Как стать разведчиком человеческих душ, ч. 14

Как известная песня, с одной стороны, освободила комсорга от участия в хоре, а с другой – стала приговором ему об отсутствии музыкального слуха
 
В том же сентябре пятьдесят третьего года появилась, как всегда, неожиданно для меня Эльза и приказала срочно подобрать за несколько дней десять студентов для техникумовского хора. На мой вопрос:
- Неужели хору требуется сорок человек для пополнения  хора? – думал, что его отчитает за это Эльза, но она честно ответила на вопрос:
- Понимаешь, у нас же хором руководит композитор из театра оперы и балета, поэтому он этим сорока студентам устроит специальный конкурс и определит, кто подходит для хора, а кто не подходит.
- Но от нашей группы в хоре уже поют две студентки, поэтому может быть можно список сократить до восьми человек?
- Давай так поступим, подбирай восемь-десять студентов и в пятницу подходи с этими ребятами в читальный зал техникума к семи часам вечера.
До пятницы оставалось три дня. За это время уговаривал своих комсомольцев на запись в хор. Добровольно желающих не было. Пришлось уговаривать, в первую очередь,  салаг – моих ровесников. Подошел к старосте, объяснил ему ситуацию.  Он решил помочь мне и поговорил со всеми, кто отказывался  идти на пятничное прослушивание.  В результате вместе со мной записались в хор восемь студентов. Накануне вновь появилась Эльза. Пришлось объяснять ей, что взрослые студенты отказались участвовать в хоре, пришлось записать только молодых студентов после школы. А их в группе как раз восемь человек. Ее это не обрадовало, но список взяла, сказав при этом:
- Ну, эти-то восемь студентов все-таки придут на прослушивание или не придут?
- Обещаю, Эльза, что постараюсь всех, кто  списке привести за собой.
Собрать записанных студентов мне не составило труда, потому что семь из них проживали в общежитии, за исключением Наума Винокура. Причем, четыре  студента жили в одной со мной комнате. Где-то в начале седьмого  часов сбегал в соседнюю комнату, нашел на месте Николая Астанина и Валерку Космача. К половине седьмого пришел в общежитие Наум. Так что всей командой отправились в техникум. Поднялись на второй этаж, подошли к читальному залу. Он уже был готов к проведению репетиции. Поэтому остановились в коридоре. Смотрим, с первого этажа поднимаются штатные хористы в форме. Они сразу прошли в читальный зал и заняли свои места, выстроившись друг за другом по голосам.  Чуть раньше появилась здесь и Эльза, начала по спискам проверять прибывших на прослушивание  студентов.
Затем показался во фраке руководитель хора, композитор Векслер С.М.,  прошелся среди нас и выразил устную претензию, наверное, к комсомольским руководителям:
- Зачем собрали столько народу? Нам хватило бы человек пятнадцать, не больше.
- Сергей (его настоящее имя было Самуил) Маркович, но это же для вашего строгого выбора – кто-то  произнес эти слова из членов комсомольского комитета. Композитор проигнорировал эти слова, прошел в читальный зал, поздоровался с составом хора, коротко объяснил сложившуюся ситуацию, рассказал, как будет проходить прослушивание желающих пополнить состав хора.   

Затем пригласили новичков войти  в зал и выстроиться впереди хора. Правда, при этом руководитель спросил новичков:
- Помните ли вы слова  известной песни «Ой рябина кудрявая»?
В ответ что-то прозвучало неопределенное, то ли да, то ли нет. Поэтому руководитель распорядился раздать каждому новичку напечатанный текст песни. Дальше попросил хор спеть первые шесть строк песни. Они красиво под аккордеон спели эти замечательные слова песни. Затем попросил новичков начать петь вместе с хором.  Хор запел и вместе с ним и новички. Руководитель отошел в конец зала и вместе с тем определял, кто подходит для хора, а кто не подходит.  Для этого потребовалось всего-то прослушать где-то куплета два. Примерно, половине новичков он отказал в приеме в хор, заявив им, что у них нет музыкального слуха. Я оказался в числе неудачников. Хотя, честно, скажу, что даже обрадовался. Хор меня явно не увлекал. Но зато понял окончательно, что у меня нет музыкального слуха. И теперь мне стало понятно, почему не смог научиться играть на гармошке еще в детстве, хотя пиликал на ней, помню, иногда по нескольку часов  кряду. Теперь придется окончательно отказаться и от духового оркестра. Из наших новичков руководитель оставил в хоре всего двоих – это Наума Винокура и Виктора Тарнавского.  Таким образом, группа  ПРУМ-31 была теперь представлена  двумя девушками и двумя парнями. За то через Виктора мне было известно, что происходит в хоре, что репетируют, где и когда будут выступать.  Те, кто не прошел  прослушивание, были даже довольны этим, потому что не видели и не слышали пока действительно знаменитого хора в составе ста человек. Как потом покажет смотр-конкурс самодеятельности  горных техникумов Украины в конце учебного года, самодеятельность и ее хор заняли первое место.  И возможно, что те новички, которые не прошли отбор в сентябре, теперь жалели, что не оказались в числе участников большого техникумовского хора. Помнится его выступление всегда начиналось с героической песни о дружбе двух великих народов «Сталин и Мао слушают нас». Исполнение шло на двух языках: русском и китайском. В хоре от китайцев участвовали китайские студенты, которые учились тогда в Сталинском горном техникуме. Поэтому песня пелась как гимн дружбы, запоминающийся на всю оставшуюся жизнь для тех, кто ее слушал. Поэтому те, у кого был музыкальный слух, и у кого его не было были благодарными слушателями этого грандиозного смотра-конкурса, без всяких списков и проверок.

Что касается лично автора данной миниатюры,  то по понятным причинам мне удавалось не распространяться об отсутствии музыкального слуха. Тем более, это не мешало мне петь обязательные строевые песни во время службы в Советской Армии, петь застольные песни во время праздников и встреч родственников и друзей. Причем, никто и не замечал, что выпадаю из общего хора. Поэтому мне казалось, что определенный музыкальный слух у меня, видимо, сохранялся, но абсолютный музыкальный слух, конечно, отсутствовал.