Мне жаль, но ты убийца - часть 10

                Часть 10

       Он потянулся к телефону, набрал номер оперативников.

       - Все на месте? Хорошо. Пулей ко мне. Да, захватите дела Сухозада и Антонова.

       Через пару минут в кабинете уже шло бурное обсуждение мотивов по вновь открывшемуся обстоятельству. Пал Палыч показал видеоматериал, на котором засветился Сухозад в Улуцке. А Белоконь еще раз поделилась полученной информацией о детстве Сухозада. Зубков тоже не зря прогулялся. Он нашел пивной бар, где в день своего убийства расслаблялся Зюзя. В баре он был один. Выпил несколько кружек пива, заказывал закуску. Часто выходил курить и постоянно кому-то звонил. Там его запомнили: грубил бармену, придирался к посетителю. Полицию не вызывали. Камер видеонаблюдения в баре и на улице нет. Ушел один. Куда направился, никто не видел.
 
       - Саша, - обратился Палыч к Свиридову, - на тебе так и остаются дела Михайловых, но ты мне нужен и здесь. Информации очень много, надо анализировать, а людей, как всегда, не хватает. Поэтому включайся.

       Свиридов и Зубков начали накидывать версии, обсуждая предполагаемый мотив - как распространение наркотиков.

       - Коллеги, - перебила их спор Белоконь, - я, конечно, могу проконсультироваться в отделе по борьбе с распространением наркотиков, но за время службы я не припомню, чтобы в убийствах среди наркоманов или распространителей отрезали гениталии. Что-то здесь другое.

       - Стефания Олеговна, - обратился Палыч к Белоконь, но, увидев вытаращенные глаза оперативников, прокашлялся и добавил: - Майор, займитесь завтра этим. У вас в Улуцке, да и у нас свяжитесь со службой по контролю за оборотом наркотиков. Возможно, у них найдем информацию по нашим субъектам. Надо проверить, здесь важна любая мелочь, любая зацепка, любая деталь.
 
       - Зубков, - продолжил раздавать поручения Палыч, - завтра возвращается Чижик. Информации, как сказал он, несколько листов. Поэтому у вас на двоих один день, чтобы все проверить и отсеять лишнее. И да, на тебе еще колония для малолеток.
 
       - Пал Палыч, я уже послал запрос.

       - Что даст тебе этот запрос? Ты узнал, где эта колония? Сколько можно говорить? Волка ноги кормят. Про Зюзю мы и так знаем достаточно: найди его знакомых, подельников, собутыльников и прочих. А то друзьями таких людей язык не поворачивается называть. К кому-то он всё же приехал. Узнай! Всё, работай! Все свободны, Свиридов, останься.

       Как только за оперативниками закрылась дверь, Палыч рассказал о своем посещении бара «Нептун», о разговоре с Лесиной, об угрозах в ее адрес после встречи с оперативником, а также о предпринятых им мерах в отношении важного свидетеля. Добавил, что необходимо повторно всех допросить под протокол. Особенно девушку, которая закричала, когда увидела лежащего на земле человека.
 
       - Что дал допрос одноклассника? Видео писал?
 
       - Все есть. Сейчас будете смотреть?

       - Да. Чтобы не забыл. Дождись практиканта-криминалиста. Он должен отнести телефон Лесиной и забрать список. Список изучить с лупой. А сейчас включай, будем детективный фильм смотреть.

       Допрос проходил в кабинете капитана. Свиридов работал на уровне. Косил под простачка-следователя, который начал перепроверять заброшенное дело, навязанное ему начальством. То и дело задавал бесполезные вопросы, повторяясь и извиняясь за беспокойство. Делал долгие паузы, перебирая листы в папке, как будто пытаясь найти нужные бумаги. Дубов вел себя спокойно, уверенно и даже нагловато. Откинулся на спинку стула, заложил ногу за ногу, но при этом постоянно посматривал на часы. На вопросы отвечал медленно, как будто долго вспоминал этот роковой день. В основном все ответы сходились к фразам: «не помню», «не видел», «не знаю», «не знаком». Но все свои ответы он заворачивал в длинные философские рассуждения, больше похожие на поучения. А когда Свиридов спросил, знал ли он о том, что убитый Михайлов Дмитрий был мужем его одноклассницы Валентины, то Дубов как-то резко напрягся, глаза забегали, и, видно, не ожидая такого вопроса, помолчав несколько минут, явно раздумывая, как правильно ответить, выдавил из себя: «Да». И тут понеслось. Вопросы сыпались, как просо. Спесь сползла с лица Дубова, а затем и уверенность. Он как-то внезапно сник, сполз на край стула, сцепил руки, чтобы не выдать свое чрезмерное волнение. Свиридов дошел до темы любовных притязаний Дубова к Валентине, намекая на ревность и желание завладеть женщиной своей мечты. Все это напоминало маленькие дротики, которые бросал следователь, явственно намекая на его подозрения в корыстных намерениях гражданина Дубова.
 
       - Саша, сколько ты держал его? - поинтересовался Палыч, нажимая на остановку видео.
 
       - Два часа. Держался до последнего, как кремень, хотя заметно начал нервничать, когда я спрашивал его личное мнение о мотиве убийства Дмитрия Михайлова. Он явно что-то знает, и правильнее сказать - замешан, либо приложил свои руки. Кстати, Дубов работает менеджером по недвижимости. А тут открываются перспективы на две хорошие квартиры и мастерские по ремонту автомобилей. Кстати, он знает, что отец Дмитрия недавно умер. Сказал, что сарафанное радио донесло, а кто именно - не помнит. Склероз в таком юном возрасте догнал.
 
       - Ладно, я посмотрю позднее, - Палыч отодвинул камеру. - Он протокол подписал?
 
       - Подписал. Я попросил его, как важного свидетеля, не покидать город. Но подписку пока не брал. Сказал, что доверяю, - Свиридов ухмыльнулся, - телефон проверяют, слушают и бдят.
 
       - Все, Саша, отдыхай. Мне скоро с отчетом к начальству. Оставляй, я потом посмотрю более внимательно.

       В этот момент открылась дверь, и заглянула секретарь Аленка из приемной Галанина.
 
       - Аленушка, ты чего не дома?

       - Пал Палыч, Степан Борисович просит вас зайти. Прямо сейчас.
 
       - Аленка, а ты чего прибежала? Телефон же есть.

       - Галанин попросил лично. Степан Борисович просил передать дословно: «Спокойствие, только спокойствие». К нам гости пожаловали из Улуцка, напыщенные такие, с охраной! - карикатурно скривила личико Аленка.

       - Кто?

       - Антонов Николай Борисович, отец того, что из Улуцка, аллигатор… э-э-э-э, вернее, олигарх.

       - Нам только этого не хватало. Какой-то бесконечный день сегодня, - Васильев встал, убрал дела в сейф, взял свою амбарную тетрадь. - Ну что делать, идем сдаваться!

       Пал Палыч не любил, когда посторонние люди начинали вмешиваться в дела следствия. И неважно, сотрудники ли это каких-либо комитетов, организаций или мэрии. Особенно его бесило, когда пытались сунуть свой нос в расследование вот такие типы, решившие, что наличие огромных денежных сбережений дает право командовать следствием и указывать, куда идти и как работать. Палыч ускорил шаг, перейдя на крейсерский, так что Алене пришлось бежать, чтобы не отстать от подполковника. По мере приближения к кабинету Галанина злость у Палыча становилась все сильнее. «Странные люди, - думал Палыч. - У меня даже мысль не возникла приходить к бизнесменам и давать им указания. Чего они лезут, куда их не просят? Каждый должен заниматься своим делом».
       В приемной было пусто. Палыч на секунду остановился, громко выдохнул и без стука вошел в кабинет Галанина. Все одновременно повернулись в сторону вошедшего подполковника. Глянув на начальство, Палыч понял, что тот тоже не в восторге от прихода таких гостей. В кабинете было трое мужчин. Двое - этакие добрые молодцы, два богатыря в одинаковых черных костюмах. С первого взгляда было видно, что это охрана. Под два метра ростом, лысые, с мрачными и как будто застывшими лицами. Пустые и отсутствующие глаза равнодушно смотрели на Васильева. «Мезоморфные типы», - подумал Васильев. И еще один субъект: среднего роста, нормального телосложения, привлекательной внешности, холеный мужчина - с любопытством разглядывал резко вошедшего в кабинет Палыча. Его бледное лицо выражало смесь высокомерия и недовольства создавшейся ситуацией.
 
       - Добрый вечер, как хорошо, что вы сами пожаловали, а то я собирался вас вызывать повесткой.

       От такой наглости и напора лица всех троих вытянулись, а глаза округлились до формы блюдец.
 
       - Кто из вас Антонов Николай Борисович? - вдруг задал глупый вопрос Палыч, хотя с первого взгляда было понятно, кто есть кто.

       - Я, - как-то растерявшись от такой лобовой атаки, промямлил отец убитого Виктора.
 
       - Здесь начнем или пройдем в допросную? - Палыч набирал обороты.

       - Лучше здесь, - немного придя в себя, выдавил Антонов-старший, - я бы тоже хотел получить некоторые сведения относительно расследования. Палыч ничего не ответил и сделал вид, что вообще не услышал последнего предложения. Он продолжил в том же духе, напирая и выбивая его из привычного состояния.
 
       - Николай Борисович, вы были в курсе, что ваш сын Виктор употреблял наркотики?

       Не ожидая такого вопроса, Антонов-старший опешил и явно начинал злиться. Видно было, как ходят желваки по скулам; он раздумывал, пытаясь не потерять самообладание.

       - Нет, не знал. А что это меняет? - Антонов пытался сохранить лицо. - Моего сына убили, а вы, вместо того чтобы искать убийцу, роетесь в чужом «грязном белье».

       - Уважаемый Николай Борисович, если вы не знали, что ваш сын употреблял наркотики, то о каком «грязном белье» идет речь? - медленно произнес Палыч.
Антонов посмотрел на своих охранников, как бы ища поддержки, а те сидели, опустив головы, с отрешенным видом.

       «Знают, точно все знают, - понимал Палыч, разглядывая всех троих посетителей. - Но крепкие орешки, все придется вырывать «клещами». А надо, чтобы быстрее заговорили».

       - Понимаете, - пытался смягчить свою речь Антонов-старший, - Витя был немного ветреным юношей. Ну, там, друзья, дискотеки, алкоголь, машины, девочки. Мы с женой пытались образумить сына, но все бесполезно. Возможно, в таком итоге есть и наша вина: баловали мы сына, очень баловали и ни в чем не отказывали. Вы что-то узнали? Как идет расследование? - осмелел он.

       - Тайна следствия, - резко ответил Палыч, - у меня на сегодня всё. Извините, много работы.

       Палыч резко встал, глянул на Галанина; тот улыбался глазами, при этом стиснув губы, чтобы не расплылась предательская улыбка.
 
       - Товарищ полковник, разрешите идти? - обратился он к начальству.

       - Работайте!

       Палыч закрыл за собой дверь и снова глубоко выдохнул. Он остался доволен собой, и настроение медленно поползло вверх. Что-то напевая себе под нос, Палыч зашагал в сторону своего кабинета. На удивление, его уже ждали возле кабинета Денис и Саша. «Определенно, есть новости», - прикинул Васильев.
 
       - Что, соколики, есть чем порадовать старого опера? - хохмил Палыч.
 
       - Есть, - одновременно ответили молодые люди. Хорошее настроение передалось им. Уже в кабинете Денис положил на стол Палыча лист бумаги, исписанный красивым женским почерком, где были по номерам записаны имена и некоторые фамилии постоянных посетителей, а на другой стороне листа - всех работников бара. Отдельно было указано, кто работал в тот злополучный день, когда Свиридов зашел в бар и беседовал со Снежаной. Палыч пробежал глазами имена и фамилии.

       - И кто из них мог слышать ваш разговор, Саша? -  уточнил Васильев.

       - Палыч, именно в тот день Лесина не помнит, кто был из постоянных посетителей. Народу было много. Но за теми столами, что обслуживает Лесина, знакомых лиц не было.

       - Товарищ подполковник, я телефон Лесиной отдал. Слушаем, пишем, контролируем.
 
       - Саша, все как всегда: берёте с практикантом список и, начиная с рождения, - кто, с кем, где и когда. И работников бара особенно тщательно, через сито процедить. И да, на тебе Михайлова Валентина, кстати, она завтра возвращается. Я подумал, ты созвонись и все же встреть ее. А то мало ли что… С мотивом мы так и не определились. Может, всю семейку хотят извести. В любом случае тебе надо с ней поговорить. На сегодня все, по домам.
 
       - Пал Палыч, вы тоже домой? - полюбопытствовал Свиридов.

       - Нет, Саша, я еще поработаю, - не поднимая головы от документов, тихо произнес Васильев.

       Через пару минут после того, как закрылась дверь за сотрудниками, в кабинет заглянул Юрков.
 
       - Товарищ подполковник, я вам чай принес и блинчики. Мама передала.
 
       - Давай уж, заноси, заботливый ты наш. Маме передай привет и большое спасибо. Да, что хотел спросить? Гости из Улуцка уже удалились?

       Юрков поставил на стол большую кружку с чаем и тарелку с еще теплыми блинами. Аромат стал расплываться по кабинету, норовя вырваться в коридор и задушить слюной всех проходящих мимо.
 
       - Передам обязательно. И приятного аппетита, - сделал паузу, улыбнулся и доложил: - Гости отчалили в полном составе.

       Юрков на этот раз не стал спрашивать, как долго собирается работать Васильев. Он вышел из кабинета и тихо закрыл за собой дверь. Палыч доедал уже второй блин, когда в кабинет вошел Галанин.

       - Чем тут кормят? Запах такой обворожительный по всему коридору струится. Угостишь друга ужином?

       - Самому мало, но что с тобой поделать, начальник. Заходи уж, накормлю, - шутил Палыч.

       Он потянулся к телефону, попросил принести еще чашку хорошего чая и добавил: для начальства.
 
       - Ну ты, Паша, и артист! Я боялся услышать адский грохот взрыва вулкана, а тут тебе «здрасьте», «извольте». Короче, после твоего ухода народ еще пару минут был в ступоре. И ты это - серьезно о наркотиках? Или решил так развлечься?

       - В том-то и дело, что на полном серьезе. Студент видео из бара, где в главной роли выступает Зюзя, откопал, а там явно идет торговля. Что именно - не разглядеть, все из-за спины. Но не лыжами же они торгуют.

       Речь Палыча прервал стук в дверь.

       - Заходите! - крикнул Васильев.

       Юрков с тревожным, расстроенным лицом зашел в кабинет, держа чашку чая и тарелку с блинами. Он поставил все на стол, отошел на пару шагов и остановился. Взгляд Юркова перебегал от одного начальника к другому.
 
       - Ну, выкладывай уже, что случилось? - не выдержал Палыч.

       - Вы бы поели, - заботливо начал Юрков.

       - Ясно, давай докладывай. Я так понимаю, ужинать нам уже не придется.
 
       - У нас убийство, такое же, в районе. Это… на деревенском кладбище нашли, поселок Суки, - выдавил из себя Юрков. Он понимал, что начальство останется теперь не только без ужина, но и без сна.
 
       - Главное, и название подходящее, даже выражаться не придется, -  язвил Палыч.
 
       - Юрков, кто на дежурстве сегодня? Впрочем, вызывай всех. Похоже, что у нас серия, - Галанин хлебнул чаю, запихнул блинчик и, с набитым ртом, выдал: - Я с вами.

       Юрков закрыл за собой дверь. Галанин набрал домашний номер и произнес только пару коротких фраз: «Буду утром, служба», которые его жена слушала уже на протяжении 30 лет.
 
       - Степа, сделай милость, заедь ко мне и забери майора, я сейчас ей позвоню.

       Галанин покачал головой в знак согласия и быстрым шагом вышел из кабинета.
Палыч пару минут обдумывал, затем резко поднял трубку и набрал свой домашний номер. Буквально на третьем гудке Стефания ответила.

       - У нас убийство, собирайтесь, Галанин заедет за вами, - голос Палыча был мягким, добрым, как будто он приглашал на романтическое свидание прогуляться в парке. По большому счету, ему не хотелось в такую глухую ночь и сырую погоду вытаскивать женщину из дома. Но их работа не предполагала сентиментальности и лиричности.

       - Стефания Олеговна, в прихожей захватите дождевики и резиновые сапоги. Себе тоже примерьте. В глушь поедем.

       - Через пару минут буду готова, - сказала майор.