Впечатления

          Впечатления

   Трава скошена. Деревья обрезаны. В теплице порядок. Редкий случай- два выходных дня, то есть один день не ограничен ничем, полная ночь до него и после. Нельзя не воспользоваться.

   Завершив утренние обязанности, это часа полтора, лениво, будто собираясь на набившую оскомину процедуру, смешиваю бензин в канистре. Сегодня- дебютный год, я собираюсь на лодочную прогулку не как на приключение или развлечение, а как на повинность. Впервые. Я даже уговариваю себя: даже если не доедем, даже если не хватит наличности или не смогу спустить в одиночестве лодку на воду, даже если дождь,- словом, вернуться готов в любой момент на любом этапе без сожалений. Наверное это- возраст. Тысячи причин, которые не позволят осуществиться намерению, будто замирают, выжидая, полагая, что их никто не замечает.
Так бывало в подростковом возрасте, когда случалось экспериментировать на самых простых вещах, по пути домой, например:  я выбираю путь или он предначертан? Обойти квартал справа или слева?.. Волнение или вожделение делает из тебя нечто иное, охваченные желанием, мы выходим из себя. Так это когда- то казалось. Ощущаешь себя ничем не тронутым подростком, вернее, припоминаешь тот же необрушенный покой, спровоцированный ужу фатальным вмешательством судьбы. Едем.

   Солнце, отражённое в ветровом стекле лодки, бьёт по глазам из зеркала заднего вида всякий раз при движении на восток. Позднее субботнее утро.

   Охранник- вахтовик на въезде в ворота базы узнаёт и пропускает. Оплата за пользование слипом, стоянкой. Что ощущают жители соседних деревень? Все берега скуплены, к воде не пройти. Забыто. Стараешься забыть самого себя, будто тебя и не было. Не здесь надо быть. Даже обстоятельства вынуждают к этому.

   Измазавшись в смазке прицепного механизма, скользя шлёпанцами на босу ногу по колено и более в воде по бетонному слипу, наконец притягиваешь за конец лодку к песчаному берегу, уже немного задохнувшись. Отдых начинается.

   Несколько скомканных процедур на воде, прогрев мотора, пару раз заставивший поволноваться. Мягкое неспешное движение по глади залива, на карте по- прежнему именуемого речкой, хотя речкой здесь наверняка был когда- то ручеёк- переплюйка, когда- то до постройки плотины и образования водохранилища.

   Отдыхающих всё ещё достаточно: доски, вёсельные лодки, лодки с подвесными моторами, водные мотоциклы… Ровное гудение мотора успокаивает. Я не люблю гонять, подобно мотоциклистам, меня волнует (успокаивает) покачивание встречных и боковых волн. Только изредка, чтобы переметнуться с места на место, я пользуюсь полным ходом. Вот там, на мысе, под высоким берегом- моё любимое место, там, в тени высоких берёз и елей можно бросить якорь и покачаться, развалившись на сиденьях, провожая приветливым взглядом снующие плавсредства, иногда отвечающие тебя поднятой рукой. ГИМС подозрительно проносится рядом, осматривая твою экипировку и цель остановки. Девочки в купальниках приятного спортивного вида на досках с вёслами удивляют своей сноровкой и жаждой включения в окружающее пространство. Чайки. Орлы. Рыбы, иногда в две ладони размером, потерявшие ориентацию, режут гладь воды. Не прошло и часа. Редкие капли, взвешенные в воздухе, появляются неизвестно откуда и приседают на руках и ногах, напоминая, что это- конец августа, конец жизни. Так ведь и переживается всякий раз окончание сезона. Как и деревья, мы будто засыпаем на зиму, остаётся лишь какая- то наша часть.
 
   Я должен отработать свой отдых, хотя бы два- три часа. Но вот облака повисают над верхушками берёз. ГИМС уже без интереса проносится мимо меня в обратном направлении. Становится прохладнее. Рёв моего мотора на прогреве устремляется куда- то ввысь, к верхушкам берёз, к облакам. Я выбираю якорь, вращающийся штопором при подъёме и прихвативший несколько нитей придонной травы и горсть песка. Несколько километров среднего хода возвращают меня на базу…

   Удивительно. Эксплуатируя своё тело, которое тоже нуждается в уходе, мы стремимся насытить его и ещё какой- то «эксплуатацией» окружающего. Тела различны, имеют разные свойства и возможности этой самой эксплуатации, могут отказывать, быть непригодными вообще к использованию. Какая непостижимая фантасмагория! Писания преподносят нашу жизнь как необходимый душе опыт. И я всякий раз задаюсь вопросом: это было так необходимо мне, душе? Что я, душа, узнал из этого о своём Владыке, предоставившем мне этот опыт? Фрагментарность, ускользающая мгновенность этого опыта оставляет всё же некий след. Каков он? Картина часто зависит и от полотна, и от автора.

   Делаю небольшой круг против нашего слипа, пропуская встречную лодку. Вдоль нашего плавучего причала движется лодка- хард топ, на корме которой с обоих бортов стоят два рослых гребца под сорок лет с вёслами в руках, подобные гондольерам; они гребут, похохатывая в полной тишине, с неработающим мотором. Кажется, их это очень забавляет. Там, на берегу, один из них, продолжая ухахатываться, расскажет мне, что они забыли дома ключи от лодки и на этом придётся завершить «прогулку».

   Вытягивать лодку на прицеп проще. На прицепе есть лебёдка. Я справляюсь с этим легко и стремлюсь уступить место «гондольерам».

   Ещё одна лодка перед  моим подъёмом, с кабиной и пятью или шестью пассажирами привлекает внимание присутствующих. Она- красива. Лодки вообще очень красивы. Красивы и их пассажиры, и их капитаны. Будто в одночасье забывшие все о своих ненужных здесь «персонах», приветствуют всех и охотно делятся впечатлениями и заботами. Мне и самому не без удовольствия приходится, зайдя в воду, подхватить швартовочный конец и передать в руки пассажиров, не переодетых ещё и топчущихся на берегу в нерешительности. «Красота»,- главное, что так рад услышать от меня капитан. Да и я рад встрече с такими милыми людьми, а других здесь не бывает, и с очередной изваянной плавучей красотой. Вот двое из них занимают место в рубке, опускают кнопкой мотор, совершенно беззвучный, в отличие от моего, и задним ходом удаляются вдоль взволнованной ветром осоки в поисках причала, куда удалились для посадки на борт их попутчики или домочадцы.

   Наверное, я не слишком продумал мой спуск на воду, и сегодня, протягивая руку к монитору, и оставляя это впечатление, ощущаю лёгкую, но такую родную боль в бицепсах, вызванную излишними усилиями накануне, столь знакомую спортсменам боль, без которой они себя не мыслят.  Сколь необходимо это впечатление душе? Душе, помнящей и многое другое, когда хочется просто перестать быть. Навсегда.
23.08.26