в обращениях и соответствующих выводов, тем более был против употребления "политически бранных слов". Считал необходимым описывать факты, наши права, исходя из существующих программных документов партии и законов СССР, не делая выводов, оставляя эту задачу на суд читателей. Считал необходимым довести до сведения наших сограждан и общественности наше стремление обрести равноправие, уравняться в правах с остальными народами и гражданами СССР. Больших прав и свобод мы не добивались, в этой связи мы не являлись диссидентами существующей политической формации. А поэтому учить КПСС и поправлять её "генеральную линию" я считал, нет для нас необходимости, тем более что никогда не состоял ни в одной из структур её организаций. Меня в своё время 1948 году не приняли наряду с другими крымскими татарами нашего класса в пионеры, а когда весной 1949 года стали принимать, то у меня желание перегорело, и из детской обиды я не вступил ни в пионеры, а потом уже сознательно не вступил в комсомол и КПСС. Исправлять линию партии я считал должны сами коммунисты, что они и пытались делать. Это лично знакомые мне Алексей Евграфович Костерин, Петр Григорьевич Григоренко, Сергей Петрович Писарев, Георгий Борисович Фёдоров, Александр Трифонович Твардовский, Андрей Дмитриевич Сахаров, наши и другие коммунисты, ставшие впоследствии диссидентами. После нашего суда начался спад движения. Некоторые, не видя перспективы, разуверились, многие стали бояться репрессий, потери работы, состояния, среди молодёжи пошли искания, споры, доходящие до взаимных оскорблений, обвинений в трусости и даже предательстве. 21 ноября 1969 года от рака мозга скончался мой тогда ближайший товарищ по духу и взглядам Трасинов Али Якубович. Я тяжело перенес его кончину. Среди молодёжи особым авторитетом пользовался журналист Тимур Дагджи, один из авторов "Обращения крымскотатарского народа к XXIII съезду КПСС". После его отсидки в московской тюрьме, суда и освобождения он стал нашим национальным героем. В его честь в те годы молодые родители называли своих детей. И в те годы среди нашего народа появилось немало тимурчиков. Но после первой волны, когда в движении были и руководили в основном бывшие партработники ветераны войны, писатели, комиссары партизанского движения, бывшие секретари райкомов и горкомов как-то: Селимов Мустафа Вейисович, Акимов Джеппар, Шамиль Алядин, Мустафаев Рефат, Билялов Нафе, Османов Бекир, Муртазаев Велиулла, Юсуф Булат, Умеров Бекир и многие другие (о них подробно написал писатель Идрис Асанин в книге "Адалет куреши сафларында"). В отношении многих из них были приняты по партийной линии оргвыводы, некоторые исключены из рядов КПСС, что вторым этапом неминуемо было бы уже осуждение. Тогда они решили отодвинуться на второй план, предоставив активнее действовать молодёжи, правда, всегда оставались в движении и держали, как говорится руку на пульсе. Ведь ими во всех городах и поселках были созданы инициативные группы, в движение была приведена вся масса нашего народа. Благодаря им, мы молодые узнали правду об участии нашего народа в Великой отечественной войне, которая тщательно скрывалась, более того козловыми, надинскими, первенцевыми и им подобными подонками за сталинские и другие премии и барыши писались гнусные книги, клеветавшие на весь народ.
Выявились среди нашего народа представители на местах из рабочих, колхозников и молодой интеллигенции, продолжившие начатое первопроходцами Великое движение за возвращение нашего народа на родину и восстановление его конституционных прав.
Собравшиеся в ЦК КП Узбекистана, по инициативе Н.А.Мухитдинова по списку, предоставленному М.Селимовым, Ш.Алядиновым Ю. Болатом; Дж.Акимовым сто ветеранов войны, коммунистов и довоенной интеллигенции создали на местах сеть инициативных групп, ячеек, охватив всю республику, почти все зоны проживания крымских татар.
Возникшие в период с1959-62 года местами ячейки студентов и попытки создания молодёжных организаций были пресечены органами КГБ. В дальнейшем многие из них влились в общенациональное движение, созданное старшим поколением, которое на втором этапе, после ухода с арены в 1964 году Н.С. Хрущёва, приняло масштабный характер, благодаря ранее созданной системе инициативных групп в местах проживания нашего народа. Начиная с 1965 года по 1972 год в Москве постоянно находилась делегация крымских татар, сменяя друг друга, представители использовали свои трудовые отпуска на хождение по партийным, государственным, и информационным центрам. За этот период в Москве побывало около шести тысяч человек, обращались абсолютно во все инстанции, во все редакции газет и журналов, к писателям и общественным деятелям, обратились ко всем депутатам Верховного Совета СССР. Наш вопрос получил широкую огласку. С 1968 года к нашему движению, единственному масштабному народному, присоединили свои голоса демократы, совесть советского народа, ставшие потом диссидентами.
20 мая 1968г. из зала Мосгорсуда были освобождены после 9-ти месяцев отсидки в Лефортовской тюрьме, приговорённые к трём годам лишения свободы условно, Тимур Дагджи, Айше Сейтмуратова и Сервер Шамратов.
Тимур Дагджи, рождения 1932 года, относился уже к послевоенному поколению, стал признанным лидером среди молодёжи. В 1971 году Тимур выдвигает идею отказаться от постановки вопроса в виде восстановления Крымской Автономной Республики, оставить на первом этапе только возвращение народа в Крым, как вернули чеченцев, ингушей, калмыков, карачаевцев. Такая постановка вопроса исключала крючок, используемый партийными органами в подавлении движения. Вызывая коммунистов, находящихся во главе движения и бывшие опорами на местах инициативных групп, в райкомы партии и даже в КГБ, упрекали их в "портфелизме" якобы не интересы и чаяния народа диктуют их инициативу, а желание приобрести "портфели" - должности в Крыму. То - ли идея Тимура не была принята старшим поколением, или старшие опасались, реально осознавая обстановку в стране и настроение среди молодёжи, что движение может принять антисоветский характер, что конечно ещё более усугубит наше положение, не хотели упускать бразды правления, боялись потерять руководство движением. В таком состоянии движение, уйдя, по мнению старших, из под их контроля, могло пойти по тупиковому пути.
Бекир ага Османов обвинил Тимура Дагджи в пособничестве империалистам - врагам советского народа. Началась компания против Тимура, ему устроили обструкцию. Тимур стал оправдываться в своих письмах к народу. Но часть молодежи его поддержали, в основном ташкентская группа. Произошёл раскол. Поддержал идею и Мустафа Селимов. Тем не менее, на республиканском совещании в Коканде Осман Бекиров заявил: - "Нам доподлинно известно, что группа Тимура Дагджи готовит и передаёт национального движения за рубеж, в целях подорвать авторитет нашей партии и представить наш народ в ложном свете. Наш нард с первых дней революции был предан идеям коммунистической партии, которая предоставила нашему народу 18 октября 1921 года Крымскую Автономную Советскую Социалистическую Республику. Мы не потерпим в наших рядах антисоветчиков, пачкающих чистейшие помыслы нашего народа на восстановление своей социалистической республики в составе РСФСР. Такими действиями группа Тимура льют воду на мельницу антисоветчиков, с которыми наш народ ничего общего не имеет, и мы должны осудить такие действия наших товарищей и предотвратить подобные попытки" (Может быть не доподлинно, речь была довольно длинной, но основная суть в сказанном.)
Все республиканские совещания прослушивались работниками КГБ, для этого у них было достаточно технических средств, и они не нуждались особо в доносчиках.
Кроме того, память человека не беспредельна, а записи можно прослушивать несколько раз в подлиннике и делать соответствующие выводы. Речь Бекира Османова была, наверное, в большей степени рассчитана на прослушку. Но нас речь Бекира-аги возмутила, но основные рычаги национального движения и активисты на местах, связанные в единую систему по всей республике, оставались за республиканским совещанием. Кроме того, активисты знали уже друг друга по республиканским встречам, по поездкам в качестве представителей в Москву, представляли области, города и районы и признавали авторитет Бекира Османова.
Пока в движении находился Акимов Джеппар, ему удавалось сглаживать возникающие споры и противоречия, это был самый интеллигентный и авторитетный руководитель национального движения, но 18 мая 1972 года в г.  Бекабаде были на высоковольтной линии вывешены черные полотнища с надписями: "18 мая - день выселения крымских татар с их родины". По подозрению в организации этой акции Джеппар-ага Акимов был арестован и 28 декабря осужден на три года лишения свободы.
Идею Тимура Дагджи, в то время он возглавлял Ташкентскую инициативную группу, поддержал Мустафа Селимов, Сулейман Вели, Бекир Умеров из Самарканда и мы, в то время молодёжь, Рефат Годженов, Осман Мустафаев, Энвер Калафатов. Ибраим Измайлов, и я.
Не посягая на общенародное движение, хотя попытки склонить Бекира Османова принять нашу линию как общенародную была (во время нахождения Бекира Османова в Ташкенте, мы пытались свести его с Мустафой Селимовым. С Селимовым мы объездили все места, где останавливался Бекир Османов, однако от встречи с Селимовым он отказался).
Так произошёл раскол, точнее мы, небольшая группа выделились в определенное течение в постановке нашего вопроса. Мы полностью не приняли предложение Тимура, к тому же он не выдержал нападок и отошел от движения, полностью отдался работе.
В своих обращениях мы пошли на компромисс, заменив требование восстановления КрАССР, на требование восстановить Декрет В.И. Ленина от 18 октября 1921 года.
Во всяком случае, мы исключили возможность третировать наших коммунистов "автономистами", "портфелистами", на провокационный вопрос партийцев районного уровня о Декрете Ленина, следовал ответ: "А вы что против Декретов Ленина"
Начали трудный процесс сбора подписей коммунистов под обращением. Коммунисты не живут компактно, пришлось ездить по всей республике. К каждому коммунисту ходили вместе с одним из коммунистов. Самую активную роль и основную инициативу проявлял Вели Сулейман, он знал очень многих лично, имея обширные связи, ходил сам и привлекал молодых коммунистов. Я при нем выполнял роль транспорта. Откровенно говоря, не все подписались, некоторые давали деньги на поездку делегатов, но ставить подпись опасались. Один экземпляр сдали в ноябре 1972 года Секретарю ЦК КПУз Ш.Рашидову. В период с окончания нашего процесса 5 августа 1969 года по ноябрь 1972 года у меня произошла личная трагедия.
В январе 1970 года в Ташкенте в здании того же суда, где судили нас, прошел суд над Ильёй Габаем и Мустафой Джемилевым. Товарищи уже знали, что я обладаю хорошей памятью и несмотря на то, что в зал трудно было попасть, меня пропускали. Вместе со мной проходил и Зевид Газиев, высокий симпатичный парень из Алмалыка, он мог стенографировать, в зале были сотрудники органов и писать не позволяли. Затем вечером, втроём, с нами была и жена Габая Галина, восстанавливали ход судебного разбирательства по памяти, помогали стенографические записи, которые удавалось произвести, несмотря на зорький надзор КГБешников Зевиду Газиеву. Разумеется, невозможно точно восстановить весь ход процесса, но основные моменты схвачены, в ответах подсудимых мы иногда допускали вольность и отвечали из соображений наших предпочтений в политическом отношении, считая в дальнейшем использовать материал для работы среди молодёжи. Работали над материалом в доме Вели Сулеймана и Вели Шефики. Галина остановилась у них.
В этом 1970 году мы с женой Эльмирой были частыми посетителями у Дильшата Ильясова и его замечательной жены Заремы Касымовой. 5 июня в их квартире я отметил свой день рождения, Эльмира уехала на сдачу госэкзамена и получения диплома по окончанию Наманганского музыкального училища. Вернулась из Намангана с Дипломом 18 июня. Дети наши Зарема (1962 г. рожд.) и Рустем (1967 г. рожд.) были в Севастополе, Эльмира после получения диплома должна была тоже выехать туда к своей матери. По просьбе соседа Сейдали, он только что купил новый мотоцикл "Урал", я на его мотоцикле, оставив свой во дворе у Ризы Умерова, с его племянником Ризы, Эскендером Хаялиевым выехали на пасеку. Вернулись на следующий день 20 июня. Эльмиры дома не было, лежала записка, что она срочно вылетела в Крым, заболела Заремочка. Рано утром приехал мой старый товарищ Талят Струков и сказал, чтоб и я собирался в дорогу. Самолёты тогда летали каждый день. Я ему ответил, что Эльмира там, и нет необходимости мне тоже вылетать. Тогда он сообщил мне, что дочь моя утонула. Мы доехали до аэропорта. В самолёт меня пропускать не хотели, я был почти без памяти. Талят объяснил им и мне, дали каких-то лекарств, и усадили в самолет. В аэропорту Симферополя сел в такси. При подъезде к Севастополю, в районе Инкермана, когда увидели море, кто-то из пассажиров сказал, что вчера в море утонула девочка. Я только сказал, что это моя дочь и потерял сознание. Привезли меня в скорой помощи. В воскресенье 22 июня похоронили Зарему в Севастополе, на кладбище 5-го км. Балаклавского шоссе. На следующий день приехали Ленур Ибраимов и Эльдар Шабанов, который жил тогда в Старом Крыму и привез с собой стариков, которые прочитали молитву за упокой моей дочери, первой татарки, открывшей после выселения холодную землю Крыма и породнившуюся с ним навсегда.
Накачанный лекарствами, я плохо соображал. Происходившее, всё было как в тумане, в те годы немногочисленные находящиеся в Крыму крымские татары, поддерживали и старались помочь друг другу. Благодарность Эльдару и Ленуру я всегда держу в душе, и никогда не забуду. Потерю дочери и страшную душевную боль, старался заполнить полной отдаче работе и вечерами поездкам по сбору подписей совместно с Вели Сулейманом и Ризой Умеровым, зятем Мустафы Селимова, на трестовском мотоцикле "Урал", который стоял во дворе Ризы-ага. Всю Ташкентскую область объездил, пока по чьей-то указке у меня его не забрали. Собрали более 500 подписей коммунистов крымских татар по всей республике.
На ноябрьские каникулы к 7.11.1971 года в Ташкент приехал Гомер Баев, не знаю по чьей инициативе, у нас собрались: Риза-ага Умеров, Решат Джемилев с супругой Зерой, Гомер Баев, Иззет Хаиров, Светлана Аметова, Гомер весельчак и заводила, Иззет играл на аккордеоне и пел комната была полна, всех не помню, приехали Рефат Годженов и Ахмед Асанов с супругами, но в комнате было настолько тесно, что они вынуждены были уехать. Сидели до утра. Больше в такой компании нам собраться не удалось.
После гибели дочери у меня появились сильные головные боли.
Однажды осенью 1971 года, при встрече, с вернувшимся на свободу Иззетом Хаировым, он тогда работал инженером по оборудованию при горздраве, я пожаловался на головные боли. Помня о потери нашего товарища Трасинова Али от опухоли мозга, он посоветовал обратиться в больницу к невропатологу Мерьем Озенбашлы. Осмотрев меня, по согласованию с заведующим отделом Аблямитовым Фуатом, меня почти на месяц положили в 16-тую горбольницу, обследовали и подлечили. Мерьем тогда ко мне проявила искреннее сочувствие и оказала помощь.
К 50-тилетию Образования Союза СССР в 1972 году начали сбор подписей под тем же требованием, что и коммунисты, точнее в их поддержку собрали более 10 тысяч подписей по всей республике. Сдали письмо в декабре 1972 года. Под письмом указали "представителей народа" в количестве 24 человек. 13.10.72 г. был прием зав сектором оргпарт работы по Узбекистану М.Л.Ишковым.
Это письмо увеличило разрыв между нашими группами, отсюда и результат вместо сотни тысяч только десять тысяч подписей. Работать стало трудно и нам и группе Юры Османова, тем более, что его власти не жаловали, а без него и его отца ферганская группа бездействовала ( 1968 году он был осужден первый раз и приговорен к двум с половиной годам лишения свободы в лагерях усиленного режима, после окончания первого срока вынужден был выехать в Сумгаит, а когда вернулся в Фергану вновь осуждён в1983 году на три года).
Учитывая спад активности участников национального движения, после ряда судебных процессов, а также после выезда части активных «инициативников» после указа от 5.09.1967 года в Крым с попыткой прописаться после приобретения в сельской местности старых татарских домиков, которые продавались, особенно в «бесперспективных деревнях» и население перебиралось в сёла, где были школы и магазины, чего не было в старых татарских деревнях, дома стоили очень дёшево от трёхсот рублей до семисот. Помучившись, промаявшись, перебираясь временными подработками у жителей сёл, изгоняемые отовсюду многие, не желая возвращаться в места ссылки, устраивались в Краснодарском крае. Так мы лишились молодого энергичного актива, но продолжать работу среди населения было необходимо. Главное держать народ в накале, не давая успокоиться, и как стремились власти укорениться.
По инициативе Рефата Годженова было составлено обращение ко всем Членам и Кандидатам в Члены Политбюро в двадцати пяти экземплярах. Рефат считал, что такое обращение, написанное эмоционально может побудить руководство ЦК КПСС вернуться к рассмотрению вопроса возвращения крымскотатарского народа на родину.
Я написанным Рефатом обращением я отправился к Мустафе-ага Селимову вместе с Сулейманом-ага Вели и Эдем-оджа Халилевым. Там присутствовали Умеров Аблямит, Чалбаш Халил и старейшина Бекир-ага Умеров (Къыркъ Чолпан). Аблямит-ага Умеров, конферансье ансамбля «Хайтарма» выразил сомнение в результативности обращения. Мустафа-ага Селимов и его поддержал Бекир-ага Умеров были едины во мнении, может данное обращение и не будут даже читать адресаты, вероятнее всего в данном случае оно не возымеет никакого значения для решения вопроса, ибо было известно, что основным противодействием в возвращении народа на родину выступают руководители Украины и многочисленное их лобби в ЦК КПСС. Как было отмечено, возвращение крымских татар неминуемо ставило вопрос о восстановлении Крымской АССР в статус-кво, т.е. в составе РСФСР. В Российской Федерации и в ЦК КПСС были сторонники возвращения Крыма в состав РСФСР, но не обладая большинством, опасались обвинения в шовинизме и не проявляли своей активности.
Мустафа-ага и Бекир-ага высказались за необходимость поддержать инициативу молодых активистов. Как выразился Мустафа-ага «балларны рухтан тюширмейик», не нужно выражать пессимизм и лишать надежды у ребят (они нас называли «балалар – дети»). Главная и основная цель наших писем и обращений, направляемых в ЦК и другие государственные органы – это возможность легально работать среди населения поддерживать в них уверенность в неминуемом достижении нашей цели – возвращении народа в Крым. Ничто не вечно под солнцем «Nil permanent sub sole», рассуждали наши старики, неминуемы изменения в составе руководства и членов ЦК КПСС, желание вернуться к ленинским принципам руководства и национальной политике восторжествует, а также была большая надежда, что появится русское большинство и желание вернуть Крым в состав РСФСР. А вопрос восстановления КрАСС неминуемо сопряжено с возвращением крымскотатарского народа на родину и восстановлением ленинских норм партийного строительства. Черновик был одобрен, и я забрал его для размножения в двадцати пяти экземпляров. Потом мы ездили по Союзу и собирали подписи под этим обращением, которое подписали наиболее авторитетные люди среди нашего народа и имеющие заслуги перед государством. Подписавшие Обращение и взявшие на себя обязанность следующие наши соотечественники:
Герои Советского Союза - Решидов Абдураим, Абдураманов Узеир, Сеитвелиев Сеитнафе; Комиссары партизанского движения в Крыму - Селимов Мустафа, Билялов Нафе, Мустафаев Рефат; Ветераны ВОВ - член Союза писателей СССР Шамиль Алядин, подполковник в отставке Чалбаш Халил, гвардии майор медицинской службы Аблаев Энвер,политрук Вели Сулейман, офицеры Халилев Эдем, политрук Умеров Аблямит; Один из первых комсомольцев Крыма, член КПСС с 1923 года Умеров Бекир; Профессор из Баку Вагапов Осман; рабочий коммунист Усеинов Расим;молодые коммунисты - Мустафаев Осман, Измайлов Ибраим, Калафатов Энвер;Бывший нарком юстиции Крымской АССР Касымов Ягъя; бывший агроном Крыма Джемилев Сеферша; преподаватель физики Годженов Рефат; строитель Эминов Руслан
На протяжении десятилетия с их участием и от их имени составлялись и направлялись в Москву в ЦК КПСС обращения, от коммунистов, ветеранов войны, интеллигенции, от граждан с мест проживания, помогали в работе женщин с их обращениями и в посылке их делегатов.
В августе 1973 года мы с Рефатом Годженовым стали собирать подписи у представителей народа, которые были указаны под обращениями коммунистов, интеллигенции и народа в сданных за период с 1971 года.
Мы поехали через Баку, там активно работал с нашими земляками Гафар-ага Джемилев. Встретились с профессором Вагаповым Османом, он подписался девятым под нашим Обращением представителей. Заехали к туркам-месхетинцам, переехавшим в Азербайджан из Узбекистана. Встретились с представителем, который был от них на приеме у первого секретаря ЦК КП Аз. Г. Алиева
Обратили внимание, что турецкие колхозы отличаются от азербайджанских, чистотой и ухоженностью. Высланный народ, переживший катастрофу, голод и выживший в трудных условиях, только благодаря своему труду, трудолюбием и отличается.
Из Баку приехали в Краснодар, встретились с моим Наманганским другом Яковом Черненченко, который и отвёз нас на своей автомашине по адресу к Велиулле Муртазаеву. Объяснили цель нашей поездки и договорились, что он приедет в Симферополь к 1-му августу. Потом Яков Иванович отвёз нас в город Крымск Краснодарского края, где встретились с Мустафой Консул и Ильми Аметовым. Ильми выразил желание с ваять надгробный памятник моей дочери Зареме. Памятник установлен на могиле Заремы в Севастополе. Из Краснодара опять поездом в Новороссийск, встретились С Ягъёй Касымовым, он пообещал к 1-му августу быть Симферополе. Оттуда через Керчь добрались в Симферополь.
В Симферополе встретились с Абдураимом Решидовым, Абдураим-ага, заверил, что, если мы уговорим тётю Катю, он без колебаний поедет с нами в Киев и Москву.
Подали заявку на прием в Обком партии т. Кириченко на 1-ое августа от имени представителей М.В. Селимова. Муртазаева, Я.Касымова, Вели Сулеймана, Эдема Халилева и нас с Рефатом. Выехали в сельские районы Крыма. Проехались по колхозам и совхозам, в которые вербовали жителей из районов Украины на ПМЖ.
Интересовались их трудоустройством, представлялись корреспондентами центральных газет. Собрали материал о наглой дискриминации наших земляков по всем районам Крыма. Утром 1-го августа в назначенном месте наших представителей не оказалось.
Согласно поданной заявке, пошли с Рефатом в Обком партии. В бюро пропусков была готова заявка. Для выписки пропусков к 1-му секретарю Обкома Н. Кириченко, согласно поданной нами заявки, но коммунисты наши отсутствовали. Мы попросили, отложить приём на другое время. Нашу просьбу удовлетворили, и приём отложили на 3 августа. Утром к назначенному времени мы опять вдвоём явились в Обком партии. Коммунистов с нами не было. Через некоторое время нам было заявлено, что Кириченко специально, отложив другие дела, ждал встречи с нашими коммунистами, но раз они не смогли прибыть к назначенному сроку, завтра в субботу нас примет Председатель облисполкома в 10 часов утра. Разочарованные, мы отправились в сквер, к постаменту с танком и уже подходя к назначенному месту, встретили Халилева Эдем-оджа. Обрадовались появлению одного коммуниста. Вечером появился Ягъя-ага Касымов.
Утром прилетел Сулейман-ага Вели. 4-го августа в субботу к 10-ти часам были на приёме в Облисполкоме у Барановского. После прима меня встретил, наш дальний родственник, Чибишев Сейдамет, который работал в Симферопольском троллейбусном депо. При демобилизации, работая в штабе, ему удалось изменить национальность, и он стал поляком. Он уже ждал меня и сообщил, что у меня в Бекабаде умер отец. После смерти дочери смерть отца, здорового мужчины на 59 году жизни. Никогда не лежавшего в больнице, меня сильно потрясла. Я потерял сознание, очнулся в квартире у Ибраимова Ленура. Сейдамет на своём "запорожце" привёз, оказывается, меня к нему. Вечером лететь уже я не мог, утром посовещавшись со старшими товарищами, решили, что отец и бог меня простят, я более нужен товарищам в этой поездке в составе делегации. Вечером 5-го августа к нам присоединился Решидов Абдураим, и мы выехали поездом в Киев. В Киеве в ЦК КПУ нас принял зав. отделом административных органов В.В. Дурдинец.
По окончании приёма он сказал, что решение нашего вопроса полностью зависит от Политбюро ЦК КПСС, и пожелал нам доброго пути и счастливого разрешения вопроса возвращения крымских татар на родину в Крым. Прибыв в Москву, мы сразу отправились в приёмную ЦК КПСС. Мы с Рефатом пошли звонить, а старшие товарищи остались во дворе приёмной. Пока я набирал телефон, подошёл Эдем-оджа, и сказал, что нас приглашают на приём. Я спросил, а кто приглашает, Эдем-оджа подал бумажку, которую принес и вручил Решидову Абдураиму, кто-то из работников ЦК, вероятно определив нашу группу по Золотой Звезде Героя на груди у Решидова Абдураима.
Я позвонил по указанному телефону. Мне ответил Н. П. Вторушин, назвавшийся заведующим отделом оргпартработы по Украине и Молдавии. Он сказал, что ему поручили встретиться с нами, но он просит, если можно, отложить встречу на понедельник. И если у нас негде переночевать, то он поможет устроиться в гостинице. Я, даже не посовещавшись с товарищами, не стал диктовать условия, и согласился на его условия. Нам были предоставлены два номера со всеми удобствами и приёмной в гостинице ВДНХ. На следующий день пошел дождь. Старики остались в гостинице. Они обзвонили своих московских знакомых, которые собрались в гостиничном номере. Ягъя Касымов работал в ЦК КП Казахстана совместно с Л.И. Брежневым и поведал собравшимся о некоторых, не очень привлекательных поступках и делах Леонида Ильича. Весь день наши ветераны партии перемывали ему косточки, москвичи добавили своё. Мы с Рефатом подготовили письмо Л.И. Брежневу и пошли искать, где его можно было б отпечатать. Была суббота и многие конторы не работали. Вечером нам поведал о сплетнях Эдем-оджа. Мы очень расстроились, стали убеждать, что мы верим в их партию. На что услышали ответ, что если с этой свиньи можно будет урвать хоть один волос, то и этому надо быть благодарными, тем более что сегодня он услышал про Брежнева такое, во что трудно верить. Рефат спросил, а был ли кто-либо из собравшихся, кто возражал. Таких оказывается, среди самой передовой части наших коммунистов не оказалось, все они как один ничуть не верили руководству КПСС. Я спросил, а зачем тогда мы сюда приехали. Эдем-оджа ответил: - "Пусть они знают, что мы крымские татары, и пока живы, будем напоминать о себе и родины своей никогда не забудем и не предадим, если не мы, то дети наши вернутся на родину. Надо работать среди народа и прививать им патриотизм и любовь к родине".
В понедельник утром 13 августа мы отправились в приёмную ЦК. Я позвонил Вторушину, Рефат стоял рядом, наверное, я изменился в лице, "что случилось" - спросил он. Я сказал, что это уже не тот Вторушин, что разговаривал со мной в пятницу. Рефат в сердцах прошелся в адрес наших стариков: - "Болтали они много лишнего в гостинице".
Старики, увидев наш удручённый вид, решили, что нас не будут принимать. Я сказал, что Вторушин работает в здании ЦК, подойдёт через час и нас примут в приёмной. По результатам этой поездки нами было составлено подробное "Сообщение".
Вернувшись в Ташкент, мы продолжили нашу работу по вовлечению в движение коммунистов, находящихся на руководящей работе. С.Таиров, С.Омеров и А.Ислямов отказались подписывать обращения в адрес ЦК. Только Э.Алиев согласился передать обращение своих избирателе с подписями. Мы приступили к сбору подписей в Аккурганском районе. После того, как у меня отобрали мотоцикл, работать с народом стало трудно, свой транспорт наши земляки предоставлять боялись. Только Асан Ибриш ещё возил нас на своем Газ-67, потом на красном "Москвиче-М408".
С Асаном мы неоднократно ездили к Депутату Верховного Совета СССР Герою Соцтруда механизатору к-за "Пятилетия Узбекистана" Алиеву Энверу. Наши поездки увенчались успехом, 14 декабря Алиев Энвер передал в комиссию Верховного Совета СССР, на имя Председателя Президиума ВС Н.В. Подгорного обращение от имени 1200 своих избирателей. В феврале 1974 года на своем бланке написал запрос и, подписавшись, отдал нам, затем мы его переправили в Москву. За этот запрос Алиев был вызван к Первому секретарю Обкома КП Уз. Мусаханову, который его отчитал, и велел привести к нему тех, кто "подбил" его на такой шаг. Мы не испугались, пошли, но он почему-то отказался нас принять. Асан Ибриш по вербовке уехал в Крым, мы остались без транспорта.
В этот период я познакомился с историком Валерием Евгеньевичем Возгриным. Как он сам об этом пишет: «Первым, кто подал вообще идею написания книги о комплексной истории крымскотатарского народа, был Руслан Эминов (Ташкент, затем Севастополь). Случайно встретив ещё в 1970-х гг. опубликованную автором работу о шведско-крымских связях ханского периода, Р. Эминов разыскал меня и буквально поставил перед насущной необходимостью такого труда для народа, в те годы находившегося практически стопроцентно в местах сталинских поселений, вне своей родины, и к тому же лишённого большевиками собственной истории. Этот вклад Руслана Эминова в историю создания данного труда поистине неоценим.
Возгрин В.В. История крымских татар: очерки этнической истории коренного народа Крыма. Том I. Стр. 15». Все годы у нас продолжалась переписка, часть которой вошла в четвёртый том его книги.
Симферополь 1991 год. Слева: Вадим Константинович Гарагуля (1932-2003) — историк, краевед. Работал в Крымском республиканском краеведческом музее старшим научным сотрудником, заведовал сектором истории дореволюционного прошлого. Руслан Эминов.
Валерий Евгеньевич Возгрин, автор «Истории крымских татар: очерки этнической истории коренного народа Крыма».
Тогда же я ради транспорта, мотоцикла "Урал" перешел работать в Ташоблсельстрой.
Главным диспетчером. Но и здесь не долго дали возможность мне пользоваться мотоциклом. Когда забрали мотоцикл, я перешёл на работу в трест "Сельтрансспецстрой" Министерства Сельского строительства УзССР, опять ради мотоцикла в должности начальника проектно-сметной группы курировал работы по строительству в колхозе XX партсъезда Янгиюльского района и по строительству собственной промбазы в поселке Келес.
Ещё в 1962 году начальник управления СУ – 4 УзТСС Алексей Васильевич Голубев в г. Намангане купил для управления 20 мотоциклов М1М — «Минск»  и раздал начальникам участков и прорабам, мастерам, чтобы не использовали грузовые автомобили для поездок по участкам, расположенным по всей Наманганской области.
Когда меня перевели на работу в город Чирчик по настоянию Голубева, для поездок был предоставлен мотороллер ТГ-200 м будкой, на котором в будке помещались четыре прораба и два ящика пива, выезжали за пределы города на пикник.
На нем с женой ездили в Ташкент к другу Таляту Струкову и даже в театр.
В 1968 году поступил на работу в тест № 9 Главташкентстроя, и мне, как главному диспетчеру треста выдали мотоцикл Урал -67, для поездок по управлениям и объектам треста. После работы мотоцикл оставался у меня, и я его использовал для поездок по нашим участкам компактного проживания крымских татар Орджоникидзевского района Ташкентской области и городу Чирчику.

Для того чтоб привлечь интеллигенцию, мы начали сбор подписей у работающих и заслуживших доверие у народа и у их партии тружеников, учителей, артистов, профессоров, кандидатов наук, писателей и ИТР. Подписи собирали в 24 экземплярах, ко всем членам и кандидатам в члены Политбюро. У меня сохранился перечень подписавшихся, и отЭРЕнная копия их подписей. В октябре 1974 года Обращение было направлено адресатам делегацией. Приближалась очередная юбилейная дата 30 годовщина "Победы" в ВОВ. Стали собирать подписи ветеранов войны и тоже в 24 экземплярах. В апреле 1975 года так же была собрана делегация из ветеранов войны, и они с обращениями направились по адресатам. Собирать подписи не легко, интеллигенты, ветераны не живут компактно, да ещё трудность мы создали сами себе, собирая подписи в 24 экземплярах. Кроме того, что это отнимало уйму времени, а, сколько бумаги, точнее бланков специально приготовленных с текстом письма.
Летом 1976 года мы с Рефатом вновь отправились в Крым и Москву.
Я был на больничном, по случаю перелома большого пальца ноги, попавшего между бордюром и подножкой мотоцикла. Так с гипсом вначале, а потом, сняв гипс, путешествовали в течение месяца.
В Крыму мы проехались по поселкам, в которых, по сведениям переданным Ленуром, местные власти чинили произвол в отношении наших земляков. В Симферополе к Аблаеву Энверу, Мустафаева Афифе ул.Амурская 89, Сейтваапову Эбазеру,. Заехали в с. Ивановку к Зевджету Куртумрову. Дополнительный список получили у Бекира Османова, майор бывший мой учитель-военрук в Бекабаде, живший в Симферополе по ул. Алуштинской №32, к нему стекались все данные по Крыму. Собрали заявления от пострадавших, сфотографировали разрушенные дома, обстрелянные стены, где дети спали под кроватью, чтоб их пули не задели. В Белогорском районе нам помогал Мурат Военный. Встретились С Муксимом Османовым, Эльдаром Шабановым, которые дополнили наш список пострадавших. Составив том таких материалов, направились в Москву. По прибытию дали телеграммы в ЦК КПСС и КГБ СССР с просьбой о приеме по конкретным фактам нарушения конституционных прав граждан крымскотатарской национальности, по национальному признаку. Через пару дней получили телеграмму, из КГБ с приглашением на приём по адресу Кузнецкий мост №24. Принял нас вначале заведующий приёмной, довольно агрессивно, стал нас обвинять в подтасовке фактов. В это время зашел в гражданской форме чиновник КГБ. Заведующий приемной соскочил со своего места, уступив его вошедшему, а сам остался стоять по стойке смирно. Вошедший поздоровался с нами и представился заместителем Председателя КГБ - Николаевым. Сказал, что принимает нас по поручению Юрия Владимировича Андропова. Бегло ознакомился с содержанием документов, расспросил в основном о положении не только в Крыму, но и в Узбекистане, сказал, что факты проверят, а вопрос необходимо решить политически. Решение вопроса зависит только от руководства ЦК КПСС. Мы сказали, что и Юрий Владимирович состоит в руководстве ЦК, более того является Членом Политбюро, На что нам была проведена лекция по нашей политической безграмотности. В частности, что каждый член Политбюро отвечает за определенный участок государственной работы, а политические вопросы решают секретари, точнее Секретариат ЦК. Возглавляют Секретариат Л.И. Брежнев, М.А. Суслов и А.П. Кириленко. "Для политического решения вашего вопроса вы должны попасть к секретарю ЦК, а Юрий Владимирович хорошо знаком с вашим вопросом" - сказал он на прощание. - "И ещё ответ получите по месту жительства".
1-го марта 1977 года, нас пригласили в Приемную КГБ при СМ УзССР, для сообщения результатов рассмотрения, поданного нами заявления в КГБ Союза ССР.
Нам зачитали список лиц, которые были нами, переданы в КГБ, в подтверждение дискриминации наших соотечественников, как отдельные факты. Мы просили решения нашего вопроса в корне, а эти факты были приложены, как пример. Всех нами указанных наших земляков прописали и только, поставленные нами глобальные вопросы остались без ответа. В 1977 году в мае, по ходатайству Омерова Сервера Министерство Сельского строительства, где я работал, выделило мне автомобиль "Москвич 412", который прослужил нам и мне в течение 28 лет, до самого отъезда в Крым и был продан мной ещё в хорошем состоянии. Могу с уверенность сказать, почти нет из ветеранов народного движения, кто бы ни ездил, на этом автомобиле, вплоть до академика Андрея Дмитриевича Сахарова с 3-го по 5-тое марта 1979 года.
В 1977 году Роллан Кадыев просветил нас, провел ликбез нашей юридической безграмотности, в отношении Указа от 5 сентября 1967 г. Мы не понимали разницы между паспортной системой и положением о паспортах. Паспортная система была определена, в отношении нашего народа Указом от 28 апреля 1956 г., которая так и не была отменена.
Указ 1967г. отменил только огульные обвинения в отношении нашего народа, точнее сказать, обвинение было отменено, но наказание осталось в силе.
Мустафа-ага Халилов 1897 г. рождения даже во время раскола. Когда доходило у нас до взаимных обвинений, был толерантным, принимал всех одинаково и со всеми соглашался. Мне он говорил: - " Оглум", слушаешь вас, понимаешь вы правы, когда слушаешь их то соглашаешься с ними, они тоже правы. Для меня вы все мои дети и внуки, все хотите одного, и я очень хочу, чтоб вы не ссорились".
Но молодые бывают максималистами в своих убеждениях, что и приводит к нетерпимости к другому мнению. Единственно наше течение никто не может упрекнуть, что нами были состряпаны какие-либо документы национального движения. в чем бы то ни было принижающее другое течение или мнение. Мы вообще не создавали документов обличительного, нравоучительного характера. У нас были только обращения от групп лиц по объединяющим их характеристикам. Как-то "коммунистов", "интеллигенции", " ветеранов войны", "женщин; "молодёжи".
Начался новый этап в нашей работе "Кассационное заявлении 77" Это уже 1977 год.
Наша работа не имела бы смысла, если бы нас не поддерживала основная часть нашего населения. В каждом селе, поселке, районе были активные наши помощники. Многих зная по имени, некоторых и имена позабыты. Зная улицы и дома в которых, они жили. Но опять-таки без них, которые непосредственно работали с народом, собирали их при читке информаций и для обсуждения дальнейшей работы, организовывали и сами собирали подписи под "Обращениями" и письмами, собирали средства для направления представителей в Москву с "Мандатами" от мест. Сами ездили как представители или находили из своего окружения кандидатуры. Первое время мы много времени теряли на привлечение к нашей работе, ранее отличившихся активистов движения, но репрессированных. Многие прошедшие лагерные лишения, видя состояние государственной политики в отношении нашего народа, разуверившись в перспективе петиционной работы, нам прямо не отказывали, но от движения отстранились. Мы никогда не настаивали в обязательном следовании нашему курсу. Мы призывали к действиям, если не согласны с нашим курсом предлагали выбрать свой курс или присоединиться к имеющимся другим, но только не отстранятся от движения, а работать среди народа. После отсидки в лагерях, из тех, кого я знаю, продолжили активную работу среди населения Джеппар-ага Акимов; Идрис-ага Асанин; Роллан Кадыев; Юра Османов; Решат Джемилев; Халил-ага Салединов; Ибраим-ага Абибуллаев; Иззет Хаиров; Ридван-ага Гафаров; Амет-ага Абдураманов; Нурфет Мурахас. Остальные подключались эпизодически под отдельными "Обращениями" или "Протестами".
Сейчас появилась когорта людей "ветеранов движения", трудно определить по какому принципу считать того или иного участника движения ветераном. Ибо в движении участвовало периодически активно более десяти тысяч человек. Около двухсот активных участников по некоторым эпизодам были осуждены. Более восьми тысяч представителей побывали в Москве. А те, кто на местах собирал подписи и средства, предоставляли свои дома и квартиры для собраний, разве они не ветераны, разве без них было ли мыслимо народное движение?
Мы не вели на собраниях протоколов, не записывали фамилий, не спрашивали даже имена, знали имена только тех, кто, проявляя инициативу, брался за сбор подписей и средств по определенному участку. С наиболее активными представителями знакомились в ходе многочисленных наших городских, областных собраний. У нас не было организации, и никто ни перед кем не нес ответственности, все делалось по личной инициативе. И если кто-либо не был согласен с каким-то письмом или обращением, он просто не брал на себя никаких обязательств, и заставить его ни кто не мог. И еще мы думали, что советская власть "всерьёз и надолго", поэтому в голову не приходило, что после возвращения на Родину, о нас будут вспоминать. Ни кто из участников движения в тот период не думал об известности, о славе, тем более не надеялся получить на Родине какие-либо льготы. Можно было отлучить от движения, но не наказать, а тем более поощрить. Средств поощрения не было, и ни кто поощрения не ждал. Наша группа работала полностью под идеологической разработкой Мустафы Вейисовича Селимова, он старался оставаться в тени, после неоднократных попыток исключения его из членов КПСС. До последних дней своей жизни он активно курировал наше направление, ни одно наше действие, ни одно "Обращение" без его одобрения не произведено, а Джеппар-ага Акимов виднейший и самый уважаемый руководитель национального движения, с большим пиететом относился к Мустафе Вейисовичу Селимову, приезжал к нему совещаться, они были самыми близкими друзьями.
В национальном движении участвовали тысячи наших соотечественников. Без их участия и поддержки невозможна была бы наша работа. Мы ездили по городам и кишлакам, но основную работу по сбору подписей и средств, направлению представителей в Москву проводили активисты на местах. Только в Москве побывало свыше десяти тысяч представителей. Изданы три книги «Адалет куреши сафларында» а сколько еще нареканий, что такие-то не попали в их число. В газеты «Кърым» Певат Аджретдинов приводит десятки фамилий. Участвовали многие, единственно в продолжении какого времени? Во время всеобщего подъема или несмотря на всеобщую разочарованность и уныние продолжали поддерживать тлеющий огонёк надежды.
Наша Группа Вели Сулейман, Халилов Эдем-ожа, Чалбаш Халиль-ага, Муратов Абдурешит, Куртумер-оджа Фаизов, Ибраим Абибуллаев, Рефат Годженов, Осман Мустафаев, Энвер Калафатов. Эмадин Шейхаметов, в 1982 году присоединился и Иззет Изединов, Энвер Темиркаев. У всех были свои участки и адресаты.
Очень трудно вспоминать повседневную будничную работу. Читаю в газете воспоминания некоторых ветеранов национального движения, которые участвовали в движении периодично. Легко вспомнить события одного или двух месяцев, например каждый может вспомнить впечатления от месяца отдыха в санатории или в поездках, но вспомнить всю свою повседневную работу и встречи с людьми по работе невозможно. Для нас в течении двадцати лет участие в национальном движении было повседневной будничной, а не эпизодической работой. Это тысячи дней, тысячи встреч. Тысячи приятных и не всегда приятных бесед.
У меня сохранились некоторые фамилии и адреса, с кем только мне лично приходилось сотрудничать, а ведь не я один ездил по местам проживания наших соотечественников. Считаю своим долгом, кого помню отметить.
В городе Чирчике я приезжал к Халил-аге Салетдинову ул. Свободы 36;
Али-ага Велиев ул. Терешковой 2
Энвер Темиркаев ул. Канглы 186. Неустанный, постоянный респондент.
Абдурешит, Гульсум Юбилейный поселок Дом №37 кв18
Энвер Селяметов ул. Спортивная 38, кв. 18
Рустем Куртвелиев ул. Рахимова № 39
Энвер Муратов ул. Коммунистическая №20, кв.69
Эскендер Кадыров ул. Пожарный проезд дом №3в
Ягъя Мамутов ул. Солнечная №12
Амет-ага Магаев - часовщик.
Это только те, кого я запомнил. Кроме них были знакомые Сулеймана Гафаровича Вели. Знакомые Османа Мустафаева и Рефата Годженова.
Ташкентская область Орджоникидзевский район
Ибраим Измайлов - парторг совхоза "Кибрай"
Якуб-ага Рамазанов ветеран ВОВ; Кибрай с/х уч.3 дом №3
Ибраим-ага Эски-Юртлы Офицер, КПСС и жена Сальге-.апте; Кибрай ул.Фуркат №32
Асан Ибриш Кибрай ул.Стахановцев
Февзи Арифов гл.механик с/за Кибрай Кибрай ул. Стахановцев
Шукри-ага Расулев 1909г. образование высшее, учитель. осужден в1946г во время войны учил детей. Пособничество врагу 10 лет. Кибрай 2-ое отд.
Якуб-ага Кадыров ветеран ВОВ Улугбек ул. Ховренко №31
Родственники, братишки Ризы-ага Умерова.
Апазов М.А. ветеран ВОВ Улугбек, ул. Набережная №9
Азиз-ага Билялов ветеран ВОВ С/з Дурмен
Осман-ага Дервишев ветеран ВОВ С/з Дурмен
Ибраим - племянник Эски-Юртлы; Эскендер в поселке Кибрайского винзавода
По Кибраю в основном были знакомые Ризы-аги Умерова и Асана Ибриш. После переезда в Крым Асана с 1972 года работу вели Февзи Арифов, Ибраим Измайлов
Гайбуллаев Сервер - к/з «Ахунбабавева» ул. Ленина №114
По городу Янгиюлю:
Абдурешит-ага Муратов - рожд. 28.02.1921г. Закончил зенитно-артиллерийское училище в Краснодаре; с1941 по 1945г. участник ВОВ, майор служил до 1953 года. Член КПСС с 42года; 9 наград кавалер ордена Красной звезды бывал неоднократно представителем в Москве. Жил ул. Набережная туп. 3 дом №15.
Ибраим-ага Абибуллаев жил в Чирчике осужден в 1968 г. Переехал в Янги-юль активно продолжал работать с народом по участкам.
Эдем оджа Халилов рожд. 12.09.1917 г. окончил Крымский Пединститут, Физмат.1940г.
С 1931г ВЛКСМ с 43 КПСС; Капитан с1940-46г учасник ВОВ оборона Москвы. педагог ветеран труда. Таш.обл. Калининский р-он. п/о Свердлова ул. Ленина №163
Куртумер оджа Фаизов участник ВОВ. Капитан преподаватель математики ветеран труда
Энвер-ага Алиев инвалид ВОВ Жил против больницы Янгиюля.
В Янгиюле кроме указанных были и репрезентанты Сулейман-аги Вели и Энвера Калафатова, которых я хорошо не знаю и не помню.
Нуман - ага -сосед Энвера Алиева ВОВ.
По району:
Расим-ага Усеинов 1925г. член КПСС с 1962г. пос. Алмазар ул. Самаркандская
Эмир Асан Эмиралиев с/с Хасанбай к-з "Ильича" ул. Бируни.
Сеитвели Джеппаров станция Алмазар Ферма №1
Зоди Муртазаев станция Алмазар Ферма №4
По городу Гулистан и области:
Ислям Мамутов прораб СПМК 74
Казим Сеитумеров микрорайон 3 дом№78 кв 25
Исмаил Алимшаев ул. Чапаева №16
Зейтулла Умеров ул. Коммунистическая №28
По городу Гулистан вел работу и Энвер Калафатов.
По городу Джизак:
Мансур-ага Османов директор "Рыбхоза"
Мидат Аблязизов -директор гастронома
Музеир Керимов - заместитель прокурора
Шевкет Рамазанов - главный редактор газеты "Джизакская Правда"
По городу Бекабаду:
Эбасанов Осман Аблаевич - мой учитель и сотрудник по школе № 10
Февзи Эминов - мой дядя ул. Чепнышевского 35
Рамазан Сундукчиев - школьный товарищ
По району Бекабадскому ездили вместе с Рефатом Годженовым, он там жил учился, остались его товарищи и родственники. Из старшего поколения Сулейман-ага Умеров - парикмахер. ( быв.артист)
По городу Самарканду:
Сеферша-ага Джемилев ул. Дагбитская проез 3 дом №5
Бекир-ага Умеров ул Гагарина №65 кв 25
Ильяс-ага Мустафаев ул. Маяковского №37
Исмаил-ага Асанов ул. Заовражная "район макаронной фабрики"
Мустафаев Энвер ул. Камская и Лермонтова.
По городу Андижану:
Нафе-ага Билялов быв. Комиссар, юрист ул. Крупская №54
Рефат-ага Мустафаев комиссар ул. Мира №6
Рустем-ага Халилов ул. Кирова №8 кв.9
Сеит Ягъя Билялов
Фергана, Ферганская область
Усеинов Сейран
Нариман
Фрунзенский р-н.пос. "Дангара" ул.Чкалова,15 - Саидшаев Саид.
Ленинабад обл.Кайрак -Кум Билялов Ибраим и Зеври Кубединов
По городам Навои и Мубарек работал Энвер Калафатов.
Ташкент Тракторный и Лубзавод работал Осман Мустафаев.
Нижнечирчикский и Аккурганский районы вел Иззет Изединов.
Город Баку Гафар-ага Джемилев и Осман-ага Вагапов.
Краснодарский край Ильми Аметов, Чайлак Рефат, Мустафа Консул.
Сочи Энвер-ага Аблаев
Крым Бекир-ага Османов Симфероп. ул. Алуштинская №32 ,быв.военрук шк.1 Беговат
Каз.ССР Алма-атинский обл. Чимкентск р-н с. Казакстан Куртсеитов Рамазан Таирович.
Капланбек коммунист механик Иззет - ага Муратов и Осман -ага Пашала работали вместе с Рефатом Годженовым.
Далеко не полный список активистов, с которыми мы работали под документами коммунистов и интеллигенции. Но с 1977 года список значительно пополнился и началась работа под "Кассационным заявлением 77" вместе с самаркандской группой при активном участии Джеппар-оджа Акимовым и Эдем-оджа Эбасановым.
Это уже следующее десятилетие 1977 - 1987 года.
Опубликовано 27.01.16, 15:02  Литсовет
Литсовет