Глава 5. Теннисист. Книга Не отдам

Летний спортивный лагерь от мединститута расположился на высоком берегу реки и даже имел свой собственный причал. Спускаться к нему нужно было по тонким, скрипучим ступенькам минут двадцать, а то и больше. Или проехаться по круглому извилистому поручню, если не жалко штанов.
По краям этой бесконечной лестницы плотной стеной росли кусты и деревья с цепкими крючкообразными ветками. Сколько было порванных футболок и сорванных кепок знали только они. Но что может остановить студентов, когда внизу вода, лодки и даже катамараны?

Другое дело - подниматься обратно.

Тут начинали вспоминаться и тяжёлые студенческие будни, и достойные обсуждения преподы, и неудачные любовные истории , и рассыпавшиеся в прах надежды. Что, впрочем, быстро забывалось, когда ты наконец  вползал наверх.

Забывалось-то забывалось, но не всё.

Иногда оставалось такое чувство, будто ты хранитель неких тайн, которые следовало бы оставить там, на ступеньках. Потому что носить в себе свои и чужие откровения было ох как нелегко. Так и подмывало с кем-нибудь поделиться.

Наверху всё было иначе.

Деревянные домики с верандами, припрятанные в лесу, чтобы, вероятно, было не скучно комарам; два двухэтажных спальных корпуса по обе стороны от столовой и главного корпуса с кинозалом, игровыми комнатами и огромным дискотечным святилищем, куда вход до начала священнодействия был воспрещён.

А в центре лагеря, естественно, футбольное поле, волейбольные площадки с белыми натянутыми сетками и, конечно же, теннисные столы. 
Десять зелёных столов, с идеально чистыми поверхностями, словно выставленные на продажу, выстроились в ряд. Тот, кто проектировал этот комплекс , явно игнорировал корты и был приверженцем настольного тенниса.

Полукругом располагались трибуны - так громко назывались ступенчато расположенные деревянные лавки. И веранда для судей со скрипевшей на ветру крышей.
Тут были все равны - и студенты и преподаватели.
Или почти равны.
Был только один царь - завкафедрой физкультуры, он же главный физрук. Среди его помощников двое исполняли незавидную функцию - выгонять всех по утрам на зарядку. Даже преподов, которых, кстати сказать, редко кто на ней видел.

Попасть в этот лагерь легко могли только знаменитые студенты-спортсмены.
Большинство любителей спорта попадали сюда через профком. Оставшиеся свободные места распределялись между так называемыми болельщиками.

Но угроза утренней зарядки нависала и над ними.

Исключений не было.

Лику с Катей поселили в самом отдаленном от «эпицентра» домике, с двумя болтушками- близняшками, любительницами спортивной ходьбы. Ежедневно, перед обедом они, смешно виляя тощими бёдрами, ходили по стадиону, но, поскольку здесь спортивная ходьба была невостребованной дисциплиной, в основном занимали места на трибуне

Ещё в этом домике жили две волейболистки - с сильными руками и  рвением к победе, написанным на лицах.

Лика несколько раз перед предстоящим футбольным матчем, по просьбе физрука-тренера Виолетты Леонидовны - Ленточки, как её все называли в секции, - демонстрировала упражнения с мячом.

Её гимнастическое прошлое не пропало даром, и в спортивный лагерь она прихватила с собой пару купальников и инвентарь.

Красивая гимнастка, которая вытворяла такие трюки с мячом перед началом футбола, начальству лагеря казалась почти символичной.

Катя же была незаменимым болельщиком - с плакатами, флажками, дудочкой, погремушками и даже барабанными палками.
Перед матчем или состязанием она сколачивала мощную группу поддержки за своего «кумира» так, что у соперника не оставалось шансов.

Валерий Плескайло поселился через три домика от них - с двумя футболистами «в запасе» и тихим, без спортивных достижений, племянником ректора.
Валерий, как старшекурсник и именитый теннисист, имел возможность выбора.
Такие удачные соседи не только не тревожили его, но даже не вписали в очередь на уборку домика.

- Хорошо устроился, Плескайло, - усмехнулась Лика. - Ты, я вижу, любишь использовать людей.

В последнее время он стал раздражать её сильнее, чем раньше.

Он выставил указательный палец вперёд, чуть наклонился и приблизился к её лицу. 

В его зрачках бушевал рвущийся наружу вулкан с грозящей выплеснуться лавой.

- Анжела, запомни: всё, что я делаю, не должно тобой комментироваться. Ясно?

Лика кивнула и отвела взгляд. Затем развернулась и направилась к выходу - прочь из этого домика.
Интересно, если бы его соседи были дома, он бы тоже так себя повёл?

Лика не успела открыть дверь, как он настиг её, жёстко схватил за запястье и развернул к себе. 
Свободной рукой она упёрлась ему в грудь и пыталась оттолкнуть. Но ничего не вышло.
Он схватил вторую руку, завёл обе ей за спину, резко притянул к себе и крепко, почти до боли, сжал в объятиях. Придавил всем телом к стене и обжёг щеку горячим шёпотом:

- Не зли меня перед ответственным турниром. Ладно?

И тут же впился долгим, глубоким поцелуем в её губы

Именно впился - по-другому не назовёшь.

Казалось, он хотел заставить её перестать дышать и всё плотнее прижимал к себе. Потом вдруг внезапно ослабил хватку и перешёл к настойчивым ласкам, обхватил ладонями её ягодицы, сгрёб подол платья и бесцеремонно потянул трусики вниз.

Воспользовавшись свободой рук, Лика с новой силой оказала сопротивление, молотила кулаками куда попало, прекрасно понимая: ещё мгновение - и он потащит её в кровать.

Наконец он прервал свой вампирский поцелуй и попытался снова её обездвижить.

Но в этот миг прозвучала пощёчина.

Это его отрезвило.

Они стояли друг напротив друга. Оба шумно дышали. Мелкая, противная дрожь вибрировала по всему телу Лики.

Он первым пришёл в себя.

- С тобой всё нормально? - его голос был неестественно хриплым. - У нас же с тобой уже всё было. Ты не в себе? Или критические дни?

Лика ничего не хотела отвечать.

Ей просто нужна была пауза, передышка, чтобы как-то выскользнуть отсюда, исчезнуть.

Но он и сам уже отпустил её, хотя всё ещё стоял достаточно близко.

Она не помнила, как оказалась на улице и быстрым шагом направилась к лестнице.
Хотелось спуститься к воде, уплыть на катамаране. Побыть одной.

Волна возмущения, вперемешку с ненавистью к самой себе, перехватила дыхание.

Никого не хотелось видеть. Особенно Катю с её идеями боевой раскраски и тюнинга перед футбольным матчем.

Как можно было вляпаться в эти отношения?
И ведь были же моменты, чтобы их прекратить.
Но Плескайло  появлялся снова - и всё начиналось сначала.

На пляже, к счастью, было мало людей. Двое покачивались в лодке, недалеко от причала, а какая-то незнакомая ей девица лежала на коричневом лагерном покрывале с книжкой в руках.

Вода была чистая, прохладная, ещё не совсем прогретая теплым июльским солнцем.
Тем лучше.

Лика яростно крутила педали катамарана, как автономная гидроэлектростанция, словно хотела переработать всю свою злость в положительную энергию.

Волна, как соучастница, подхватывала её нехитрый транспорт,  выносила на гребень, а потом бережно опускала во впадину.
Холодная вода окатывала ноги и освежала.
Подол платья насквозь промок и прилип к коленкам. Брызги светящимся радужным куполом накрывали волосы и плечи. Тёплый ветерок приятно слизывал с лица капли воды.

Лика очнулась, когда ей просигналил пароход.

Оказывается, она была уже далеко от берега, на котором кто-то метался и махал руками.

Она плавно развернула катамаран и уже не спеша поплыла назад.

Ответственный турнир, о котором говорил Плескайло, должен был состояться завтра, в субботу.

В выходные дни лагерь переполнялся людьми.
Это были родственники , знакомые, знакомые знакомых, но чаще всего - друзья или студенты, которые по каким-то причинам не попали в лагерь.

Многие приезжали повидаться, а заодно позагорать, покупаться или просто побродить по лесу.

В столовой и импровизированном уличном кафе в эти дни предлагалось  расширенное меню и готовилось вдвое больше еды.
На втором этаже одного из корпусов предоставлялись гостевые номера для тех, кто решит остаться до следующего дня и посетить знаменитую дискотеку «Гаудеамус» с его заводным, всезнающим диджеем Серёгой.

Всезнающим -  потому что он каким-то непостижимым образом узнавал все дни рождения лагерников, а также важные личные события и, разумеется, победы, о которых он объявлял в микрофон.
Даже знал чьи-то любимые песни.

Для физруков и спортсменов это были напряжённые дни.

У входа в лагерь, как и на главном корпусе висели афиши и расписание состязаний - с именами и даже фотографиями фаворитов.

Валерий красовался среди них.

В отборочном теннисном турнире мог участвовать любой, мало-мальски владеющий ракеткой.
Тем было интереснее.
Потом - финал и чествование победителя, даже если им становился «пришелец». Это ещё больше заводило лагерных спортсменов.
Считалось не комильфо проиграть приезжему.

Катя влетела в комнату как вихрь, с горящими глазами и свёрнутым в трубочку плакатом в руке.

- Лика, ты в курсе, что Лёвин приехал? Я его только что встретила возле главного корпуса.

- Нет, не в курсе. И что?

- Ничего... Похоже, он с заселением. С рюкзаком и в белых "Адидасах".

- А это ты к чему?

- Просто...

Она ещё немного потопталась и вновь вылетела, вероятно доделывать плакат.

Лика вышла из душа, просушила волосы феном и уложила их в тугой, вертикально торчащий пучок.
Такой умели делать, наверное, только гимнастки.
Катя, как ни старалась соорудить себе подобный, никогда не могла: пучок качался при движении головы и через минуту рассыпался по плечам.

Лёвин появился буквально через час после того, как о нём объявила Катя. Скорее всего, она и сообщила ему, в каком домике они живут.

Он был в белой футболке, синих спортивных штанах и белых, как сказала Катя, «Адидасах».

Коротко стриженный, смуглый от морского загара, где он уже успел побывать, он показался Лике даже чуть более спортивным, чем некоторые в их лагере.

Странно, но никакого неловкого молчания не было, несмотря на то что они давно не виделись и последние месяцы практически не общались.

- Привет. Прогуляемся или сразу на турнир? Тебе, небось, есть за кого болеть?

Ироничная улыбка, как всегда, наползла на лицо Лёвина.

- Сразу на турнир. Нас Катя ждёт.

Лика раскрыла дверцы шкафа и стала прикидывать, что надеть.

Лёвин, не долго думая, не разуваясь, закинув ногу на ногу и выставив их в проход, улёгся на Ликину кровать.

Он заложил руки за голову и наблюдал за её сборами.

- Надо нацепить бусы и браслеты, всё-таки спортивный праздник. И кастаньеты не забудь.

Он явно пытался её поддеть.

Лика сдёрнула с плечиков короткий джинсовый сарафан и чёрную футболку, повернулась к Лёвину и шутливо пнула его в подошвы.

- Исчезни на минуту, я переоденусь.

Катя ничего лучшего не придумала, как занять места в первом ряду.
Перед ней стоял тот самый плакат на высоких палках, который она прислонила к бордюру.
На нём была изображена красная ракетка в мужской руке и надпись:

«Валера, держи её крепче! Ты лучший!»

Лика усмехнулась:

- Не слишком ли много ему внимания? Что-то ты им прониклась. С чего бы это?

Катя быстро взглянула на Лику. В её глазах промелькнуло что-то похожее на испуг.

- Ты только не подумай. Ничего такого. Это меня его поклонницы сподвигли. Они даже приходят полюбоваться на его тренировки.

И действительно, вокруг Кати разместилась группа поддержки из нескольких девиц, готовых скандировать за победителя.
Похоже, никто из них даже не сомневался, что им станет Валерий Плескайло.

Отборочный турнир уже подходил к концу и, по мере приближения к финалу, трибуны всё плотнее заполнялись людьми.
Здесь были не только любители тенниса, но и волейбола. Сегодня должен был состояться финальный матч.

Плескайло стоял возле центрального стола и похлопывал ракеткой по ладони.
Доигрывала последняя оставшаяся пара, и с кем-то из них ему предстояло сыграть на победителя.
Предыдущих соперников он обошёл без труда. Остались только сильнейшие.

Валерий увидел Лику в тот момент, когда она продвигалась вдоль первого ряда и хлопнулась на сиденье рядом с Катей.
Он наблюдал за ней - свеженькая, бодрая, в модном, но, на его взгляд, слишком коротком сарафане, со знакомой прической гимнастки и плавными, до перехвата дыхания, изгибами тела.

Конечно же, она должна была прийти болеть за него.
Иначе и быть не могло.
Вчерашнее «недоразумение» всего лишь было её очередным капризом.

Но кто это рядом с ней?
Лицо показалось знакомым, но вспомнить он не успел.
В микрофон объявили небольшой перерыв перед финальной игрой. Его отозвал в сторону тренер, чтобы сделать напутствия.

Когда Плескайло начал играть с очередным соперником, таким же претендентом на победу, Лике показалось, что он был демонстративен и даже немного агрессивен.

Теннисный мячик почти невозможно было отследить - настолько быстро он летал от одного к другому.

Валерий бил точно и жёстко. Казалась, его мячи нереально было «взять».

Болельщики выкрикивали слова поддержки.
Катя периодически исполняла барабанную дробь по бордюру.
Не зря же она притащила с собой в лагерь барабанные палки.
Кстати, когда-то в школьном ансамбле, она играла на ударной установке.
Лика не знала других таких особей женского пола с подобным музыкальным талантом.

Лёвин же сидел с совершенно безучастным видом, но краем глаза Лика заметила, как при очередном закрученном мяче Сёма сжимал руку, словно хотел отбить этот удар.

Плескайло выиграл.

Не сказать, чтобы легко, но это не считается.
Он триумфально поднял руку вверх со своей счастливой ракеткой и позволил себе насладиться этим мгновением.

На его лице светилась смесь победы и самодовольства.
Он начал махать руками снизу вверх, побуждая трибуны ещё громче выкрикивать его имя.

А дальше был прикол.

Надо знать «коварство» судей и лагерного начальства.

Ведь это всё -таки не просто турнир, а ещё и шоу с неожиданными сюрпризами.
Люди приехали сюда развлечься.

Главный физрук взял в руки микрофон и объявил:

- Есть в этом зале хоть один смельчак, который не побоится сразиться с нашим неоспоримым чемпионом?

На трибунах сначала повисла тишина, а потом накатила новая шумовая волна. Кто-то что-то выкрикивал, но их тщетные выкрики тонули в общем гуле.

Лика толкнула Лёвина локтем в бок.

- Если ты сейчас не сыграешь с ним и не сбреешь спесь с его лица, я больше не буду с тобой разговаривать. Никогда.

Это ли или что-то другое побудило Сёму встать и поднять руку.
И уже через пару минут под одобрительные возгласы он стоял напротив Плескайло.

Лика почувствовала странное волнение. 

Катя была удивлена выходом Лёвина и, от греха подальше, скрутила плакат и вместе с барабанными палками бросила на пол.
Группка поклонниц Плескайло вопросительно уставилась на Катю, будто именно она инициировала эту авантюру.
Но тут прозвучал свисток и они переключились на своего любимчика.

Первую подачу сделал Валерий.

Мяч коротко чиркнул по столу и перелетел сетку.
Лёвин ответил почти небрежно - лёгким движением кисти, и мяч ушёл под боковую линию. Валерий успел.

Дальше началась настоящая игра.

Сначала Лёвин будто позволял ему атаковать. Отбивал, отступал на полшага, снова возвращался к столу. Валерий закручивал мяч, и тот после отскока резко уходил в сторону, но Сёма успевал подставить ракетку.

Плескайло пошёл в атаку.

Сильный топ-спин - мяч взвился над
столом и, казалось, полетел прямо в Лёвина, но в последний момент тот чуть повернул ракетку.

Короткий блок.

Мяч почти без замаха вернулся обратно и лёг Валерию под левую руку.
Тот едва успел.

Зал оживился.

Но Плескайло был чемпионом не случайно.
Он менял темп, чередовал короткие подачи с резкими ударами в дальний угол.

11:8.

Первую партию взял Валерий.

Во второй Лёвин изменился.
Ракетка по-прежнему мелькала почти лениво, но теперь каждый удар был рассчитан.
Он то подрезал мяч коротко, заставляя Валерия тянуться к самому столу, то резко переводил его в дальний угол.

Счет сравнялся - 10:10.

Следующее очко взял Валерий.

11:10.

И тут мяч после удара Лёвина едва коснулся дальнего ребра стола. Не отскочил, а почти сорвался с края.

Плескайло рванулся к нему, но было поздно.

11:11.

- Сопля! - выдохнул кто-то из зала.

Лёвин впервые за всю игру улыбнулся.
Он подбросил мяч, сделал короткую подачу с боковым вращением.
Валерий принял, но Лёвин мгновенно перевёл мяч в дальний угол.

12:11.

Следующий розыгрыш оказался ещё быстрее.
Валерий пошёл в атаку, но Лёвин дождался удобного момента и резко пробил по диагонали.

13:11.

Вторая партия осталась за Лёвиным.
Теперь решалась вся игра.

Трибуны были переполнены. Некоторые стояли прямо в проходе. Такого накала на теннисном турнире ещё не было.

Катя украдкой посмотрела на Лику, но, увидев её напряжённое выражение лица, ничего не решилась сказать.

Свисток. Подача. Удар.
Третья партия началась.

Мяч уже не просто летал между двумя половинами стола - он словно шёл по начерченной траектории, которую оба видели и пытались разрушить.

Валерий закрутил мяч так сильно, что тот после отскока рванул в сторону. Лёвин успел поставить ракетку, развернув её буквально в последний миг.

Щёлк!

Мяч взмыл вверх.
Валерий встретил его мощным топ-спином.
Лёвин отступил на шаг, потом ещё на полшага, развернул корпус и ответил ударом из-за плеча.
Ракетка прошла по мячу снизу вверх, и тот с бешеным вращением вернулся на стол.
Казалось, он даже свистел в полёте.

Болельщики затихли.

Они уже почти не играли - сражались.
Валерий ударил справа. Лёвин отбил по диагонали. Валерий перевёл мяч в противоположный угол. Лёвин успел, почти коснувшись стола коленом, и вернул его коротким ударом кисти.

10:10.

Игра продолжалась.

Плескайло рванулся вперёд.

Лёвин взял очко.

11:10.

Следующий розыгрыш оказался долгим.
Валерий несколько раз менял направление, пока наконец не пробил в свободный угол.

11:11.

Лика уже почти не слышала ни болельщиков, ни комментариев.

Мяч оказался у Лёвина на удобной высоте - такой обычно добивают без раздумий.
Она даже увидела, как его ракетка пошла на замах.
Но в последний момент Сёма будто передумал.
Вместо резкого удара он лишь мягко коснулся мяча.
Тот лёг прямо под удар Валерию.
Плескайло не промахнулся.

12:11.

Лика смотрела на Лёвина, не отрывая глаз.
Он спокойно поправил хватку.
На лице - ни тени сожаления.

Следующий розыгрыш оказался коротким.
Подача.
Приём.
Несколько стремительных ударов.
Плескайло пробил в свободный угол.
Лёвин успел.
Мог достать.
Но ракетка почему-то пришла к мячу на долю секунды позже.
Мяч коснулся края стола и вылетел за пределы площадки.

13:11.

Свисток.

Победа Валерия.

Зал наконец взорвался аплодисментами.

Плескайло по привычке поднял ракетку, но торжествовать не стал. Поклонился публике, спокойно положил ракетку на край стола и ушёл.

Лика смотрела ему вслед.

Он выиграл.

Но почему-то победителем не выглядел.

Она снова перевела взгляд на Лёвина.
Он стоял у стола совершенно спокойно, будто ничего особенного не произошло.
Последнее очко он словно подарил Плескайло.
И Валерий, кажется, понял это тоже.

В микрофон уже объявляли победителя.

Лика с Лёвиным ушли никем не замеченные.

Они спустились к реке. Причал пустовал. Волны неспешно подкатывали к берегу.

Когда они уже сидели в лодке, Лика наконец спросила:

- Ты зачем подарил победу Плескайло?

- Я не дарил. Он действительно мастер.

Но уж кто-кто, а Лика-то видела его привычную усмешку в глазах.

- Дарил. Он не самый лучший теннисист.

Лёвин не стал продолжать спор, а лишь молча заработал вёслами.

Багрово-красный закат отражался в молчаливой воде. После лагерного шума тишина, казалось, звенела в ушах. Её разбавлял только плеск вёсел, похожий на всхлип.
Говорить не хотелось.

Когда Лика вернулась, Катя, как ни странно, была дома.
Ведь ещё был волейбольный матч, а потом дискотека.
Вид у неё был немного растерянный.

- К тебе Плескайло приходил. Спрашивал где ты?

- Главное, не с кем, а где? Очень на него похоже.

Лика открыла шкаф, вытянула из-под кровати чемодан и принялась складывать вещи.

- Я завтра уезжаю. С Лёвиным.

Лицо Кати ещё больше погрустнело. Она опустилась на стул и стала размешивать остывший чай в стакане.

Без Лики здесь делать было нечего.

- Если хочешь, можешь поехать с нами. Только об этом пока никому ни слова. Завтра утром известим начальство.

- А какую мы назовём причину?

- Скажем, что запишемся в деканате на практику в какую-нибудь больницу. До каникул. Это ведь важнее, правда?

- Правда.

Когда их соседки по домику вернулись с дискотеки, Лика с Катей уже крепко спали.
Собранные чемоданы были задвинуты назад под кровать, и никому ничего не пришлось объяснять.