Путь в Шамбалу

               


                Пролог от автора


                «Я сказал: вы – боги, и сыны Всевышнего – все вы» (Пс. 81:6)      

       Для кого эта книга?
       Попробую объяснить… Все мы – творцы своей реальности, жизни, судьбы. Об этом прямо говорит нам одна из самых древних книг – Библия. Однако творцом, то есть субъектом, способным трансформировать свою реальность, осознают себя, к сожалению, немногие. Эта истина затерялась где-то в суете мира сего, и большая часть человечества воспринимает себя не субъектом - творцом, а объектом: игрушкой судьбы, жертвой обстоятельств.
     Эта книга НЕ для тех, кто полностью погружен в заботы материального мира и с пренебрежением относится к метафизике и «прочей чепухе», она их просто не заинтересует. И НЕ для тех, кто придерживается догм своей религии, а всякое отступление считает ересью.
     Так для кого же эта книга? Для тех, кто в погоне за хлебом насущным хотя бы иногда поднимает голову, чтобы посмотреть на небо, кто ищет ответы на вечные вопросы – что есть Бог? что есть Человек? в чём смысл жизни? для чего вообще мы живём? мы – и каждый из нас?..
     Эта книга для тех, кто ищет ответы на свои вопросы в Библии и Коране, но при этом с любознательностью относится к различным философским и религиозным течениям, кто понимает, что истина не имеет религиозной и национальной принадлежности.
     Эта книга для тех, кто стремится соединить материальное и духовное, кто хочет приподнять завесу тайны над Вселенскими Законами Мироздания. Для тех, кто ищет свой Путь к Богу, ищет путь установления связи с Богом, воссоединения с Богом, Всевышним, Абсолютным Разумом, Вселенной… кому что откликается.
     А как установить эту связь? Есть понятие, что человек приближается к Богу через любовь, молитву и творчество. Находясь в состоянии любви, молитвы, творческого вдохновения – человек пребывает в изменённом, необычном состоянии сознания. Следовательно, чтобы установить связь с Богом, необходимо как можно больше времени пребывать в этих состояниях – любви (не путать со страстью и сладострастием), молитвы (не путать с равнодушным и бездумным проговариванием молитвенных текстов), творчестве (под творчеством понимается всякий акт творения, а не только занятия искусством).
     В этой книге попробуем разобраться, что есть Бог, что есть Человек, что есть Молитва, что есть Творчество, что есть Мир, в том числе и Невидимый, что есть Закон и какой он - Путь. Итак…
               


                Часть I


                «Да будет воля твоя и на земле, как на небе…» (Молитва Иисуса Христа)



                Глава 1. Расстаюсь с прошлым.

     Я полетела в Индию на последние деньги.
     Как самоубийца дрожащей рукой спешит вскрыть вены, так и я спешила покинуть этот мир, мой персональный ад. Это правда – рай или ад мы носим в своей душе. И если смерть застанет тебя, когда у тебя в душе ад – ты окажешься в аду на том свете, вот только ад этот будет вечный, так как там, за чертой – вечность. Там миг – как тысячелетие, и исправить уже ничего нельзя. Исправить можно, пока ты живой. Можно до перехода в мир иной успеть ад в своей душе поменять на рай. Главное, перевыбрать…
     Итак, как самоубийца спешит покинуть этот неласковый к нему мир, так и я спешила покинуть мой мир, который оказался таким жестоким, даже хуже, равнодушным.
     Но почему Индия?
     Мне часто снился один и тот же сон… Горы, над которыми восходит солнце, и я, сидящая на скалистом выступе. А вокруг – бездна. Мне не страшно. Среди этих неуютных гор я как будто дома. Вот только одеяние на мне странное. Что-то подобное я видела на изображениях тибетских монахов – оранжевая кашая, оставляющая обнаженным правое плечо. Я смотрю на себя как бы со стороны. И вот я, одетая в кашаю, оборачиваюсь и говорю – ПОРА!
     Проснувшись, я пыталась растолковать сон, используя символы: горы символизируют возможности, но в то же время и трудности, которые надо преодолеть, солнце – символ того, что всё только начинается… Но вот остальное… Непонятно… В то же время я понимала, что сон, который повторяется – не случаен. Это может быть зов. Но куда? Зачем?   
      Однако тут уместно пару слов сказать о себе. Мне пятьдесят… О, нет-нет, не спешите захлопнуть эту книгу! Да, я понимаю: про таких уже не пишут романы, таким не посвящают стихи. Пятьдесят с лишним – это уже даже не бальзаковский возраст. Наверное, это возраст, когда всё кончено…
     И всё-таки я продолжу…
     Итак, о чём я?
     О себе. С возрастом разобрались. Внешность… Молода и хороша. Да-да, молода, по-прежнему молода. Попробуйте дать мне больше тридцати. Стереотип о том, что после сорока-пятидесяти женщина – старая развалина, разбивается вдребезги. Я молода и прекрасна: точёная и тонкая, как струна, я притягиваю взгляды. Чёрные волосы до пояса. Голубые глаза на бледном скуластом лице. Я – коктейль из славянских и восточных кровей. У меня тонкие длинные аристократичные пальцы, которые я люблю украшать крупными перстнями, тонкие запястья, на которые я люблю навешивать тяжёлые браслеты. На мне красный берет, длинное чёрное пальто оверсайз и ботинки на шнуровке. Меня зовут Лола Лаврова. Лола – персидское имя, в переводе означает – «тюльпан». Недаром мой любимый цветок – тюльпан…
     Впрочем, какая разница, как меня зовут? Гораздо важнее имени то, кто человек на этой земле. Я на этой земле иногда писатель, иногда художник, иногда журналист, иногда неудачник… Вернее, чаще всего – неудачник: за последние лет пятнадцать счастья и удачи не было. Я была менеджером по рекламе, маркетологом… В таком случае почему я не сказала о себе, что я – менеджер? Потому что это – не я. Это не моя сущность. Эта профессия была случайной, временной, а из временной стала постоянной. Я работала менеджером, составляла бизнес- и медиапланы и всё ждала, когда же, наконец, Бог заберёт меня из офиса и определит туда, где моё место.
     Что за перелом произошёл в моей жизни пятнадцать лет назад, что за перелом, разделивший мою жизнь на «до» и «после»? Дело в том, что я, как и многие, пятнадцать лет назад переехала из провинциального сибирского города в Петербург. В родном городе я работала журналистом в телекомпании и писала статьи для газет. И мне, как и многим, было тесно в рамках провинциального городка. Я думала так: вот если бы я жила в большом городе, в Москве или Петербурге, какой скачок в профессиональном росте я бы сделала! Уж я бы развернулась!
     Мечты, как известно, сбываются.
     Сбылась и эта. Я прилетела в Петербург в день своего рождения. В день своего сорокалетия я подарила себе Петербург! В сорок для меня жизнь только началась, во всех смыслах этого слова. Как если бы я умерла – и вот, родилась заново: другой город, другие люди, другая профессия, другая жизнь…
     Первые три месяца я занималась покупкой квартиры. Я постепенно знакомилась с городом. Присматривалась к нему. А он – ко мне. Затем я озаботилась поисками работы. Сначала обивала пороги редакций. Именно пороги – дальше порога меня не пускали охранники. На все мои доводы о том, что я пришла по поводу работы, мне говорили: «Высылайте ваше резюме в отдел кадров». А я-то знала, что в творческие компании берут не по резюме, а через личное знакомство. Я таскала с собой в сумке ворох видеокассет и дисков со своими фильмами – документальными, представительскими и даже художественными (правда, короткометражными, ну и пусть, я была уверена, что полный метр я сниму именно в столице!). Но не могла их даже показать! Дальше порога меня не пропускали…
     В итоге через три месяца хождения по кругам ада, когда деньги были уже на исходе, я сломалась и устроилась туда, куда брали, менеджером по рекламе в агентство. Может, я и дальше искала бы работу по душе, но мама, которая приехала со мной, так как всегда поддерживала меня во всём, на этот раз, глядя на мои мытарства, настояла, чтобы я выходила на работу «куда берут». Она пенсионерка. Вся надежда – на меня. Я должна быть в семье кормильцем.
     В сфере рекламы я сделала неплохую карьеру. Через несколько лет стала руководителем отдела. Стала ездить за границу. Скопила денег. Днём работала. По вечерам писала. Мама взяла на себя весь быт: магазины, готовка, уборка… Я с радостью бежала с работы домой, в нашу уютную квартиру, где меня поджидали вкусные мамины пирожки… Спасибо тебе, дорогая мама! Дома благодаря тебе я могла заниматься исключительно творчеством.
     Я рисовала… В нашей «трёшке» мама оборудовала для меня уголок – что-то типа маленькой мастерской, где находились мольберт, краски, рамы и всё необходимое для рисования. Но как-то постепенно я перестала рисовать… В моём окружении прагматичных менеджеров это называлось «чудачеством» и «блажью». Я больше не чувствовала себя художником. Большую часть времени я играла роль менеджера. А потом роль стала играть меня…
     Я сочиняла романы… У меня вышло три книги. И меня приняли в профессиональное сообщество – в Союз писателей. Но я каждый день спрашивала себя: «Ты для чего в Питер приехала? Рекламой торговать? А как же кино? Как же большая журналистика? А картины? Ты когда кисть в последний раз в руках держала? Рекламой торговать ты и в своём городе могла бы». Поясню. С детства я разрывалась между желанием рисовать - и желанием сочинять романы. Я окончила художественную школу. Вечно перепачканная в красках, среди акварельной бумаги, тюбиков и слипшихся кисточек в стаканах… Я носила брюки-клёш, растянутый свитер и перевязывала волосы лентой. И в такие моменты я чувствовала себя художником! А порой я запиралась в своей комнате и сочиняла рассказы, и даже принялась за исторический роман. И мне казалось, что вот это – моё… А когда встал выбор, куда пойти учиться, и я металась между художественным училищем и факультетом журналистики, мама настояла, чтобы я поступила в университет на факультет филологии. Она хотела, чтобы я продолжила семейную династию педагогов. Я послушалась – и не жалею, поскольку получила солидное базовое гуманитарное образование.
     … Но я отвлеклась.
     Итак, я работала менеджером. Когда же накопила достаточно денег, уволилась…
     Вернее, уволилась, когда умерла мама…
      Моя строгая, правильная мама старалась удержать меня в правильной жизни, где есть нормированный рабочий день, стабильная зарплата, руководство, отдающее распоряжения. Мама всю жизнь проработала учительницей математики в школе. Она не понимала поэзию – она понимала только цифры. Она не верила словам, она верила цифрам. И вот тогда, когда умерла мама, я уволилась…
      Первое время я лежала в постели, надев мамин халат, ещё хранивший её запах, задвинув шторы, в сумраке странно притихшей квартиры.
      И призывала смерть.
     Я не могла работать.
     Я не могла ни о чём думать.
     Я не могла стащить себя с кровати, чтобы выйти из дома. Не готовила еду. Надеялась, что ослабею и умру от голода. Когда мне стало совсем плохо, мне приснился сон: мама стояла передо мной и, хмурясь, смотрела на меня. О, этот её взгляд! Она всегда смотрела так, когда я чем-то огорчала или разочаровывала её.
     - Что это ты удумала? – неласково спросила она. – А ну, не раскисай! Ты зачем в Питер приехала? Зачем меня сдёрнула с любимой работы, увезла от подруг, из родного города? А? Чтобы просто взять – и умереть?! А как же наши мечты? Наши надежды?
     - Что же мне делать, мама? – растерянно спросила я.
     - Встала! Привела себя в порядок! Нарядилась! И пошла в магазин.
     - Зачем?
     - Зачем… Ну, купи себе чего-нибудь вкусненького… вот что ты хочешь?
     Я проснулась, как будто кто-то толкнул меня. О, это был только сон, только сон…
     Я заревела в голос, впервые с того дня, как не стало мамы. А потом, помня её слова и, по привычке, выполняя все её указания, я вылезла из постели, раздвинула шторы. Заходящее солнце, медленно тонувшее в розовых облаках… ультрамарин летнего неба… прохожие, идущие по своим делам… Комната наполнилась предзакатным светом. Кое-как я доползла до ванной, вымылась в горячей воде с пышной пеной. И почувствовала себя бодрее. Мне казалось, что я тяжело болела, но вот – выздоравливаю. Я поплелась в магазин, с упоением вдыхая ароматы цветов, скошенной травы… В магазине я медленно брела вдоль витрин, равнодушно разглядывая выставленный товар. Чего бы мне хотелось? Даже не знаю… Вдруг мой взгляд зацепился за коробку с шоколадными эклерами. Вспомнилось, что это было любимое лакомство мамы. Мы несчётное количество раз пили чай с эклерами, вот такими, с шоколадной глазурью, заварным кремом, нежным цветком ванили на прозрачной пластиковой упаковке.  Слёзы брызнули из глаз. Я купила эклеры… принесла их домой… заварила чай… И крикнула в пустоту квартиры: «Мам, я уже накрыла, приходи!»
     Да, без мамы было плохо, невыносимо плохо, тоскливо, ужасно, страшно… Слов не хватит, чтобы описать моё состояние, мою депрессию. Но… появилось и нечто новое, до сих пор не знакомое мне, и я не понимала, как с этим новым обращаться.
     Свобода! Я была полностью предоставлена сама себе. И тогда я подумала – как мне воспользоваться этой свободой? Чем я хотела бы заниматься? Я оценила свои ресурсы. И решила заняться бизнесом – открыла магазин-салон по продаже книг и картин. Три месяца я была счастлива: я летела в моё маленькое царство искусства как на крыльях, я устраивала творческие вечера – выставки, концерты, презентации… Меня окружал не офисный планктон, который всегда был чужд мне по духу, а такие же сумасшедшие творческие личности, как и я сама.
     Через три месяца карета превратилась в тыкву, а принцесса – в разорившуюся бедную Золушку.
     Но и это ещё не всё. Это ещё не все мои беды.
     Я сломала руку. Поскользнулась, упала и… Гипс. Беспомощность. И опять я прикована к постели. Опять сижу в четырёх стенах, как в тюрьме. Не могу себя физически обслуживать. Не мою голову… Не причёсываюсь… Готовые обеды заказываю на дом. И, знаете, мне даже понравилось так жить, когда от меня ничего не зависит, когда не надо что-то решать, как-то зарабатывать, что-то делать…
     Я целый день сидела за компьютером в мамином халате. Я распыляла в воздухе мамины духи и мне казалось, что она – где-то рядом. В маминой комнате я включала магнитофон с её любимыми кассетами, и у меня создавалась иллюзия, что она - здесь, за стенкой, занимается своими делами и слушает свою заезженную кассету. И я даже разговаривала с ней:
     - Ну, мам, выключи уже свою шарманку! Как достал твой стариковский музон!
     В кухне я неизменно ставила на стол два прибора, раскладывала две порции и кричала в пустоту квартиры:
     -  Мам, давай быстрее, остывает!
     А потом съедала её порцию и опять кричала в пустоту:
     - Ну и зря ты не стала есть – было очень вкусно!
     Я часами перебирала мамины вещи. Даже пыталась читать её математические книги. Цифры теснились у меня в мозгу и мне казалось, что я схожу с ума.
     А ещё я подолгу спала. Засыпая, я надеялась, что мне приснится мама. И скажет… да хоть что! Да пусть хоть отругает меня за то, что я бездарно просадила все деньги на свою мечту – на этот злосчастный магазин!
     Или это - не моя мечта? Может, это опять – не моё? Ну, в самом деле, какой из меня продавец?.. Да какая теперь разница! Я больше не собираюсь открывать магазины.
     Но мама больше не снилась. Напрасно я взывала к ней перед сном, как взывают к Богу:
     - Мам, ну приснись, пожалуйста! – и опять ревела.
     Впрочем, к Богу я тоже взывала:
     - Господи, пусть мне приснится мама! Ну что тебе стоит? Ну почему ты так жесток ко мне? Мало того, что ты забрал у меня маму, так ты не хочешь сделать для меня такую малость, чтобы мама приснилась.
     Я заметила, что стала постепенно превращаться в маму – никогда не вязала, а тут стала вязать, как мама, на её спицах, её нитками, которые она когда-то покупала, да вот – не успела ничего из них связать… Ничего, я свяжу. И я вязала кофточки, совершенно не нужные, и складывала их в шкаф. Я стала сидеть так, как она, по-турецки, я разговаривала вслух и употребляла мамины выражения… Я часами перебирала её вещи, её фотографии, вдыхала аромат её духов в почти пустом флакончике… Я упивалась своей памятью, я стремилась раствориться в памяти о маме…
     А в день, когда у меня сняли гипс, сгорела наша квартира…
     Как это случилось? До сих пор не могу понять…
     Я шла из поликлиники в приподнятом настроении. Скоро Новый год. Надо прибраться, закинуть бельё в стирку. Наконец-то у меня две рабочие руки! Я переделаю столько дел! Я начну закупать продукты к праздничному столу…
      С кем я буду встречать Новый год? Ни с кем. Только с мамой. Я буду представлять её рядом. Мы вместе, как будто вместе, будем лепить пельмени, как в детстве…
     Если у вас сейчас возник вопрос – неужели мне не с кем отметить праздник, отвечу – не с кем. Я глубокий интроверт. Никогда у меня не было друзей, подруг, только поверхностные знакомые. Мама была моей единственной подругой! Я привыкла делиться с ней всеми своими проблемами, секретами… Мы говорили – и не могли наговориться! Зачем мне подруги? И – да, детей у меня нет. Мужа – тоже. Я была замужем, выскочила замуж в восемнадцать. Но семейной жизни не получилось. Мы начали жить у мужа. Однако разве я могла долго не видеть маму? После лекций я бежала не к мужу, а домой, к маме. Наевшись маминых пирожков, вдоволь наговорившись, я, уже поздно вечером, приходила в его дом, который так и остался для меня чужим. Муж выражал недовольство, но его гнев лишь раздражал меня. Самый счастливый день нашего брака – это день, когда я вернулась к маме. И поняла – как же я соскучилась! И мы вместе с ней ревели, и обнимались, и тогда мама сказала:
     - Ну почему так устроен мир, что дочка не может всю жизнь прожить с мамой? Почему так устроен мир, что дочка должна уйти от мамы к мужу?
     - Я больше никуда не уйду! – пообещала я маме. И сдержала обещание.
     Ушла мама…
    
     … Уже подходя к дому, я увидела пожарные машины у нашей парадной. Ускорила шаги в жутком предчувствии… Так и есть – чёрный дым валит из моих разбитых окон… Чёрные шланги протянуты на лестницу…
     Ноги подкосились. Я упала…
     Следующее воспоминание – я сижу на лавочке у подъезда. Вокруг меня суетятся люди. Суют мне под нос ватку с нашатырём, приводят в чувство…
     Я рвусь домой…
     Меня не пускают…
     Говорят, что туда нельзя…
     Но ведь уже потушили…
     Да, но там высокая температура…
     Наконец разрешают…
      Подхожу к своей полностью сгоревшей двери… Заглядываю туда, где раньше был коридор… Чёрные стены, дымящиеся уголья вместо пола, рваные дыры дверных проёмов, рваные дыры в стенах – там ещё несколько часов назад были окна, на них висели шторы, на белых подоконниках стояли цветы…
     Мамины любимые цветы…
     Всё сгорело! Всё! Сгорел весь мой мир! Мои и мамины фотографии… моя и мамина одежда… посуда, которая передавалась из поколения в поколение… коробка с ёлочными игрушками… в ней был розовый шар с надписью «1954» - эту надпись кисточкой сделала моя мама, когда была ещё ребёнком… этот шар хранился столько лет… как и другие игрушки… вот и его нет… сгорела вся мебель, знаменитый бабушкин буфет из дуба… а тот ковёр, узоры на котором я рассматривала, когда в детстве засыпала… тоже сгорел… мои картины, которые мама с такой любовью развешивала по стенам… а книги! Целая библиотека! Среди них были и редкие, ещё XIX века… Вся память о прошлом… о маме… Всё сгорело! Ноги вновь подкосились. Меня поддержали под локти.
     - Успокойтесь!
     - Как успокоиться? Ведь всё сгорело! Всё!
     - Главное, что вы – живы!
     - Да лучше бы я тоже сгорела! Ведь у меня ничего не осталось! Мне никогда не восстановить нашу квартиру! Никогда!
     До сих пор вздрагиваю, вспоминая тот страшный день. Одно я поняла чётко: самое страшное, когда у тебя нет крыши над головой и тебе некуда идти. Где я ночевала в ту ночь? Где обреталась в последующие несколько дней? Ах, мама, мама… Ты всегда так оберегала меня от невзгод и бед, от проблем, от неприятностей, даже от простых бытовых мелочей. Ты всегда сама покупала продукты, оплачивала коммунальные платежи, ты старалась максимально оградить меня от всего, оградить от жизни. Ты часто повторяла, глядя на меня:
     - Как ты будешь жить одна?
     - Никак, - отвечала я, - ты умрёшь, и я умру.
     Разумеется, это была шутка. Но я на самом деле не представляла, что мамы может не стать. Как это – мир без мамы? Но вот мама умерла, а я живу… И то, от чего она так старательно оберегала меня, все беды и несчастья вторглись в мою жизнь.
     Как я тогда не сошла с ума?
     Или сошла?..
     Я вновь оценила свои ресурсы. Кое-что на банковском счету оставалось. Но, как ни крути – на восстановление квартиры (капитальный ремонт, мебель, утварь) – не хватит. Единственное, что я сделала – заказала железную дверь и наняла людей, чтобы они заколотили окна досками.
     После пожара мне опять приснился тот странный сон. Но на этот раз я не отмахнулась от него. Я решила – пора так пора! Итак, Индия… И куда бы мне хотелось?
     Мне бы хотелось найти Шамбалу. Эта загадочная страна давно будоражила моё воображение. Если она вообще существует, то где-то на территории Тибета и Гималаев, и попасть туда можно через гору Кайлас, на границе Индии и Китая. В интернете я нашла несколько буддийских монастырей, расположенных в горах вблизи Кайласа, которые принимали туристов. Полистала фотографии и, при виде одного из них сердце сжалось и сладко заныло… Знак! Значит, мне сюда. На сайте буддийской обители я нашла перечень услуг: погружение в колорит, духовные практики, общение с монахами-буддистами и… возможная экспедиция к Кайласу. Не раздумывая, я внесла оплату и купила билеты на самолёт.
     Перед отъездом я вернулась на пепелище, бросила прощальный взгляд в чёрное обгоревшее чрево своего жилья со стойким запахом гари. Захлопнула дверь, повернула в замке ключ. И ушла…
     Бежать, не оглядываясь, бежать! Я просто физически не могла находиться в этом холодном застывшем зимнем городе. В городе, где больше ничто меня не держало… Я боялась, что сотворю с собой что-то непоправимое. Мне жизненно важно было сменить обстановку. И вот я бегу по белому снегу. Надо мной – чёрное небо, с которого сыпется колючий злой снег, больно хлещет по лицу, тает от жара щёк и стекает ледяными ручьями… Или это льются по моему разгорячённому лицу слёзы? В последнее время я постоянно плачу. Не только дома, везде – в магазинах, в метро, на улицах… Я бегу к светящемуся зданию аэровокзала. Вбегаю внутрь. Ледяной ветер в последнем порыве ударяет меня в спину.
     Всё.
     Петербург остался позади.

                Глава 2. Начинаю новую жизнь.

     В аэропортах есть своя магия. Ты здесь, и уже не здесь… Ты как будто между небом и землёй, вне пространства и времени…
      Я получила посадочный талон, сдала багаж и налегке, размахивая маленькой сумочкой на длинном ремешке, проследовала в зал ожидания. Постояла перед электронным табло, читая светящиеся названия городов, номера рейсов, на русском, английском, китайском. Походила в сверкающей зоне duty free. Брызнула на запястье духи «Premier jour» от Nina Ricci, мои любимые. Вдохнула их аромат, который вмиг перенёс меня в те дни, когда я была благополучна, финансово стабильна, и когда рядом была мама… Может, это и было – счастье?..
      Я подержала в руках бутылку «Bailys», словно примеряя на себя, обанкротившуюся погорелицу, красивую жизнь, теперь уже мне недоступную. Затем я подошла к высокой стеклянной стене и долго завороженно смотрела на улицу: чёрное небо, белый снег, металлический свет фонарей, мощные стальные тела самолётов, их гул, доносящийся до меня… Я читала названия авиакомпаний на их боках, следила за ними взглядом…
     Но вот объявили мой рейс. Я одна из первых подошла к нашему gate, встала в очередь и почувствовала ликование. Скорей! Скорей в новую жизнь!
     По длинному застеклённому переходу я перешла из здания аэропорта в чрево нашего самолёта. Улыбающаяся стюардесса приветливо кивнула мне, словно ждала именно меня. Замирая от волнения, я пробралась по салону к своему месту, у окна. Расстегнула пальто, уютно укутавшись в нём, как в пледе. Пристегнула ремни. Я готова. Поехали!
     Прижавшись носом к стеклу, я с замиранием сердца наблюдала, как наш самолёт выруливает на взлётную полосу. Как, на миг замерев, начинает разгоняться, всё быстрее, быстрее и – ух! Взмывает в небо. Покачивается, словно приспосабливаясь к своему новому состоянию, к тому, что он - не на земле, под ним нет опоры, он – в воздухе, такой тяжёлый, неповоротливый, норовящий упасть на землю под действием гравитации. Но он не падает, осваивается в воздухе, поднимается выше, выше…
     Я смотрю, как золотые мерцающие огни большого города, обозначающие проспекты, магистрали, улицы, отдаляются и сливаются в золотистый узор, словно созвездие неведомого неба, оставшегося внизу. Мы прорываем белёсый туман облаков, поднимаемся ещё выше. Вокруг нас – бескрайняя чернота ночного неба. А внизу - серебристая пелена облаков, словно бескрайние заснеженные просторы…
     Но вот мы набрали нужную высоту. За бортом – 51 градус по Цельсию и 11 километров до земли. Послышались щелчки – народ расстёгивает ремни. Началась деловитая суета. Репродуктор объявил приятным умиротворяющим женским голосом о том, что сейчас нам будет предложен завтрак. В проходе появилась стюардесса, толкающая впереди себя раздаточную тележку. Я получила свою порцию риса с говядиной и булочку с повидлом. В качестве напитка заказала кофе. Спать не хотелось. Напротив, хотелось взбодриться. Поскольку мы летели на восток, очень скоро небо стало светлеть - из чёрного сделалось тёмно-синим, цвета морской бездны, а на востоке обозначилась голубая полоска, подсвеченная золотистым сиянием. Светало быстро. Небо становилось всё светлее – синее, как чистейший ультрамарин, насыщенное голубое, ярко-голубое… А полоса на востоке разгоралась светом нового дня – золотой, малиновый, ярко-розовый, и вот – краешек солнца показался над округлыми очертаниями земного шара. Заискрились кристаллики с обратной стороны иллюминатора.
      Как хорошо в полёте! Тебя куда-то везут. И ты отдаёшься во власть могучей, натужно гудящей машины. Тебе не надо ничего делать. Да ты и при всём своём желании не сможешь ничего сделать. Единственное, что тебе остаётся – отдаться движению, потоку. И расслабиться…
     Но вот это блаженное состояние «когда-не-надо-ничего-делать» закончилось. Самолёт пошёл на посадку. Я вновь пристегнула ремни. Мы приближались к Дели. Над городом облаков не было. Он лежал передо мной, как игрушечный макет на гигантском столе. С высоты я разглядела сверкающие иглы высоток, ленту реки Джамна, купола храмов, магистрали, по которым сновали мелкие, с булавочную головку, автомобили. Наш самолёт стремительно приближался к земле. Лёгкий толчок – приземлились. Голос стюардессы объявил, что наш самолёт совершил посадку в аэропорту им. Индиры Ганди, местное время шестнадцать часов, температура +33 градуса. Просьба до полной остановки оставаться на своих местах… Опять прижимаюсь носом к стеклу иллюминатора и наблюдаю, как наш самолёт выруливает направо, налево и наконец, замедляя ход, плавно подъезжает к аэропорту, распластавшемуся по земле, как гигантская черепаха.
     Наш полёт завершён. Прибыли… Закончилось блаженное состояние, когда не надо ничего делать, когда ты в потоке, который несёт тебя, а ты пассивно отдаёшься течению… Всё! Пришла пора действовать и соображать, куда дальше.
     Я вышла из салона самолёта на верхнюю ступеньку трапа. Моё пальто висит на согнутом локте, в другой руке – сумка. Тёплый сухой ветер приятно обвевает лицо, шевелит волосы. За несколько часов я перенеслась из зимы – в лето. Там зима – минус пятнадцать, ледяной пронизывающий ветер, колючие снежинки. Здесь – лето, жара, яркое солнце. Как приятно попасть в лето среди календарной зимы!
     Вместе с потоком пассажиров захожу в здание аэропорта. В зале с полом, коричневый узор которого напоминает национальный орнамент, получаю свой чемодан. На выходе из здания вижу гигантские скульптуры слонов, расписанные таинственными узорами. «Ты в Индии, детка», - говорю себе. Улица встречает меня обилием суетящихся прохожих, такси, автобусов. В этой сутолоке быстро нахожу микроавтобус от отеля с красивым названием «Blue Pearl» - «Голубая жемчужина», номер в котором я забронировала. Трансфер из аэропорта бесплатный. Подхожу к индусу в белоснежной рубашке, встречающему меня белозубой улыбкой, он находит меня в списке… Порядок! Можно ехать.
     От аэропорта до отеля всего 15 километров, так что доехали быстро. Город рассмотреть не успела. Единственное, что бросилось в глаза – толчея на улицах, нагромождение зданий с хаотично навешанными на них рекламными плакатами и пыльные пальмы по обочинам.
     Отель показался мне оазисом посреди утомительной толчеи большого города. Кондиционированная прохлада после жары и пыли, стерильная тишина после разноголосого шума, рёва моторов и клаксонов. По скользкому мраморному полу я прошла к своему номеру, захлопнула за собой дверь и облегчённо вздохнула. Всё! Начался новый этап моей жизни.
     Я осмотрела номер и осталась им довольна – пойдёт, разобрала свои вещи и аккуратно развесила на плечики, разложила по полочкам шифоньера. В маленьком холодильнике обнаружила двухсотграммовую бутылочку сухого вина – комплимент от отеля – которую тут же выпила залпом. Распаковала свой ноут. Убедилась, что wi-fi здесь присутствует. Поставила айфон на подзарядку. Проверила почту. И решила, не теряя времени, осмотреть город, благо отель находился в самом его центре.
     Перед приездом в Индию я составила приблизительную программу того, что хочу увидеть.
     Итак, Индия… И главная причина – Шамбала. Меня давно привлекало это мистическое место. Ещё со времён юности, когда я зачитывалась «Агни-Йогой» Рериха и завороженно смотрела на его картины – горы, за вершинами которых – загадочная легендарная Шамбала. Я совершенно поверила словам этого философа и художника о том, что Шамбала действительно существует – и он там побывал. После периода увлечения учением Рериха я тоже много читала и журналистских расследований, и записок путешественников о Шамбале и, разумеется, мечтала там побывать, чтобы пропитаться энергетикой места, самой прикоснуться к тайне и, возможно, даже стать свидетельницей чуда… А ещё мне казалось, что это место, где, по образному выражению Рериха, Космос соприкасается с землёй, раскроет во мне какие-то сверхспособности или даст некое знание, информацию, да хотя бы просто инсайты! Как бы мне это пригодилось сейчас, когда я – полный банкрот и не знаю, как жить дальше! Ну, хотя бы какую-то подсказку из ниоткуда, хотя бы какую-то помощь… Хоть что! Да ради этого стоит преодолеть не то, что тысячи километров, тысячи лет!
     Так начался мой путь в Шамбалу…
     Поскольку вечерело, на полноценную экскурсию уже было не попасть, а потому я направилась осматривать Храм Акшардхам, самый большой храм в Индии, занесённый в Книгу рекордов Гиннеса, благо он располагался неподалёку от моего отеля.
     Храм Акшардхам – дворец стоимостью 500 миллионов долларов, собранных с пожертвований. Да, полмиллиарда долларов, пожертвованных жителями бедной Индии. В том, что Индия – страна бедная, я убедилась по дороге к храму. Вернее, так: Индия – страна контрастов. Я шла мимо домов, слепленных кое-как, обшарпанных, облепленных балконами, сколоченными из деревянных балок, прикрытых чем-то вроде ставней из фанеры, краска на которой облупилась. А позади этих убогих зданий виднелись высотки из стекла и бетона, подобные городу будущего, переливающиеся в лучах заходящего солнца. По одним и тем же дорогам ездят Porshe и повозки, запряжённые коровами.
     Но вот и храм. Его силуэт всё явственнее вырисовывается в мареве уходящего знойного дня. Чем ближе я к нему подхожу, тем более величественным он предстаёт передо мной.
     Наверное, в каждой стране, в каждом городе есть такой храм, как символ духовной жизни его жителей.
     В Москве это – Храм Спасителя.
     В Петербурге – Исаакиевский собор.
     В Париже – Нотр Дам Де Пари.
     В Дели – Акшардхам. Строили его 7 000 строителей пять лет. Его строительство завершилось в 2015 году. Удивительно, что в столь короткий срок удалось отгрохать такую громаду! Ведь это не просто храм – это целый комплекс из садов, выложенных мрамором дорожек, живописных уголков, фонтанов и фонтанчиков, мостов в виде спиралей… Вход в храмовый комплекс бесплатный. Любой может посетить это благословенное место – бедняк в рваном сари и богач в костюме от-кутюр.
     Пройти может каждый, но вот система контроля – на уровне. Нельзя пронести ничего, кроме денег (на территории храма есть кафе и небольшие магазинчики, где можно приобрести сувениры), а также документов. Всё остальное – телефоны, камеры, сумки, в том числе дамские, сдаётся. Охранник фотографирует тебя со всем твоим добром и выдаёт жетон, по которому на выходе можно всё получить обратно. Далее – проход через рамку. Но и это ещё не всё – посетителей тщательно обыскивают (мужчины – мужчин, женщины – женщин), проверяют карманы. Кто-то воспринимает это с раздражением, ворчит, я же отношусь к подобным мерам безопасности с пониманием: лучше так, чем допустить теракт.
     И вот я на территории уникального храма. Иду по зеркально-сияющему тротуару, под моими ногами – причудливый орнамент из разноцветного мрамора. Я же не отрываю глаз от Акшардхама. Он – грандиозный, изящный, огромных размеров, и в то же время лёгкий, воздушный, словно парящий в воздухе. Храм выложен из нежно-розового камня. Поскольку вечереет, включили подсветку. И зрелище такое фантастическое, словно я попала в сказку 1001 ночи. Всё здание покрыто орнаментом, тончайшими каменными кружевами, на нём - на его стенах, колоннах, арках, куполах - не увидишь ни пяди ровной поверхности, он весь покрыт причудливой резьбой, его украшают тысячи искусно выполненных фигурок людей, занимающихся своими повседневными делами, растений, деревьев, попались мне на глаза фигурки коров (ну, а как же без них) и множество фигурок слонов разных размеров, разного вида – нарядных, с одним или множеством хоботов, одиноких или с фигурками людей, восседающих на их спинах в позе лотоса…
     Еле оторвалась от рассматривания деталей наружного оформления храма. И с замиранием сердца вошла внутрь. Боже! Я как будто попала на седьмое небо: всюду - белоснежный мрамор, повторяющий отражения тысяч свечей. Высочайший купол возносится ввысь и как бы теряется в небесах. Резные колонны поддерживают грандиозное сооружение. В центре – выполненные в полный рост золотые фигуры людей. Они стоят кругом статуи Будды, восседающего в позе лотоса.
     Здесь можно бродить часами, рассматривая мельчайшие детали, каждая из которых – произведение искусства, однако я торопилась посетить знаменитое шоу фонтанов.
     Шоу фонтанов проходит на большой площади перед храмом. В центре – огромный фонтан в форме цветка лотоса с шестью лепестками, его окружают шесть мелких фонтанов также в форме лотоса. Зрители занимают места на каменных плоских сидениях амфитеатра. Я постаралась сесть повыше, чтобы лучше рассмотреть зрелище, предварительно заплатив 80 рупий. Шоу фонтанов – платное. И вот, ровно в 18 часов, началось действо. Сумерки быстро сгущались – на юге темнеет рано, а потому разноцветная, яркая подсветка на фоне ночного неба выглядела весьма эффектно. Зазвучала индийская флейта, сразу погрузив меня в умиротворённое, отрешённое состояние. К ней присоединились и другие национальные инструменты. В такт музыке струи фонтанов взмывали на большую высоту, то закручиваясь спиралью, как ярко-синие змеи, то полыхая оранжевым, как будто это не вода, а огонь, как будто это мечутся не водяные струи, а языки пламени, разлетаются не брызги, а искры. Иногда мне казалось, что я вижу северное сияние, форму и изумрудный цвет которого принимала вода. Иногда мне казалось, что я – в космосе, где мириадами звёзд сверкает Млечный путь…

    
                Глава 3. На новой земле.

     На другой день я проснулась в таком хорошем настроении, какого у меня не было очень давно. Я привела себя в порядок и спустилась в ресторан отеля, чтобы позавтракать. Поскольку последний раз я ела на борту самолёта, я почувствовала, что изрядно проголодалась и готова попробовать всё, что предлагал мне шведский стол. Заставив свободный столик блюдечками с какими-то экзотическими кушаньями, а я выбирала именно такие, хотя гостям отеля предлагалась и традиционная европейская кухня, но что я – кашу овсяную или колбасу не ела? – я взяла себе чашечку кофе и отдалась гурманству.
     После завтрака, в ещё более отличном настроении, я связалась с гидом, с которым переписывалась ещё в Петербурге. Он уже ждал меня у входа. Выбежав, я сразу увидела его зелёную «Киа Рио». Он стоял, придерживая рукой дверцу водительского сидения, и, улыбаясь, махал мне.
     - Суриет? – назвала я его имя.
     Он кивнул, поздоровался и широким жестом пригласил меня в свою машину. Я устроилась на переднем сидении, пристегнулась. Салон относительно новый, работает кондиционер, всё хорошо.
     Первое место, которое мы посетили – храм Лакшми-Нараян, так как располагался он неподалёку от отеля. Храм возведён относительно недавно – в тридцатые годы ХХ столетия в честь богини счастья и изобилия Лакшми и её супруга Нараяны. Открывал храм Махатма Ганди, который провозгласил, что храм этот будет открыт для человека любой веры. Здание храма построено из бело-розового мрамора, его арки, башни и галереи украшены причудливой каменной резьбой, изображающей сцены из индуистских священных писаний. Храм увенчан тремя высокими куполами из красного песчаника. Самый высокий из них, посвящённый Лакшми-Нараяне, имеет 50 метров в высоту, а два других — по 35 метров. По традиции храм ориентирован на восток и первые лучи восходящего солнца озаряют вход, проникая в главное святилище, которое декорировано позолотой и бело-розовым мрамором. Зал для молитв украшают мраморные фигуры богов, которые как бы возносят вместе с людьми молитвы Верховному Божеству. Здесь же посетителей встречают беломраморные фигуры богини Лакшми и Нараяны. Стены украшены фресками и текстами из священных писаний на санскрите, потолок – слоновьими головами. Меньшие по размеру святилища посвящены другим богам – Шиве, Будде, Хануману. Отдельный зал посвящён Кришне. Его украшает множество зеркал.
     Далее мы проехали к храму Лотоса.
     Представьте себе гигантский белоснежный цветок лотоса с распускающимися лепестками, расцветающий посреди голубой водной глади огромного водоёма… Именно таким я увидела его издалека. Выйдя из машины, я двинулась к нему, не в силах оторвать от него взгляд. Суриет шёл рядом и на ломаном русском рассказывал историю храма. Храм этот молодой, построен в 1986 году приверженцами бахаизма. Эта относительно новая религия возникла в середине XIX века, многое позаимствовала из ислама, так как её основоположник – Али Нури, иранец, а иранцы, как известно, мусульмане. Религия монотеистическая, вера в единого Бога. Однако уже несёт на себе общий тренд последних полутора веков – проповедует объединение всех религий. Духовенства у бахаитов нет: считается, что каждый человек сам должен проходить свой духовный путь и самостоятельно постигать Бога. Впрочем, есть администрация, избираемая на пять лет. А с учётом того, что в мире число бахаитов достигает пяти миллионов, деньги у них есть. Иначе не возник бы этот изящный величественный храм, как символ объединения людей разных национальностей и разных вероисповеданий. Вспомнилось, что седьмая, Коронная чакра – Сахасрара  - располагается на макушке и служит для соединения человека и Космоса, Всевышнего, Бога. И символически изображается в виде лотоса. Получается, что этот храм – место соединения человека и Бога. Как-то так.
     По мере того, как я поднималась по ступенькам лестницы, храм, сложенный из белоснежного мрамора, разрастался передо мною вширь и ввысь. А голубая водная гладь разбивалась на мелкие водоёмы, расположенные каждый в одном из девяти лучей звезды, в центре которой и возвышается храм Лотоса. Суриет объяснил, что эмблемой бахаитов является девятиконечная звезда. Обилие голубой кристально чистой воды, отражаюшей безоблачное небо, белоснежный воздушный храм – всё создавало ощущение омовения, очищения.
     Разумеется, я вошла внутрь храма. Показалось, что я – внутри гигантского цветка. Или цветок – обычный, а я – маленькая, подобная муравью, заползшему в бутон. Сразу в голове возникли ассоциации с тем, насколько мелок человек по сравнению с мирозданием и Богом. Всплыла строка из Псалтыри: «Кто я, что Ты помнишь обо мне, Господи?» Внутри храма нет никаких украшений, в том числе культовых. Как объяснил мой гид – ничто не должно отвлекать человека от медитации и молитвы. Единственное украшение – под самым куполом девятиконечная звезда из чистого золота с надписью на арабском: «Бог превыше всего».
     В храме множество скамеек, на которых можно присесть и углубиться в себя. Всего эта громада вмещает тысячу триста человек. Внутренняя архитектура представляет собой двадцать семь лепестков лотоса. Вообще 9 – сакральное число для индусов. А потому сакрально всё, что кратно девяти. Каждый лепесток – отдельное место для уединения. Некоторые посвящены отдельным религиям. Так что под куполом храма можно услышать как протяжное пение мантр, так и привычное православным чтение молитв на старославянском, Корана - на арабском, и другие молитвенные воззвания к Богу на разных языках, на разные голоса.
     В храме Лотоса было прохладно, хотя за его белоснежными стенами разгорался жаркий летний день. Тому причиной – особая вентиляция сооружения. Но воспринимается это так естественно: разве может быть жарко внутри цветка?
     Когда я вышла из храма, весёлое солнце ослепило меня. Захотелось продолжить знакомство с Дели, и, разместившись в машине Суриета, мы отправились осматривать другие достопримечательности.
     Я постояла, задрав голову, под Воротами Индии, величественной аркой, построенной в 1931 году в память об индийских солдатах, погибших в Первую Мировую войну. На Воротах выгравировано 90 000 имён павших. А у основания горит Вечный Огонь.
     Отдав дань беглому осмотру официальной резиденции президента Индии, мы отправились в Национальный Музей. Вообще музеи – моя слабость. Меня приучила к ним мама, когда я была совсем маленькая. Приезжая в незнакомый город, она первым делом тащила меня в музей, говоря, что нельзя посетить город – и не побывать в его музее. Как иначе ты узнаешь его историю? И тогда, в детстве, я уяснила себе, что прийти в музей – это всё равно что прийти в гости к незнакомым людям и узнать историю их семьи.
     Долго мы бродили по прохладным, внешне – довольно скромным коридорам музея. Но к чему здесь быть архитектурным излишествам, когда перед нами главное богатство музея – вся история Индии прошла передо мной, история, насчитывающая пять тысяч лет, начиная с Хараппской цивилизации. На меня пялились круглыми глазами-бусинками маски различных божков, я проходила мимо изваяний слонов, сколько-то тысяч лет назад вырезанных из камня допотопными людьми, посетила отдельный зал с реликвиями Будды, бронзовыми скульптурами разных эпох, среди которых особое впечатление произвела на меня танцующая в колесе Сансары многорукая богиня с полуулыбкой Будды… Древние монеты, затёртые руками давно канувших в лету людей… Предметы дворцового быта раджей, особенно произвели впечатление драгоценности древних правителей Индии – мастерство ювелиров того времени поражает.
     После музея мы осмотрели Пурана-Кила – «старый форт» - полуразрушенную крепость XVI века. Мой гид сфотографировал меня на ступнях Agrasen Ki Baoli, лестнице, насчитывающей 108 ступеней, длиной 60м и шириной 15м, уходящую вглубь сооружения, состоящего из множества арочных сводов. Лестницу возвели в XIV веке. И, чем глубже я спускалась, тем больше возникало у меня впечатление, что эта лестница ведёт меня в прошлое, как «лестница времени».
     В отель я вернулась уставшая, но довольная, переполненная впечатлениями. Посетила ресторан, вновь наелась различных национальных блюд, и заснула, предвкушая на завтра настоящее чудо. И мои ожидания не обманули меня.

                Глава 4. Начало пути к Шамбале.

     Волнение не дало мне долго спать. Я проснулась рано и, впервые за много лет, подскочила на кровати от мысли – «как-можно-спать-когда-меня-ждут-чудеса». Поскольку до отъезда оставалось ещё много времени, я надела купальник и, накинув на себя халат, поднялась на крышу отеля, где располагался бассейн, вымощенный мелкой голубой плиткой. Вокруг бассейна были расставлены топчаны, над ними нависали ветки кустарника с благоухающими розовыми и красными цветами, распространявшими в воздухе пряный одуряющий аромат. Капли воды на листьях и цветах говорили о том, что только что растения были обильно политы невидимым садовником. Передо мной предстала панорама города с высоты птичьего полёта, освещённого и омытого ласковыми, пока ещё не жаркими лучами утреннего солнца. Я бросила полотенце на топчан, скинула халат, подняла волосы и скрутила на макушке в небрежный узел, затем спустилась по плоским ступенькам в бассейн. Прохладная вода приятно освежала. Я зажмурилась от яркого солнца и поплыла…
     С неохотой выйдя из воды, растянулась на лежаке, подставив своё бледное тело лучам утреннего солнца. Блаженство! Однако я боялась сгореть, а потому покинула крышу и спустилась в ресторан. Он только что открылся. Посетителей ещё не было. На шведском столе лежали в изобилии нетронутые яства, украшенные зеленью, которую никто ещё не потревожил, не сместил, не разрушил гармонию блюд. Не зная, когда и как мне удастся поесть, я наложила себе от каждого блюда понемногу, так что столик, за которым я разместилась, стал походить на клумбу – я отдавала предпочтение растительным блюдам и салатам. Запив все эти гастрономические изыски двумя чашечками крепкого кофе, я вернулась в свой номер, собрала чемодан, проверила, не забыла ли чего и с лёгкой грустью покинула комнату, на время приютившую меня, место, где я почувствовала себя счастливой впервые за долгое время.
     На ресепшен мне пожелали счастливого пути. Немного волнуясь, я бросила взгляд на настенные часы – без трёх девять - и вышла на улицу. Моё внимание сразу привлёк чёрный джип, одиноко припаркованный близ входа в отель. Бегло взглянув на номер, я поняла, что это за мной. С пальто на согнутом локте, которое выглядело неуместно при такой жаре, но не помещалось в чемодан, и с чемоданом в другой руке я подошла к автомобилю, остановилась около передней двери. Стёкла джипа были затемнены. Однако тот, кто внутри, заметил меня, дверь приоткрылась. И тут же со стороны водителя вышел парень лет тридцати, с русыми волосами, заплетёнными в индийскую косичку, с лёгкой небритостью на румяном лице и пронзительно голубыми глазами, одетый в вытертые джинсы, футболку и чёрную кожаную жилетку.
     - Лола? – спросил он и добавил на русском: - Доброе утро!
     Не знаю, кого я ожидала увидеть, скорее всего, такого же индуса, как мой давешний гид, только я немного растерялась.
     - Да, это я. Здравствуйте.
     - Меня зовут Андрей.
     Парень приветливо улыбнулся, услужливо подхватил мой чемодан, пальто и разместил мои вещи в багажнике.
      - Прошу!
     Я уселась на переднее сидение, пристегнулась, отметила, что в салоне джипа приятный кондиционированный воздух. И мы отправились в путь – а путь наш лежал в сторону Чандигарха.
     - Долго нам ехать? – спросила я.
     - До Чандигарха примерно двести тридцать километров. Доберёмся часа за три, если Бог позволит.
     - Значит, к обеду будем в Чандигархе…
     - Да. Можно будет перекусить в кафе. При желании – осмотрите город. Хотя бы основные достопримечательности – их там не очень много. И поедем дальше.
     - А дальше как долго?
     - О! Дальше ещё километров сто, но уже по горной дороге. Высоты не боитесь?
     - Мне кажется, я уже ничего не боюсь, - пожала я плечами. Мой попутчик бросил на меня любопытный взгляд. Я решила перевести фокус внимания с себя – на него. – А расскажите немного о том месте, куда мы едем.
     - Буддийский монастырь «Сварг» находится…
     - Прошу прощения, - перебила я Андрея, - а что значит – «сварг»?
     - Небо, - ответил тот, - в переводе с хинди «сварг» означает «небо».
     - Как интересно! – воскликнула я. – Славянский бог Сварог как раз считался у славян богом неба, творцом всего сущего. Типа нашего Господа или Аллаха у мусульман.
     - Это только лишний раз доказывает, что и язык индусов – хинди, и наш, русский, произошли от одного языка – индоевропейского, - с удовольствием подхватил тему Андрей. -  Конечно, русский, как более поздний, уже дальше отстоит от своих истоков, чем старославянский. А у старославянского и хинди – вообще много общего. Эти языки ещё недалеко ушли друг от друга. Кстати, говорят, что русский близок и санскриту. Слово «сварг», очевидно, имело беглую гласную между звуками «р» и «г». Восточнославянский с его тенденцией к полнозвучию, озвучил эту краткую гласную – получилось слово «сварог».   
     - Как хорошо вы разбираетесь в языках! – заметила я.
     - Это потому, что я – филолог, - ответил мой попутчик.
     - Так мы с вами – коллеги! – воскликнула я. - Слушайте! А слово «сварганить», которое означает – сотворить что-то, получается, происходит от слова «сварог» - «творец»?
     - Ну да, - ухмыльнулся Андрей. – Только это слово приобрело ярко выраженный негативный, уничижительный оттенок, возможно, чтобы дискредитировать бога-сварога во времена принятия Русью христианства.
     - Вот это да! – я радовалась, как ребёнок, неожиданному открытию.
     - О! Этимология – происхождение слов – это прям моё всё, - продолжал Андрей. – Знаете, если вникнуть в слово, углубиться в его этимологию, то может всплыть на поверхность такой смысл, который по-новому осветит само понятие. И от этого многие затёртые привычные слова вдруг открываются по-иному. Обретают смысл… Вот пример! В художественной литературе, философских дискуссиях размышляют о том, что такое «человек». Например, в повести Натали Тумко «Дом по имени Катерина», героиня завещала свой мозг учёным для экспериментов. И вот, её сознание использовали, чтобы одушевить дом. А она всё чувствовала, всё понимала, даже влюбилась, а себя воспринимала, как инвалида, у которого не только нет ног или рук – вообще тела нет. И автор задаётся философским вопросом: а можно ли разум без тела считать человеком? А если создать искусственного человека, киборга, но разумного, его – можно считать человеком? Вообще, что это – человек?
     - Ну-ну, и что же? – я даже руки стала потирать, настолько мне понравилось то, что наш разговор с обыденного сразу перешёл в сферу философии.
     - Так вот, если знать смысл слова «человек», его этимологию, то и дискуссии отпадут сами собой.
     - Ну, и какая же этимология?
     - «Чело» - лоб. «Век» - вечность. А во лбу – что? – Андрей постучал себя указательным пальцем по лбу.
     - Разум, - ответила я.
     - Вот! Получается, что человек – это «вечный разум». Понимаете? Какова полнота смысла! Ведь здесь и смысл жизни, и божественность происхождения. И сразу ясно, что разум человека без тела – это всё равно человек… Ну, если представить такое в каком-нибудь фантастическом будущем. А вот синтетический, искусственный разум – это не человек.
     - Почему?
     - Он не вечен! И природа у него – не божественная, а плод человеческих рук.
     - Ну, это понятно: отключили датчики, робота – на металлолом… Но ведь также можно и отключить разум человека, если он – без тела. Всё равно же он как-то поддерживается.
     - Если в применении к роботу, продукту человеческих рук, то это просто поломка вещи. А если применительно к разуму человека, как творению Бога, как части Божественного разума, то это убийство. И тогда высвободившийся разум возвращается к своему Творцу.
     - Ну, допустим, - согласилась я.
     - И ещё, - продолжал мой собеседник, - почему нельзя сказать «человеки»? Потому что человек – это индивидуальность, а толпа – это что-то безликое, для неё и название другое – люди.
     Однако меня больше интересовало то, куда я еду и с кем.
     – Андрей, расскажите о себе.
     - Мне тридцать три, - охотно начал свой рассказ мой попутчик. – Я из Барнаула.
     - О! Да мы земляки! – воскликнула я.
     - Правда?! – он просиял радостной улыбкой.
     - Только я уехала, когда вы ещё в школе учились, а я уже была тётенька взрослая. Ну, продолжайте.
     - Закончил филфак. Устроился работать в музей истории и литературы, помощником хранителя фонда Рериха. Да и увлёкся его учением. Прочитал всю «Агни-Йогу». И появилась у меня мечта – увидеть Шамбалу.
     - Ух ты! История – прямо как у меня. Я тоже в своё время увлекалась учением Рериха, и «Агни-Йогу» читала и, конечно, в вашем музее была… Насколько я знаю, Рерих предпринял путешествие через Алтайские горы, далее, в Тибет и Гималаи. Очень хвалил Алтай. Говорил, что Алтайские горы – это место, где небо соприкасается с землёй. Не в том плане, разумеется, что тучи лежат на вершинах гор, а в плане...
     - Я понял. Я прочесал Алтайские горы вдоль и поперёк. Действительно, это место силы. А ещё, Николай Рерих говорил, что он нашёл-таки Шамбалу!
     - Говорил. Вот только он ничего не рассказал про эту таинственную страну. Я нарочно прочитала его заметки об экспедиции «Алтай-Гималаи» - толстенную книгу, но там, кроме ворчания на китайских чиновников, ничего о Шамбале не говорится.
     - А разве об этом можно что-то рассказать?
     - Почему нет?
     - Потому, что Шамбала не для всех, не каждому открывается. Можно проехать её всю и не понять, что ты там побывал. Она закроется для тебя. Ты будешь ехать и видеть вокруг только горы. А раз так, то и трепаться про неё нельзя.
     - Ну-ну, рассказывайте дальше. Итак, у вас появилась мечта увидеть Шамбалу…
     - Считается, что на Алтайских горах – северный вход в Шамбалу. Я там, говорю, всё облазил. И ничего. Тогда я решил попытать счастья с южного входа. Уволился и махнул сюда.
     - И где же южный вход?
     - От монастыря, в который мы едем, всего несколько километров.
     - И как успехи?
     - Пока никак.
     - Почему?
     - Проводник туда нужен. Это раз. И особый допуск. Это два. Иначе получится, как на Алтае: вроде побывал там, где Шамбала, и – ничего.
     - А сколько вы уже в этом монастыре обитаете?
     - Скоро три месяца.
     Я не стала спрашивать, откуда у бывшего музейщика деньги на путешествия. Это вопрос бестактный – нехорошо заглядывать в чужой карман. Я попросила рассказать о монастыре.
     - Что вы хотите узнать? – спросил Андрей. – Это древний буддийский монастырь. Основан ещё при Будде. Его построил и подарил Будде один из его почитателей, очень богатый человек. Подарил, чтобы Будда мог там спокойно отдыхать и предаваться размышлениям. Но, думаю, что вы об этом и сами прочитали на их сайте.
     - Прочитала, - кивнула я. – Меня интересует не то, что написано для туристов, а ваш взгляд изнутри. Ну, например, сколько там живёт монахов?
     - Двадцать. Но из них постоянно – десять. Остальные что-то типа учеников. Живут в монастыре в среднем года три, чтобы перенять мудрость, достигнуть просветления, а потом возвращаются в мир.
     - А если не захочется возвращаться?
     - Кому не захотелось возвращаться, тот и остался, и вошёл в число постоянных десяти.
     - Ну, а главный у них кто?
     - Главных двое. Рави и Сингх.
     - И кто же из них главнее?
     - Рави. Он типа духовного учителя, наставника. Он их солнце, - Андрей улыбнулся и пояснил, - Рави переводится как «солнце». Ему лет семьдесят. А, может, и все сто. Их, индусов, не поймёшь. Люди без возраста. Худой, как подросток. Лицо морщинистое, зато глаза молодые. А Сингх моего возраста. Он у них типа менеджера. Или управляющего. Всем распоряжается. А остальные монахи особо на контакт не идут. И вообще живут своей жизнью. Отдельно от нас.
     - «От нас» – от кого?
     - От нас, паломников. Нас около двадцати. Все молодые.
     Он бросил на меня быстрый взгляд.
     - Понятно. Я там, среди вас, буду самая старая.
     - А сколько вам? Извините.
     - А зачем извиняться? Всё норм. Я своего возраста не стесняюсь. Мне пятьдесят пять.
     - Да ладно! – он казался искренне удивлённым. Как женщину, меня это порадовало. – Извините, думал, меньше.
     - Проехали. Кстати, давай на «ты». Нам жить вместе неизвестно сколько. К чему эти церемонии?
     - Окей.
     - Так какой там контингент паломников?
     - Нас, русских, вместе с вами… с тобой, четверо. Пара из Москвы. Он поёт и играет этническую музыку. Она – занимается эзотерическими практиками, ведёт женские круги, а ещё – курсы тантры. Остальные… двое англичан, из Израиля четверо… Все держатся в основном своими компаниями.
     - А проживание?
     - Мальчики отдельно от девочек. Так что, если кто в паре – приходится соблюдать целибат.
     - На каком языке общаетесь?
     - В основном на английском, конечно. Кстати, Рави прекрасно говорит на русском. Говорит, учился в России.
     - Да ну! Впрочем, тогда это принято было. Многие у нас учились. Университет Дружбы Народов имени Патриса Лумумбы… И чем вы там занимаетесь?
     - Ну, у монахов распорядок строгий. Встают в шесть утра. Йога. Медитации. Завтрак. Затем хозяйственные работы. Другие всякие дела. Потом обед. И опять медитации. Или что они там делают… Мы живём отдельно от них, всего не видим. Рави к нам вообще никогда не приходит. Изредка пересекаемся с ним на территории, и всё. После завтрака часть монахов отправляют в окрестные посёлки «собирать дань», это я так называю. Они же называют это – «просить милостыню». И селяне дарят им продукты, лепёшки, хлеб… Денег монахи не берут. У них вообще не приветствуется держать своё имущество.
     - А джип этот – разве не их имущество?
     - Нет, одного из учеников. Из числа десяти временных.
     - И что – компьютеров у них нет? А как же сайт? Ведь кто-то же его ведёт?
     - Компьютер есть. На нём работает Сингх. Он же и сайт ведёт. Но Сингх постоянно в монастыре не живёт. Решает проблемы монастыря в миру. Так, заезжает иногда… Ещё у них что-то типа воскресной школы – к ним по выходным приходят дети из окрестных сёл, человек тридцать, всегда по-разному. И они им преподают и общеобразовательные дисциплины, и особенно учение Будды. Вообще, насколько я узнал, у них есть знания как бы для всех, ими они охотно делятся, и есть знания для немногих.
     - Ну, а вам-то какие знания передаются? Ведь вы же там не просто так, вы – паломники. Вы живёте там с надеждой узнать что-то сокровенное, стать более мудрыми, просветлёнными.
     - Конечно, они общаются с нами. В основном Сингх. Он вообще очень общительный. С виду вполне себе светский парень. В курсе всех трендов. Но в целом мы предоставлены сами себе. Ведь мы не просто паломники, мы в некотором роде клиенты – мы деньги заплатили за такой квест.
     Так, за разговорами, мы въехали в Чандигарх.

                Глава 5. Монастырь Сварг.

     Андрей успел рассказать, что Чандигарх – столица сразу двух штатов – Пенджаба и Харьяна. А потому его жители – всего чуть более миллиона – в основном работают чиновниками либо в администрации Пенджаба, либо – Харьяна, либо – в администрации самого Чандигарха. Как и водится у чиновников во всех государствах, зарплаты у них высокие, средний доход – сто тысяч рупий, что мне, гуманитарию, легко себе представить, так как рупия примерно равняется рублю. Город относительно новый – построен в 50-х годах ХХ века, после обретения Индией независимости – детище французского архитектора Ле Корбюзье, воплощение его мечты об идеальном городе. Особенность Чандигарха в том, что, по замыслу его творца, он разбит на сектора, всего их 47. Каждый представляет собой квадрат с длиной сторон примерно в километр, где на пару сотен метров больше, где – меньше. И каждый сектор - как самодостаточный городок, за пределы которого можно не выходить, так как там есть всё необходимое: место для работы и отдыха, магазины, школа и детские сады, колледжи, храмы, свой рынок – и всё на расстоянии десяти минут ходьбы.
     Чандигарх окружён лесополосой шириной шестнадцать километров. Её высадили специально, чтобы город не разрастался, не выходил за её пределы. Это так необычно – проехать сквозь тропический лес, чтобы попасть в город, показавшийся мне жемчужиной в зелёном обрамлении. Впрочем, и в самом Чандигархе зелени достаточно – он весь утопает в бамбуковых и эвкалиптовых рощах.
     Андрей повёз меня осматривать достопримечательности. Комплекс зданий Капитолия, в 2016 году объявленный Юнеско Всемирным наследием, не произвёл на меня впечатления. Так, бетонная конструкция над водой. Затем мы посетили Художественный музей и Галерею искусств. Внешне здание опять в том же стиле – коробка, лишённая всякой индивидуальности. Зато экспозиция порадовала: изделия народного промысла, всевозможные фигурки Будды, которые в итоге меня утомили, и – о, главное впечатление дня! – картины Николая Рериха, от которых сразу повеяло чем-то родным, и при взгляде на которые я почувствовала, что нахожусь на правильном пути. До меня этот путь уже прошёл гениальный художник и философ, Николай Константинович Рерих. Далее мы посетили Парк Рок-Гарден - «сад камней», точнее, сад скульптур, созданный из бросовых материалов. Когда-то это было частное увлечение скульптора-любителя некоего Нека Чанда, затем администрация города решила поддержать его инициативу и выделила ему площадь в сто шестьдесят тысяч квадратных километров. Теперь этот парк стал не только городской, но даже национальной достопримечательностью. Его скульптуры в стиле примитивизма сделаны из индустриальных отходов и мусора. Красивой точкой в нашем знакомстве с Чандигархом стал Парк Роз – огромный парк с полутора тысячами роз различных сортов.
     Пока мы гуляли по парку, мой взгляд постоянно возвращался к огромной заснеженной горе – город располагается у подножия Гималаев.
     Андрей стал меня торопить, так как в монастырь мы должны приехать засветло, в горах быстро темнеет. А ему ещё надо сделать покупки: у кого-то прокладки закончились, у кого-то – зубная паста, да и монастырская пища поднадоела, кому-то из девчонок шоколада захотелось, кому-то ещё чего-то. Мы заехали в супермаркет, где Андрей, сверяясь по списку, делал покупки, а я бесцельно разглядывала товар – пока что мне ничего не хотелось. Затем мы заехали в прачечную забрать бельё. На выезде из города мы зашли в придорожное кафе и перекусили овощным рагу, который запили манговым коктейлем. Закупились, подкрепились – можно двигаться дальше.
     Через рощу выехали за пределы города и взяли курс на Гималаи. Казалось, горы совсем рядом – пешком можно дойти, но ехали до них не меньше получаса. Сначала Гималаи представали перед моим взором как дрожащая в мареве горячего воздуха заснеженная гряда. По мере приближения стали возникать очертания предгорий, скалистых, покрытых лесом, которые становились всё выше, выше, пока почти не заслонили своими тёмными вершинами белизну дальних хребтов. Дорога пошла вверх. У меня возникло впечатление, что я взлетаю на самолёте, так как несколько минут – и я на высоте птичьего полёта, на уровне глаз – облака, внизу – ущелья с мелкими, словно игрушечными, деревьями и зелёным лоскутом травы.
     Дорога превратилась в серпантин. Мы ехали по узкому шоссе, поминутно заворачивая. Над нами – нависшая скала с редкой растительностью в каменных складках. А вокруг такой вид, что голову кружило от красоты, простора и масштабности открывающейся панорамы: горные речушки, сверкающие в ущельях, водопады, скалы, перемежающиеся с лугами и перелесками. Редкие деревеньки. Даже через расстояние видно было, что это скопление совсем жалких хижин… На шоссе периодически попадались чёрные коровы - либо одинокие, либо целое стадо.
     Чем выше мы поднимались, тем холоднее становилось. Вскоре на обочине показались разрозненные ошмётки снега. А затем и весь пейзаж стал зимним – только чёрное и белое: белый снег и чёрные скалы.
     Забравшись на вершину хребта, мы поехали вниз. Теперь от окружающего мира нас отделяла внушительная горная гряда. На пути нам встретился первый посёлок, расположившийся как раз вдоль дороги. Хаотично разбросанные вдоль трассы хижины, слепленные из подручных материалов – фанеры, дерева, не обработанного камня. Некоторые настолько покосились, что, казалось, вот-вот рассыплются. Взгляд выхватил деревянный сруб с крышей из соломы, двухэтажный дом, сколоченный из разноцветных листов фанеры, выцветшие тряпки, развешенные на бельевых верёвках… По заснеженным улочкам бегали смуглые ребятишки в куртках и тёплых штанах. Наш джип привлёк всеобщее внимание, очевидно, автомобили здесь не часто попадались.
     Чем ниже мы спускались, тем теплее становилось, снег уже не лежал сплошным покровом, а виднелся кое-где в ложбинах, затем – и вовсе исчез. На пути нам попалось ещё одно поселение. Такая же нищета. Чуть поодаль, на камнях горной речушки, женщины, повязанные разноцветными платками, в ярких – оранжевых, красных – платьях стирали бельё, полоскали его в струях между крупных валунов и развешивали на камнях. Завидев нас, они прервали это занятие и, распрямившись, смотрели нам вслед.
     Достав свой айфон, я решила проверить почту и полистать ленту социальных сетей. Однако мобильник мёртвой железкой лежал у меня в руке, сигнализируя о том, что нет сети.
     - Нет сети! – воскликнула я огорчённо.
     - И не будет. Всё. Зона охвата осталась позади.
     - Как это?
     - Так. Дикое место. Никакой цивилизации.
     - Я была в Таиланде на самых отдалённых островах. Так вот, там даже в глухих джунглях был прекрасный wi-fi.
     - Здесь этого нет. Ну, ты видишь где-нибудь вышку GPS?
     - Нет, но…
     - И не увидишь. Мы – вне цивилизации.
     Я тут же подивилась себе: как же современный человек зависим от благ цивилизации, как он привык к ним!
     - Но ведь у монастыря есть сайт.
     - У Сингха есть флэшка с интернетом. Он её подключает к компу на часок, почту проверить, разумеется, когда у нас остаётся. А так, говорю же, он у нас не частый гость. Там, где он обитает, думаю, с интернетом порядок. – И, видя мою растерянность, Андрей добавил: - Ну, а ты чего ожидала?
    Я пожала плечами. И прилипла к окну, погрузившись в созерцание открывавшихся передо мной пейзажей, за неимением другого занятия.
    Наш трудяга-джип перевалил через хребет, и теперь мы вновь бодро ехали вниз. Перевалы-перевалы… А внизу зеленела зажатая между двух скалистых хребтов долина, в которую мы, однако, не спустились, так как новая гора преградила нам путь, ещё более высокая, и опять – серпантин наверх.
     Меня уже изрядно укачало. Шоссе представляло собой не заасфальтированную дорогу, а выдолбленную колею в скалистой породе, весьма неровную, а потому нас потряхивало. Мой провожатый замолчал, напряжённо глядя вперёд, полностью погружённый в процесс вождения. От однообразной езды и тряски я начала проваливаться в дрёму.
     - Ну, вот, подъезжаем! – весело воскликнул мой попутчик.
     Сонливость мгновенно слетела с меня. Я захлопала глазами, вглядываясь в открывшийся передо мной пейзаж. Смеркалось. Солнце уже скрылось за вершинами гор, напоминая о себе лишь тонкой малиновой полоской на западе, плавно переходящей в золотой, золотисто-голубой и светло-синий. Небо приобрело насыщенный ультрамариновый оттенок, но наверху – на небе - всё ещё был день, а в горах – уже вечер. Горы потемнели и выглядели таинственно. Дальние хребты и вовсе тонули в синеватом тумане. Как на картинах Рериха. И центр этой экспозиции прорезал хребет, вершина которого была увенчана пирамидальным зданием монастыря, сооружением конусообразной формы. Очертания горы плавно перетекали в линии пирамиды-монастыря, так что казалось, что это не рукотворное сооружение, а естественная вершина. Острой тёмной макушкой она вонзалась в небо. Я вздрогнула.
     - Какое знакомое место! Я как будто уже видела его.
     - Конечно, видела. На сайте.
     Но мне почему-то показалось, что не только на сайте, но где, я не могла вспомнить…
     Чем ближе мы подъезжали к монастырю, тем больше прорисовывались его очертания и детали. Если издалека он представал в виде цельной пирамиды, то теперь я заметила, что он состоит из ярусов, где каждый последующий – уже предыдущего. А вершина перетекает в антенну, выходящую из основания лотоса, венчающего верхний ярус. Ярусы отделялись один от другого крышей аутентичной формы – плоской, с приподнятыми уголками, традиционной для старинных буддийских храмов. Теперь уже я смогла разглядеть, что храм состоит из семи ярусов. Между первым и вторым, вместо крыши, терраса, опоясывающая здание. Если издалека, погружённый в тень закатного солнца, храм казался серым, то теперь я разглядела, что он – разноцветный. И хотя краски потускнели от времени, но было видно, что каждый ярус имеет цвет соответствующей чакры: нижний – основа пирамиды – красный, ярус над террасой – оранжевый, далее, соответственно, жёлтый, зелёный, голубой, синий и фиолетовый, макушку которого венчал лотос лилового цвета.
     - Да ведь храм выкрашен в цвета чакр! – поделилась я своим открытием с Андреем.
     - Ну да, - кивнул он. – Ведь наш храм называется Сварг – Небо, а Небо, как написано в священных книгах, тоже делится на ярусы. Помнишь выражение – «оказаться на седьмом небе»? То есть седьмое небо – это вершина блаженства.
     - И что находится на каждом ярусе?
     - На нижнем, красном, хозяйственные помещения, ангар для машины, склады. На втором, оранжевом, учебные комнаты для детей, приходящих из окрестных сёл, кухня, столовая, комната отдыха. На третьем, жёлтом, живём мы, паломники. Символично, правда? Жёлтый – цвет золота, вот и мы приносим монастырю доход. На четвёртом, зелёном, живут монахи из числа не постоянных. На пятом, голубом, те десять постоянных монахов, о которых я говорил. На шестом, синем – настоятель, Рави. На седьмом – никто не живёт. Там архивы, библиотека, комната для медитаций.
     - Этот монастырь привлёк меня именно своим расположением, - сказала я. – Прежде, чем выбрать его, я смотрела сайты других монастырей, которые принимают паломников. Почти все они прилеплены к скалам, как наросты. И только этот построен на вершине горы и открыт семи ветрам. Свобода – вот что привлекло меня.
     Шоссе стремительно сбегало вниз, затем тянулось светлой лентой по извилистому хребту, повторяя его очертания. Мы съехали с горы, и вот уже осторожно ползём по этой светло-серой дороге. С обеих сторон от узкой дороги – провал, пропасть. Так и полз наш джип, в нескольких метрах от пропасти. От ощущения близкой опасности, огромной высоты, на которой мы находились, и ошеломляющей красоты горного пейзажа кружило голову.
     Наконец наше путешествие закончилось. Дорога упёрлась в вершину хребта, увенчанную пирамидой монастыря. Андрей вышел из кабины, открыл ворота и загнал джип внутрь. Мы вышли и сгрузили вещи. Я взяла свой чемодан и накинула пальто, так как воздух остыл почти до минусовой температуры. Мой спутник навьючился пакетами и объёмными сумками, набитыми бельём из прачечной. Пожалев его, я вызвалась отнести один из пакетов с продуктами. Мы поднялись по винтовой каменной лестнице. Таинственный полумрак окружал нас. Помещение освещалось так, как, наверное, и сто, и пятьсот лет назад, факелами, вставленными в медные кольца, торчащие из стен. Я перегнулась через перила и посмотрела вверх. Винтовая лестница уходила куда-то ввысь, её очертания таяли во мраке.
     - Прямо лестница в небо! – пошутила я, чтобы разрядить атмосферу.
     Мне стало не по себе.
     Лестница имела выход на каждый ярус. Мы прошли первую площадку, где располагался второй ярус, и поднялись на третий. Он опоясывал лестницу и представлял собой квадрат, стены которого имели дверные проёмы. Очевидно, за ними располагались жилые помещения для паломников. Но сейчас закрытые двери неприветливо встретили нас глухим молчанием. На каждой стороне квадрата, помимо закрытых дверей, имелось и по одной открытой, ведущей на террасу. Я тут же направилась туда. На террасе освещения не было, лишь слабый свет из окон жилых помещений слегка развеивал темноту. Облокотившись о перила, я сразу же начала осматриваться, любуясь бескрайними горами, ущельями, далёкими заснеженными вершинами. Ощущение свободы, бескрайнего простора окрыляло меня, словно, оттолкнувшись ногами и раскинув руки, я могла бы взлететь.
     Я вернулась в коридор.
     - Слушай, тут из-за одних только видов деньги уже потрачены не зря.
     - Это точно! Красота! Здесь мы и живём! – воскликнул Андрей. – Добро пожаловать!
     И тут закрытые двери распахнулись, на площадку выбежало несколько человек.
     - Привет, Андрюха! С возвращением!
     - Hi, Andy!
     На разных языках приветствовали моего провожатого эти люди, которым на некоторое время предстояло стать моей семьёй. Они хлопали его по плечу, девушки даже обнимали. Затем взгляды с любопытством устремились в мою сторону.
     - Знакомьтесь, это Лола, – представил он меня.
     Меня встретили тепло. Те же похлопывания по плечам, приветствия. Искренне улыбаясь, ребята называли свои имена, которые я, конечно, не запомнила, только повторяла, как болванчик «очень приятно, очень приятно, very glad to see you». Народ разобрал свои пакеты.
     Освободившись от поклажи, Андрей продолжал опекать меня.
     - Удобства у нас на этаже, - сообщил он. - Вот туалеты, мужской – где мальчик нарисован, женский – напротив, где девочка.
     Я открыла деревянную дверь женского туалета и заглянула внутрь: каменистый пол, в полу – выдолбленное отверстие. Над ним – кран, к которому из бочки, приспособленной на полке под потолком, проведён шланг. Сначала я подивилась странному расположению крана над отверстием, но быстро догадалась, что я нахожусь там, где полностью отсутствуют все блага цивилизации. Это не просто «удобства на этаже», это вообще никаких удобств. Поскольку канализация отсутствует, выдолбленное в скалистом полу отверстие жёлобом выходит наружу. С целью экономии воды во время умывания и происходит «смыв». Да уж… «Вай-фая нет, удобств нет – куда я попала?» - подумала я, впадая в лёгкую панику. «А деньги за квест заплачены такие, что хватило бы на отдых «всё включено» где-нибудь в Египте». Рядом с отверстием – ну, тут уж всё крутилось вокруг него, стояла допотопная этажерка, на которой я увидела рулон туалетной бумаги, стаканчики с зубными щётками и мыльницы. На верхней полочке стояло в рамке на ножках овальное зеркало.
     - Это туалет, он же душ, - пояснил Андрей, насмешливо поглядывая на мою ошеломлённую физиономию. – Встаёшь под бочку – и совершаешь омовение, всё просто. Джакузи здесь не имеется.
     - А… горячая вода? – задала я неуместный вопрос, вызвавший у моего гида новый всплеск веселья.
     - Горячей воды нет. Довольствуемся той температурой, до которой вода в бочке прогрелась. Так что омовение – исключительно по вечерам, ибо утром вода ещё холодная.
     - Но бочка внутри пещеры. Как она нагревается?
     - Эта бочка внутри, да. Но есть целая батарея бочек снаружи. Круговорот. Одна бочка заменяется другой.
     - А… вода?
     - Исключительно экологически чистая, дождевая. Ею, родимой, умываемся, её пьём, на ней готовим.
     - А… если долго нет дождя?
     - А речки на что? Берётся джип, совершается марш-бросок до ближайшего горного ручья, набираешь воды в канистры – и бочки наполняются.
     Подивившись на пещерные, в прямом смысле этого слова, условия быта, я обратила внимание на то, что освещалось помещение свечами, вставленными в подсвечники, закреплённые на стенах. Причём свечи были ароматические, так как вместо ожидаемого запаха сырости я ощущала тонкий аромат… Чего? Увидев, что я принюхиваюсь, Андрей пояснил:
     - Сегодня – бергамот.
     Такие же подсвечники с горящими свечами шли по всему периметру коридора. Неровный свет дрожащих огоньков придавал помещению призрачность и ирреальность. По обе стороны коридора, как я уже сказала, располагались двери.
     - Готова совершить экскурсию? – спросил мой гид.
     - Готова.
     Мы вновь спустились на нижний, второй, ярус. Он тоже представлял собой квадрат с анфиладами дверей. Андрей стал распахивать одну за другой, объясняя предназначение того или иного помещения.
     - Здесь у нас столовая.
     Я увидела просторный зал, в котором стояло шесть деревянных столов, по три с каждой стороны, с плетёными стульями, по пять у каждого стола. В столовой имелся старинный буфет с посудой. В уголке - чаша, что-то типа раковины, над ней - кран, соединённый шлангом с бочкой, стоящей на полке под самым потолком. Отверстие в раковине выходило наружу. Понятно, что эта раковина с импровизированным умывальником использовалась для мытья посуды.
     - На чём же вы готовите? – спросила я. Андрей улыбнулся:
     - Ни на чём – микроволновки и плиты здесь нет. Здесь вообще нет электричества. Готовят монахи у себя, на своей территории. У них есть кухня, печь. Иногда мы грилим – печём на мангале овощи.
     - Где? – у меня голова шла кругом.
     - В саду.
     - В саду?!
     - Увидишь. Но – завтра. Снаружи такая темень, что легко можно оступиться и улететь в пропасть… А вот здесь у нас что-то вроде спортивного зала или общей комнаты, - я заглянула внутрь и увидела просторное помещение с двумя окнами, через которые падал слабый вечерний свет, бессильный разогнать сумерки, - ты там ничего не увидишь, там нет свечей, так как в тёмное время суток зал не используется. Только днём. Там можно поиграть в мяч, там мы занимаемся йогой. И там иногда устраиваем концерты. Макс поёт и играет на флейте, на гитаре, кто-то подыгрывает ему на барабане… Остальные подпевают. В общем, весело тут у нас… Ладно. Здесь больше делать нечего. Возвращаемся на наш этаж… Все эти двери ведут в спальные комнаты. Всего их пять. Две занимают мужчины и три – женщины. Вот эта спальня – твоя.
     Он распахнул одну из дверей. Я вошла в небольшую комнату, также, как и остальные помещения, освещаемую лампадами. Там я увидела окно напротив двери, с застеклённой рамой, в торцах комнаты - две стальные двухъярусные кровати, и одну обычную, деревянную, как в дешёвой гостинице, под окном. Между кроватями – тумбочки, всего пять, для каждого гостя – своя. Справа от двери - платяной шкаф, довольно вместительный, и комод с разными женскими штучками. На вид мебель – очень старая, с завитушками и потемневшими от времени медными вставками. Настоящий антиквариат! Рядом с комодом – большое, во весь рост, овальное зеркало, вставленное в увесистую медную раму на ножках. На полу - циновки. Ну, хоть какая-то забота о постояльцах! В такую холодину антигуманно заставлять гостей спрыгивать с кровати – да на ледяной пол.
     - Вот эта кровать под окном свободна. Располагайся! Ужин через час, – Андрей ушёл, притворив дверь.
     Странно, что кровать под окном свободна. Мне она показались куда более уютной, чем двухъярусные. Впрочем, присмотревшись, я поняла, почему гостьи облюбовали именно их – двухъярусные кровати были оборудованы пологами. Задвинул штору – и отгородился от всех. Наверное, здесь, где ты всегда на людях и нет возможности побыть одному, это особенно ценится – как бы своя территория. Иллюзия отгороженности от всего мира. А на кровати под окном мне предстояло лежать, как на витрине. Ну, что ж… Я повесила пальто в шкаф, на одну из свободных вешалок. Разгрузила чемодан. В шкафу пять полок. Одна свободна. Стало быть, это – моя. Опустевший чемодан я примостила на верхнюю полку в шкафу, где теснились чемоданы моих соседок. Откинув на своей кровати плед с индийским орнаментом, я убедилась, что бельё чистое и на ощупь приятное, из очень плотного льна или хлопка. А на подушке – три пушистых полотенца, одно из них – банное. Я облачилась в трикотажную тунику, легинсы, тёплые носки и свернулась на кровати в калачик, укутавшись в плед и безуспешно стараясь согреться. Видимо, и спать придётся одетой… 
     Откуда-то доносился разговор и женский смех. Мне не хотелось никого видеть. Я ощутила острую потребность побыть одной. И уже, в который раз, пожалела, что приехала сюда. Да, хотелось сменить обстановку, победить депрессию… Но не ценой новых лишений, отсутствия всякого комфорта, стеснения себя! Опять же, возраст у меня уже не тот, когда балдеешь от походной жизни в палатке. По утрам хочется кофе в постель, а по вечерам – пенную ванну. Кстати, я бы с удовольствием понежилась сейчас в джакузи после утомительного путешествия и адского холода. Но, видимо, впервые за много лет (если не за всю жизнь) придётся лечь спать без традиционной ванны. Не стоять же голой на ледяном полу и трястись, когда на твоё иззябшее тело тонкой струйкой польётся холодная вода из бочки! Бррр…
     Так, на сколько я сюда прикатила? На месяц. Значит, надо перетерпеть этот месяц как тюрьму. А что? Тюрьма и есть. Каменные камеры, где нельзя побыть наедине с собой, где кроме меня – ещё четыре сестры по несчастью, где холод, как в карцере, в этом каменном мешке. Ну, что ж… Это не первая и, скорее всего, не последняя глупость в моей жизни.
     Я отвернулась к стене и заплакала, прикусив рукав туники, чтобы не завыть в голос.


                Глава 6. Привыкаю…

     - Тук, тук! Можно? – кто-то поскрёбся в дверь.
     - Да! – крикнула я раздражённо (ну вот, началось, не дадут человеку побыть один на один со своим горем).
     В спальню вошли четыре девушки. Я поспешно села. По их глазам я видела, что они заметили мои слёзы. Но виду не подали. Две из них сели на мою кровать. Ещё две – на соседнюю, двухъярусную. Та, что задавала тон в этой компании, воскликнула весело:
     - Спорим, ты уже не помнишь, как нас зовут?
     - Не помню, - сухо ответила я, - у меня каша в голове.
     - Я Алина. Из Москвы. Мы с Максом, ну, моим парнем сюда приехали. Здесь мы уже больше двух месяцев. Он поёт. Исполняет этническую музыку. У него с собой флейта, гитара, барабан, губная гармошка, - стала она перечислять, загибая пальцы. – Ничего не забыла? Вроде нет. По вечерам у нас такие концерты! А у меня свои онлайн-курсы. Я преподаю тантру и веду женские круги. Сразу приглашаю к себе в команду. Впрочем, тут без вариантов – все девочки занимаются у меня. Так что – куда ты денешься с подводной лодки?
     - Не думаю, что такой старухе, как я, это актуально. Мне уже столько лет, что никакая тантра не поможет, - усмехнулась я.
     - Зря ты так думаешь, - возразила Алина. – Вот сходишь пару раз, сама удивишься, какие изменения в тебе произойдут.
     Алине на вид было лет тридцать с небольшим. Высокая, длинноногая, фигура – песочные часы, аппетитная девственная грудь, длинные чёрными волосы, которые она носила в виде множества африканских косичек, смуглая, на остреньком носу – пирсинг. Глаза большие, карие, очень глубокие. Одета она была примерно также, как и я, как другие девушки – штаны, шерстяные носки (у некоторых – гетры), тёплый длинный свитер. По её раскованной, чуть вальяжной манере я поняла, что чувствует она себя свободно и уверенно.
     - Я Эмма, из Иерусалима, - представилась вторая, выглядевшая постарше – лет около сорока, стройная шатенка, с длинными кудрявыми волосами, серыми глазами и крупноватым носом. – А это моя подруга Нелли.
     Из-за её плеча выглянуло круглое беленькое личико, обрамлённое пепельно-белокурыми волосами. Нелли была низенькая, с пышной грудью, крепко сбитая дамочка лет тридцати семи, улыбавшаяся так заразительно, что невозможно было не ответить на её улыбку.
     - Детки у меня уже взросленькие, студенты, - продолжала Эмма, - так что мы с мужем наконец-то можем и себе уделить время.
     - У тебя тоже детки взрослые? – спросила я Нелли, обращаясь к ней на «ты», как, видимо, было здесь принято.
     - Мой сын погиб во время службы в армии, - ответила Нелли, продолжая улыбаться, - теракт… У нас это часто.
     Я сразу же я устыдилась смакования собственного горя. Да, умерла мама. С этим не смириться, не свыкнуться, но – если уж так рассуждать – родители и должны уходить раньше детей, а мама ушла в пожилом возрасте, как говорят, пожила достаточно. Но ребёнок! Юный, только начавший жить, с радостной надеждой смотревший в будущее, строивший планы, мечтавший состояться, создать семью, увидеть мир… Сильная она, эта Нелли. После такой трагедии не надела на лицо скорбную маску, а продолжает радостно улыбаться.
      - А чем ты занимаешься? – неловко перевела я разговор. Я могла бы, конечно, расспросить о сыне, проявить сочувствие, но для меня это в тот момент казалось too much.
     - Косметолог. Работаю в салоне красоты, - ответила Нелли. – Сейчас мне бы хотелось освоить целительство. Поэтому мы здесь.
     - А чем занимаются ваши мужья?
     - Мой – айтишник, - охотно сообщила Эмма. – А её – дизайнер.
     - Профессии, связанные с интернетом, - заключила я. – А здесь его нет.
     - Ничего, - возразила Нелли. – Мы сознательно взяли тайм-аут.
     Дверь как-то воровато приоткрылась и в нашу берлогу бочком протиснулась ещё одна девушка, улыбаясь застенчиво и немного виновато.
     - Я – Нина, - представилась вновь прибывшая, которой на вид было лет двадцать пять, а потом оказалось, что все тридцать пять. – Ищу здесь просветления, хочу научиться жить осознанно. Ну, и, как многие здесь, мечтаю найти свою Шамбалу.
     - Давно ты здесь?
     - Полтора месяца.
     - И как – продвинулась в плане просветления? Что-то почувствовала?
     - Пока не очень… Я думала, что буду больше с монахами общаться, беседовать, а они нас предоставили самим себе. И к Шамбале нас никто, похоже, вести не собирается. Но я не отчаиваюсь… пока… А так мы друг с другом общаемся. Алина нам чакры прокачивает. Денни танцевать учит. Айрис с нами йогой занимается. А Макс концертами нас развлекает.
     - А откуда ты? И сама-то чем занимаешься?
     - Я из Петербурга.
     - О! я тоже.
     Она рассеянно кивнула.
     - А чем занимаюсь? Офисный планктон. Бывший. Сбежала из офиса. А занималась я маркетингом. Окончила Санкт-Петербургский университет, связи с общественностью.
     - Хорошо, когда семьи нет, - сказала я. – Можно свободно путешествовать.
     Нина вымученно улыбнулась и нахмурилась. Эх, если бы я знала, что своими репликами, которые я бросала бездумно, ради поддержания разговора, я сыпала ей соль на рану… Но тогда я этого не знала…
    В этот момент в дверь постучали и, после приглашения, к нам заглянул Андрей.
     - Девчонки, давайте на ужин!
     Мы спустились в столовую. Там все уже были в сборе. Слышалась оживлённая разноязыкая речь, смех. Народ, конечно, собрался в этом монастыре специфический, уж точно не офисный планктон: вида самого экзотического – косички, дреды (и у мужчин в том числе), пирсинг, тату, наряды – у кого в индийском стиле, у кого – с обилием браслетов, амулетов и прочих «фенечек». Впрочем, дизайнера и айтишника я вычислила сразу – старше других, более сдержанные, одетые в классическом стиле – свитера, джинсы. Моё появление не осталось незамеченным и сопровождалось громким дружным:
     - Йоу! Добро пожаловать! Welcome!
     - Привет из Санкт-Петербурга! – поприветствовала я их.
     Я и мои соседки взяли из буфета кружки, тарелки с вилками и разместились за свободным столиком. За окном было уже совсем черно. Но в помещении мерцающие свечи создавали ощущение уюта. Словно мы одни во Вселенной… Такой вот скалистый ковчег, а снаружи – первозданный хаос. Как только мы разместились, я услышала звук отпираемой двери, и в столовую вошли пятеро монахов в оранжевых одеяниях, представлявших собой длинную материю, обёрнутую вокруг тела, перехватывающую плечи и задрапированную на поясе. Внешне они выглядели как индусы, смуглые, с выразительными чертами лица, глазами-маслинами и бритыми черепами. Все были молоды. Я догадалась, что это – ученики, потому что, по словам Андрея, настоящие монахи стараются сводить общение с паломниками до минимума.
     - Hi! – поприветствовали они компанию.
     Увидев новое лицо, то есть меня, они особенно приветливо закивали головами:
     - Lola? Hi! Welcome! How did you get there? (Как добрались?)
     - Thanks! That's all right! – ответила я, складывая руки под подбородком на японский манер и кланяясь.
     Монахи принесли с собой корзины с едой, которую тут же стали раскладывать на столы. Каждый получил высокий бокал коктейля: пюре из манго и сгущённое молоко. Очень калорийный напиток. В другие дни в его состав входило пюре из бананов, апельсинов, кокосов. Помимо коктейля, нам были предложены фрукты (манго, бананы), печёные овощи (баклажаны, морковь), приправленные специями – довольно оригинальное блюдо. Один из монахов подошёл ко мне и, легко поклонившись, произнёс:
     -  After dinner, Ravi is waiting for you at his place. (После ужина Рави ждёт вас у себя).
     - What? – я опешила и решила, что с моим английским как-то не так поняла сказанное мне.
     - Рави ждёт тебя после ужина, - подтвердила Алина. – Тебе повезло! Я лично видела его всего пару раз.
     Все взгляды с любопытством устремились на меня. Я пожала плечами и принялась за ужин.
Монахи удалились.
     Однако примерно через полчаса, мы всё ещё сидели в столовой, ели фрукты и болтали, за мной пришёл тот же монах.
     - Are you ready? Ravi is waiting for you (Вы готовы? Рави ждёт вас).
     Я последовала за ним. Мы вышли на террасу…
     Боже мой! Разве можно описать то, что предстало моим глазам? Небо… Чёрное бездонное небо с мириадами ярких мерцающих звёзд. В больших городах мы отвыкли и от такого неба, и от таких звёзд, они скрыты от нас за завесой смога, за светом фонарей и рекламы. А горы… Это что-то фантастическое! Вдали – белоснежные вершины, освещённые фосфорическим светом ночных светил. И куда только ни кинь взгляд – везде вершины, хребты. Впервые мне показалось, что горы – одушевлённые. Они дышат, они смотрят…
     Монах жестом пригласил меня следовать за ним. Оказалось, что с другой стороны здания тоже есть лестница, прилепленная к стене и ведущая наверх, от одного яруса к другому. Мы поднялись выше на этаж, где располагалась наша терраса. Мой провожатый повёл меня дальше. Пока мы поднимались, я испытала страх высоты: узкая ветхая лесенка с ненадёжными перилами, а вокруг – бездна…
      Но вот мы достигли шестого яруса. Монах открыл низенькую дверь, и мы вошли в помещение, представлявшее собой такой же квадратный коридор, как и у нас. Также мерцали свечи вдоль стен, только их было меньше, а потому в коридоре казалось темнее и таинственнее, чем у нас. По обеим сторонам коридора – двери. Только более низенькие. Сердце у меня сжалось, а потом бешено застучало. Мне показалось, что я уже была здесь. Полное ощущение дежавю! Монах, остановившись у одной из дверей, легко постучал. Изнутри раздался голос, который разрешал нам войти. Монах приоткрыл дверь и, сделав приглашающий жест, удалился.
    
                Глава 7. Первый разговор с Рави.

     Я оказалась в маленькой келье, ну, не хочется мне называть это пространство комнатой. Не идёт это слово к тому, что я увидела. Итак, келья, метров пять квадратных. Застеклённое окошко. Под ним - кровать с прикроватной тумбочкой. Двустворчатый платяной шкаф. В стене выдолблена полочка. На ней – позолоченная (или реально золотая?) фигурка Будды. Посреди – два плетёных кресла. На одном из них сидел человек в оранжевом монашеском одеянии (меня в дрожь бросило при виде такого лёгкого одеяния в такой холод). Андрей оказался прав – на вид определить возраст невозможно: сухопар, довольно крепкие мышцы обнажённых коричневых рук, лицо с впалыми щеками, сухая кожа, но глаза – неожиданно голубые и такие сияющие, словно внутри головы этого удивительного человека встроен фонарик. Когда я вошла, монах воззрился на меня с таким интересом, словно хотел просканировать меня насквозь.
     Повисла пауза.
     - Good evening, - прервала я странное молчание.
     Он как будто очнулся. На его лице появилась дежурная улыбка, впрочем, искренняя и добрая.
     - Добрый вечер! – поздоровался он на хорошем русском, разумеется, с акцентом, но небольшим. Затем показал рукой на свободное кресло. Я присела на краешек, по-прежнему ощущая себя неловко и вообще не понимая, зачем я тут.
     - Сандер! – воскликнул монах.
     Я вздрогнула.
     - Простите, не понимаю… Меня зовут Лола. Я из Санкт-Петербурга. Россия.
     Он тряхнул головой, чтобы отогнать от себя какое-то наваждение. Я заметила его волнение, которое мне показалось совершенно непонятным.
     - Да-да, разумеется. Добро пожаловать, Лола! Я Рави.
     - Очень приятно.
     - Как вы доехали?
     - Спасибо. Хорошо.
     - Вы уже устроились?
     - Да. Спасибо.
     - У нас нет привычных для вас удобств. Но – это монастырь.
     - Я понимаю. 
     - Лола, что привело вас к нам?
     Я помолчала. Не могла раскрыть душу перед первым встречным. Однако вот что удивительно: у меня не было ощущения, что этот монах – первый встречный. Напротив, в глубине души появилось стойкое ощущение, что он – не чужой, а близкий мне человек. Да и сам Рави смотрел на меня так участливо, по-доброму, что я рассказала ему о своих бедах всё, начиная от смерти мамы, до нелепого пожара. Он внимательно слушал, но, кажется, думал о чём-то другом.  Когда я замолчала, я не услышала от него приличествующих случаю слов сочувствия. Он лишь спросил:
     - Почему вы выбрали именно наш монастырь?
     - Не знаю… - честно ответила я.
     - Чего же вы ждёте от посещения нашего монастыря?
     - Я считаю, что живу неправильно… - осторожно подбирая слова, попыталась я объяснить. – Я живу как будто не своей жизнью.
     - Отчего вы так решили?
     - Я считаю, что пришла на эту землю, чтобы реализовать свои таланты. Я – художник, писатель. А вместо этого вся моя жизнь – это суета и погоня за хлебом насущным. В итоге моя жизнь зашла в тупик. И то, что сгорела моя квартира – это знак. Знак, что сгорела моя старая жизнь и пора начинать новую.
     - И как мы можем помочь вам?
     - Учитель, - честно сказала я, - я приехала сюда за знаниями! Я хочу знать! Я хочу чувствовать Бога!
     - Каких знаний вы хотите?
     - Сакральных.  Тех, что о потустороннем, мистическом, небесном, божественном, религиозном, - я начала волноваться. - Я надеюсь получить здесь сверхъестественное, мистическое знание, далёкое от обыденных явлений, понятий, вещей.
     - Вы верите в Бога?
     - Да. Я знаю, что Он есть, но не чувствую Его.
     - К какой конфессии вы принадлежите?
     - Всегда считала себя православной христианкой… Учитель, я лучше расскажу всё по порядку. Можно?
     - С большим удовольствием послушаю вас.
     Я была очень взволнована. Несколько минут я собиралась с мыслями, не зная, с чего начать. А потом слова полились из меня потоком.
      - Моё первое соприкосновение с Невидимым Миром произошло совершенно случайно. Как бы случайно… Ведь я знаю, что случайностей не бывает. Я имею в виду, что не было ничего такого, что предшествовало бы этому из ряда вон выходящему событию. Не было снов, подсказок и знаков из Мира Видимого.
     Почему это случилось со мной? Я не монашка, не святая, и в то время, о котором сейчас рассказываю, даже не была особенно продвинута в плане религиозных знаний, которые ограничивались пятёркой по Истории религий в университете.
     Однако после этого события моя жизнь раскололась на «до» и «после», а я этого в тот момент даже не заметила.
     Итак… Мне было двадцать шесть. Март… Я неслась по каким-то делам, скользя каблуками по льду застывших луж. Рядом шёл знакомый парень. Мы горячо обсуждали что-то. Как вдруг каблук подвернулся, и я со всего маху упала на колени, прямо на холодный лёд, больно ударившись. Поднялась не сразу, так как боль не утихала. Некоторое время, морщась, потирала ушибленную ногу. И вдруг перед глазами всё поплыло. Обледенелые ветви деревьев, просевший почерневший снег, выцветшее голубое небо – всё стало заволакивать серой пеленой, которая постепенно поглотила мой Видимый Мир.
     И я оказалась в Ином Мире. Это было пространство, не имевшее земли, какой-то опоры. Я оказалась просто подвешена в воздухе, как если бы в один миг взлетела на небо. Но это не было небом. Оно, пространство, имело такой цвет – песочный, словно я находилась где-то в бесконечной пустыне, хотя я находилась в воздухе. В воздухе цвета песка. И вокруг меня плавали обрывки тумана. Или облаков. Рыжевато-золотистых, как в момент заката. Но это пространство оказалось обитаемо! Потому что я попала на Небо, населённое некими сущностями. Группа полупрозрачных созданий (людей?) мирно общались, когда я оказалась среди них, выскочив из ниоткуда. Они изумлённо расступились, дав мне место. Далее у нас произошла увлекательная беседа. Правда, не помню ни одного слова, зато помню своё состояние – судорожного, до дрожи, любопытства, ощущения откровения, инсайта. Я задавала вопросы – они мне отвечали. Впрочем, о чём я спрашивала, догадаться нетрудно. Наверняка первый мой вопрос звучал так:
     - Так, значит, Он существует - Потусторонний мир? Значит, это всё – правда?!
     Очнувшись, я тут же забыла всё, что они мне рассказали. Но где-то на подсознательном уровне я всё запомнила.
     А потом… Когда я поняла, что тот мир существует, а значит, есть и Бог, я подумала, что для того, чтобы познать Бога, мне необходим Путь к Нему. И пройти этот Путь я могу, только следуя какой-то конфессии, ведь религиозные конфессии – это всё Пути к Богу, в зависимости от традиций и менталитета народа. Поскольку я – русская, остановилась на православии.
     Я следовала всем канонам: молилась утром и вечером, соблюдала все посты, каждую неделю ходила в храм и старалась исповедоваться и причащаться как можно чаще, в идеале – каждое воскресенье. Я каждый день читала Библию и Новый Завет, а также труды Отцов Церкви и Жития Святых.
     Религия – это было то единственное, что разделяло меня и маму. Мама до конца своих дней оставалась атеисткой и с неодобрением смотрела на мою «блажь», как она выражалась. И, хотя я во всём слушалась маму, в вопросе религии и постижения Бога я стояла на своём. Я ждала… Ждала, когда же Дух Святой наполнит меня, когда же я почувствую Бога.
     Но проходили годы, а я так ничего и не почувствовала…
     И охладела к православию. Я подумала, что, возможно, это – не мой Путь. Но тогда где? – я помолчала. – Учитель, я приехала к вам в поисках этого Пути, своего Пути.
     - Уверен, что так и будет, - просто сказал Рави. – Однако вы не всё рассказали.
     - В смысле? – я удивлённо воззрилась на него. Он что – мысли читает?
     - Вы сказали, что хотели почувствовать Бога, зачем? Что вообще означает для вас – почувствовать Бога?
     - Почувствовать Бога я могу, только исполнившись Святым Духом, или Божественной энергией. Именно этого я ждала. А зачем?.. Видите ли, учитель, я – творческий человек. Я художник, писатель. И исполниться Духом Святым для меня значит – получить вдохновение, чтобы творить.
     - И это всё? Только для творчества?
     - Не только, - я слегка покраснела. – Я думала… я хотела… в общем, я считала… и считаю, что человек, который чувствует присутствие Бога, сможет творить свою реальность.  Или я не права?
     - Права. Но разве вы не творите свою реальность – на холсте, на бумаге?
     - Да. Но я хочу творить свою реальность и… в реальном мире.
     - Ах, вот как! Понимаю… Но это не просто. Видите ли, Бог – прост, человек – сложен. У Бога Мысль равна Слову, а Слово – делу. Подумал – сделал. Сказал – будь! И – вот оно. У человека всё сложнее. Мысль не равна слову, а слова расходятся с делами. А ещё есть желания. Человеку кажется, что он хочет одного, а на деле – другого. Тут ведь важно – познать себя. Познать, кто ты есть и чего ты на самом деле хочешь. 
     - Учитель, эзотерики и коучи говорят, что являются магами своей реальности, создают свою реальность и трансформируют её под себя, могут исполнять свои желания. Они говорят доверчивым простакам: «Вселенная любит тебя! Если ты чего-то хочешь, она с ног сбивается в стремлении угодить тебе и исполнить все твои желания». И у обывателя возникает недоумение: что я делаю не так? Почему я хочу, но мои желания Вселенная не спешит выполнять? На эти недоумённые вопросы у эзотериков и коучей готовы ответы (я стала загибать пальцы): мало энергии вкладываете в свои желания - раз, боитесь, что желания исполнятся - страх успеха - два, не следите за повседневными мыслями, которые тормозят вас - три, не следите за состоянием, ведь для «сбычи мечт» должно быть определённое состояние…
     - А теперь давайте разбираться, - перебил меня Рави. - Ну, во-первых, Вселенная… Что это за Вселенная такая, которая чувствует, чего мы хотим и стремится исполнить наши желания? Она что – живая, одушевлённая? Скажем прямо – эзотерики и коучи лукавят. Нет никакой Вселенной – есть Бог. И если Вселенная одушевлена, то одушевлена она именно Духом Божиим, второй ипостасью Святой Троицы, если уж следовать близкой вам терминологии православия.
     Во-вторых, всегда ли Бог хочет исполнения наших желаний? Не всегда. Иначе как поделили бы одного мужчину две влюблённые в него женщины? Как поделили бы вакантное место все десять соискателей? А в конкурсах, в соревнованиях что – все участники стали бы победителями? Ведь желание победить есть у всех.
     Итак, для того, чтобы исполнилось желание, необходима нелинейность: Я – Желание. Так не работает. Необходим равнобедренный треугольник: Бог – Я – Желание. То есть для того, чтобы желание исполнилось, необходимо, во-первых, желание человека и, во-вторых, согласие его с желанием Бога. То есть для того, чтобы желание осуществилось, нужно со-творчество и со-делание человека и Бога.
     - Как же понять, что Бог благословляет твоё желание?
     - Как понять? Путём подключения к Богу, или своему Высшему Я, в медитации, прислушиваясь к сердечной чакре – Анахате. Если вы получаете благословение Бога, то начинаете работать над материализацией желания.
     - Как?
     - Каков механизм исполнения желания? Вы это хотите узнать?
     - Да.
     - Всё просто. Опять троичность – равнобедренный треугольник, на вершине которого – Я. Мысль – визуализация – метериализация. На седьмом плане вы подумали – и представили желаемое. Если бы вы были Богом, то ваше желание осуществилось бы тотчас же. Бог подумал = сделал. Мысль = материализации. Человек должен спустить своё желание с седьмого небесного плана на нижний материальный уровень, путём многократных визуализаций. Для того, чтобы желание материализовалось, нужно время. Соответственно, если на вершине треугольника – Я, то основа треугольника – точки А (исходная) и Б (осуществлённое желание).
     - Учитель, некоторые возражают так: если Богу угодно, то моё желание и без моего участия исполнится. И ещё, чему быть – того не миновать.
     - Говоря так, эти люди забывают, что для осуществления желания необходимо со-трудничество человека и Бога. Ибо у Бога нет других рук, кроме твоих. Опять же, свободу человека тоже никто не отменял. Если человек не хочет ничего делать для осуществления своего желания, это его выбор. Бог за него ничего делать не будет. Бог готов со-трудничать с человеком. Например, переводить количество в качество, то есть на определённые временные, эмоциональные и физические затраты человека послать ему «случайную» встречу, необходимую информацию... То есть некую награду за старания. Поэтому без участия самого человека ничего не получится. Линейность не работает – нужен треугольник.
     - Учитель, говорят, что грешно желать много денег. Это так? Именно поэтому не исполняются желания «хочу много денег»?
     - Нет, потому что деньги сами по себе – не хорошо и не плохо, это ничто, пустота. Точнее сказать, деньги – это энергия, выраженная в денежном эквиваленте. Сами по себе деньги не имеют ценности. Ценность имеет то, на что их можно обменять: комфорт, путешествия, красивая одежда, знания… Не зря же маркетологи в рекламе продают не вещи, а эмоции. Не косметические процедуры – а уверенность в себе, не айфон – а статус. Правильно желать не деньги, а то, на что вы хотите их потратить. Например, надо повторять не «я хочу пять миллионов рублей», а «я хочу отдельную квартиру». Что вы будете представлять, говоря «пять миллионов»? Пустоту? Бумажки? Цифры? А если вы будете представлять квартиру: район, планировку, вид из окон, цвет кафеля в ванной… У вас больше шансов на то, что желание осуществится. Под желание приходят ресурсы. И чем крупнее цель, тем больше ресурсов. Слышали такое выражение - «Строительство завода не начинайте со строительства палатки»?
     - Коучи часто повторяют его, имея в виду, что мечтать надо масштабно. Но я удивлена тому, что услышала это выражение в вашем монастыре… Учитель, а корректно ли желать много денег за реализацию продуктов своего таланта? Например, «хочу, чтобы мои картины продавались за сто тысяч евро»?
     - А давайте разберёмся. Рассмотрим природу таланта и предназначения. Бог даёт в дар талант. Дарит талант. Человек этот талант развивает. И дарит плоды своего творчества. Как только появляется на продукт его творчества спрос – он его про-даёт, сначала не очень дорого, по мере развития дара – дороже. И это нормально – получить благоДАРность, выраженную в денежном эквиваленте, за свой ДАР. К тому же, человеку оДАРённому надо на что-то жить. Все мы знаем, как тяжело работать не по призванию, отдавать всего себя, свою жизнь, своё бесценное время, силы – на нелюбимую работу. А потом, в состоянии выжатого лимона, творить… Однако, когда молодая художница, только окончившая училище, просит за свои картины сто тысяч евро при том, что никто не хочет заплатить за них и десяти тысяч рублей, это проявление Эго. Твори в дар, зарабатывай смежным искусством. Если ты – художник, это может быть дизайн, иллюстрирование, оформление. Если писатель – журналистика, редактура, те сферы деятельности, где необходим дар слова. По мере развития мастерства цена на продукты творчества станет расти. И через некоторое время мастер сможет выйти на тот уровень, когда он зарабатывает своим творчеством и уже не нуждается в подработке. Говоря языком материалистической философии, количество перейдет в качество.
     - Каким же должно быть произведение искусства, чтобы его покупали?
     - И здесь принцип равнобедренного треугольника. Во главе углов должно быть положено три составляющих востребованного произведения: Красота – Польза – Смысл. Соответственно, чем больше потенциал каждого составляющего, тем выше ценность. Чем больше в произведении красоты – тем выше ценность, чем больше пользы для людей оно несёт – тем выше ценность, чем больше смыслов – тем ценнее произведение. Соответственно, если красоты нет, но есть польза и смысл, страдает художественный образ: полезно, правильно, но скучно. Если нет пользы, но есть красота и смысл – это самолюбование художника, самолюбование своим Эго. Человек со стороны полюбуется красотой, восхитится смыслом – и пройдёт мимо. Если же нет смысла – это пустышка, красивая безделушка. Однако часто бывает, что художник или писатель выплёскивают на холст или на страницы книги свой негатив, свою боль. В таком случае для них творчество – это самотерапия. Картины и книги несут сгусток отрицательной энергии, выплеснутой творцом. Их ценность тоже не велика. Даже если сделано мастерски. В таком произведении много от дьявола. А произведение должно быть от Бога, то есть оно должно нести гармонию, покой, любовь, способствовать работе души человека… - он неожиданно замолчал и внимательно посмотрел на меня. - Лола, я предлагаю на сегодня завершить нашу беседу. Отдыхайте! Мы с вами будем часто встречаться. Спокойного сна! И, знаете, я желаю, чтобы во сне вы увидели себя. Прежнего.
     - Вы хотите сказать – прежнюю? – я решила, что Рави, хоть и свободно владеет русским, но всё же иногда ошибается. В ответ он загадочно улыбнулся и добавил:
     - Если увидите такой сон, это станет поводом для нашей следующей беседы.

                Глава 8. Сон и второй разговор с Рави.

     - Ирмо! – крикнул Рави.
     Через минуту в помещении появился тот самый монах, который сопровождал меня к Учителю. Поняв, что аудиенция окончена, я пожелала Рави спокойной ночи и вышла на площадку.
     Боже! У меня вновь перехватило дыхание от того вида, что предстал моим глазам: ночное небо. «Открылась бездна, звёзд полна. Звездам числа нет, бездне – дна» - вспомнились стихи Ломоносова. Как же верно сказано! И, как королева звезд, на небе появилась огромная яркая луна… Когда я шла к Рави, она еще не взошла. А теперь царствовала над чёрной бездной, освещая всё вокруг таинственным светом. Она казалась такой близкой, что можно было в подробностях рассмотреть её горы и морские впадины. Больше того, казалось, что стоит лишь подпрыгнуть – и ты сможешь до неё достать… И всё вокруг залито её неземным светом – белоснежные вершины бескрайних гор, отливающие фосфорическим сиянием, мерцающая вода рек, змеившихся в лощинах… В тот момент, стоя на крошечной площадке высоко над бездной, лежащей у моих ног, я ощутила такую полную свободу, в том числе от земного притяжения и от своего материального тела, что мне на миг показалось, что я могу взмахнуть руками, оттолкнуться от поверхности земли – и взлететь…
     - Lola, are you okay?
     Оклик Ирмо вернул меня в реальность. Он уже спустился на несколько ступеней и остановился, ожидая меня. Вокруг было так светло от небесных ночных светил, что, право же, я и сама, без провожатого, спустилась бы, и уже безо всякого страха.
     Когда я вошла в свой номер (пусть номер - так привычнее), ребята ждали меня, рассевшись на кроватях. Здесь находились не только женщины, но и мужчины. Полумрак рассеивался свечами, мерцающими в развешанных по стенам подсвечниках. При моём появлении разговор резко стих и все разом повернулись ко мне.
     - Ну, как? – послышались вопросы.
     - А что? – осторожно поинтересовалась я.
     - Ну, просто Рави никогда никому не показывается, очень редко. А уж чтобы он кого-то к себе пригласил… Тем более, что вы только что приехали.
     - Я не знаю, почему он меня пригласил, - пожала я плечами, - он мне этого не объяснил.
     - О чем же вы говорили?
     - Ну, он спросил меня, почему я выбрала именно этот монастырь и чего жду от него… Я сказала, что попала сюда совершенно случайно. Не было какого-то сознательного выбора. А ожидания… Да, наверное, такие же, как и у всех – инсайты, поиск истины… Не знаю.
     Я вдруг почувствовала себя уставшей, измотанной, ну просто выжатой, как лимон.
     - Ужасно спать хочется, - призналась я. – Извините.
     Народ нехотя разошёлся. Мои соседки по комнате, очевидно, спать не хотели, а потому, задув почти все свечи, тоже удалились. Я забралась в свою неуютную постель, поплотнее укуталась одеялом и, под монотонный разговор постояльцев, доносившийся до меня из, так называемой, гостевой комнаты, заснула…
     Или не заснула? То, что происходило дальше, казалось слишком ярким и осязаемым для сновидения.
     Ночь. Такое же небо, усыпанное теми же звездами… А я… Я как бы перенеслась на выступ скалы, чем-то напомнившей мне открыточный вид норвежского «языка тролля». Я сидела в позе лотоса на самом краю, а подо мной и надо мной зияла бездна.
     - Сандер! – окликнул меня юношеский голос.
     Я полуобернулась и сделала приглашающий знак.
     - Иди сюда, Рави.
     Тонкий юноша легко подбежал ко мне и уселся рядом. Я обняла его за плечи.
     - Не спится? – спросила я.
     - Нет, - покачал он головой, преданно заглядывая мне в глаза своими прозрачно-голубыми глазами. Почему у этого смуглого парня такие пронзительно голубые глаза? Странно… Каждый раз удивляюсь, встречая его взгляд.
     - Сандер, - он замялся, - извините, что прервал ваши размышления.
     - Что мои размышления? – отмахнулась я. – Самое драгоценное – это общение. Например, с тобой, мой юный друг. Тем более, что скоро мы расстанемся. Надолго.
     - Вы уезжаете? – он изумлённо взглянул на меня.
     - Скорее, улетаю, - улыбнулась я и, поймав его недоумённый взгляд, пояснила: - Видишь ли, мой земной путь скоро закончится. И мы расстанемся.
     - Не говорите так! – горячо воскликнул юноша. – Не покидайте меня!
     - Ты же не один остаёшься. С тобой будут наши братья-монахи.
     - Нет! – он прижался ко мне, словно искал защиты. Я очень понимала его – пугливый, застенчивый, он так и не сошёлся ни с кем, кроме меня.
     - Рави, - я стала терпеливо объяснять, - мне уже много лет. Мне открылось… в общем, я знаю, что скоро покину наш мир.
     Слёзы полились из его глаз.
     - Но мне открылось также, - продолжала я, - что мы с тобой увидимся.
     - Когда вы вернётесь в новом воплощении? – оживился он.
     - Да. Это будет через много лет, когда ты сам уже станешь старый. Да и я приду к тебе не в молодом возрасте. И тогда уже я попрошу твоей помощи.
     - Вы?! Моей помощи? – он казался польщённым.
     - Именно так, - кивнула я. – Мне понадобится твоя помощь.
     - Я буду ждать! – горячо воскликнул он. – Я буду жить ради нашей встречи!
     - Нет, - мягко возразила я. – Ты будешь жить не ради нашей встречи. Ты будешь жить, чтобы наполниться мудростью… чтобы максимально выполнить свою миссию на этой земле. Ты превзойдёшь меня в мудрости, Рави. И когда я приду к тебе, растерянная, заблудившаяся, ты поведёшь меня.
     - Растерянная?.. То есть, вы…
     … Я проснулась, словно кто-то толкнул меня. Мои напарницы уже спали, слышалось их размеренное дыхание. Я привстала и выглянула в окно. Луны не было, только звёзды. И тишина… Что за странный сон мне приснился?
     И вдруг я вспомнила – Рави назвал меня этим же именем, когда я вошла к нему…
     Сандер…
     У меня мурашки пробежали по всему телу… Не значит ли это?..
     Что это значит вообще? Какое здесь странное место! Опять же, вспомнились последние слова Рави о том, что следующая наша встреча зависит от того, что мне приснится. В таком случае я безумно хочу поговорить с ним сегодня же! Жаль, что ещё не рассвело, я готова разбудить всех здешних монахов и требовать аудиенции немедленно! Поворочавшись ещё с час, я наконец-то уснула, усталость взяла своё. Больше мне ничего такого не снилось.
     Разбудили меня соседки по комнате.
     - Пора завтракать! Эй… Доброе утро!
     Я проснулась свежая и отдохнувшая. Приветливо улыбнулась девушкам, с любопытством выглянула в окошко. Сияющее голубое небо и белоснежные вершины гор…
     Я дома!
     Настроение улучшилось. Я находилась в предвкушении чего-то чудесного и уже не жалела, что приехала сюда. Всё не зря! Даже умывание ледяной водой, остывшей за ночь, не испортило мне настроения.
      Когда я вошла в столовую, все уже завтракали. Меня дружно поприветствовали, раздались вопросы, как я спала на новом месте, не замёрзла ли, удалось ли мне отдохнуть, не мешало ли что… Я ответила, что всё просто замечательно! Монахи, которые завтракали с нами, принесли и для меня порцию. Ребята за ближайшим столиком подвинулись, приглашая меня садиться и придвигая мне тарелку. Там я обнаружила тыквенную кашу с измельчённым грецким орехом, политую мёдом. Остальные блюда были общими. Я положила себе в тарелку зелени, каких-то невиданных плодов, оказавшихся на вкус странными, возможно, с непривычки. Мои соседи по столу придвинули мне бокал с бананово-манговым фрешем. В общем, завтрак оказался не плотным, лёгким, но сытным. Не оставлял ощущение перегруженности, наоборот, присутствовало ощущение лёгкости и, в то же время, приятного насыщения.
     После завтрака ко мне подошёл Ирмо.
- Ravi is waiting for you. He would like to show you our garden (Рави ждёт вас).
- With pleasure (с удовольствием), - ответила я. И поймала недоумённые взгляды ребят. Я понимаю, им кажется странным столь пристальное внимание настоятеля монастыря к новенькой.
     Мы вышли из пещеры на площадку…
      И опять я поразилась красоте и величию открывшегося мне вида: бескрайнее лазурное небо, восходящее над белоснежными вершинами гор солнце… На этот раз Ирмо повёл меня не вверх, а вниз по лестнице и проводил в монастырский сад.
     Так вот он какой – этот сад... Разбит на отлогом склоне горы, чуть пониже того пирамидального сооружения, внутри которого мы жили. К нему вела тропинка, выдолбленная в скале, а может, вытоптанная за сотни лет босыми ногами монахов. Чтобы никто не свалился вниз, она была огорожена оградой, сложенной из крупных валунов, плотно пригнанных друг к другу. Сад размещался на террасах и был обращён на южную сторону. Там я заметила клумбы со скромными осенними цветами, такие и в нашей средней полосе цветут до конца октября. И мангал, который выглядел неуместно посреди здешней экзотики. Мне вспомнились слова Андрея о том, что они «грилят». Вот, значит, где это происходит…
     На низенькой скамеечке, обратив лицо к восходящему солнцу, сидел Рави, в том же самом оранжевом одеянии. Я невольно поёжилась – да что он, вообще холода не боится? Ирмо подвёл меня к нему и, слегка поклонившись, удалился. Рави приветливо улыбнулся и подвинулся, освобождая мне место рядом с собой.
     - Доброе утро! – поприветствовал он меня.
     - Доброе утро! – ответила я, присаживаясь рядом.
     И вдруг…
     - Что с вами? – спросил Рави без какой бы то тревоги. Напротив, глаза его смеялись. А я, потеряв дар речи, не веря своим глазам, смотрела на дальнюю оконечность хребта, по которому мы ехали к монастырю. Там, выдаваясь вперёд, нависал над бездной «язык тролля» из моего сна – место, на котором я сидела в своём сновидении, когда ко мне подошёл юный… Рави?
     Когда ко мне вернулась способность связно произносить слова, я с волнением поведала монаху свой сон. Он слушал меня с улыбкой и кивал головой.
     - Вы меня не узнали? – спросил он.
     - Я ничего не понимаю, - честно призналась я.
     - Вы хотите, чтобы я объяснил?
     Я молча кивала головой, как японский болванчик.
     - Что ж… Надеюсь, вы сможете адекватно воспринять мои слова… Вы сможете, Сандер. Если это вы, то вы сможете. А это вы.   
     И в каком-то порыве мы обнялись с этим монахом, так, словно это был мой самый близкий и родной человек.
     - Вот мы и встретились, Сандер! Я всю жизнь ждал нашей встречи! А теперь выслушайте меня, Учитель.
     И этот просветленный мудрый старец стал как будто исповедоваться передо мной, как будто отчитываться в том, как он жил без меня.
     - Учитель, когда вы… ушли, я долго не мог прийти в себя. Только мысль о том, что мы встретимся, кажется, не дала мне последовать за вами. А потом… как вы и завещали, я ушёл в изучение тайных знаний. Сначала это служило мне своеобразной терапией, помогающей преодолеть боль, убить время и отвлечься, но постепенно я увлёкся. Я постоянно думал о вас, о нашем последнем разговоре… Я старался изо всех сил, чтобы не разочаровать вас, когда мы встретимся снова. И ещё, я помнил ваши слова о том, что вам понадобится помощь, и я должен буду вам помочь. Я не знал, какого рода помощь может вам понадобиться, ведь в моём представлении вы – всемогущи. Но мысль о том, что в назначенный час я должен быть полезен главному человеку моей жизни, меня очень мотивировала. Короче говоря, я учился изо всех сил.
     - Рави, я не сомневаюсь, что вы – самый мудрый человек на земле, - пробормотала я, когда он замолчал. И поймала его вопросительный взгляд.
     - Чем я могу помочь вам, Учитель? – мягко спросил он.
     Его вопрос застал меня врасплох.
     - Но… я не знаю.
     Он внимательно посмотрел на меня и осторожно спросил:
     - Расскажите, пожалуйста, о себе. Не о своём познании мира, истины и Бога, о чём мы беседовали вчера, а о себе, о том, как вы жили, о видимой стороне вашей жизни.
     Я начала свой рассказ с самого детства. По мере того, как развивалось моё повествование, я проживала год за годом более полувека своей жизни. Когда я подошла к последним событиям, слёзы мешали мне говорить. Рави смотрел на меня с удивлением. Я понимаю, ему странно было осознать, что эта плаксивая женщина и есть его мудрый Учитель, философски воспринимавший жизнь и смерть. Когда я замолчала, он надолго задумался. Я с нетерпением ждала его решения, однако вопрос, который он мне задал, ошеломил меня своей непредсказуемостью:
     - Как вам комфортнее, чтобы я называл вас?
     - Н-не поняла…
     - Ну, как вас называть – Учитель, Сандер или Лола?
     - Лола! – уверенно воскликнула я и, помолчав, добавила: - Сандер… я не знаю этого человека. И мне странно, когда вы меня, женщину, называете этим мужским именем. Ну, и какой я вам Учитель? Это вы для меня – Учитель, вы мудрый человек, вчера я слушала вас, затаив дыхание – столько инсайтов… Когда я возвращалась от вас, у меня руки дрожали от волнения.
     - Да, - кивнул он и добавил с сожалением: - Вы – не тот Сандер, которого я ждал… То есть, вы и вправду не Сандер. И в то же время вы – Сандер… Странно…
     Он казался немного смущённым.
     - Я не Сандер! – горячо подхватила я, - к сожалению…
     - Учитель! – воскликнул он, обращаясь не ко мне, а куда-то в сторону. – Я так боюсь разочаровать вас! Вы просили меня помочь вам, но я не знаю, как…
     В свою очередь я переживала, что разочаровала его. Очевидно, он ожидал увидеть в моём лице своего мудрого наставника, а вместо него пред ним предстала глупая женщина. Что ж, со мной умных разговоров на равных не получится. Сожалею, что разочаровала, увы!
     Наконец Рави, видимо, нашёл, как вести себя мной, и стал рассказывать… обо мне:
     - Позвольте, я расскажу вам о себе и… о вас. Я родился в 1945 году в селении Бадринатх, в многодетной семье. По традиции, каждый отрок должен пройти путь монаха. И после этого – или идти в мир, или оставаться в монастыре. Три моих старших брата, пройдя обучение в этом монастыре, вернулись домой и избрали светскую профессию. Я был ребёнком диким и замкнутым, мечтательным. О таких говорят – не от мира сего. Я не умел найти общий язык со сверстниками, учился в школе плохо не потому, что был глуп, а потому, что не мог раскрыться, проявить себя. Когда пришла пора и мне отправляться в монастырь, накануне я проплакал всю ночь. Меня пугала мысль, что я уеду далеко от дома и буду жить среди чужих людей. В монастыре я не сошёлся ни с кем. Но один из монахов покорил моё маленькое сердце. Да-да, это были вы, Сандер. Вы не были настоятелем. Вы были сами по себе. Подолгу сидели на воон той скале и… не знаю, медитировали или о чём-то размышляли. К тому времени, как мы познакомились и близко сошлись, ваш земной путь заканчивался, а мой только начинался. Постепенно вы стали удостаивать меня своими беседами. Те знания, которыми вы делились, были бесценны для меня. Они перевернули мой мир! Я выбрал вас своим наставником, духовным Учителем. Когда пришла пора возвращаться домой, я решил остаться в монастыре. Мои родственники, кажется, даже обрадовались этому. В своей семье я был как бы чужой. А моя необычная замкнутость давала родителям повод думать, что я не смогу добиться успеха и устроиться в жизни. Первое время моя семья приезжала ко мне. Потом навещали меня только родители. Потом и они исчезли. Мой старший брат, навестив меня, сообщил печальную весть, что они отошли в мир иной. Сообщив это, он так больше и не приехал. Этот монастырь стал моим домом, а Сандер – моей семьёй.
     - Рави, - задала я вопрос, который не давал мне покоя, - откуда вы так хорошо знаете русский?
     - Я не всю жизнь провёл здесь, - ответил он. – Сандер был просветлённым человеком. Будущее приоткрывало перед ним завесу тайны. Он вскользь говорил мне о своём будущем воплощении. Он знал, что воплотится в далёкой холодной России… С тех пор я жадно впитывал всё о вашей стране, любую информацию о вашей истории, культуре, обычаях… Тем самым я готовился к встрече с Учителем, ради которой жил. Я знал, что для того, чтобы помочь ему, найти общий язык с ним, я должен знать как можно больше о том месте, где ему суждено воплотиться вновь… И когда представился случай, я, конечно же, поехал в Россию. Тогда это ещё был Советский Союз.
     - Вы были в нашей стране? Где? – спросила я, вспомнив, что Андрей упоминал о том, что Рави учился в России.
     - В Москве. Я учился в РУДН. Университет Дружбы народов имени Патрисия Лумумбы.
     - А! Так я и подумала.
     - Я изучал там философию. Это были чудесные пять лет моей жизни! А потом вернулся сюда. Потому что мирская жизнь всё-таки не для меня. И не для Сандера… - он задумался, затем как бы очнулся. – Да! Теперь о вас и Сандере… Как вы поняли, вы и он – это одна душа. В прошлой жизни вы и были он, Сандер. Думаю, вы и сами догадались об этом, увидев сон, который приоткрыл перед вами завесу тайны.
     - Да, я догадалась, - сказала я. – Хотя наша православная вера отрицает реинкарнацию.
     - Однако почти шесть веков не отрицала, - возразил Рави.
     - Ничего не слышала об этом, - удивилась я.
     - Ничего удивительного. Православная церковь обходит молчанием этот факт. На самом деле, положение о реинкарнации было отвергнуто 5 мая 553 года на Втором Константинопольском соборе, который проходил при императоре Юстиниане, и был им же инициирован.  Так что причина отмены учения о реинкарнации имеет больше политическую причину.
     - Какую же?
     - Ну, смотрите: если человек знает, что впереди у него ещё несколько жизней, он будет вести себя более свободно, так как в следующей жизни может исправить то, что недоработал в этой. Если же он знает, что живёт только один раз и после смерти ответит за всё, что сотворил здесь и сейчас, он будет законопослушен и забит. Не захочет быть свободным и экспериментировать, потому что он загнан в рамки: будет непокорным – в ад с вечными мучениями, будет покорным, слепо выполняющим всё то, что велят отцы церкви – его ждёт рай с вечным блаженством.
     - Такими людьми проще управлять, - заметила я.
     - Верно, - кивнул Рави. -  Папа Вигилий, при котором учение о реинкарнации признали ересью, протестовал, за что и был отправлен в ссылку на один из островов Мраморного моря. Сам собор, кстати, был посвящён осуждению учения Оригена, жившего в III веке, то есть за триста лет до описываемых событий. Авторитет Оригена в то время был громадным, а ведь учение о реинкарнации – неотъемлемая часть его трудов. Впрочем, не только Ориген, другие учёные тоже верили в существование реинкарнации. Можно сказать, что для них это была аксиома. Это, например, Сократ, Пифагор, Филон Александрийский, кстати, уважаемый первыми христианами, - он общался с самим апостолом Павлом.
     - Получается, что раннее христианство близко буддизму и индуизму в учении о переселении душ?
     - Не совсем. Ориген считал, что души людей реинкарнируют только в человеческом облике. А индуисты и буддисты – за постепенную эволюцию души от растения, к более высшим животным формам и далее, к человеку.
     - Так вот почему некоторые моменты в Библии вызывали у меня недоумения! Теперь же всё встаёт на свои места.
     - Какие же это моменты?
     - Например, в книге «Экклезиаст» Соломон говорит: «Горе вам, безбожники, отказавшиеся от Бога! Ибо, когда вы родитесь, вы родитесь, чтобы быть проклятыми». Я всегда думала – что значит, когда вы родитесь? То есть, Ветхий Завет допускал, что человек может родиться несколько раз?
     - Несомненно.
     - Далее, тот же Ветхий Завет заканчивается словами: «Вот, я пришлю к вам Илию-пророка, перед наступлением дня Господня, великого и страшного!» То есть, как это – пришлёт? Но если обратиться к Новому Завету, то это пророчество исполняется, когда, после казни Иоанна Крестителя, Иисуса спросили ученики: «Как же книжники говорят, что Илии надлежит прийти прежде?» Иисус сказал им в ответ: «Правда, Илия должен прийти прежде и устроить всё. Но говорю вам, что Илия уже пришёл, и не узнали его, а поступили с ним, как хотели... Тогда ученики поняли, что Он говорил им об Иоанне Крестителе». Так написано в Евангелии от Матфея.
     - Вы хорошо знаете Библию, - заметил Рави.
     - Благодарю, Учитель. Ещё недавно Библия была моей настольной книгой. Я перечитала её вдоль и поперёк, особенно те места, над которыми приходилось поломать голову. Так вот, эти слова прямо, прямее некуда, указывают на реинкарнацию. Душа Пророка Илии воплотилась в Иоанне Крестителе, что, впрочем, вполне логично, так как в иерархии пророков Иоанн выше, чем Илия, он – Предтеча самого Сына Божьего… И последний пример, уже из Евангелия от Иоанна, когда ученики спросили Иисуса о слепом человеке: «Учитель! Кто согрешил, он или его родители, что он родился слепым?» То есть, ученики знали, что в прошлой жизни он мог так согрешить, что в этой – родиться слепым… Однако я думаю, что истину скрыли не только ради того, чтобы людьми было проще управлять… Возможно, людям просто неполезно знать эту истину? Надо жить так, словно живёшь лишь раз – здесь и сейчас, и не будет возможности что-либо исправить…
     - Согласен. Но мы отвлеклись, - перебил меня Рави. – Вы – следующее воплощение нашего монаха Сандера.
     - В таком случае, я должна стоять по развитию на более высокой ступени, но это не так – Сандер был мудрец, а я… - я безнадёжно махнула рукой.
     - Вы и стоите на более высокой ступени, вы – следующий этап развития Сандера, - очень серьёзно возразил Рави. - Просто… я думаю… видите ли… Сандер был чистый монах… Ой, не так, как бы правильнее сказать на русском… Чистый монах… я имею в виду, что он пришёл в монастырь таким же ребёнком, как и я. У нас похожие судьбы. Его привели родственники, чтобы он прошёл путь монаха и вернулся в мир. А он остался в монастыре и избег искушений мирской жизни. Вся его жизнь была наполнена созерцанием, медитациями, размышлениями. Предположу, что мой дорогой Учитель… боялся мира. Он был святой. Но легко быть святым на Небесах, а ты попробуй остаться святым на грешной земле. То есть, он был святой, но не был искушаем. И вот он воплотился в вашем теле, ему пришлось жить в миру, он не мог сбежать в монастырь, где мог бы укрыться от мира, ведь это было почти невозможно при социализме, ведь вы родились при социализме, когда все были атеисты и материалисты. Вот тогда ему и пришлось постигать, каково оно – жить в мире среди искушений.
     - Помню, я безумно боялась жизни, - вставила я. – Мама оберегала меня от жизни! Но когда она умерла… я… не знала, как жить. В итоге весь мой мир сгорел в прямом смысле этого слова. И вот я здесь.
     - А теперь мы будем дальше продвигаться в постижении истины и, параллельно, учиться жить.
     - Выходит, - стала я размышлять, - Сандер достиг мудрости, святости, просветлённости… Но всё это досталось ему как бы даром, он не заслужил этих знаний страданиями, не прошёл испытаний. Его жизнь была стерильна. Однобокое развитие. Для того, чтобы двинуться дальше, ему надо было пройти испытания, научиться жить. И его мудрая душа воплотилась в моём теле. Но и в моём теле он, сколько мог, избегал жизни, которой боялся, которую не любил. Потому что он всегда любил ту жизнь. К ней он стремился всей душой. Так-так… сначала его, вернее, меня, впрочем, неважно… оберегала мама. Когда мама… покинула его, он, то есть я, сбежал от мира сюда. К вам, к своему другу. Чтобы вы помогли ему. И он это знал!
     - Думаю, что так оно и есть, - подтвердил Рави. – Сандер был магом в том, что касалось того мира, а в этом он был беспомощным ребёнком. Чтобы преодолеть это, как вы выразились, однобокое развитие, он должен стать магом в этом мире, в мирской жизни, а не в монастырской. И вы верно заметили, что он не любил эту жизнь… А вы любите её?
     Вопрос застал меня врасплох.
     - Н-ну… Меня всегда больше интересовала потусторонняя жизнь. А эта всегда казалась скучной, пресной, банальной.
     - Значит, будем учиться любить эту жизнь, - с улыбкой заметил Рави.
     - О, если бы вспомнить всё, что я знала! – воскликнула я. – Если бы ко мне вернулась моя мудрость, мои сверхспособности!
     Рави смотрел на меня, улыбаясь. Я смутилась:
     - Извините, мне кажется, что я схожу с ума. Знал… знала… Кто я вообще? Сандер или Лола? Боюсь, что у меня начинается раздвоение личности.
     - Именно поэтому память о прошлых жизнях вытеснена из нашего сознания, она находится в нашем подсознании, вернее, сверхсознании. И мы ничего не помним, для нашего же блага.
     - Хорошо, - согласилась я, - но почему именно Россия?
     - О! ваша страна как чистилище, - улыбнулся Рави. – Вы живёте в состоянии постоянной турбулентности.
     - Да уж… У нас так… Учитель, я верю, что пройду это испытание. Верю, что я вспомню всё, что знала, а мои сверхспособности вернутся и помогут мне в этой, а не в той жизни.
     - Я уверен, что так и будет, - кивнул Рави.
     - Учитель, как это будет?
     - Для этого вам надо вернуть связь с Богом. Утерянную связь.
     - Почему утерянную?
     - А вы чувствуете эту связь?
     - Н-нет. Не чувствую. Как я и говорила вам вчера, я искала пути к Богу. Но не нашла.
     - Будем искать.
     - А вы, Учитель, вы имеете эту связь?
     - Имею.
     - Но почему вы так думаете?
     - Я не думаю, я чувствую. Вот здесь, - он приложил обе руки к груди.
     - Четвёртая чакра, Анахата, соприкосновение реального и ирреального, - машинально заметила я и удивилась: откуда я это знаю? Впрочем, откуда – догадаться нетрудно.
     - Именно, - воскликнул Рави. – А вот вам, мой дорогой Сандер, надо поработать над раскрытием этой чакры. Когда я вас знал, у вас была открыта седьмая чакра, Сахасрара, через которую вы в изобилии получали сакральные знания. Мне даже казалось иногда, что над вашей головой – сиреневое сияние, столп света, уходящий в космос. Хорошо видный на фоне ночного неба. У вас была открыта и шестая чакра, Аджна…
     - Тот самый третий глаз, - вмешалась я.
     - Тот самый, - кивнул Рави, - с помощью которого вы прозревали будущее.
     - А что открылось мне в этой жизни? – горько вопросила я, понимая, что не получу ответа. Но получила:
     - В этой жизни у вас открылась пятая чакра, Вишудха, источник вдохновения и творчества. Сандер не был творцом, не был писателем и художником, как вы.
     - Но у него были открыты более возвышенные чакры!
     - Они и у вас никуда не делись. Просто сокрыты до времени. Помните, то, что наработано, никуда не девается. Но сейчас для вас важно открыть четвёртую чакру, чтобы достигнуть равновесия в духовном и физическом развитии, оказаться в гармонии с космическими ритмами. Ну, а затем и все остальные…
     - Я готова работать, Учитель! – горячо воскликнула я. – Но как? Вы научите меня какой-то другой религии?
     - Другой религии? – Рави недоумённо приподнял брови. – Что вы под этим подразумеваете?
     - Ну, как же… Каждая религия – это путь к Богу. Это установление связи со Всевышним.
     - Кое-чему я действительно планирую научить вас. Этого не знал Сандер. Поэтому для вас это будет новый опыт. Но это не религия в вашем понимании, то есть, это не принадлежность к какой-либо конфессии – будь то православие или буддизм, ислам или индуизм.
     - Как же это будет?
     - Давайте разбираться… Но сначала скажите – вы не замёрзли?
     - Нет, здесь так приятно пригревает солнце.
     - Просто если я буду говорить, а вы – испытывать дискомфорт, вы не сможете в полной мере усвоить всё сказанное… Ирмо! – крикнул Рави.
     Через пару минут появился давешний молодой монах. Учитель что-то вполголоса сказал ему. Тот кивнул и удалился.
     - Я попросил его принести нам травяного чаю, - с уютной улыбкой произнёс старый монах.
     Мы молчали, любуясь бесконечной анфиладой заснеженных горных вершин.
     - Прямо как на картинах Рериха, - прошептала я. Он кивнул.
      Странное чувство – этот ещё вчера незнакомый мне, чужой человек, стал таким близким, что с ним хорошо и говорить, и молчать…
     Ирмо принёс чайник и две глиняные пиалы. Рави налил в одну из них ароматный напиток и протянул мне.
     - Узнаёте?
     - Что?
     - Это ваша пиала. Я сохранил её.
     Я с трепетом взяла пиалу обеими ладонями. От неё на меня повеяло чем-то родным и до боли знакомым. Я пригубила горячий чай и задумалась. Мне всегда моя жизнь казалась однообразной, дюжинной, в ней не было места чудесам. И вдруг всё так поменялось! Рави тоже молча пил чай, задумавшись о чём-то. Затем отставил пиалу на керамический поднос с вязью восточного орнамента и заговорил:
     - Ни к какой определённой конфессии я вас не призываю, потому что пришло время объединить все разрозненные знания о Боге и Человеке, о Вселенной, о Видимых и Невидимых мирах, о Пути к Богу. Сакральные знания разбросаны по крупицам в Священных Писаниях и Преданиях, в трудах Духовных Учителей, Отцов Церкви. А Истина – гораздо больше, обширнее всего того, что когда-то написано на эту тему. Точно подмечено: «Истина не имеет национальной и религиозной принадлежности». Она по-разному предстаёт в разные эпохи, в разных религиозных учениях и духовных практиках, подобно тому, как тонкий луч прожектора высвечивает то один, то другой её фрагмент. Увидеть же полную картину мы не сможем, наверное, никогда. Но направить все эти тонкие разрозненные лучи в один, мощный, чтобы окинуть взглядом картину как можно полнее, это возможно уже сейчас, на основе сакральных знаний, учений, практик. Однако то, что я расскажу – это не простая попытка объединить все разрозненные знания в одно, не старательная компиляция знаний, я поведаю вам о своих открытиях, откровениях, изложу своё видение.
     - Столько уже написано на эту тему… - скептически усмехнулась я.
     - Сколько? – живо откликнулся Учитель.
     - Н-ну…  Первое, что приходит на ум – Библия.
     - Библия! – подхватил Рави. - Книга книг. Что она представляет собой? Произведение разножанровое, что естественно, так как писалась она на протяжении тысячелетия разными авторами. Вы хорошо знаете Библию. Но давайте вместе освежим память. Итак…
     «Ветхий Завет» можно условно разделить на части:
     «Закон и пророки». По жанру можно отнести к Эпосу: историческая хроника бытия еврейского народа, начиная от Сотворения мира и первого человека, от периода кочевья, египетского рабства, до становления государства, выбора царя. Это история войн, в которую вплетены судьбы семей и отдельных людей.
     «Двенадцать малых пророков». Содержит малопонятные современному человеку пророчества, изложенные несвязно, подобно потоку сознания.
     «Писания» («Агиографы»). Это ассорти из совершенно разноплановых и разножанровых произведений: здесь и «Псалтырь», представляющая собой 150 «песней» или «гимнов», и «Екклесиаст» с его философией пессимизма - «Суета сует и всё суета», и тут же - описание бед многострадального Иова…
      А где здесь Бог? Где Человек? Где смысл бытия? Да, Бог, Иегова, постоянно присутствует на страницах Библии, как действующее лицо, милующее, но больше карающее, постоянно обижающееся, словно Он – не Бог, а Некто, кому ничто человеческое не чуждо, кто также подвержен слабостям и капризам грешного человека.
     - Особенно в повествовании о многострадальном Иове… - горячо подхватила я. - Как хотите, но я не воспринимаю всерьёз Бога, который заключил пари с Дьяволом на предмет – удастся ли Дьяволу соблазнить Иова. Я не воспринимаю Бога, который бесстрастно наблюдал, как гибнут дети Иова, как сам он, ввергнутый в нищету и страдающий от проказы, сидит на краю дороги и псы зализывают его струпья… В Библии Бог предстаёт не как Бог! – я помолчала, собираясь с мыслями. - Учитель, - осторожно заметила я, - а что, если Бог – не тот Бог, о котором учит христианская религия? Нам говорят: Бог – совершенен, неизменен… Как же он совершенен и неизменен, если он тоже подвластен страстям, имеет любимчиков, мстит… Что, если Библия – это история эволюции Бога? От злобного мстительного Иеговы Ветхого Завета - до милосердного всепрощающего Бога Нового Завета, жизнь свою положившего за людей?
      - Вы правы, в Библии Бог предстаёт как личность, принимающая активное участие в деяниях человечества, причём личность, подверженная страстям, - кивнул Рави. – Но я бы не стал говорить, что Библия – это история эволюции Бога… Скорее, Библия – это история эволюции человека. С первыми людьми, которые ещё помнили о своём прибывании в раю, Бог общался лично. Как друг и наставник. Когда же люди позабыли своё прошлое, позабыли о Боге и стали обожествлять природные явления и истуканов, приносить человеческие жертвы, предаваться порокам, стали грубыми, тварными, общение с Богом стало для них невозможным. И тогда Он стал для них Богом карающим. Постепенно, по мере развития человека, стало меняться и отношение Бога к людям. Если в послании к Моисею до людей доносились такие очевидные для нас вещи, что нельзя совокупляться с животными, то в Евангелии внимание людей обращалось к более возвышенным вещам. Уже «не око за око и зуб за зуб», а «если тебя ударили по одной щеке, подставь другую…». То есть с людьми Бог через Иисуса вёл диалог о таких нравственных ценностях, которые не мог усвоить человек древний.
     - Выходит, расхожее мнение о том, что человек не меняется, неверно? Выходит, на протяжении истории люди меняются?
     - Ещё как! Древний человек не понял бы современного, а современному он показался бы диким, аморальным, не ведающим, что такое добро и зло. Так что Библия – история эволюции не Бога, а человека…
     - Учитель, а что говорит нам Библия о природе Бога? Кто или что это – Бог?




                Глава 9. Продолжение второго разговора с Рави

     - Почти ничего. Единственное, что мы имеем – это малая крупица в познании Природы Божества. Это упоминание в первой главе, что Земля была сотворена за шесть дней и что до сотворения Земли был мрак и лишь Дух Святой носился над водой.
     - А зачем вообще Бог создал видимый мир? Отцы Церкви говорят, что из любви. Но кого Он мог любить? Ведь никого же не было!
     - Как это – кого? Себя! – голубые глаза Рави смеялись.
     - Себя?! – наверное, в этот момент я выглядела довольно глупо. Глядя на меня, этот необычный человек рассмеялся уже по-настоящему, искренне, от души.
     - Себя, себя… - повторил он, широко улыбаясь.
     - Всё так просто?
     - Бог вообще прост, человек – сложен. Ну, а если серьёзно, Бог – субъект, создал этот мир, чтобы увидеть объект своей любви, то есть себя. Бог во всём – Он смотрит на вас глазами кошки, дышит ароматом розы. Каждое его творение – это плод Его любви… к себе.
     - Вот почему говорят, что прежде, чем возлюбить ближнего, надо возлюбить себя.
     - Разумеется.
     - Как же в таком случае Ему больно и обидно, когда объект Его любви убивают, портят, разрушают!
     - Да. Ему больно.
     У меня на глаза навернулись слёзы, когда я представила, как больно Богу, когда мы портим и уничтожаем этот прекрасный, созданный с такой любовью, мир…
     - Тогда почему Он не остановит руку убийцы и вандала?
     - Потому что Он создал человека свободным. Человек может выбирать между добром и злом. Это Его суверенное право, данное ему Богом.
     - А человек? Зачем он был создан? Затем, что Богу стало скучно? Затем, чтобы было на кого изливать свою любовь, как говорили впоследствии Отцы Церкви? Опять одни вопросы, ответы на которые Библия не даёт.
     - Верно. Библия не даёт. Ответ даёт Коран.
     - Какой же?
     - Бог создал человека, чтобы он Ему покланялся.
     - Ну вот опять… Значит, не так уж Бог и самодостаточен, если Ему понадобилось наше преклонение.
     - Бог самодостаточен в том смысле, что Он ни в чём не нуждается. Он – вечный и всемогущий. Не будет нас – Он продолжит существовать. То есть человечество для него не жизненно необходимо. А вот Бог для нас – необходим. Единственное, чего Он хочет от нас – признание Его величия, восхищения Его творениями и познания того, как Он всё устроил.
     - То есть, наука – приветствуется Богом.
     - Разумеется! Через научные открытия перед нами приоткрываются тайны мироздания, в том числе и Божественная природа. Ещё сто лет назад науке не было известно о тёмной материи и тёмной энергии, о квантовой физике и так далее… В Коране некоторые открытия уже были предвосхищены. То, что казалось непонятным современникам Мухаммада, да и ему самому, стало понятно нам благодаря научным открытиям.
     - Интересно. Надо бы почитать Коран… Но я сейчас про другое… Про то, что в Боге есть и что-то человеческое, раз Он хочет, чтобы Ему поклонялись, признавали Его величие, восхищались Его творениями. И при этом, когда люди молятся идолам, Ему, Богу, обидно.
     - Что ж, Бог, согласно Библии, – это Личность, а не бездушный равнодушный Абсолют, как это принято считать в буддизме. Личность! Ведь человек создан по образу и подобию Бога. Значит, мы – подобны Богу, только Он гораздо совершеннее.
     - И всё-таки, зачем Богу было создавать человека? Ведь ангелов Он создал тоже для поклонения.
     - Но это же совсем разные вещи! Ангелы не имеют свободы выбора. То есть они как бы запрограммированы на то, чтобы Ему поклоняться. А Богу хотелось, чтобы у Его творений был выбор – поклоняться Ему или нет. То есть, чтобы поклонялись они осознанно. Это же гораздо более ценно!
     - Разумеется.
     - И тогда Он создал человека. Хотя, согласно Корану, перед тем как создать людей, Бог создал джиннов. И у них тоже была свобода выбора.
     - Ну, джинны – это уж совсем сказочные персонажи.
     - Но мусульмане верят в них.
     - Расскажите про них, Учитель.
     - Джинны – тоже загадочные для нас сущности. Известно лишь, что они обитают в более тонких телах, чем люди. То есть, мы не видим их, а они прекрасно видят нас. Однако, когда мы умрём, мы будем их видеть, а они нас – нет. Наше эфирное тело будет более тонкое. Известно также, что часть из них уверовала в Бога, а часть сошла с верного пути.
     - Понятно. Всё, как у нас… Но вот вы говорите, что ангелы не имеют свободы выбора, то есть по своей природе не могут ослушаться Творца. А как же тогда падший ангел – Люцифер, ставший сатаной?
     - Верное замечание! Но вот как раз он-то и не был ангелом.
     - Кем же он был?
     - Джинном. Прекрасным джинном по имени Иблис, приближённым к Богу. На самых верхних уровнях ангельской иерархии.
     - Вот как! Тогда всё встаёт на места… Почему же он взбунтовался?
     - Потому что Бог создал человека – Адама, и велел всем – и ангелам, и джиннам – преклониться перед этим венцом Его творения.
     - Извините, что перебиваю, Учитель, но значит ли это, что человек более совершенен, чем ангелы и джинны?
     - Если человек – венец творения, то да. Конечно, он не летает, не повелевает материей, как джинны и ангелы, но зато он повелевает духом и может, как Господь, творить!
     - Он повелевает духом и может, как Господь, творить… Почти как строка из стихотворения… И почему Иблис не преклонился?
     - Возгордился. Посчитал, что джинны – более совершенны, чем люди, ведь в материальном мире у них больше возможностей.
     - Но тогда получается, что приспешники дьявола – не падшие ангелы…
     - Нет, конечно, ведь ангелы не имеют свободы выбора и запрограммированы подчиняться Богу.
     - Тогда это – джинны?
     - Верно. Они могут вредить людям. Могут влезть в наше тело и, затуманив разум, руководить нами. Особенно часто это бывает, когда человек в состоянии алкогольного или наркотического опьянения.
     - Получается, полтергейст – это тоже джинны?
     - Получается, так.
     - Но об этом говорится только в Коране. В Библии ничего об этом нет. А ведь Библия, помимо Ветхого Завета, состоит также из Нового.
     - Давайте рассмотрим Новый Завет. Он имеет примерно ту же структуру, что и Ветхий. Четыре Евангелия, написанные Матфеем, Марком, Лукой и Иоанном, содержат хроники жизни Иисуса Христа, повествуют о тех событиях, которые были всем известны, у всех на виду, так как полностью посвящены времени его служения. Что мы узнаём о Христе? То, что Он творил чудеса и учил Притчами. Однако ничего нового в познание Бога не внёс. Его учение – это образное изложение нравственного закона, который, впрочем, и так был известен иудеям: «не убий», «не укради» и далее все 10 заповедей. Сам Христос неоднократно повторял, что ничего нового Он не скажет, всё уже написано. Своими комментариями Он как бы освежил знания своих современников, оживотворил мёртвую букву закона.
      «Деяния апостолов» - это тоже хроника, повествующая о жизни и деятельности апостолов после Вознесения Христа.
     «Послания апостолов» - проповедь, обращённая к пастве. Долгие разговоры о нравственности, призывы быть мужественными.
      Особняком стоит «Апокалипсис» - Откровение Иоанну Богослову: пророчество о судьбе Человечества, вновь туманное, дающее простор для размышлений и измышлений.
     Так что, если главная Книга книг - Библия, посвящённая Богу, не приоткрывает завесу тайны над Природой Бога, смыслом жизни и прочими сакральными вещами, то что говорить о других?
     - Учитель, - снова не удержалась я. – Но ведь есть много книг. Что это мы зациклились на Библии? Например, «Бхагават Гита», наверное, более близкая вам.
     - Там тоже ничего такого.
     - Хорошо, давайте вернёмся к Корану. Его уже писали не разные люди, а один человек – Мухаммад. Что там говорится о том, кто такой Бог?
     - Ничего. Ни одна из книг не даёт ответа на те вопросы, которые я задаю себе и Богу. Эти великие книги учат нравственности и поклонению Всевышнему. Но не дают сакральных знаний.
     - Но, возможно, это означает, что человек просто не сможет понять природу Бога? Например, в Ветхом завете сказано о шести днях сотворения мира, а теперь говорят, что это Бог образно так выразился, пожалев младенческий ум древних людей, которые тогда ещё не знали про теорию эволюции и смену эр – неолита, мезолита, палеолита…
     - Скорее всего, так и есть. Хотя в чём-то человечество и продвинулось, но нам по-прежнему не дано понять Божественную природу. Тем не менее в том же Коране сказано – постигайте, думайте, догадывайтесь.
     - То есть, размышлять о том, кто такой – Бог, не грех?
     - Наоборот, благо.
     - А Сандер? Он тоже не знал?
     - О многом догадывался. Но Сандер практиковал путь йога, или Святого, по-вашему. Индивидуальный путь. Путь, который он нащупал интуитивно, через медитации. Или молитвы, по-вашему. Но должен быть общий путь. Общие знания. Мой учитель не успел постигнуть их.
     - А вы, стало быть, постигли?
     - Кое-что я открыл. Либо кто-то открыл мне.
     - Что же вы открыли, Учитель?
     - Сандер, дорогой мой, - блаженно улыбаясь, заговорил Рави. – Смею надеяться, что вы будете гордиться мной. Я открыл транс-процессинг. Так я назвал ту духовную практику, которая связывает человека с Богом, с собой, со своим подсознанием или сверхсознанием.
     - Что же такое «транс-процессинг»? – я даже подпрыгивала на месте от нетерпения, так увлёк меня рассказ странного монаха.
     - Транс-процессинг – это путь к Богу. Но об этом чуть позже… Давайте сначала всё-таки разберёмся, кто же он – Бог? С кем мы будем устанавливать связь? Вернёмся к Библии.  «В начале была Мысль, и Мысль была у Бога, и Мысль была – Бог», - вот более точный перевод Евангелия от Иоанна, так как в оригинале древнегреческое слово ; ;;;;; (logos) имеет, помимо значения «слово», также и значение «мысль», «разум». Китайские же переводчики, например, посчитали, что самое близкое значение древнегреческому понятию «Логос» - это «Дао». Поэтому их перевод Евангелия от Иоанна на китайский звучит так: «В начале был Дао (путь)».
     Вот об этом и поговорим – о могуществе Мысли, которая есть Бог, и о Пути человека к Богу.
     - Но, Учитель, если Бог – это мысль, а мысль – это Бог, то есть она всемогуща, получается, что посредством мысли мы можем творить, как Бог, и изменять реальность?
     - Верно. Мы можем всё посредством мысли. Посредством мысли мы можем запрограммировать себя на вечную молодость, на крепкое здоровье, на вечную жизнь.
     - Но как?
     - Как? Хороший вопрос. Сначала давайте разберёмся, что есть мысль. Нечто, переходное из Ничто - в материю. Итак, сначала мысль. Затем вспышка – мысль становится светом. Затем она уплотняется и становится электрическим импульсом. Затем она уплотняется настолько, что мыслеобраз становится реальностью. Но что нужно для того, чтобы мысль стала реальностью? Мысли разлиты в пространстве. Их транслирует Бог – генератор мыслей, их создаёт общественное сознание. Те, которые создаёт общественное сознание, низкочастотны. Они связаны с выживанием, с добыванием хлеба насущного, это могут быть сплетни, криминальные сводки, спортивные обзоры и прочее. Они легче усваиваются нашим мозгом, так как и мы, материальные сущности, вибрируем на низких частотах. Те, которые генерирует Бог – высокочастотные мысли. И не все мы можем воспринять. Для этого мы и сами должны вибрировать на более высоких частотах. Наш мозг – это приёмник. Мозг не генерирует мысли. Мозг улавливает их из пространства, как антенна радиоприёмника улавливает определённую волну. А для того, чтобы вибрировать на более высоких частотах, нужна связь с Богом – другими словами, религия. Первоначальное и впоследствии забытое значение понятия «религия», впоследствии стало восприниматься, как свод неких догм, правил и законов, отличных для каждого религиозного учения, будь то христианство, ислам, буддизм...
     Мне более близким кажется определение религии Блаженным Августином, который, исходя из того, что с латыни глагол «religare» переводится, как «связывать, соединять», сделал вывод, что религия – это связь человека с Богом, или воссоединение утраченной связи, так как человек напрочь забыл своё божественное происхождение и погряз в суете материального мира. Большая часть человечества теперь придерживается материалистического мировоззрения, считая религию порождением невежественного ума древнего человека, не знакомого с научными открытиями новейшего времени, считает религию чем-то замшелым и устаревшим, вроде старомодного, изношенного костюма. В чём-то они правы – религия, в подаче официальных конфессий, производит впечатление сказок для невежественных людей. Все эти «геенны огненные, черти с вилами, ангелы с крыльями» и прочие «чудеса» воспринимаются современным человеком, привыкшим к гаджетам, интернету и прочим достижениям цивилизации, баснями для неграмотных старух. А точнее, никак не воспринимаются, так как в суете всё ускоряющейся жизни человек, погружённый в бизнес, работу, поиски источников для заработка, с головой ушедший в информационное поле с происшествиями, катастрофами, курсами валют, вообще не задумывается о каких-то сверхъестественных вещах и прочей метафизике. Он, как белка в колесе, крутится по замкнутому кругу: дом-работа-дом. Он понимает только то, что зачем-то родился, а раз уж родился и живёт, надо поддерживать физическое существование тела, и ещё он знает, что умрёт… Но старается об этом не думать. Он – постоянно занят. Ему некогда приостановить свой бег в колесе, встряхнуться и задать себе вопрос: «Где я? Кто я? Зачем я здесь и что вообще происходит со мной и с этим миром?». Если у человека и выпадает свободное время, он тратит его либо на развлечения - «один раз живём», либо вообще не понимает, как его потратить.
     - Недаром Эрик Бёрн в книге «Игры, в которые играют люди» заметил, что самое сложное для людей – организовать своё свободное время, занять себя, - вставила я.
     - Именно… Люди не знают, как распорядиться свободой. Получив свободу, хотя бы в виде промежутка свободного времени, они впадают либо в растерянность, либо в депрессию, так как свободное время даёт возможность задуматься о себе, о жизни и её смысле, а подобные мысли могут вызвать уныние, чувство потерянности и бессмысленности происходящего. Некоторые спиваются, а другие играют в игры, как будто они взрослые дети.
     Но вернёмся к Блаженному Августину… Он пошёл ещё дальше, считая, что слово «религия» происходит от латинского «reeligere» - «воссоединять», тогда религия – это воссоединение человека с Богом, когда-то утраченное. Вот только христиане трактуют эту утраченную связь изгнанием из рая, а можно толковать шире: все мы суть божественные монады, когда-то находившиеся в мире ином, на высших небесных планах, все мы были частью Бога. При схождении на землю эта связь теряется, так как человек погрязает в материальном мире с его осязаемостью, грубыми вибрациями, погрязает в суете мира сего, и потусторонний мир начинает казаться ему чем-то эфемерным, нереальным.
     Даже выдуманным.
     Самое страшное, что человек забывает, для чего он пришёл на эту землю. Ему кажется, что смысл жизни на земле – стяжание материальных благ, таких осязаемых, и передача их детям, услаждение всеми благами, которые предоставляет материальный мир, ведь услаждение простой пятерицы чувств – вкусно покушать, красиво одеться, пребывать в комфорте – гораздо ярче и осязаемее, нежели наслаждение духовными благами. В итоге связь человека и Бога теряется, обрывается. И человек живёт неосознанно, то есть не понимает, что он здесь – с определённой целью, с определённой миссией, да и не желает понимать.
     Итак, примем, что религия – это связь человека с Богом, утерянная или возобновлённая, неважно. Связь! Когда человек и Бог пребывают в со-творчестве. Когда человек живёт осознанно, то есть осознавая, что он на земле выполняет некую миссию, он на земле как бы в командировке. А когда земное существование закончится – ему придётся держать ответ перед Богом за то, как он распорядился подаренными ему талантами.
     Притча о талантах содержится в Евангелии от Матфея. Напомню её содержание: Господин даровал своим рабам таланты – кому два, кому пять, кому один, по их силе. Талантами в библейские времена назывались серебряные монеты определённого достоинства. Однако позже, благодаря этой известной притче, талантами стали называть умения, способности, дарования. Итак, рабы Господина получили некие способности, дарования, таланты, кто один, а кто и несколько – каждый по его силе, по его потенциалу. А затем каждый распорядился этими талантами по своему усмотрению: кто-то приумножил, то есть реализовал свои таланты, они принесли свои плоды, а кто-то… закопал талант в землю.
     Эта фраза стала афоризмом – «зарыть талант», то есть не использовать свои умения, дарования, заниматься чем-то другим, что, может быть, выгоднее в мире сем.
      Зарыть талант – значит, не принести плоды, которых от тебя ожидали.
      Значит, провалить свою миссию, бездарно потратить земное воплощение на что угодно, только не на выполнение своего прямого назначения.
      Когда же Господин призвал своих рабов и потребовал от них отчёта, то раба, реализовавшего свои таланты, он наградил, а раба, закопавшего свой талант, жестоко наказал.
      Итак, допустим вслед за Блаженным Августином, что назначение религии – обеспечивать связь человека с Богом. Но для этого религия должна, во-первых, формировать определённое мировоззрение, давать информацию о картине мира, о том, что есть Бог, что есть Человек, какое место занимает человек в мире и какова его миссия, его ответственность перед Богом и перед людьми.
     Во-вторых, религия должна раскрывать вселенские и кармические законы, следуя которым, человек пройдёт по жизни благополучно, не впадая в искушения, грехи, избегая ошибок и бедствий, и максимально исполнит свою миссию.
      В-третьих, она должна гармонизировать душевное состояние человека, так как страдания, внутренние конфликты, блоки, комплексы, душевные травмы не только отравляют человеку его существование на земле, но и тормозят выполнение своей миссии. Важно! – Рави повернулся ко мне и поднял указательный палец. - Не испытания! А то, как человек относится к ним. Если он испытаний не выдерживает – впадает в уныние, бездеятельность, отчаяние – он с испытанием не справился.
     - В каком же случае можно сказать, что человек справился с испытаниями? Ведь это так естественно – горевать, если приходит беда? – не удержалась я.
     - В том случае, когда он не опускает рук, не впадает в уныние и отчаяние, продолжает свою миссию на этой земле и в этом воплощении, и сохраняет доброжелательное отношение к окружающим, без озлобления и зависти.
     - Понятно, - вздохнула я, - значит, я не справилась с испытаниями, ну, просто по всем статьям потерпела полное фиаско.
     - Почему?
     - Да хотя бы потому, что я бросила сгоревшую квартиру и сбежала сюда.
     - Об этом мы поговорим позже, а сейчас – о том, что особенно близко вам, как творческому человеку, - улыбнулся Рави. – а это отражение религиозного мировоззрения в произведениях искусства: литература, музыка, живопись, скульптура и так далее. А если принять, что любое проявление творчества – это сотворчество с Богом, и что человек приближается к Богу в том числе через творчество, через акт творения, то любое произведение – это послание Бога человечеству, это информация, полученная из ноосферы, от Высшего Я, и несёт в себе божественную энергию, которая передаётся другим людям.
     - Это всё понятно, - перебила я монаха, - но как же установить эту самую связь?
     - Связь с Богом - личная, во время молитвы, медитации, намаза… Названия и духовные практики разные, но суть их одна - когда человек остаётся один на один с Богом. Общее в духовных практиках то, что человек отрешается от земной суеты, настраивает себя на связь с Богом, Космосом, Вселенной – кому что откликается. Если говорить научным языком, переводит свою мозговую деятельность в состояние тета-волновой активности, которая наблюдается у человека в моменты пробуждения и отхода ко сну. Именно тогда всё наносное – впечатления дня, суета земной жизни, проблемы, уходят, и мозг, как аппарат, способный настраиваться на определённые вибрации и принимать информацию из ноосферы, или от Высшего Я, или от Бога, или от Космоса, становится наиболее восприимчив к получению такой информации, восприимчив к энергетической подпитке, в христианстве – к принятию Духа Святого, в индуизме – божественной праны, то есть некоей божественной энергии.
     - Это особое состояние мозга возможно только в момент пробуждения или засыпания?
     - Нет. Русские нейрофизиологи путём экспериментов выявили, что существует четвёртое состояние сознания. Вы слышали об этом?
     - Нет.
     - А ведь это интересное открытие было сделано в вашей стране… Рассказываю… Знаете ли вы о том, что существует два состояния сознания во время сна – медленный сон и быстрый сон?
     - Да.
     - Всё же напомню… Медленный сон – по-научному, NREM-сон, включает три стадии. Первая, NREM-1, это засыпание, когда мышцы расслабляются, мозговая деятельность замедляется… кстати, именно тогда мозг и входит в состояние тета-волновой активности. Вторая стадия, NREM-2, когда замедляется пульс, понижается температура тела, человек погружается в глубокий сон. Третья фаза, NREM-3 – глубокий сон, когда сознание полностью отключено. Энцефалограмма показывает замедление всех функций организма. Задача медленного сна – физическое восстановление организма, его регенерация. Продолжительность медленного сна – примерно 80%, и следующие 20% - это фаза быстрого сна, REM-сна. В фазе быстрого сна он как бы бодрствует – энцефалограмма показывает высокий уровень активности мозга, глазные яблоки быстро двигаются, словно человек смотрит на что-то. В этот момент человек видит сны. Учёные считают, что подобно тому, как медленный сон восстанавливает тело, быстрый сон восстанавливает психику. Проводились эксперименты, когда испытуемым не давали входить в состояние быстрого сна – их будили. Результат – у людей ухудшилось здоровье, начались психические расстройства. Кстати, те же фазы быстрого и медленного сна есть и у животных. Доводилось ли вам наблюдать подрагивание век, усов, лап у спящих кошки или собаки?
     - Да! Как же сложно устроены люди и животные! А ещё говорят, что Бога нет.
     - Учёные считают, что в состоянии быстрого сна человек перерабатывает информацию, полученную за день, переносит впечатления дня из кратковременной памяти в долговременную, в безопасном режиме сна проигрывает сложные ситуации.
     - Верно! У нас есть поговорка – «утро вечера мудренее».
     - И то, что говорят учёные – отчасти верно. Отчасти! – Учитель поднял указательный палец. – Но чем тогда объяснить то, что человеку снятся не повседневные образы, а нечто такое, о чём он точно не думал и что не происходило с ним не только вчера, но и никогда?
     - Я тоже много думала над этим, искала разные объяснения. Но ничего не нашла.
     - И не найдёте.
     - А что думаете вы?
     - А я думаю, что в фазе быстрого сна человек подключается к источнику всего сущего и получает оттуда энергию и информацию. Энергия… это подобно тому, как заряжают аккумулятор. То есть фазой медленного сна человек подготавливается к тому, чтобы в фазе быстрого сна принять космическую энергию. Информация… она приходит в виде образов, которые откладываются в наше Подсознание, там и расшифровываются. И в состоянии бодрствования приходят к нам в виде интуитивных ощущений, инсайтов, решений. Многие открытия происходили именно в состоянии быстрого сна. Так великий русский химик Менделеев увидел свою знаменитую таблицу химических элементов. Если уж мы коснулись химиков, то другой выдающийся химик, Август Кекуле, во сне увидел структуру молекулы бензола. Она приснилась ему в виде змеи, пожирающей свой хвост. Немецкий физиолог Отто Лёве во сне увидел процесс передачи информации между нервной системой и сердцем.  Рене Декарт во сне увидел основы того учения, которое он развил в состоянии бодрствования – и так появилась аналитическая геометрия. Датский физик Нильс Бор описал модель атома благодаря сну о солнечной системе. Бору приснилось солнце из горящего газа, вокруг которого вращались планеты, связанные с ним тонкими нитями. Внезапно газ затвердел, и солнце с планетами уменьшились в размерах. Он растолковал этот сон так: солнце — это ядро атома, а планеты вокруг него — электроны. Но оставим учёных… Лорри Пейдж, один из основателей Google, во сне увидел, что он смог загрузить все страницы в мире и изучить, как они связаны между собой. Этот сон трансформировался в поисковую систему Google. Элиас Хоу, приложивший руку к созданию швейной машинки, во сне увидел, что игольное ушко должно быть не на тупом конце иглы, как у обычной, а на острой. Этот инсайт пришёл к нему в оригинальном сне, где дикари требовали, чтобы он создал для них швейную машинку. Они угрожали ему странными копьями с дырками на наконечниках.
     Итальянскому композитору Джузеппе Тартини приснилась музыка. Во сне он продал душу дьяволу, а взамен попросил его сыграть на скрипке. Дьявол сыграл прекрасную мелодию, которую композитор записал, как только проснулся. Он так и назвал её – «Дьявольская соната»… Таких примеров много.
     Итак, мы рассмотрели две стадии сознания в состоянии сна. Но, оказывается, и в состоянии бодрствования тоже есть два состояния. Особое состояние было открыто недавно русскими учёными. Они проводили эксперимент… над священниками. К ним подключали приборы. Когда испытуемые находились в обычном состоянии сознания, занимаясь обычной умственной деятельностью – решали математические уравнения, разгадывали кроссворды, приборы показывали одно, но когда служители культа начинали молиться… о-о-о, тогда приборы показывали совершенно иную картину. Если говорить кратко, то в этом состоянии отключалась мыслительная деятельность, мыслительный контроль, контроль разума. Такое же состояние, кстати, наблюдается у грудных детей. В то же время их сознание становится восприимчивым к принятию информации.
     - То есть, это состояние сходно с тем, в котором человек находится при засыпании и пробуждении.
     - Именно. Состояние изменённого сознания. Отключение мозга происходит в разных религиях по-разному: повторение молитв на старославянском языке в православии, когда человек не особо понимает смысл мёртвого языка, но произносит молитвы, тем самым вытесняя из сознания другие мысли; полная остановка мыслей, как в буддизме; произнесение мантр, как в индуизме и других восточных религиях, медитации.
     - Дополню, Учитель. Не только при молитве. Изменённое состояние сознания также возникает в процессе творчества. Ты отключаешься и начинаешь принимать поток информации, идущий извне. Из ноосферы, если использовать термин Вернадского, или от Бога, если мы имеем в виду религиозное сознание.
     - Верно!
     - И если в процессе творчества мыслительный контроль отключается, то становится понятно, почему произведение начинает влиять на своего создателя.
     - Это так. Известны случаи, когда мистическим образом события из литературного произведения начинают происходить в жизни его автора. Одна писательница рассказывала мне, что, когда она описывала состояние своей беременной героини, сама чувствовала то же – недомогала, даже набрала вес.
     - Я тоже могу привести пример. Есть у меня новелла, в которой девушка продаёт душу дьяволу взамен вечной молодости. С тех пор я не старею… Но вернёмся к молитве. Я вдруг подумала о другом. Если молящийся человек в состоянии изменённого сознания восприимчив к получению информации, другими словами, когда Бог с ним говорит, значит, связь человека и Бога может быть только личная? Но это напоминает мне протестантизм, с его отрицанием посредника. Христианство учит, что связь с Богом может быть установлена только через священника.
     - Разумеется, связь с Богом может быть установлена также и посредством другого человека. В христианстве – священника, в буддизме – гуру… Этот человек совершает некое таинство, некие определенные действия, способствующие тому, что у человека устанавливается связь с Богом. В христианстве это – таинство исповеди и причастия. Сначала человек очищается, то есть исповедует свои грехи, в процессе чего у него происходит катарсис – очищение, что может сопровождаться эмоциональной встряской, даже слезами. Затем, очистившись, человек приступает к таинству связи с Богом через Причастие, когда он принимает Тело и Кровь Христовы. После этого таинства душевное состояние, как правило, гармонизируется.
     - Это так, - подхватила я. - Первые несколько дней человек испытывает облегчение, радость, однако затем всё возвращается на круги своя. Суета мирской жизни всё равно засасывает. Служители церкви поэтому советуют совершать таинство исповеди и причастия как можно чаще.
     - Итак, - терпеливо продолжил Учитель, - главное назначение духовных практик – установление связи с Богом. Цели?
     - Получение информации, инсайтов, - я стала загибать пальцы, как старательная ученица. -Гармонизация душевного состояния, установления рая в душе. «Царство Небесное внутри вас есть» - сказал Христос в Евангелии от Луки. Но, Учитель, как достичь этого?
     - При помощи духовных практик… - Рави вновь поднял палец, показывая, что он подошёл к главному.
     - Каких? – нетерпеливо перебила я его.
     - О! Их много. В исламе есть суфийские духовные практики, суть которых – вхождение в состояние транса посредством зикра. В шаманизме – вхождение в транс под звуки бубна с целью – установить связь с духами… Для получения результата нужно определиться с той духовной практикой, которая ближе и в ней упражняться. Мне, разумеется, наиболее близки практики буддизма. В особенности тибетский мистицизм. Тибет – последнее звено, которое соединяет нас с древними цивилизациями, обладателями сакральных знаний.
     - И это звено – Шамбала? Только через неё можно связаться с ними?
     - Да.
     - Учитель, в православии произносятся молитвы на старославянском, в исламе – на арабском. А в буддизме что произносится? Или ничего – чистый мозг?
     - В практиках буддизма произносится фраза ОМ МАНИ ПАДМЕ ХУМ.
     - Как переводится эта фраза?
     - Никак.
     - Но она же что-то обозначает?
     - Конечно. ОМ… Как сказал Рабиндранат Тагор, ОМ – это слово, которое символизирует бесконечное, совершенное, вечное. Все наши практики начинаются и кончаются ОМ. Оно символизирует соединение отдельной души – атман, со Вселенской душой – брахман.
     - То есть опять – соединения души с Богом.
     - И опять, и снова. Поэтому все живые существа – неотделимы друг от друга и едины в одной большой душе, частицами которой мы все являемся.
     - Ну, а что значит МАНИ?
     - О! МАНИ – это философский камень, величайшая драгоценность, но не материальная, а та, которую можно найти в своём разуме. Если найдёшь – перед тобою откроются врата между мирами. Ты сможешь легко переходить из мира реального – в мир ирреальный, доставать оттуда любой предмет и материализовывать его в проявленном мире, в то же время дробя предмет материального мира на атомы и воссоздавая его в любом другом месте. Такие люди и были, и есть. Мы зовём их сиддхи.
     - Это не те ли 84 сиддха, которые находятся в состоянии полусмерти-полужизни в Шамбале?
     - Их не 84, а гораздо больше. И не все находятся в сомнамбулическом состоянии, хотя есть и такие.
     - И как же можно найти это МАНИ? Путём медитации?
     - Да.
     - И что я должна представлять во время медитации? Что-то особое? Особо возвышенное?
     - Не обязательно. Так, например, в давние времена один сиддх посоветовал некоему интересующемуся царю, который имел страсть к драгоценным камням, медитировать на камни.
     - И у него получилось?
     - Получилось. И тогда он сказал: «Я – могущественный царь, но не богатство делает меня могущественным, а то, чего я достиг благодаря своим усилиям. Моё внутренне счастье – вот моё царство». Этого царя зовут Канканапа.
     - «Царство небесное внутри вас есть», - заметила я. – Ну, а что значит ПАДМА?
     - ПАДМА – лотос. Творческое начало. Каждый человек обладает семью чакрами в виде лотоса. И каждый обладает творческим потенциалом, благодаря которому он может преобразовать себя до состояния Будды. Будд на самом деле было много за всю историю человечества. Это мы привыкли под названием Будда – Просветлённый – иметь в виду Будду Шакьямуни, нашего Великого Учителя. Он сам считал, что это творческое начало, способное поднять человека до уровня Будды, свойственно не только жреческой касте брахманов, но и любому желающему.
     - Точно также, как Иисус Христос считал, что каждый может получить сверхспособности, а не только фарисеи, имевшие возможность применять на практике сакральные знания… Учитель, а что значит ХУМ?
     - Со священного слога ОМ мантра начинается, священным слогом ХУМ заканчивается. ОМ – это выход человека из своей скорлупы, своей ограниченности, это выход за рамки, освобождение. ОМ – это подъём к Универсальному Сознанию. А ХУМ – это снисхождение от этой Божественной Универсальности обратно, к человеческой душе. ХУМ – больше, чем ОМ, но ХУМ не может существовать без ОМ, это Срединный Путь, который ведёт к истине. В «Иша-упанишаде» сказано, что в темноте пребывают те, кто служит только этому миру, но и в темноте пребывают те, кто служит лишь миру тому, вечному, пренебрегая мирским. Кстати, эта же истина содержится и в Коране, что, опять же, доказывает – истина одна, пути к ней разные.
     - Другими словами, с помощью ОМ мы себя поднимаем до Универсального Сознания, пропитываемся им и, при помощи ХУМ, спускаем сознание обратно, в наш мир… Хм, Учитель, мы разобрали смысл мантры. А как правильно её произносить?
     -  Вот теперь мы подошли непосредственно к практике медитации. Для начала необходимо принять соответствующую позу…
     - Лотоса?
     - Допустим, лотоса. Далее следует дыхательная практика. Например, длинный вдох и длинный выдох чередуются с коротким вдохом и коротким выдохом. Тут главное – сосредоточиться на дыхании и отрешить свой разум от суеты, от раздражающих суетных мыслей, которые, подобно назойливым мухам, отвлекают человека, не давая ему успокоиться и сосредоточиться. Дыхание становится сознательным, тем самым осознаются органы, через которые оно протекает. Дыхание становится посредником между телом и умом, между сознательным и бессознательным. Это - ступень первая. Вторая ступень – внедрение духовного в процесс дыхания.
     - И тогда можно произносить эту мантру?
     - Погодите… Вы должны сконцентрироваться на чакрах. Мы имеем 7 чакр: 4 – низшие, которые относятся к миру материальному, и 3 чакры – высшие, которые относятся к миру духовному. И тут новичка подстерегает главная ошибка: в стремлении побыстрее достигнуть Просветления, он начинается концентрироваться на высших чакрах, пренебрегая низшими. А следует начинать в обратном порядке – сначала прокачать низшие чакры, затем, постепенно, подниматься до высших. И ещё – следует понять, что цель здесь не в приобретении сверхспособностей… Они и так заложены в нас! Цель – высвободить их из-под гнёта материи, давлеющей над нами. Для этого состояние души и тела должно быть раскованным, безмятежным и блаженным, а не загнанным в рамки аскетизма и самоумерщвления, как ошибочно полагают некоторые христианские практики.
     - Я поняла. Произнося мантру, мы двигаем энергию вверх, а затем, соприкоснувшись через высшую чакру с Универсальным Сознанием, опускаем энергию – прану - вниз.
     - И это только начало…

                Глава 10. Качаем чакры.

     К себе я вернулась в задумчивости. Столько новой информации… Моя голова отказывалась переваривать её. Я даже почувствовала странную сонливость. Хотелось немедленно уснуть, как будто сон поможет мне переработать услышанное от Рави и разложить по полочкам.
     Обитатели нашего ковчега развлекались, как могли. Из общей комнаты слышались звуки какого-то музыкального инструмента типа дудука, голоса и взрывы смеха. Я прилегла на свою кровать, натянула на себя одеяло, так как в каменном мешке всё-таки было прохладно.
     В дверь поскреблись.
     - Входите! – крикнула я.
     Вошла Нина, по своему обыкновению робко, бочком.
     - Не помешаю?
     - Ну что ты!
     Я подвинула ноги, давая ей возможность присесть на край моей кровати. Она села и некоторое время молчала.
     - Ты опять была у Рави? Но почему ты? – задала она вопрос, который, видно, не давал ей покоя. – Почему он выбрал именно тебя?
     - У нас нашлись общие знакомые, - уклончиво ответила я.
     - Серьёзно?!
     - Да. В общем, я знала одного человека, которого он очень любил. Мы говорили о нём.
     - А-а… - протянула Нина разочарованно.
     - Что такое?
     - Я думала, что он рассказывает тебе что-то интересное и важное… чего нам не говорит.
     - Мне кажется, этот монастырь тебя разочаровал? Ты не того ожидала?
     - Я многим пожертвовала ради того, чтобы оказаться здесь. Многим! Я больше года копила деньги, чтобы приехать сюда. Уволилась с работы. А ещё… - она безнадёжно махнула рукой. – И вот – время идёт, деньги на исходе, а ничего не происходит. Неужели мне придётся вернуться ни с чем?
     Она готова была заплакать. Я не перебивала её, и она продолжила говорить, быстро и немного лихорадочно, больше обращаясь к себе и, кажется, забыв про меня.
     - Знаешь, когда я вошла в сознательный возраст, ну, то есть, исчезла необходимость учиться – ведь я выучилась, и куда-то испарилась суета, вечеринки, друзья – я повзрослела, тогда я осталась наедине с собой: вот она – я, вот она – моя жизнь… И я спросила себя: ради чего ты живёшь и что такое – твоя жизнь? Что такое – ты? Я не смогла ответить на эти вопросы… Ради чего я живу? Неужели ради того, чтобы писать пресс-релизы и организовывать кофе-брейки? Мне всегда хотелось большего. Мне хотелось понять, ради чего всё это – я, моя жизнь… Я, наверное, непонятно говорю?
     - Понятно. Очень даже понятно.
     - В общем, мне стало скучно. Опротивела моя жизнь, вернее, тот образ жизни, который я вела… не потому, что так хотела, а потому, что так сложились обстоятельства. И тогда я стала задумываться о Боге. Я ходила в наш храм… Не то. Пошла к протестантам, к католикам… В итоге решила, что христианство – не моё. Увлеклась учениями востока. Даже у кришнаитов одно время зависала. Пыталась учиться медитировать. Опять не то. Какая-то пустота внутри… Прошло много времени. Ну, не один год точно. Наконец, я нашла учение Рериха о Шамбале, о месте силы, где открываются все истины, все тайны…
      Где ты получишь ответы на все свои вопросы.
     И поймёшь, как надо жить.
     И обретёшь счастье.
     И жизнь твоя будет осмысленная.
     Я стала искать, где, откуда я могу попасть в Шамбалу. И нашла информацию об этом монастыре. О Рави… Ведь его считают просветлённым! Больше года я копила деньги, чтобы приехать сюда. Уволилась. Всё бросила! И вот я здесь. И что? А ничего… Танцуем, занимаемся йогой… И по-прежнему скучно и бессмысленно идёт жизнь. Скучно и бессмысленно… Я пыталась выйти на Рави, дать ему знать, что мне о-очень нужно с ним встретиться! Я обращалась к монахам, умоляла их, вспоминая все свои скудные познания английского. Но они как будто делают вид, что не понимают меня. Один раз я случайно встретила Рави в саду. Я бросилась к нему, но он даже слушать меня не стал… И вот ты! Я подумала, что… если не через него, то через тебя узнаю что-то. Как сказано в Евангелии, учение – это как хлеб для детей, а я – пёс, который хотя бы подберёт крохи, которые уронили дети.
     - Но о том, как тебе жить, даже Рави не скажет, - возразила я. – Этого никто не знает лучше тебя.
    - Неправда! Я – не знаю. А вот просветлённый человек знает. Это как двести лет назад святые старцы, отшельники, открывали людям глаза на их жизнь.
     - Что же тебя не устраивает в твоей жизни? – спросила я.
     - Всё! В жизни должен быть какой-то высший смысл! – горячо воскликнула Нина. – И именно Рави может сказать, в чём он. Ну, например, если он скажет, что я должна животных защищать, что именно в этом высший смысл моей жизни – я брошу всё и пойду защищать животных.
     - Ты в этом чувствуешь смысл своей жизни? В защите животных?
     - Ну, я же к примеру говорю… Я просто чувствую, что зря живу, без смысла, без удовольствия. А где счастье? Где радость от того, что ты на своём месте и настоящую пользу приносишь? Где духовные взлёты? Где душевная гармония?
     Мы помолчали.
     - А у тебя не так? – спросила Нина.
     - Почти, - ответила я. – Эта тема вообще многих волнует. Не зря ведь самый распространённый запрос у коучей и психологов – предназначение. Не знают, зачем они здесь, в этой реальности. А когда узнают, не могут решиться бросить привычную жизнь, чтобы заняться своей миссией на этой земле и в этом воплощении. Только не очень понятно: а раньше люди не задумывались над этим? Или погоня за хлебом насущным их отвлекала?
     - И это, конечно. И ещё то, что сейчас люди всё-таки более образованные. У них высвободилось время для того, чтобы осмотреться и спросить себя: а что я здесь делаю? Может, и эпоха Водолея на нас влияет… Значит, у тебя то же самое?
     - Н-не совсем. Я-то знаю, какой у меня смысл жизни и для чего я здесь. Но я тоже, как и ты, живу не своей жизнью и занимаюсь не тем, чем хочу, не тем, для чего я здесь. А ещё я ищу Бога. Я хочу понять, что такое Бог, что такое Человек. Не конкретная я, не конкретная ты, а вообще – для чего всё это? Поэтому я здесь. Я тоже ищу ответы на эти вопросы. И найду! Я уверена.
     - А вот я не уверена.
     - Не настраивай себя заранее на неудачу.
     - Тебе хорошо говорить – у тебя, наверное, денег много. А мне оплату ещё одного месяца проживания здесь не потянуть.
     - Мне кажется, ты сильно зациклена на деньгах. Деньги – это твой триггер. Возможно, мысли о них, о приземлённом, тормозят тебя. Что касается меня, я тоже не какая-то богачка. Но я здесь и сейчас. На сегодня и на ближайшие дни деньги есть, а там… как Бог даст.
     - А всё-таки, о чём говорил с тобой Рави? Он не обмолвился о чём-то таком?..
     Нина утомила меня своей навязчивостью. Чтобы отделаться от неё, я предложила:
     - Идём ко всем! Музыка играет. Смеются… Весело там.
     Я спрыгнула с кровати и пошла на звук музыки. Нина неохотно последовала за мной.
     В общей комнате собрались все обитатели ковчега. Макс играл на губной гармошке, параллельно ловко подыгрывая себе на высоком барабане, исписанном какими-то иероглифами. Собравшиеся хлопали в такт, кто-то подпевал. Затем Макс отложил гармонику и сосредоточился только на барабанах. Алина вышла в круг, скинула шерстяной, с мексиканскими узорами, палантин и осталась в восточном одеянии – золотистый лиф с подвесками, длинная юбка с глубоким разрезом, стянутая на талии серебряным поясом со звенящими монистами. Её запястья и щиколотки украшали браслеты с подвесками, всё это мелодично звенело в такт движений её гибкого тела. Алина под бурные аплодисменты протанцевала восточный эротический, очень чувственный танец. Затем резко остановилась и объявила:
     - Мальчики – на выход! Время женских кругов. У нас – тантра!
     - А мальчики переходят в столовую! – подхватил Макс. – Мы продолжим наслаждаться музыкой. Andy, grab your guitar!
     Мужчины неохотно вышли. Алина расставила нас в круг. И начала медленно описывать бёдрами круги и восьмёрки, встряхивая монистами.
     - Девочки, расслабляемся, отпускаем все зажимы, прокачиваем Муладхару.
     Женщины смущённо, словно бы стесняясь своего тела, стали повторять движения Алины. У всех на лицах сияли чуть смущённые улыбки.
     - Не стесняемся своей сексуальности, не стесняемся! – подбадривала их наша жрица.
     И только Нина не выказывала удовольствия от происходящего. Она стояла неподвижно, нахмурившись, затем резко направилась к выходу.
     - Нина, а ты куда? – окликнула её Алина.
     - Я с детства танцевать не умею и не люблю, - ответила Нина.
     - Для занятий тантрой не нужно уметь танцевать, - возразила Алина.
     - Мне не нужны твои занятия! – с вызовом воскликнула Нина. – Я сюда приехала за духовным ростом, а не для того, чтобы свою сексуальную энергию прокачивать.
     - А знаешь, в чём твоя ошибка? – подхватила вызов Алина. – И не только твоя, многих, кто в погоне за духовным, за прокачкой высших чакр, пренебрегают остальными чакрами. Ты вот всё время повторяешь, что ты очень сведущая, что тебе только тайных знаний и не хватает, а разве ты не помнишь, что прокачивать высшие чакры мы начинаем… откуда? С первой, нижней, чакры, Муладхары, которая как раз и отвечает за секс и чувственное удовольствие от жизни. Всё – отсюда. Не будет прокачана нижняя чакра – ничего не выйдет, не удастся развить и высшие чакры. Это всё равно, что строить дом без фундамента, или всё равно, что начинать строить дом - с крыши.
     - Это заблуждение! – возразила Нина.
     - Вовсе нет! – тряхнула чёрной гривой Алина. – Ты научись сначала получать удовольствие от жизни, просто от жизни, затем твои удовольствия станут всё более утончёнными.
     Нина промолчала и вышла, окинув нас презрительным взглядом.
     - Строит из себя просветлённую, - пожала плечами Эмма.
     Я поняла, что Нину здесь не любят и поняла, за что.
     - Насильно мы никого не заставляем, - сказала Алина и обратилась ко всем: - Девочки, надеюсь, всем понятно, почему мы начинаем с нижней чакры?
     - Да, - раздались нестройные голоса, - продолжай, пожалуйста.
     - Я извиняюсь, но думаю, мне стоит последовать за Ниной, - сказала я. – От качания бёдер у меня с непривычки в поясницу ступило. Мне, в моём возрасте, поздно вот таким способом чакры качать.
     - А каким не поздно? – подняла тонкие брови Алина.
     - Ну, медитации там… - неуверенно ответила я.
     У меня возникла мысль, что все мои чакры так безнадёжно забиты и засорены, что очистить их мне уже не светит. Возможно, потому я и не чувствую жизни, и не могу наслаждаться ею, что единственная связь моего тела с видимой реальностью, через каналы чакр, заблокирована.
     - Лола, тебя-то я точно не отпущу, - решительно возразила Алина. – Старая она, видите ли…
     Я осталась, но не из-за того, что поверила в успех тантрических упражнений, а чтобы не обижать нашу наставницу. Девушка занимается с нами по доброте душевной, а мы её игнорируем. Это невежливо.
     - Сосредоточьтесь на нижней части живота, где у вас находится Муладхара. Представьте её сияющей, как рубин. Даже можете положить на низ живота руки. И – поехали! Раз, два, три… раз, два, три…
     После непривычной физической активности я быстро уснула. Мне снился чёрный силуэт моего тела, внутри которого сияла, как рубин, Муладхара, освещая меня всполохами бордового света, переходящего в малиновый. И мне показалось, что под воздействием этого света моё тело уже не совсем чёрное, внутри него слабым светом замерцали и другие чакры, пока что пыльно-жёлтая, Манипура, грязно-зелёная Анахата, не голубая, а, скорее, серая, Вишудха, две же верхние чакры и вовсе утонули в чернильной черноте моего внутреннего Я…


                Глава 11. Третий разговор с Рави и искушение Сандера.

     На следующий день я вновь встретилась с Рави. На этот раз монах Ирмо привёл меня в келью Учителя. Рави угостил меня свежезаваренным чаем из тибетских трав. Пока мы чаёвничали, спросил, как прошёл мой вечер.  Я рассказала о Нине, о том, как она стремится прорваться к нему на беседу и, видимо, отчаянно завидует мне.
     - Я помню эту женщину, - сощурился Рави. – Она не готова.
     - А по мне, так очень готова, - решила я вступиться за свою новую знакомую. – Она страстно хочет обрести смысл в жизни, она стольким пожертвовала, чтобы встретиться с вами – уволилась с работы, потратила все свои деньги…
     - Страстно, - поднял вверх указательный палец старый монах. – Именно – страстно. Пока она – в страстях, она не готова.
     - Но, Учитель, её страсть – не к низменным вещам, а к возвышенным.
     - Это неважно. Страсти быть не должно. К тому же, страсть к возвышенному рождает фанатизм, - заметил Рави.
     - Вам лучше знать, - сказала я, - если считаете, что ей ещё рано, то хотя бы скажите, в чём смысл её жизни. Это, надеюсь, можно?
     - Нужно! – улыбнулся Рави. – Но, как сказал Бернард Шоу: «Жизнь дана не для того, чтобы найти себя, а для того, чтобы создать себя». Это значит, что только она сама должна найти для себя смысл в жизни. Это должно быть как инсайт. Иначе то, что я скажу – ей не понравится, заставит её усомниться.
     - А если она сама не может найти ответ?
     - Найдёт, - вновь улыбнулся Рави и перевёл разговор: - Что ещё вчера было? Как прошёл ваш вечер?
     Я рассказала ему о тантрических танцах с Алиной. Мне интересно было услышать его мнение. К моему удивлению, он не стал отрицать пользу от таких занятий.
     - Это хорошо, - кивнул он. – Занимаетесь – и ладно. Это полезно.
     - Для чего полезно? – спросила я.
     - Познание высшего иногда может идти через низшее, - ответил Учитель, - чтобы постичь природу света, надо разложить его лучи на спектр. И получится радуга. Также, если мы хотим стать просветлёнными, сиять внутренним светом, мы должны разложить природу этого света на спектры, и получим…
     - Радугу чакр, - сказала я.
     - Вот именно. Каждая чакра должна светиться чистым, незамутнённым светом. Это при условии, что она чиста. Если забита хоть одна чакра, просветления не будет. Ошибка многих практикующих в том, что они с пренебрежением относятся к низшим чакрам и прокачивают высшие. Как это делал Сандер. За это ему было дано испытание, с которым он не справился.
     - Какое испытание, Учитель? – спросила я.
     Меня удивило, что Сандер (до сих пор не могу идентифицировать этого человека, как себя), которого он почти боготворил, мог с чем-то не справиться.
     - Я расскажу, - сказал Учитель и продолжал, полузакрыв глаза. – Как сказал Лама Анагарика Говинда, тело – это сцена между Небом и Землёй, на которой разыгрывается Психокосмическая драма. Тело – это копия Вселенной, или Вселенная, уменьшенная в миллиарды раз, микрокосм.
     - Я всегда думала, что, называя человека микрокосмом, прежде всего имеют в виду его душу.
     - Душа заключена в теле. Тело – проводник между душой и внешним миром. А потому, управляя телом, можно управлять как внутренним состоянием, так и влиять на внешний мир.
      Не успела я обдумать услышанное, он спросил:
     - Лола, почему у вас нет мужчины?
     - Я… - я смутилась, - меня никто не привлекает.
     - Но у вас были мужчины?
     Меня бросило в жар, я почувствовала, что краснею.
     - Не надо смущаться, - Рави по-отечески положил руку на моё колено. – Мы говорим не о низких вещах, а о высоких. Вы говорили, что хотите приблизиться к Богу.
     - О да…
     - Но к Богу ведёт много дорог. Сказано, что к Богу можно приблизиться через творчество, молитву и…
     Он вопросительно заглянул мне в глаза.
     - Через любовь, - прошептала я.
     - Вот именно!
     - Учитель, - спросила я, - а что такое любовь?
     - Как говорят христиане – Бог есть любовь. Если ты любишь, ты понимаешь, что такое Бог. Вы любили когда-нибудь?
     - Да, один раз. И это было ужасно.
     - Он был ваш муж?
     - Нет. Мужа я не любила.
     - Зачем же вышли замуж?
     - Я безумно хотела его. Я была тогда очень молода, восемнадцать лет… Он был моим первым мужчиной. Кажется, мы могли заниматься сексом сутки напролёт… Ой, Учитель, простите, что я оскверняю это святое место такими словами.
     - Когда я сочту ваши слова скверными, я сам прерву вас. Продолжайте.
     - Тут нечего рассказывать. Когда я «наелась» секса, я увидела то, на что не обращала внимания раньше. Я поняла, что мы – разные, духовно чужие друг другу. Я заметила, что он раздражает меня. Разумеется, обо всём я рассказывала маме.
     - Обо всём?
     - Да. Мой день заканчивался не вечерней молитвой, а исповедью перед мамой о том, как прошёл мой день.
     - Это была инициатива мамы?
     - Что вы! Я рассказывала ей, потому что мне это было необходимо! И вот, мама внимательно слушала меня и однажды сказала, что мне лучше расстаться с ним. Так я и сделала.
     - Вы больше не выходили замуж?
     - Нет.
     - И у вас не было детей?
     - Нет. Мама считала, что я ещё очень молода, что мне надо учиться. В общем, не до детей. И, как оказалось, она была права.
     - Вы не жалеете, что у вас нет детей?
     - Нет… Вернее, я даже не задумывалась об этом.
     - Тогда расскажите про свою любовь.
     - Я влюбилась в сорок. Нет, мне и раньше нравились мужчины. И иногда случался секс. Но только встретив его, я поняла, что такое любовь…
     Это случилось, когда мы с мамой переехали в Петербург. После работы на телевидении, когда я была в гуще людей, работала в огромном коллективе – около пятисот человек, я вдруг оказалась в социальном вакууме. Рекламное агентство, в которое я устроилась, можно назвать микро-бизнесом: директор, бухгалтер и я в качестве менеджера по продажам. Мне тогда было очень плохо. Я скучала по любимой работе на телевидении, по друзьям, которые остались в Барнауле, да и по самому Барнаулу. Мне казалось высшим счастьем проехать на автобусе №10 от речного вокзала до Сулимы. Сулима – это спальный район Барнаула. Мне постоянно снились сны о том, что я возвращаюсь. Я шла по родным улицам и плакала от счастья. И повторяла – я дома, я дома… А потом просыпалась – и оказывалось, что это был всего лишь сон… Дошло до того, что во сне я себе говорила: «Это не сон. Всё такое яркое, реальное, осязаемое. Это не может быть сном. Я реально в Барнауле». А потом я просыпалась – нет, опять сон. В итоге во сне я стала задавать себе контрольный вопрос: «Хорошо, допустим, это не сон. В таком случае, вспомни, как ты сюда попала?.. Ага!» Да, этот вопрос ставил меня в тупик, потому что я не помнила, как попала в Барнаул – на поезде, на самолёте?.. Не помнила моменты своего пути… И тогда я понимала, что это опять сон! В результате Барнаул превратился для меня во что-то нереальное, в город-мечту.
     - Почему вы не приезжали в свой родной город?
     - Некогда было… То одно, то другое. Работа… В отпуск хотелось съездить туда, где я ещё не была.
     - Продолжайте.
     - Так вот… Я решила познакомиться с мужчиной через сайт знакомств… Простите, Учитель, мне неловко рассказывать про это.
     - Продолжайте.
     - Хорошо. У меня было несколько встреч в кафе. Но мужчины, с которыми я встречалась, не понравились мне. Пока я не встретила его. Мне понравилась его фотография. И, хотя он оказался младше меня на пятнадцать лет, я всё же решила встретиться с ним… Я пришла в кафе первая. Заказала кофе и стала ждать. Я вздрагивала, когда в кафе заходил какой-нибудь мужчина. Но когда появился он, меня будто током ударило, будто молния пронизала меня от макушки и до кончиков пальцев… Мы прекрасно провели вечер. Затем поехали в номера… Учитель, мне стыдно рассказывать об этом.
     - Ну-ну, и что дальше?
     - В номерах мы занимались сексом… А потом он сказал, что секс с женщинами – это его работа. И потребовал оплаты. Я жутко растерялась. Стала возмущаться. А он сказал, что его постоянные клиентки – дамы бальзаковского возраста. То есть, он сидел на сайте как рыбак, ловил на удочку пожилых дам, мечтающих о запоздалой любви, и был уверен, что я – одна из них. Ему даже в голову не пришло, что я не догадаюсь, не пойму, что это – всего лишь бизнес…
     Я была так растеряна, что… оплатила номера. Чтобы заплатить ему, у меня не хватило денег. Поскольку было уже поздно и транспорт не ходил, он вызвал такси. По дороге он велел таксисту остановиться и сказал, что ему надо на минуту забежать к приятелю. Он ушёл. А я осталась в такси. Прошло пять минут, десять… Водитель стал нетерпеливо ёрзать.
     Я позвонила. Телефон был отключён.
     Я всё поняла. Он просто кинул меня.
     Я велела таксисту ехать. Он меня довёз. Я заплатила. И поклялась себе никогда больше не выходить на сайт знакомств! А спустя три недели он позвонил как ни в чём не бывало… Я увидела, как высветился его номер. Почему я не удалила его? Не знаю… Я спросила его, куда он в тот день исчез.  Он сказал, что расскажет при встрече. Разумеется, мне следовало сказать ему, что после того случая встречи исключаются. Но я согласилась. Почему? Сама себе я объяснила так: мне любопытно, как он будет врать. А на самом деле я хотела снова увидеть его. Ведь когда он позвонил и на дисплее высветилось его имя, меня снова будто током пронзило.
     Мы встретились. И опять поехали в номера.
     Как он объяснил своё исчезновение? Сказал, что у его друга что-то случилось с замком, так что они не могли выйти. А телефон… именно в этот момент разрядился. Более наглого вранья я в жизни не слышала. Да он и не пытался придумать что-то более достоверное. Смотрел на меня своими голубыми наглыми глазками и улыбался…
      Он купил вино и фрукты. А я оплатила номера. Оплаты за секс он в тот раз от меня не потребовал. Придя домой, я поняла, что пропала…
     Мы встречались с ним полгода. Это были качели – из ада в рай и обратно. Я, конечно, поняла, что он – мастер обольщения. Сначала я оплачивала только номера. Потом он стал жаловаться, что он – бедный студент, и я стала покупать угощения. А вскоре и до оплаты наших встреч дошло. Да, я платила ему. Это не выглядело как плата за секс. Раскусив меня, он понял, что для меня это будет слишком. Он постоянно жаловался на то, что он – один в чужом городе, родители живут далеко, они простые деревенские люди и не могут помогать ему, а ему надо оплачивать комнату в съёмной квартире, которую он делит с приятелем, и ещё платить за учёбу… Я догадывалась, что всё это – враньё. Нет никаких родителей в деревне, нет никакого друга. Друг придуман, чтобы я не вздумала напрашиваться к нему в гости. Возможно, и учёбы тоже нет… Но враньё выглядело убедительно, он врал, чтобы не задевать мою гордость. И я платила ему, чтобы помочь, поддержать… Ведь мы так любим друг друга…
     Любила я. Не он. Он пользовался моей любовью. У него были женщины и кроме меня. Часто его телефон звонил, или приходили смс-ки, и он воровато отворачивался или выходил, чтобы ответить…
     Учитель, я сделала такой вывод: любовь – это как наркотик. Когда объект любви рядом, ты находишься в эйфории, в счастье, блаженстве… Словом, в раю. А когда его нет рядом, ты испытываешь ломки, как наркоман. Это такие мучения, что их невозможно терпеть… Это ад! Сколько раз я вставала среди ночи на колени и молила Бога, чтобы он подарил мне ещё одну встречу с этим подонком… Я готова была заплатить за встречу всем, что у меня есть! Жизнью заплатить, а не то, что деньгами. Я обожала его! И при этом понимала, что он недостоин моей любви! Несколько раз он вызывал меня ночью. Для таких случаев телефон у меня лежал у изголовья, чтобы я смогла услышать звонок и проснуться. И я летела к нему в два, в три часа ночи… А потом не выспавшаяся шла на работу…
     - Мама знала о ваших отношениях?
     - Да. Я же ничего от неё не скрывала.
     - И как она реагировала?
     - Осуждала, конечно. Презирала меня. И это при том, что очень многое я не договаривала. Например, то, что я плачу ему за встречи… И ещё то, что он меня моложе. Мама считала, что, если мужчина моложе женщины хотя бы на месяц, отношения с ним невозможны. Потому что для женщины это унизительно. Мама говорила, что такие отношения всё равно обречены, потому что мужчина будет считать такую женщину «старой». Если бы мама узнала, что он младше меня на пятнадцать лет, то… я не знаю, что было бы… кажется, хуже уже не могло быть. Всё то время, что мы с ним встречались, она не разговаривала со мной. И из-за этого я тоже очень страдала! Ведь мама была для меня всем! Но я не могла справиться со своей проклятой любовью, не могла отказаться от него.
     - Если мама не знала этих обстоятельств, почему она была против ваших отношений?
     - Мама понимала, что он относится ко мне несерьёзно. А поскольку я часто плакала, бежала к нему среди ночи, она сделала вывод, что он пользуется мною, а я потеряла всякий стыд и самоуважение. И эта моя слабость вызывала у неё презрение. Мама была не такая, как я. Она была самодостаточная и мужчин не особо жаловала. Но потом и я научилась быть самодостаточной.
     - Вы расстались с ним. Как это вышло?
     - Я взяла себя в руки и подавила эту страсть.
     - Как?
     - В один прекрасный момент я сказала себе, что мне надоело находиться в рабстве у недостойного человека, который откровенно пользуется мною, глумится, издевается надо мной, чтобы потешить своё тщеславие и презирает меня.
     Я сказала себе, что я смогу, я справлюсь. Как? Не знаю…
     Напрягла всю свою волю, работала с подсознанием, занималась аутотренингом, самовнушением… И эта страсть стала уходить, таять, как снег под лучами солнца. Что было солнцем? Сила воли, наверное… Не знаю. О, как он засуетился, как забегал, когда понял, что я ускользаю из его сетей! У меня было такое чувство, что я болела, но вот, выздоравливаю… Постепенно всё прошло.
     Мы помолчали.
     - И это вы считаете любовью? – осторожно спросил Учитель.
     - Ну да, а что же ещё это было? – я пожала плечами.
     - Это была страсть, болезнь, наваждение, но не любовь, - покачал головой Рави. – Вспомните, Бог – это любовь. А вы чувствовали Бога, когда находились во власти этого чувства?
     - Скорее, я чувствовала дьявола.
     - Мы с вами говорили о том, что всё в этом мире может быть или от Бога, или от дьявола. Это касается и творчества, и любви.
     - Но не всегда же мне было плохо! Когда мы встречались, я находилась на вершине блаженства.
     - Это обольщение. Или, как говорили у вас в старину, прелесть. Порок доставляет наслаждение, потому человек и становится зависим от своего порока. Но несмотря на редкие моменты блаженства, порок разрушает. Медленно, но верно ведёт к саморазрушению.
     - Учитель, а Сандер… любил?
     - Пока я слушал вас, я думал, насколько эта история похожа на историю Сандера. Вот только он не справился со своими страстями, а вы справились.
     - Не справился? Неужели? По вашим рассказам он мне представляется каким-то сверхчеловеком, прямо святым, - не удержалась я от ехидного замечания, и тут же подумала – к кому я ревную Учителя? К себе?
     - Он был как святой, - серьёзно ответил Рави, - но он был человеком. В чём-то вы ушли дальше, чем он.
     - В чём, например?
     - В развитии своих талантов. Сандер прекрасно рисовал и писал. Но в монастыре его способности не раскрылись.
     - Вот как?! – я была удивлена. – А что он писал?
     - Он писал дневники. Я храню их… Хотел сказать, что обязательно дам вам прочитать их, но вспомнил, что вы не знаете наш язык... Да вам и не надо читать их. Это для вас пройденный этап. Всё, что вы написали, то есть, он написал, и так в вашей памяти - в скрытой памяти.
     - Боже! Как это интересно! – я опять чуть было не захлопала в ладоши.
     - И его рисунки я тоже храню. После нашей беседы я покажу их.
     - И это всё, в чём я ушла дальше? В самореализации? В творчестве?
     - Как выяснилось сейчас, не только. Он не смог справиться со своей страстью. А если человек не проходит урок или испытание в этой жизни, придётся пройти этот урок, это испытание – в другой. Сандер не справился. Соответственно, подобная ситуация была дана вам. И вы прошли это испытание.
     - Учитель, а вы можете рассказать о любви Сандера?
     - Конечно. Сандер спрятался в этом монастыре от несчастной любви. В ранней юности он влюбился в девушку, которая оказалась проституткой. Она тянула из него деньги, обманывала его, смеялась над ним. На его глазах гуляла с другими мужчинами. Он понимал, насколько эта женщина недостойна его любви. Но ничего не мог с собой поделать… Он спрятался в монастыре, но и здесь эта женщина доставала его. Она приходила сюда. Нечасто. Требовала деньги.
     - Но это монастырь! Разве у монахов есть своё имущество?
     - У монахов нет. Но у монастыря есть. Дело в том, что Сандер происходил из богатой семьи, из касты брахманов. Он унаследовал состояние своей семьи. Эта женщина выманила бы у него всё, но у него хватило ума уйти в монастырь и передать всё имущество монастырю.
     - Но вы говорили, что Сандера привели родственники, как и вас в своё время, чтобы он постиг основы буддистского учения.
     - Верно. Но я не всё вам рассказал… Постигнув основы, он ушёл в мир, потому что был из богатой и знатной семьи, унаследовал состояние своих родственников, недвижимость, которой надо было управлять. И тогда он встретил эту женщину… Если бы он её не встретил, не знаю, вернулся бы он в монастырь или нет? Да, он любил тот мир больше, чем этот, но… Но получилось, как получилось: стыдясь своей порочной страсти, он скрылся в монастыре, передав ему всё своё состояние. Однако и здесь эта дьявольская женщина преследовала его. Она приходила в монастырь и просила у Сандера денег. Сандер валялся в ногах у настоятеля и умолял, чтобы тот дал денег, что нужно помочь этой женщине, якобы она бедная, а миссия монастыря помогать бедным… Настоятель всё понимал… Но поскольку Сандер был на привилегированном положении, пожертвовав монастырю большое состояние, настоятель относился к нему снисходительно. Женщина запиралась с Сандером в его келье, якобы для духовной беседы, затем получала деньги и уходила. После её ухода он накладывал на себя епитимью, как говорят католики. В общем, наказывал себя.
     - Как?
     - По-разному. В основном голодал…
     - Она была красива?
     - Я помню её. Если в молодости она и была красивая, то к тому времени, как я увидел её, от былой красоты ничего не осталось. Приземистая, очень толстая старуха, вульгарно накрашенная, с коричневым морщинистым лицом… Когда до Сандера дошла весть о её смерти, я думал, что он либо покончит с собой, либо умрёт от тоски. Он закрылся в своей келье и не выходил оттуда несколько дней, в течение которых не ел и не пил. Когда он появился, обессиленный от голода, жажды и душевных мук, он походил на ожившего мертвеца… Не смог справиться со своей страстью. Этот урок должны были пройти вы. И вы прошли!
     - Боже! – я была шокирована его рассказом. – Учитель, и вы говорите, что это – не любовь? Тогда что же?
     - Страсть, - сказал Учитель, пожав плечами. – Деструктивная страсть. Болезнь.
     - Тогда что такое любовь?
     - Это не опишешь, - пожал плечами мой Гуру. – Разве можно описать, как пахнет роза или какой вкус у родниковой воды?
     - А вы сами… Простите мой вопрос, вы любили?
     - Нет, - коротко ответил он и добавил: - любовь – не моё испытание. Единственный, кого я люблю – это Бог!
     - Учитель, извините, а вы можете показать мне рисунки Сандера и его дневники?
     - Конечно.
      Рави бережно достал из старинного сундука сначала стопку толстых тетрадей, затем свёрток, перевязанный грубой верёвкой, и положил на стол передо мной. Первым делом он протянул мне одну из тетрадей, произнеся с сомнением:
     - Вряд ли вы что-то поймёте – Сандер писал на хинди.
      Я с трепетом взяла тетрадь, полистала пожелтевшие страницы, исписанные нервным почерком. «Боже, неужели это я писала?!» Я попыталась вникнуть в незнакомый язык, но никаких инсайтов не произошло. То, что писал этот человек, вернее, я, когда находилась в его теле, теперь было для меня скрыто. Я вернула Учителю тетрадь.
     - Что и следовало ожидать, - вздохнула я, разочарованно пожав плечами.
     Рави улыбнулся, вернул дневники в сундук и взял свёрток. Развязал тесёмки, почтительно отошёл в сторону, склонив голову.
     - Они – ваши.
     Я бережно взяла стопку рисунков. Листы формата А4. Похоже, Сандер рисовал цветными мелками. Итак, первый рисунок… Взяла его в руки и словно улетела куда-то…
     Безусловно, я помню его! Как будто это я рисовала, вот только я никогда это не рисовала. Голубая вершина горы… вот-вот взойдёт солнце, его лучи уже окрасили небо, создав вокруг голубой вершины золотой нимб… на «языке тролля» сидит спиной к зрителю, лицом к восходящему солнцу, монах в традиционном оранжевом одеянии. Он застыл в позе лотоса и кажется таким же неподвижным и незыблемым, как и окружающие его горы…
     Второй рисунок: тоже горы, и тот же монах – на этот раз его маленькая фигурка застывает в полёте.
     - Сандер всегда сожалел, что не может летать, - задумчиво произнёс Рави.
     - Я тоже, - ответила я.
     Я долго рассматривала рисунки и словно уносилась куда-то, словно что-то мне становилось понятно, но что?
     На нескольких рисунках была изображена женщина. Сначала девушка со сказочно прекрасным лицом и поднятыми к небу глазами, затем женщина с бесконечно печальным взглядом и, наконец, старуха с глазами, как будто устремлёнными в вечность…
     - Это она? – спросила я.
     - Она, какой он её видел.
     - Очень красивая!
     - Не помню, чтобы в ней было что-то красивое.
     - Да нет же, - возразила я. – В ней есть что-то, что завораживает… Как её звали?
     - Ананда. На нашем языке означает «счастье».
     - Счастье, - повторила я.
     В груди у меня потеплело. Возможно, впервые за всю свою долгую жизнь я почувствовала, что у меня есть сердце, ощутила сердечную чакру.
     От Рави я уходила, прижимая к груди стопку с рисунками. В них была отражена вся моя прошлая жизнь – горы, восходы и закаты, и эта женщина, Ананда.
     Показывать рисунки своим соседям я не стала. Мне казалось, что в них много интимного, очень личного, чем не хотелось делиться. Я спрятала стопку в чемодан.
     А ночью мне приснился странный сон… Мне приснилось, что я сижу на кончике «языка тролля» и смотрю на вершину противоположной горы, над которой встаёт солнце – прямо как на рисунке.
     - Сандер! – слышу я звонкий голос, от которого меня пронзает током.
     Я вздрагиваю и оборачиваюсь – ко мне приближается Она, и сердце моё падает, словно я лечу в пропасть. Она подходит ко мне, радостно улыбаясь. Она совсем такая, как на рисунке, и то же платье на ней – красное, украшенное золотым шитьём, а руки унизаны тяжёлыми позолоченными браслетами. Она садится рядом и поднимает огромные карие глаза к небу, и этот взгляд – как на рисунке.
     - Восходит солнце, а значит, начинается новый день и новая жизнь, - говорит она и поднимает ладони, развернув их к солнцу. – Давай ловить прану!
     Я тоже поднимаю ладони и чувствую тепло и лёгкое покалывание, как будто невидимая энергия через ладони проникает в меня и наполняет блаженством и негой.
     - Я рада, что этот день начинается с тебя, - говорит Ананда.
     - И я, - вторю я ей.
     - Так не будем же терять время – сколько у нас его ещё осталось? – воскликнула она и обняла меня.
     Я ощутила сильный зов плоти, какого никогда не испытывала в этой жизни. Я прижалась к ней… Это показалось мне священнодейством. Вспомнились слова – «мы приближаемся к Богу, когда любим…»
     Я проснулась среди ночи мокрая, дрожащая и взволнованная.
     «Ананда, не уходи! Останься со мной!» - звучал в моей голове мой голос, вернее, голос Сандера, но всё тише, тише, и наконец, растворился в тишине ночи…
     Что это?! Любовь? К женщине?! Но это же ненормально! До сих пор с моей ориентацией у меня не было проблем.
     Мне надо к Учителю! Пусть он всё объяснит!
     Но ведь ещё ночь.
     Я забылась тревожным сном. Но больше ничего такого мне не снилось…
     Утром, чуть свет, я, наскоро умывшись, кинулась по винтовой лестнице наверх, к Рави. Никто мне не встретился по пути. Только подойдя к его келье, я оробела. Что я делаю?! Ещё очень рано. Человек, возможно, спит. Пока я переминалась с ноги на ногу, из-за двери меня окликнул голос Учителя:
     - Лола, входите.
     Я облегченно вздохнула и решительно открыла дверь.
     - Доброе утро, Учитель. Вы уже не спите? Я боялась разбудить вас.
     - В старости спится мало. Словно подсознательно мы понимаем, что нам мало осталось и торопимся жить. Я сплю не больше трёх часов в сутки… Присаживайтесь.
     Я благоговейно присела на краешек стула, подобострастно глядя на Учителя.
     - А вот почему вам не спится? Что вас привело в столь ранний час?
     Я пересказала свой сон.
     - Учитель, что это было?
     - Вы говорите, что почувствовали сердечную чакру?
     - Да, впервые в жизни.
     - А что-то мучительное вы испытывали?
     - Нет. Только блаженство!
     - Это значит, что Сандер примирился с этой женщиной. А вы… Вы начинаете любить.
     - Кого? – у меня округлились глаза. - Эту женщину?!
     - Нет. Просто другого объекта любви Сандер не знает. Зато скоро узнаете вы.
     - Учитель, - осторожно спросила я, - а не кажется ли вам, что это грешно – любить человека, когда следует любить Бога?
     - Но вы же не видели Бога. Как вы можете любить то, чего не видели? А человек, созданный по образу и подобию Бога, вот он! Любите на здоровье и чувствуйте Бога! В любом случае вы будете любить Бога, потому что каждая душа – это божественная монада, это часть Бога. Когда мы любим, в нашу реальность прорывается рай.
     - Учитель, как же Бог создал нас по своему образу и подобию? У него ведь нет ни ног, ни рук.
     - Откуда вы знаете? – Рави улыбнулся. – Лично мне близок образ Бога, который – такой же, как мы, с руками, ногами, головой. Бог, который не является идеалом, который тоже испытывает искушения. Мне кажется, Бог из Торы ближе к истине, чем некий идеал, который придумали позже Отцы Христианской Церкви. Бог из Торы мог поспорить с дьяволом за душу Иова. А выхолощенный идеал, преподносимый Отцами Церкви, нет. Я вообще думаю, что наша Земля – это арена борьбы Бога с дьяволом, а дьявол – это тень Бога.
     - То есть, Бог борется со своей тенью, со своими страстями?
     - Именно так. А души людей – это арена борьбы.
     - Но где тогда Бог?
     - А что, если мы находимся в его голове? – улыбнулся Рави. – Не даром же учёные доказали, что наша Вселенная устроена также, как и нейронные связи в мозгу. Что, если мы – внутри гигантского мозга?
     Я молчала.
     - Не укладывается в вашей голове такое? – спросил Рави. – Хорошо. Тогда представьте, что вы – в матрице, в компьютерной игре, в которую играет Бог. Это вам ближе, как современному человеку?
     - Я не очень люблю компьютерные игры… - возразила я. – Мне ближе другая аналогия: что, если наш мир – гигантский роман? Бог – автор этого романа, а мы – его герои?
     - Мы ещё поговорим на эту тему, - сказал Учитель. – А сейчас идите к себе.

                Глава 12. О предназначении.

     Это случилось после обеда. Мы сидели в столовой. Тарелки наши опустели, разве что на большом блюде ещё лежали орехи вперемешку с сухофруктами, и мы их активно поглощали, шутя и пересмеиваясь. Одна только Нина выглядела грустно. Она то и дело кидала на меня задумчивый взгляд.
     Вдруг Макс, взглянув в окно, воскликнул:
     - Ой, смотрите-ка, к нам кто-то едет.
     Я сидела ближе всех к окну и, привстав, разглядела машину жёлтого цвета. Такси? Все мы, находясь в замкнутом пространстве, немного скучали по внешнему миру. Насмотревшись друг на друга, мы истосковались по незнакомым лицам. А потому все оживленно высыпали наружу встречать гостей. Несколько монахов, среди которых я заметила Ирмо, тоже вышли, подозрительно глядя на приближающуюся машину. По их виду я поняла, что сегодня гостей здесь не ждали.
     Наконец, такси подъехало и оттуда вышел мужчина лет под сорок, высокий, худощавый, довольно симпатичный, только виски тронула преждевременная седина. На нём были джинсы и куртка. За спиной – рюкзак. Жестом он приказал водителю ждать. И направился к нам, пристально вглядываясь в наши лица, словно искал кого-то. Вдруг истошный крик прорезал тишину:
     - Какого чёрта!
     Мы вздрогнули и обернулись. Кричала Нина.
     - Какого чёрта ты тут делаешь?
     - Привет! Наконец-то я тебя нашёл! – миролюбиво произнёс незнакомец, словно и не было этого истошного крика.
     - Что тебе тут нужно?
     - Я приехал забрать тебя. Пора домой. Инна ждёт тебя.
     Их окружили.
     - Что здесь происходит? – спросила я, чувствуя какую-то ответственность за Нину.
     - Это мой муж, Алексей, - сказала она, с трудом сдерживая своё раздражение.
     - Очень приятно познакомиться, - улыбнулся мужчина, как-то заискивающе заглядывая нам в лица.
     Ирмо, на правах хозяина, жестами и на английском пригласил Алексея в дом. Тот указал в сторону такси. Из машины вылез водитель-индус. Ирмо о чем-то спросил его на их языке, тот ответил. Ирмо и ему махнул рукой, приглашая войти.
     Обуреваемые любопытством, мы прошли в нашу столовую. Гостям тут же были предложены чай, лепёшки, мёд, фрукты, орехи. Алексей и водитель такси не заставили себя долго ждать.
     - Зачем ты приехал? – мрачно спросила мужа Нина, не очень смущаясь нашим присутствием.
     - Забрать тебя домой, - спокойно, но твёрдо ответил он.
     - Не поеду, - упрямо вскинула она голову.
     - Инна тебя ждёт. Ей без тебя очень плохо.
     - А кто это - Инна? – осторожно спросила я.
     - Наша дочь, - пояснил Алексей, глядя на меня ясными голубыми глазами. – Ей двенадцать лет. Она инвалид. У неё ДЦП. Она не может ходить. Да и говорит плохо. Но всё понимает и без мамы сильно скучает. Всё время плачет.
     - А с кем она сейчас? – продолжала я свои расспросы.
     - С бабушкой. С моей мамой… Нина! – он вскинул глаза на жену. – Когда ты неожиданно уехала, мы очень испугались. Я места себе найти не мог. Звонил в больницы. Через три дня обратился в полицию.
     - И как же ты меня нашёл?
     - О! это целая эпопея… Полиция нашла. Запросили аэропорты. Оказалось, что ты проходила паспортный контроль. Ну, стали раскручивать. Выяснили, что ты оформляла визу в Индию, что вела переговоры с этим монастырём. Потом я полетел следом. И вот я здесь.
     - Я не поеду! – упрямо повторила Нина.
     - Ну что ты такое говоришь? – вмешалась я. – Ты бросила ребёнка, тем более больного, и уехала. Это же безответственно. Тебе не кажется?
     - Безответственно? – повысила голос эта странная женщина. – А то, что я закопалась в быту, в семейных проблемах и стала к своей жизни, к своей жизненной миссии относиться безответственно, это как – нормально? Нет уж, тут надо выбирать – семья или предназначение.
     - И какое же у тебя предназначение? – спросила одна из девушек.
     - Духовные поиски, просветление, - ответила Нина с вызовом.
     - А семья?
     - Если семья этому мешает, значит, надо оставить семью, - заявила Нина, - надо пожертвовать семьёй в пользу того, что важно. А что может быть важнее духовных поисков?
     Все замолчали. Алексей тоже угрюмо молчал, глядя в одну точку. И тут заговорила я:
     - А что, если твоя миссия – это не духовные поиски?
     - Вот как? – с вызовом воскликнула Нина. – А что тогда?
     - А может, твоя миссия – посвятить себя близким? Что, если именно так ты обретёшь духовное просветление? А близкие – кто? Прежде всего, твоя семья.
     - И всё? – разочарованно спросила Нина.
     - А разве этого мало? У тебя больная дочь. Поддерживать её, быть рядом с ней и при этом всегда улыбаться и не показывать, как тебе больно, это настоящий подвиг, это миссия! И для этой миссии нужно огромное мужество!
     - Значит, - не сдавалась Нина, - у тебя предназначение – книги писать, а у меня – за дочкой ухаживать? Вместо просветления – в быту закопаться?
     Я ничего не ответила, так как понимала, что любой мой ответ она не примет. Зато все заговорили разом. Кто-то возмущался поступком Нины, кто-то её оправдывал.
     Вдруг наступила тишина. Я не сразу заметила, как в столовую бесшумно вошёл Рави.
     Молчание длилось несколько мгновений.
     Затем все вскочили, приветствуя Учителя. Жестом он пригласил всех садиться. Ему тоже освободили место на ближайшей скамейке.
     - Добрый вечер, - поздоровался он. – Что за шум, а драки нет?
     - Да вот, - смущённо стала объяснять Нина, - муж за мной приехал.
     - Муж приехал – это хорошо, - кивнул Рави с улыбкой. – Кто ваш муж?
     - Я… добрый вечер, - привстал со своего места Алексей.
     - Что тут хорошего? Он хочется забрать меня! – начала накаляться Нина. – А ведь у меня оплачено ещё полмесяца.
     - Не вопрос, - возразил Рави. – Мы вернём деньги… А почему вы хотите забрать жену?
     - Дочка больная дома, - виновато ответил Алексей. – Плачет. Плохо ей без мамы.
     - Чем больна дочка? – заботливо спросил Рави.
     - ДЦП у неё.
     - Что это?
     - Детский Церебральный Паралич, - пояснил Алексей. – Ну, она плохо ходит и почти не говорит. Это не лечится, - добавил он. – Но временно улучшить её состояние можно. На курсах реабилитации. Такие курсы мы проходим раз в год. Или раз в два года. Тут всё зависит от денег. Они платные. Государство на них денег не выделяет. То, на что мы можем получить деньги, это занятия лечебной физкультурой, массаж иногда. В порядке очереди.
     - Вам не хватает денег, чтобы поддерживать состояние дочери? – спросил Рави.
     - Не хватает, - честно признался Алексей. – Я один работаю в семье.
     Все как-то притихли, прикоснувшись к чужому горю, о котором этот приятный молодой мужчина говорил скромно и буднично, как о чём-то повседневном. Впрочем, для него это горе было повседневной рутиной.
     - А вы… - Рави повернулся к Нине. – Вас зовут Нина, правильно?
     - Да, - кивнула она.
     - Я думаю, что у вас тоже есть что сказать. Мы вас слушаем.
     - О чём же говорить? – растерянно спросила она.
     - Например, о том, зачем вы здесь в то время, когда ваша больная дочка ждёт вас.
     Некоторое время Нина горестно молчала, собираясь с мыслями и нервно теребя кисточку палантина, наброшенного на её худенькие плечи. Затем она заговорила сбивчиво, как-то по-собачьи затравленно заглядывая в лицо каждому. Чувствовалось, что говорит она о самом сокровенном, наболевшем, и слова эти даются ей с большим трудом. Она просто через себя переступает, исповедуясь перед нами.
     - Понимаете, я всегда искала Бога, всегда интересовалась духовными практиками, ну, искала пути, которые могут привести к Богу. Ой, где я только ни была… И с кришнаитами прасад ела, и с протестантами молилась, и шаманизмом одно время увлекалась, и… Ладно, это долго, не буду… А потом у меня родилась… как назло, именно у меня родилась такая дочь… То есть, либо продолжай искать Бога – либо откажись, забей, заройся в болезнях, в семье, в быте. Тяжёлый выбор… И я сделала его! Мне помогла Библия! В Библии сказано, что, если твои близкие тормозят тебя, откажись от близких. Как-то так…
     - Какая удобная вещь – эта ваша Библия, - улыбнулся Рави. – Я могу привести противоположный аргумент из Нового Завета, книги Деяний Святых Апостолов. Итак, один человек, искавший святости, покинул дом и отправился в пустыню, чтобы в пещерах, в одиночестве, постясь и молясь, достичь состояния просветления и святости. Ему повезло – во время своих изнурительных скитаний он встретил Просветлённого Учителя, Святого, слава о котором распространилась по многим землям. Упав перед ним на колени, человек этот вопросил:
     - Скажи, Учитель, есть ли кто на земле святее тебя?
     - Есть, - ответил Святой.
     - Кто он?! – вскричал человек, удивившись до глубины души. – Где он? В какой пустыне мне искать его?
     - Не в пустыне, - возразил Учитель. – Это женщина. И она не в пустыне.
     - Монашка? – спросил человек. – В каком же монастыре достигла она святости?
     - Нет, не монашка, - ответил Учитель. – Простая женщина. Замужняя. Она живёт в городе, в обычной семье. У неё муж и дети.
     Так вот, она достигла необыкновенной святости не в монастыре, не в пустыне, а в миру.
     Некоторое время все молчали. Рави заговорил, обращаясь к Нине:
     - Скажите, ради чего вы здесь? Если, конечно, это не секрет.
     - Да уж какие тут секреты, - невесело улыбнулась Нина. – Живём как одна большая семья… Предназначение, конечно. Ради этого я здесь. Я надеялась, что вы мне подскажете. Но у вас свои фавориты.
     - Лола – это не мой фаворит, а моя давняя знакомая, моя лучшая ученица.
     Все с удивлением посмотрели на меня. Особенно казался удивлённым Андрей, который привёз меня сюда. Уж он-то помнит, что на тот момент я ещё не знала Учителя.
     - Но Лола не говорила, что она знала вас раньше, - возразила Нина.
     - Лола не знала меня, это правда, - загадочно для других, но не для меня, ответил Рави, сделав акцент на моём имени.
     Все казались озадаченными и недоумённо переглядывались.
     - А, лично не знала, - нашла объяснение Нина.
     - Вот вы говорите, что хотите знать своё предназначение, свою миссию… А я уверен, - продолжал Рави, - что вы прекрасно знаете ответ.
     - Знаю, - снова грустно улыбнулась Нина. – Но не хочу признавать. Знаю, что моё предназначение и мой духовный путь – это быть рядом с моими, с дочерью и мужем.
     После этих слов Алексей, муж Нины, подошёл к ней и обнял, прижав к себе, как ребёнка. И она расплакалась, как маленькая, заблудившаяся девочка, уткнувшись в его плечо.
     - Вот видите, - сказал Рави, - как всё просто. И одновременно сложно. Что ж, возвращайтесь домой. Я желаю вам сил на вашем пути. Я желаю вам обрести Бога. Благословляю!
     Рави торжественно поднялся. Все тоже повскакали с мест, проникнутые важностью момента. Нина подошла к нему и склонила голову. Учитель положил ей на голову свою сухую ладонь. Она поймала его руку и почтительно поцеловала.
     - Обменяйтесь контактами вот с ней, - Рави кивнул на меня. – Она вас поддержит. Будет с вами. Возможно, вы станете её единомышленницей и совершите много важных дел.
     Нина посмотрела на меня просветлённым взглядом и улыбнулась не едко, не горько, не надменно, а тепло и по-доброму. Мы обменялись телефонами. Она порывисто обняла меня и, решительно развернувшись, вышла. Её муж, смущённо кивнув нам, последовал за ней.

                Глава 13. «Верую, Господи, помоги моему неверию!»

     А утром я проснулась в дурном упадническом настроении. Я вспомнила свои беседы с Учителем и покачала головой, словно хотела стряхнуть наваждение.
     «Ерунда какая-то… - подумала я, тоскливо глядя в окошко на хмурое небо и равнодушно застывшие вершины гор. – Рави, Сандер… да это какая-то мистификация! Полусумасшедший старый монах, мечтатель и идеалист, возомнил, что я – его покойный Учитель… И я принимаю участие в этом безумии! Я, вообще, как - в своём уме?! Да уж… Гипнозом он обладает, что ли? Как я могла попасться на эту удочку? Что-то не верится мне в реинкарнацию… Да и в Бога не особо-то верится…  Если честно. Господи, а есть ли ты вообще? Я совсем тебя не чувствую. Может, тебя и нет вовсе? Но, в таком случае, какая же это грандиозная мистификация! Какой глобальный вселенский обман! И все эти храмы разных религиозных конфессий… и теософские труды… и жизни, отданные… за веру…»
     Все ещё спали. Я накинула на себя куртку и потихоньку выскользнула из монастыря.
     Отправилась я, конечно, прямиком к «языку тролля». Я уселась, поджав под себя ноги и застыла в каком-то горестном оцепенении. Я чувствовала себя одиноко.
     - Но тогда откуда все эти сны? Инсайты? Дежавю? Это как объяснить? – задавала я себе вопросы и тут же с горечью отвечала на них: - Гипноз – причина всему. Монах-то не прост… А люди со сверхспособностями есть, и спорить с этим глупо. Ну и, конечно, моя впечатлительность. Нафантазировала себе – вот и всё.
     И тут боковым зрением я заметила чей-то приближающийся силуэт.
     Рави…
     - Доброе утро! Не помешаю? – спросил он.
     - Ну что вы! Доброе утро…
     - Начинается новый день, - произнёс Рави, прищурившись и глядя вдаль. – Я считаю, что это очень правильно – встречать утро вот так, наедине с природой, проникаясь величием Творца.
     Я рассеянно пробормотала что-то.
     Мне вдруг захотелось уехать отсюда! Но куда? Дома меня никто не ждёт, да и дома как такового у меня нет – сгорел. Мне стало так жаль себя, что слёзы непроизвольно полились по моим щекам.
     - Что случилось? – участливо спросил Рави, заметив моё состояние.
     - Ничего, - ответила я, - просто плохое настроение… Знаете, Учитель, - тряхнув головой, я решила всё-таки поведать этому мудрому человеку о своих сомнениях, - когда я проснулась, мне в голову пришла одна мысль… Впрочем, такие мысли бывали у меня и раньше.
     - Что за мысль? Поделитесь.
     - Я подумала… а что, если Бога – нет? Что, если мы и в самом деле какая-то странная аномалия, биомасса, которая появилась на отдельно взятой планете в результате мутаций, которые мы пафосно называем «эволюцией»?
     - И что тогда?
     - А тогда… - я воодушевилась, - тогда всё не имеет смысла! Всё бессмысленно! Тогда все религии – это мистификации и глобальный обман, вернее, самообман человечества! Какая разница, реализовал ты себя или нет, оставил после себя след или нет, написал ли книги, сочинил ли музыку, построил ли дом, посадил ли дерево?! Всё не имеет смысла! Ты можешь вообще ничего не делать, тупо лежать, жрать, пить и ждать своей смерти. Ты – просто биологическая единица, чуть сложнее, чем микроб, но такой же никчёмный и бесполезный. Тогда нет таких понятий, как «добро» и «зло»… Тогда какая разница, если кто-то кого-то убьёт, предаст или обманет? Тогда и Нина имеет право не ухаживать за больной дочерью, ошибкой природы, а имеет право пожить для собственного удовольствия… Живём-то один раз!
     - Один? – переспросил Рави.
     - Да, один! – с вызовом ответила я. – Знаю, вы захотите мне возразить… Но какая мне разница, жила ли я раньше, если я ничего не помню?
     - Нет, я не собираюсь вам возражать… продолжайте.
     - Продолжаю! Если Бога нет, если мы – высокоразвитые животные, тогда вообще таких, как дочь Нины, инвалидов, ущербных, надо уничтожать, чтобы они не мешали проживать здоровым биологическим единицам отпущенный им срок, вкусно кушая и всячески себя ублажая! – я выкрикивала эти слова, давясь слезами, мне было больно их произносить. Ныло там, где находилась четвёртая сердечная чакра.
     - А если Бог есть? – мягко спросил Рави.
     - О! Тогда всё совсем иначе! Тогда всё имеет смысл! Высший смысл! И инвалиды не просто так родились или стали такими, и таланты подарены Богом для какой-то особой цели, и книги должны быть написаны, и картины - нарисованы, и у каждой жизни есть смысл… Тогда есть добро и зло, есть истина - и есть ложь. Тогда… - я задыхалась от волнения.
     - Что же помешало вам так думать?
     - Потому что я не чувствую Бога.
     - Мы приближаемся к Богу в особых состояниях – творчестве, любви, молитве. Если вы не поднимаете глаза к небу, если думаете всё время о земном, насущном, не молитесь, не творите, прозябаете в рутине повседневности, на автомате выполняя свою работу, если вы не любите – вы не сможете своей огрубевшей тварностью почувствовать тонкие божественные вибрации. А молитва и творчество – это не только озарения и не столько озарения, сколько повседневный труд. Как говорится в Евангелии, «Царство Небесное с боем берётся»… Помните, как Иаков боролся с Богом? Он боролся с Богом всю ночь до рассвета, требуя благословить его. Бог не хотел его благословлять. Почему?
     - Потому что Иаков был тот ещё тип – обманул брата и отца, украл первородство…
     - Но в итоге Бог, видя его рвение, всё же простил его и благословил. И дал ему новое имя – Израиль, что значит, «Борющийся с Богом». А вы? Что вы сделали, чтобы заслужить божественное благословение? Вы творите? Нет. Любите? Нет. Молитесь? Тоже нет. Боретесь за божественное благословение? И снова нет. А ваше унылое состояние на руку низшим сущностям, которых вы, христиане, называете бесами. Ведь за вашу душу на невидимом уровне тоже идёт борьба. Вы знаете, что потеря надежды и уныние – грех?
     - Знаю, - невесело усмехнулась я. – Сколько я на исповеди в грехе уныния каялась…
     - Значит, делайте выводы.
     - Вывод: я должна вернуться к творчеству, только непонятно, когда… молиться, только непонятно, кому… и влюбиться, только непонятно, в кого… ах, да, и верить, непонятно в кого или во что… Замечательно!
     - Замечательно, - подтвердил Рави серьёзно, словно не расслышал горькой иронии в моём голосе. – И ещё бороться…
     - Ах, да! Ещё бороться с Богом за право чувствовать Его и получить Его благословение. Так?
     - Так, - торжественно подтвердил Рави. – Лола, внутри вас происходит серьёзная работа души и духа. К тому же, на вас свалилось слишком много открытий и инсайтов. Вашему мозгу сложно всё это воспринять. Вполне естественно, что для какой-то части вас всё это чересчур тяжело, и она тормозит вас, предпочитая лучше ни во что не верить, чем вдруг оказаться в океане знаний, открытий, истин, в том числе таких, которые тяжело принять. Это естественная реакция.
     - А может, это бесы, они же джинны, злятся, что я потихоньку нащупываю истину? И хотят внушить мне, что это всё – ерунда? Чтобы я отступилась?
     - А уж это – обязательно, - прищурившись и посмеиваясь, согласился Рави.
     - В таком случае хочется воскликнуть словами одного библейского персонажа: «Верую, Господи! Помоги моему неверию!».
     - Евангелие от Марка, - подсказал Рави.
     - Учитель, а почему вы мне не возражаете? Не переубеждаете меня? Уж вам-то есть что сказать!
     - Вы правы, мне есть что сказать. Но, если вы не хотите верить, что бы я ни сказал, вы будете упорствовать в своём неверии. Вспомните Евангелие. На требования людей доказать свои пророчества знамениями, Иисус сказал: «если даже Ангел сойдёт с небес – не поверят». Объяснят колдовством, магией… гипнозом, - глаза Учителя смеялись.
     Ясновидящий он, что ли?
     - Но я-то хочу верить!
     - Так верьте. Кто вам запрещает?
     - Но мне нужны доказательства.
     - Доказательства есть. Но вы их объясняете гипнозом.
     - А если это в самом деле гипноз?
     Рави вздохнул.
     - Часто у вас бывают такие качели?
     - Часто.
     - Спорить с человеком, когда он в таком состоянии, бессмысленно…
     - Ладно. Тогда ещё один вопрос – вы сами-то какой конфессии придерживаетесь?
     - Я придерживаюсь истины. Но давайте лучше вернёмся и обрадуем всех.
     - Чем?
     - Тем, что через три дня мы отправляемся на поиски Шамбалы!
     - Ух ты! – я захлопала в ладоши, уже позабыв про свою хандру.
     Каков всё-таки человек! Как непостоянно его настроение! Только что был погружён в уныние, даже в отчаяние, но, как только ему пообещали что-то интересненькое, сразу воспрял духом.
     - Учитель, расскажите, пожалуйста, о Шамбале!
     - Что рассказать?
     - Например, вы сами-то там были?
     - Был и не один раз.
     - Ваааау! – я молитвенно сложила руки под подбородком, с обожанием глядя на этого удивительного человека. – И… что там?
     - Что вы хотите услышать? Что там живут инопланетяне, бессмертные Учителя человечества? Что там происходят чудеса или, как минимум, аномальные явления?
     - Не знаю, поэтому и хочу, чтобы вы рассказали. Я много читала о Шамбале. Например, Рериха, который утверждал, что побывал там. Но нигде в его работах я не нашла об этом ни-че-го… Читала Блаватскую. У неё, конечно, побольше информации. Например, про аномальные явления, про вечно молодых людей, которых она называла Учителями человечества.
     - А вы знаете, что означает само слово Шамбала?
     - Нет. И что же?
     - С санскрита переводится как «Источник счастья».
     - Звучит неплохо!
     - Я не считаю нужным пересказывать всё, что написано на тему Шамбалы. Хотя написано не так уж и много. О Шамбале писала Елена Блаватская, Николай Константинович и Елена Ивановна Рерихи и, уже в недавнее время, российский учёный, врач Эрнст Мулдашев. Разумеется, статей и статеек – гораздо больше, но мы сейчас говорим о серьёзных изысканиях.
     - Я читала всех перечисленных авторов.
     - Тогда обобщим всё, что вы читали.
     Версия первая – историческая. Согласно ей, Шамбала – не мифическая страна, а реальная, то есть она действительно существовала. Первое упоминание о Шамбале относится к Х веку и найдено в древних буддийских источниках, а конкретно – в «Калачакра-Тантре». Там сказано, что правил этой страной царь Сучандра. Российские учёные востоковеды, Бронислав Кузнецов и Лев Гумилёв, выдвинули версию, что этимология названия «Шамбала» - «шам» - Сирия, «боло» - территория. Якобы эта территория была в сфере влияния Сирии. И это действительно имело место в период с III по II век до нашей эры. Они даже нашли древнюю карту, эпохи Селевкидов, где территория Шамбалы обозначена в районе Гималаев-Тибета.
     Версия вторая – мистическая. Её сторонники – Елена Блаватская и наш современник, Эрнст Мулдашев. Согласно этой теории, Шамбала существует, но не как реальная, а как мистическая страна. Её населяют Учителя человечества – махатмы, которые движут человечество вперёд, незаметно инициируя вбросы идей научных открытий. Блаватская называла их мировым правительством Белой ложи и утверждала, что была лично знакома с одним из махатм, человеком колоссального интеллекта, вечно молодым, вокруг которого происходили аномальные события. Согласно этой версии, физически попасть в Шамбалу невозможно, так как она находится в ином измерении и защищена различными аномальными явлениями и зонами. Несколько случаев описала сама Елена Блаватская, более подробно – Эрнст Мулдашев, который инициировал несколько научных экспедиций в поисках Шамбалы. А, вернувшись, написал несколько книг на эту тему, фрагменты которых печатались в вашей популярной газете «Аргументы и факты», кажется, в 1999 году.
     Есть и ещё одна гипотеза, дополняющая эту версию. Она расширяет информацию о том, кто же такие эти Учителя человечества. Согласно ей, сверхлюди, поселившиеся в Шамбале, попали туда либо из Лемурии, либо из Тартарии или Гипербореи. Предания и о том материке, и о другом, уходят корнями уже в такую глубь веков, что никаких исторических свидетельств, кроме легенд и догадок, не сохранилось.
     Итак, Лемурия – материк, на котором обитали люди высокоразвитой цивилизации, был погребён океаном в результате какой-то катастрофы, неизвестно, природного характера или техногенного. Выжившие достигли территории Шамбалы, где и поселились, отгородившись от первобытного человека всякими достижениями своей цивилизации.
     Тартария или Гиперборея – материк, венчавший Северный полюс, на котором в незапамятные времена царил вполне благоприятный климат, и там тоже обитали сверхлюди, обладавшие такими научными познаниями и достижениями цивилизации, которые нам и не снились. Опять же, в результате катастрофы, сдвинувшей земную ось, из-за чего Тартария погрузилась в вечную мерзлоту, они двинулись на юг, дошли до Индии, а затем поселились на территории Шамбалы, тоже отгородившись энергетическим или силовым полем от окружающей их враждебной реальности. Кстати, эта гипотеза имеет под собой основание, потому что древний язык санскрит стал основной как для хинди, так и для русского языков. У них много общего. Можно сказать, что это – родственные языки.
     - Индоевропейский – прародитель хинди и европейских языков, - вставила я своё слово, всё-таки филологию оканчивала.
     -  Не знаю насчёт других европейских языков, - сказал Рави, - но вот индо-русский – это похоже на правду. До сих пор на территории России встречаются топонимические названия, сходные с индийскими. Например, реки… - Рави призадумался и, подняв палец, выдал: - Двина! Есть такая река в России?
     - Есть.
     - В переводе с санскрита – «двойная». Падма – в переводе с санскрита «лотос». Суда – щедрая… Есть и другие, но сейчас не вспомню… Урал – в переводе с санскрита «великий».
     - Надо же! – искренне удивилась я. – Вот за что я люблю этимологию – она может приоткрыть завесу над тайнами истории.
     - И, наконец, третья версия – духовная, - продолжил Учитель. – Эта версия ассоциируется с Николаем Константиновичем и Еленой Ивановной Рерих. Они тоже предпринимали экспедицию в поисках Шамбалы, и Николай Константинович говорил, что нашёл Шамбалу, однако каких-либо её описаний не оставил. Зато оставил учение Агни-Йоги, на которое его либо вдохновило это сакральное место с особой энергетикой, либо он встречался с Учителями человечества, и это они натолкнули его на разработку этого учения.
     Согласно этой версии, Шамбала как физическая страна не существует вообще – ни в виде подземного города, защищённого силовым полем от любопытных, ни в виде эфирного, существующего на более тонких вибрациях. Шамбала – «источник счастья», может быть метафорой духовного состояния, которого можно достичь через духовные практики. 
     - Учитель, существовали и другие экспедиции. Например, нацистская Германия в 1931 году отправляла экспедицию под руководством опытного альпиниста, штурмбаннфюрера СС Эрнеста Шеффера. Они искали вход в Шамбалу с целью получить магические артефакты, которые помогли бы им в завоевании мира.
     - Вы хорошо подготовились. Верно, была такая экспедиция. Гитлер вообще был мистик и оккультист.
     - Я много читала всего, что связано с Шамбалой. Знаю, что сталинский режим тоже не остался в стороне. Ещё раньше, чем Гитлер, в 1925 году, Советский Союз отправил экспедицию под руководством Якова Блюмкина. Но ни те, ни другие не нашли того, чего искали.
     - Рерих писал, что встречался с Учителями человечества. Только не уточнил, где – непосредственно в Шамбале или на нейтральной территории. Так вот, первоначально Учителя человечества с энтузиазмом отнеслись к созданию на территории бывшей царской империи экспериментального государства. Они надавали множество рекомендаций, например, хотели создать некий Наукоград на территории Верхнего Уймона на Алтае, вблизи горы Белухи, которая, как принято считать, является северным входом в Шамбалу. В этом городе будущего должна были сконцентрироваться все достижения цивилизации, не только в материальной, но и в духовной сфере. Однако к советам Учителей не прислушались. А вскоре и развитие Советского Союза пошло совсем по другому пути, отличному от того, который прочили ему Учителя.   
     - Учитель, зачем говорить о прошлых экспедициях и незнакомых нам людях? Были – не были… Нашли – не нашли… Какая разница? Вот вы! Вы же сказали, что были там! Так расскажите!
     Рави хитро улыбнулся и, пожевав губами, спросил:
     - Как называется преждевременно раскрытая важная информация, разрушенная интрига, в общем, то, что портит впечатление от предвкушаемого события?
     - Спойлер.
     - Так вот я не хочу быть спойлером. Это – мой опыт. А у вас должен быть свой… Идёмте же! Сообщим про нашу экспедицию в Шамбалу.
     Через несколько минут мы с Рави уже стояли в столовой и наблюдали, как народ обнимается, смеётся, прыгает от радостного предвкушения.
     - Наконец-то! – выкрикнул Андрей. – Йу-хууу!
     - Ура! – вторили ему мужчины.
     - А мы уж и не думали, что дождёмся, - возбуждённо тараторил Макс.
          В столовой было шумно от разноголосой речи – русской и английской вперемешку.
          Наконец все немного успокоились и засыпали монаха вопросами:
     - Учитель, что нам с собой брать? Как подготовиться?
     - С утра я отрядил двух монахов до ближайшего населённого пункта, где можно купить всё необходимое. А это – запасы провизии, четырёхместные палатки, спальные мешки и другое. Предполагается, что они вернутся завтра. Затем один день на отдых и подготовку. И – в поход.
     - Мы вам что-то должны?
     - Нет. Вещи останутся в собственности монастыря и куплены на пожертвования частных лиц. Так что наша экспедиция достаточно профинансирована. От вас никаких денежных вложений не нужно. Каждый из вас пойдёт в своей спортивной и тёплой одежде. С собой необходимо взять рюкзаки, сменную тёплую одежду, шерстяные носки. Если есть термосы, личная посуда, контейнеры – всё брать. Может пригодиться.
     - Всё это есть, - подтвердили ребята.
     Ещё бы! Все подготовились к походу основательно ещё дома, так как каждый надеялся, что этот поход – к неведомой и загадочной Шамбале – состоится!
     - И помните! – Рави поднял указательный палец. – Этот поход может стать испытанием не только на физическую выносливость.
     - Мы это понимаем! – раздались нестройные голоса.
     Конечно, ведь народ здесь собрался подготовленный не только физически, но и духовно.
     - Помните, - продолжал Рави, - у каждого – своя Шамбала!

                Глава 14. На подступах к Кайласу.

      Надо ли говорить, с каким нетерпением мы ждали этого похода! И вот наступило утро того самого дня…
     Мы встали рано, ещё не было и пяти, но никто не жаловался, что не выспался. Напротив, все выглядели бодрыми и даже как бы наэлектризованными, возбуждёнными. Оделись, собрались в столовой, где уже хлопотали монахи, разливая по кружкам горячий чай. Через полчаса мы уже стояли у подножия монастыря, все в тёплых комбинезонах, тёмных очках, с рюкзаками за спинами. Наша команда состояла из двадцати человек. Туристы: я, Андрей, Алина и Макс, израильтяне Эмма и Нелли со своими мужьями Вадимом и Шимоном, англичане – Денни, Айрис, Джон и Мэл. Также с нами шли семеро монахов, из которых я знала одного лишь Ирмо, а возглавлял это мероприятие сам Рави. На нём был оранжевый комбинезон с капюшоном, на спине – красный рюкзак. Благодаря своему сухопарому телосложению, выглядел он как модный подросток.
     - Ну, что, все готовы? – бодрым голосом спросил он.
     - Готовы! – дружно ответили мы.
     - Тогда – вперёд!
     И он энергичным шагом двинулся на восток. Мы, растянувшись цепочкой, последовали за ним. Сначала дорога шла на спуск, и мы шли легко. Спустились в живописную низину, которая частично просматривалась из окон монастыря. Со всех сторон нас обступали горы, вдали, в утренней дымке, виднелись заснеженные горные вершины. По дну низины с монотонным шумом струилась горная речка.
      Но вот постепенно дорога стала подниматься. Идти в гору, конечно, значительно труднее, но мы, воодушевлённые тем, что покинули стены монастыря и, наконец, куда-то пошли, были даже рады размяться.
      Примерно часа через полтора пути Рави предложил сделать привал. Мы с удовольствием расположились на камнях, достали термосы с горячим травяным чаем. Вид нашим глазам предстал роскошный! Мы поднялись уже достаточно высоко, и имели возможность обозревать с высоты и низину, обрамлённую горами, подобную чаше, по дну которой змейкой струится речка, и наш монастырь, смотревший на нас свысока, с вершины горы. Отсюда он казался игрушечным.
     После отдыха двинулись дальше. Одолели подъём. А когда забрались на вершину хребта, увидели то, что было по ту его сторону, то, что мы не могли видеть из окон монастыря – гору Кайлас! Я читала, что он выглядит, как пирамида, однако мне он показался похожим на гигантский округлый шатёр с идеально ровными пропорциями, выложенный слоями, как слоёный пирог, запорошённый снегом. Над ним как раз всходило солнце. Оно увенчало его белоснежную вершину, подобно ослепительно сияющей короне.
     - Кайлас! – завопили наши на все голоса и даже запрыгали от возбуждения.
     - Ребята, до Кайласа рукой подать!
     - Рави, сколько до него? Кажется, что совсем рядом.
     - Это только кажется, - ответил Учитель. – Дойдём до него только завтра.
     - А ночевать где будем?
     - В монастыре, на самом подступе к Кайласу.
     - А там ещё есть монастырь?! Ух, ты! А мы уж думали, что наш – последний оплот цивилизации.
     - To walk for another day… - вздохнула танцовщица Денни, – our poor legs! (Идти ещё целый день… бедные наши ноги!)
     - Ага, в хлам разобьём! – на русском подхватил Макс.
     Поскольку склон этой горы оказался довольно крутой, спускались медленно. Чуть заметная тропа петляла серпантином…
     Первыми выбыли подруги англичанки Айрис и Денни. Спускаясь, Денни не удержалась на крутом спуске и упала, да так неудачно, что подвернула ногу. Долгое время она вообще не могла встать, сидела бледная и держалась за распухшую голень. О том, чтобы продолжать путь, не могло быть и речи. Когда она смогла, наконец, подняться, один из монахов вызвался сопроводить её обратно в монастырь. Айрис не могла оставить подругу и, чуть не плача, ушла с ней.
     - How can I leave her? She may need care (Как я могу оставить её? Возможно, ей потребуется уход), - сокрушённо сказала эта самоотверженная подруга.
     - But you have been waiting for this hike so much! (Но ты так ждала этот поход!) – сожалели мы.
     - So it is not fate! (Значит, не судьба) – чуть не плача, ответила инструктор по йоге.

                ***
                Из дневника Лолы:
     «Сеанс транс-процессинга с Денни (25 лет, учительница танцев)
     Я: Danny, was the fact that you twisted your ankle a coincidence? Or was it meant to happen? How do you feel about it now? (Денни, то, что ты подвернула ногу, случайность? Или так должно было случиться? Как теперь ты это воспринимаешь?)
     Денни (медленно): I don’t think it’s a coincidence… On the way, I started experiencing strange muscle spasms in my calves; in short, I could barely keep going, pushing myself. And I was even glad when I fell. Glad that I didn’t have to keep going. (Не думаю, что это случайность…  В пути у меня появились странные мышечные спазмы в икрах, в общем, я с трудом шла дальше, преодолевая себя. И даже обрадовалась, когда упала. Обрадовалась, что не надо идти дальше).
     Я: What did your superconsciousness tell you through your body? (Что говорило тебе твоё сверхсознание через тело?)
     Денни: I’m used to expressing myself through my body and dance. For me, dance is freedom and a way not to think. In the mountains, where every step requires mindfulness, I felt unfree, awkward, and wrong. The spasms are a reaction of my body, which refused to play by the new rules. I wasn’t ready for the fact that you can’t “dance away” a problem here. I’ve spent my whole life teaching people to feel their bodies. And now it feels like it has betrayed me. Hurtful. (Я привыкла выражать себя через тело и танец. Для меня танец — это свобода и способ не думать. В горах, где каждый шаг требует осознанности, я почувствовала себя несвободной, неловкой и неправильной. Спазмы — это реакция моего тела, которое отказалось играть по новым правилам. Я оказалась не готова к тому, что здесь нельзя «протанцевать» проблему. Я всю жизнь учила людей чувствовать тело. А сейчас оно будто предало меня. Обидно).
     Я: What did you understand? (Что ты поняла?)
     Денни: You can’t turn a blind eye to problems. You need to be able to face them. (Нельзя закрывать глаза на проблемы. Надо уметь посмотреть им в лицо)
     Я: Do you think you’ll be able to get to Shambhala? (Как думаешь, у тебя получиться попасть в Шамбалу?)
     Денни: Oh no! I’m like a butterfly, I don’t think, I dance. And Shambhala is something that weighs on me, doesn’t let me fly and not think. (О, нет! Я – как бабочка, я не думаю, я танцую. А Шамбала – это что-то, что давит на меня, не даёт мне летать и не думать)».
                ***
 
     Дальше мы шли притихшие – нам очень жаль было девушек!
     Так и прошёл этот день – спуски, подъёмы, привалы… Три привала были особенно длинными – разводили костёр, чтобы согреться, отобедали тем, что запасливые монахи уложили в контейнеры, что-то типа завтрака туриста.
     Кайлас то представал во всей красе, когда мы поднимались на очередную вершину, то скрывался из вида, заслонённый горной грядой, когда мы спускались. Мы пытались определить, насколько он стал ближе, больше, но в итоге решили, что выглядит этот гигантский заснеженный шатёр одинаково.
     К вечеру, с непривычки уставшие, мы вышли к тому монастырю, о котором говорил Рави. Солнце уже скатилось за вершины гор, и низины окутали фиолетовые сумерки. Всё стало казаться призрачным и нереальным. Всю дорогу мы были возбуждены, возможно, от осознания того, что приближаемся к глобальной цели, и силы наши удесятерились. Мы обменивались репликами, перешучивались. Но теперь притихли, то ли от усталости, то ли от непривычной атмосферы. Здесь, на высоте, уже чувствовалась нехватка кислорода, и голова… не то, что кружилась, казалась невесомой, словно растворённой в этом разрежённом воздухе.
     Монастырь, о котором говорил нам Рави, выглядел, как из фэнтези: выдолбленный в отвесной скале, подобно ласточкиному гнезду. Его настоятель и, по-видимому, единственный обитатель, в традиционном монашеском оранжевом одеянии, только надетом не на голое тело, а на тёплый спортивный костюм, встретил нас на пороге, расположенном на уровне третьего этажа. Мы сгрудились внизу, задрали головы и глядели на этого человека, парящего над нами. Рави обменялся с ним репликами на их языке, монах скрылся и через минуту спустил пластиковую лестницу. Наш учитель подал нам пример, вскарабкавшись по хлипкой лестнице, как обезьяна. И увесистый рюкзак был ему не помеха. Следом за ним вскарабкались монахи, затем - наши мужчины. Нам, девочкам, ничего не оставалось, кроме как последовать за ними. Наконец, все оказались наверху. Лестницу втащили обратно.
     Все стали с интересом осматриваться. Мы находились внутри скалы. Наружу глядели выдолбленные в скальной породе прямоугольные окна. Внутренние помещения монастыря перетекали одно в другое. Первое помещение, куда мы попали сразу – непосредственно сам храм, с алтарём, украшенным гирляндами искусственных цветов и позолоченной фигуркой Будды. Из этого округлого зала вели коридоры направо и налево. Хозяин отвёл нас вглубь горы, где показал наши «спальни» - для мужчин и для женщин. Из них вели проходы в дамскую и мужскую комнаты, которые в целом напоминали те, что и в нашем монастыре – ямы в скалистом полу и шланги, ведущие от бочек, наполняемых водой из ближайшего ручья. В «спальнях» находились двухъярусные кровати, застеленные подушками и одеялами из верблюжьей шерсти. В каждом помещении – по раскладному столику. Мы перетащили их в ту «спальню», которая побольше, сдвинули их и получился вполне себе просторный обеденный стол. Также в комнатах имелись камины с выходом куда-то вверх, откуда, очевидно, дымоходы вели наружу. Камины мы тут же растопили, расположились вокруг столов и поужинали под треск пламенеющих угольков. Уютное тепло расслабило нас.
     В ту ночь мы как следует выспались. Наши проводники не будили нас, чтобы мы смогли восстановиться. Встали мы относительно бодрые, насколько позволял разряжённый воздух, из-за которого чувствовали мы себя странно. У большинства с непривычки побаливали мышцы ног, но в целом мы изъявили готовность двигаться дальше. Позавтракав, мы попрощались с хозяином, который общался с нами знаками, так как не знал английского, а уж тем более русского. По той же хлипкой лестнице мы спустились вниз. И двинулись к Кайласу.
     Мы поднимались вверх по плоскому плато, усеянному мелкими камнями и обломками скалистых пород. Больше никаких перевалов, каждый один на один с Кайласом. Теперь мы уже отчетливо видели, что он становится выше, разрастается ввысь и вширь и даже как будто начинает нависать над нами.
     Следующей выбыли Эмма и её муж Вадим. Началось с того, что Эмма стала отставать. Вадим шёл рядом с женой, поддерживая её. Мы постоянно останавливались, чтобы дождаться их. Но, судя по тому, что Эмма шла всё медленнее и шаг её становился всё более неуверенным, стало понятно, что ей уже недолго быть с нами.  К ней подошёл Рави.
     - Что случилось?
     - Кружится голова, - слабым голосом ответила девушка, - наверное, воздух слишком разряжённый.
     С этими словами она осела на руки подхватившего её мужа.
     - Вам нужно вернуться! – решительно заявил наш проводник. – Вы сможете идти? Или нам соорудить носилки?
     Оказалось, что наш предусмотрительный Учитель захватил с собой гамак, куда и уложили Эмму.
     - Переночуете в горном монастыре, - напутствовал Вадима и монаха Рави. – А там, чем ниже, тем ей будет становиться лучше. Сама сможет идти.
     Вадим и ещё один монах подхватили гамак с обеих сторон и отправились вниз, быстро скрывшись из виду.
     Шли молча. Каждый думал о том, дойдёт ли он до заветной цели или сакральное место не подпустит его…
                ***
     И дневника Лолы:      
   «Сеанс транс-процессинга с Эммой (40 лет, из Иерусалима, замужем)
     Я: Что тебя беспокоило на пути к Шамбале?
     Эмма: Сильные головные боли, головокружение… Сначала я надеялась, что это из-за разряжённого воздуха. Думала, пройдёт. А вообще мне это казалось странным – ведь здесь чистый воздух, стерильная тишина. А болело так, как будто я – в душной комнате, где фоном идёт звук: з-з-з-з-з-з…
     Я: Да, я заметила. Там, где остальные чувствовали облегчение и благодать, ты сжимала виски… Прислушайся к себе. И задай себе вопрос – почему? Что ты должна вынести из этого?
     Эмма закрывает глаза и долго молчит, после чего начинает говорить, как под гипнозом:
     Я не так духовно прокачана, как остальные. Духовность, поиск роста - это меня не так волнует, как остальных. Я вообще поехала за очищением и перезагрузкой, но теперь поняла, что я просто хотела сбежать от напряжения дома. Мой побег — это способ не замечать, что в браке давно нет контакта. Тишина и чистота Шамбалы подействовали на меня как усилитель: вместо покоя я слышала внутренний шум невысказанных претензий и усталости. Вместо тишины – неудобные вопросы о том, сколько я ещё буду это терпеть и делать вид, что ничего не происходит. Головная боль — это знак, что я не готова встретиться с этой тишиной, задающей неудобные вопросы, лицом к лицу.
     Я: Что ты поняла для себя?
     Эмма: Я думала, что мне нужно просветление. А мне нужно просто поговорить с мужем
     Я: Ты попытаешься ещё пойти в Шамбалу
     Эмма: Мне не нужна Шамбала. Мне нужен мой муж. Я люблю его».
                ***
     «Сеанс трас-процессинга с Вадимом (муж Эммы, 40 лет, IT специалист):
     Я: Ты ушёл с Эммой. И это нормально – поддержать жену, быть рядом. Но не кажется ли тебе, что это неслучайно? Что ты бы и так не дошёл?
     Вадим: Я уверен, что это неслучайно. В первую же ночь меня мучила бессонница. А если и удавалось уснуть, то снились тревожные сны, в которых я снова и снова терял связь: сеть пропадала, сообщения не доходили, экраны гасли.
     Я: Как думаешь, в чем причина?
     Вадим (подумав): Наверное, причина в том, что я воспринимаю мир через призму систем, алгоритмов, предсказуемости. Для меня духовность — это тоже система, которую можно понять и применить. Шамбала разрушает эту иллюзию контроля: здесь нет логики, которую можно просчитать. Бессонница и странные сны — это реакция моего мозга, который пытался найти паттерн там, где его нет.
     Я: Ты будешь пытаться снова попасть в Шамбалу?
     Вадим: Нет. Я понял, что не готов к хаосу, который нельзя оптимизировать».
                ***
     А дальше все стали выбывать один за другим. Реальность как будто стала рассыпаться…
     Джон опустился на камень и заявил:
     - Something is wrong with me (Что-то мне нехорошо).
     Мы столпились вокруг него. Красные глаза, распухший нос… я приложила ладонь к его лбу.
     - Да у него температура!
     - I’m not feeling well either. I guess I caught a cold from John. (Я тоже себя плохо чувствую. Наверное, словил простуду от Джона), - сказал Мэл.
     - Return to the monastery! (Возвращайтесь в монастырь!) – распорядился Рави.
     Оба англичанина в сопровождении ещё одного монаха покинули нас.
                ***
     Из дневника Лолы:
     «Сеанс транс-процессинга с Джоном и Мэлом (Джон – доктор исторических наук. Мэл – философ).
     Я: John, let’s start with you. What do you think is the reason why you, a doctor of historical sciences, couldn’t get to Shambhala? (Джон, начнём с тебя. Как думаешь, почему ты, доктор исторических наук, не смог попасть в Шамбалу?)
     Джон (говорит как под гипнозом, глаза закрыты): As a historian, I study spiritual traditions, analyze texts, compare sources, and systematize. And I subject everything to analysis. After all, I am a scholar. But Shambhala is not an object of study; it is a state of consciousness that must be lived through. It is… well, it’s like studying fire from books, knowing everything about it, dissecting it, but not feeling its warmth. (Как историк, я изучаю духовные традиции, анализирую тексты, сравниваю источники, систематизирую. И всё подвергаю анализу. Ведь я – учёный. Но Шамбала – это не объект исследования, а состояние сознания, которое нужно прожить. Это… well, как изучать огонь по книгам, знать про него всё, анатомировать его, но не ощутить тепла).
     Я: Have you drawn any conclusions for yourself? (Ты сделал для себя какой-то вывод?)
     Джон: Yes. We need to become sterile… well, like clean paper. As it says in the Gospel? “Be like children…” What irony! As a Doctor of Historical Sciences, I know everything about the search for Shambhala — I can list Roerich’s expeditions, analyze Tibetan texts, and explain the meaning of “Kalachakra.” I know the map of the path, but I can’t follow it. My knowledge of the path becomes a substitute for the path itself. It’s like knowing the recipe for bread by heart and dying of hunger. (Да. Надо стать стерильным… well, как чистая бумага. Как сказано в Евангелии? «Будьте, как дети…». Какая ирония! Я как доктор исторических наук знаю всё о поисках Шамбалы — могу перечислить экспедиции Рериха, проанализировать тибетские тексты, объяснить значение «Калачакры». Я знаю карту пути, но не могу по нему пройти. Моё знание о пути становится заменой самому пути. Это как знать наизусть рецепт хлеба и умереть с голоду).
     Я: Do you think you’ll be able to get to Shambhala? (Как думаешь, тебе удастся попасть в Шамбалу?)
     Джон: No, I’m a scientist. And there’s nothing you can do about it. That’s just how my brain is wired, and no other way. (Нет, я – учёный. И с этим уже ничего не поделаешь. Мой мозг устроен так и не иначе).
     Я (обращаясь к Мэлу): Mel, what do you think went wrong? (Мэл, как ты считаешь, почему не получилось дойти?)
     Мэл: Illness is like a reaction of the body. Like a signal – I don’t need to go there. (Болезнь – это как реакция организма. Как сигнал – мне туда не надо).
     Я: But why? (Но почему?)
     Мэл: The philosopher has nothing to do there. I tried to comprehend Shambhala, to fit it into my system of coordinates — but it doesn’t fit. As one source puts it: Shambhala is “the quintessence of ancient knowledge, gathered not in books, but in living consciousness,” “the archive of the human soul, recorded not in ink, but in light.” For an academic mind, this is unbearable — something that cannot be quoted and endowed with a footnote. And another key point is the intention with which a person comes there. “I want to know” is the intention to take, to appropriate, to add to one’s collection of knowledge. “I want to serve” is the intention of transformation. Shambhala distinguishes between these intentions unerringly, because vibrations do not lie, and frequencies cannot be faked. As a scientist, I wanted to understand, but Shambhala demands that a person be ready for transformation. I am not ready. And I also realized this: a person can be brilliantly erudite, sincerely devoted to an idea — and still fail to make it. They don’t let him in not because he’s bad or unworthy, but because his instrument is… (Философу там нечего делать.  Я пытался осмыслить Шамбалу, вписать её в свою систему координат — а она не вписывается. Как сказано в одном из источников: Шамбала — это «квинтэссенция древних знаний, собранных не в книгах, а в живом сознании», «архив человеческой души, записанный не чернилами, а светом». Для академического ума это невыносимо — то, что нельзя процитировать и снабдить сноской. А ещё ключевой момент — с каким намерением человек приходит туда. «Я хочу знать» — это намерение взять, присвоить, добавить в свою коллекцию знаний. «Я хочу служить» — намерение трансформации. Шамбала различает эти намерения безошибочно, потому что вибрации не лгут, частоты не подделываются. Я как учёный хотел понять, а Шамбала требует, чтобы человек был готов к преображению, трансформации. Я не готов. И ещё я понял вот что: человек может быть блестяще эрудированным, искренне преданным идее — и всё равно не пройти. Его не пустят не потому, что он плохой или недостойный, а потому, что его инструмент — ум — не тот ключ, который открывает эти врата. Шамба;ла не наказывает, она просто не резонирует. Как радиоприёмник, настроенный на другую волну).
                ***
    
     Безусловно, ребят было очень жалко! Все полюбили улыбчивого Мэла и добродушного толстяка Джона. Несмотря на прозаическую внешность, оба парня отличались своеобразным умом и недюжинной эрудицией. Мэл был мечтатель-философ, а Джон – профессор, доктор исторических наук. Во время следующего привала мы не могли не коснуться этой темы.
     - Неужели вы действительно думали, что все мы дойдём? – воскликнул Макс. – Говорят же, что Шамбала всех к себе не подпускает.
     - Согласна, когда речь идёт о пустом любопытстве, - возразила Нелли. – Но историк и философ… Кто тогда дойдёт, если не они?
     Мы постарались не думать об этом, а сосредоточиться на Кайласе, и в целом на том месте, к которому приближались с каждым шагом.
     Через некоторое время мы могли уже разглядеть «свиту» Кайласа – громоздящиеся около него холмы странной формы, что натолкнуло некоторых исследователей, например, доктора Эрнста Мулдашева на мысль, что эти холмы – искусственного происхождения. Не горы – а останки разрушенного временем города, в центре которого возвышается гигантская пирамида – гора Кайлас. В дымке их силуэты приобретали фантастические очертания, так что и вправду можно было представить, что это – потрёпанные временем и непогодой древние сооружения.
     Первой из марева проступила статуя Читающего человека. Она выплыла, величественная и загадочная.
     - Ну, натурально, человек! – воскликнул Андрей. – Смотрите, сидит на коленях и держит в руке книгу! Что хотите говорите, но я ни за что не поверю, что это – не дело рук человеческих, а игра ветра.
     - Мы тебе такого не скажем, - усмехнулся Макс, - потому что все здесь думают также.
     Чем ближе мы подходили, тем более рельефно вырисовывалась статуя Читающего человека.
     - А как вы объясните это, Рави? – спросила я.
     Учитель остановился, все собрались вокруг него.
     - Если допустить, что это – заброшенный город древней цивилизации, то Кайлас – искусственно созданная гигантская пирамида, локатор, антенна, назначение которой – улавливать сигналы, идущие из космоса, то статуя Читающего человека – это послание для нас, потомков тех древних мудрецов. Под этой статуей – вход в книгохранилище.
     - То есть, статуя обозначает, что под ней – библиотека?
     - Да. Когда мы подойдём ближе, вы увидите, что каменный человек держит на коленях не открытую книгу, а пластину, на которую он положил руки и застыл в позе считывающего информацию. Это может означать то, что послания свои древние люди оставили не на бумажных носителях… и это естественно, поскольку за тысячелетия любая бумага превратилась бы в труху, да и, возможно, тогда вообще не существовало бумаги… Они оставили свои послания на пластинах из какого-то металла, возможно, из золота, и оставили не в виде букв, ведь мы не знаем их письменности и языка. Информация вшита в пластину при помощи не известных нам технологий. И считать её мы можем телепатически, положив руки на пластину.
     - Но для этого у людей должны быть развиты телепатические сверхспособности, - заметила я. – Наше человечество такими способностями не обладает.
     - Значит, нам не суждено прочитать эти послания, - сделал вывод Рави. – Они адресованы нашим потомкам.
     Примерно через час Андрей воскликнул:
     - Смотрите! Вон там… Мне не мерещится? Это люди?
     Мы остановились и вгляделись вдаль. Со стороны Кайласа к нам приближались две неясно различимые фигуры. Кто это может быть? Туристы? Паломники? Здесь, на высоте около пяти километров? А, может, у нас начались галлюцинации от нехватки кислорода?
     Впрочем, скоро фигуры приблизились на расстояние, достаточное, чтобы рассмотреть их. Оказалось, что это - две женщины. Они неспешно двигались навстречу. И, наконец, подошли. По внешнему виду - жительницы Тибета, смуглые, черноволосые, с азиатскими лицами. Возраста – неопределённого. Можно было сказать, что им за пятьдесят, просто они моложаво выглядят, а можно было дать им и тридцать, вот только их глаза, казалось, несли в себе вековую мудрость. Одетые в лёгкие тибетские одежды - бордовые, в чёрную полоску, длинные сари и головные уборы, напоминающие покрывала, из-под которых выбивались по две толстых косы, они выглядели странно по сравнению с нами, укутанными в защитные комбинезоны, с тёмными очками на пол-лица. В них удивляло всё – и то, что они без спецодежды, и то, что без рюкзаков, налегке, и то, что на них, кажется, совершенно не действует разрежённый воздух – они шли легко, как будто едва касались ногами каменистой почвы. Подойдя, женщины перекинулись с Рави несколькими фразами на незнакомом нам языке. Затем, приветливо улыбаясь, поприветствовали нас:
     - Hello!
     - Учитель, что они здесь делают? Кто они? – спросила я за всех.
     - Сказали, что живут в поселении, которое находится в низине. А здесь они, чтобы поклониться священной горе – Кайласу.
     С той же приветливой улыбкой женщины пожали руку каждому из нас, при этом пытливо заглядывая в глаза.
     - Welcome! – повторяли они с сильным акцентом.
     - Учитель, а разве им не холодно? – спросила побледневшая Нелли. - Ведь минусовая температура! А они – в лёгких платьях. У меня так зуб на зуб не попадает.
     - Они – дети этих гор, - загадочно ответил Рави. – Они здесь у себя дома.
     Женщины удалились, приветливо кивнув нам на прощание. Некоторое время мы молча провожали их взглядом, пока они не скрылись из глаз, словно растаяли в мареве высокогорного воздуха.
     - Нелли, вы очень бледная, - заметил Рави. – У вас есть термос с горячим чаем?
     - Да, конечно, - ответила Нелли.
     Шимон заботливо достал из рюкзака термос, отвинтил крышку и налил в неё чай, от которого тут же стал подниматься в воздух пар, пахнущий травами. Его жена взяла эту импровизированную чашку. Я заметила, что руки у неё сильно дрожат. Она выпила чай и вымученно улыбнулась:
     - Всё хорошо. Я немножко согрелась. Можно идти.
     Примерно через час решили сделать привал. Развели костёр и сгрудились вокруг него, доставая контейнеры с «завтраками туриста» и кружки-термосы с травяным чаем. Нелли придвинулась к огню ближе всех и протягивала над ним ладони, пытаясь согреться.
     - Наша задача, - напутствовал всех Рави, - в ближайшие пару часов вплотную приблизиться к Кайласу, осмотреть достопримечательности древнего города и повернуть обратно, чтобы засветло добраться до горного монастыря.
     Отдохнув и подкрепившись, мы двинулись дальше. Поскольку усталость давала о себе знать, мы растянулись цепочкой на достаточно большое расстояние друг от друга. Уже никто не любовался красотами Кайласа, каждый напряжённо смотрел себе под ноги, так как дорога вверх становилась всё круче, а почва – всё более неровной, усыпанная крупными валунами и мелкими камешками, которые выскальзывали из-под ног.
     Через некоторое время путь нам преградила река необычного белого цвета, стиснутая скалистыми берегами, казалось, ей тесно в этом прокрустовом ложе, она ворчит и шипит, бросаясь на скалы и перепрыгивая валуны. «Какая странная вода, белая как снег, - подумала я и вспомнила – Беловодье. Наши предки, которые грезили о Шамбале, называли её более привычным для русского человека словом – Беловодье, потому что, по преданию, в её реках текли белые воды.
     - Какая белая вода, - удивлённо воскликнул Макс. – Прямо как в сказке – молочная река в кисельных берегах.
     – За этой рекой - Долина смерти, - спокойно сказал Рави.

                Глава 15. Долина смерти как переход из Яви в Навь.

       - И как же мы попадём туда? – спросил Андрей.
       - Чуть правее есть подвесной мост. Идёмте!
       - Чем опасна эта долина? – спросила я, пока мы шли по крутому берегу под пристальным взглядом вездесущего Кайласа. – Почему она так называется?
     - Толкований много, - пояснил Учитель. – Некоторые говорят, что пройти по ней могут только люди с чистой душой, другие считают, что именно здесь – самая плотная концентрация энергии, и уже здесь происходят игры со временем.
     - Игры со временем?
     - Не знаю, как это выразить по-русски более точно. Скорее, игры времени с нами.
     - Но, послушайте, - вмешался Андрей. – А как же тропа, по которой паломники обходят Кайлас? Это – широко известный ритуал.
     - Тут ключевое слово – тропа! – Рави поднял указательный палец. – Проводники ведут паломников по тропе, с которой нельзя сворачивать, иначе…
     - Иначе – что?
     - Иначе – игры со временем.
     - И… как можно выйти на эту тропу? – продолжал расспросы Андрей.
     - Безопасный выход на тропу – южнее. А Долина смерти - на северо-западе. Где мы и находимся.
     - Тогда почему мы не пошли по безопасному пути?
     - Так значительно ближе от нашего монастыря, - развёл руками Рави, - иначе пришлось бы сделать многокилометровый крюк. И потом, вы хотите пройти по обычному туристическому маршруту или всё-таки по аномальным зонам, где существуют свои законы?
     - Конечно, по аномальным зонам! – уверенно заявил Андрей.
     - А они есть вообще, эти аномальные зоны? – скептически спросил притихший Макс. – Я много читал, что всякая чертовщина вокруг Кайласа – это выдумки. Многие экспедиции ходили сюда, но ничего такого сверхъестественного не заметили.
     - Кайлас не всем открывается! – возразил Андрей. – В Алтайском музее я работал с Фондом Рериха. И прочитал не только все его книги, связанные с Транс-Гималайской экспедицией, но и его личные записи и дневники, его архив, к которому у широкой общественности нет доступа. Так вот, исходя из его записей, я убедился, что он побывал в Шамбале, но что она не каждому открывается. Некоторые могут ходить, грубо говоря, по ее территории, а видеть только камни и скалы. Другими словами, если ты заранее настроен скептически, если ты не веришь в чудо – то чуда и не случится.
     - Хорошо-хорошо, - примирительно поднял обе руки Макс. – Я тебя понял. Я не настроен скептически, мне просто интересно. Вот и всё.
     - Макс не особо прокачан в эзотерике, - сказала Алина. – Поэтому ему не всё понятно.
     - Учитель, а у этой реки есть название? – спросила я.
     - Нет. Она соединяет два озера – Манасаровар и Ракас. Они – как два сосуда, один с живой водой, другой – с мёртвой.
     - Они не замерзают? Ведь высоко же.
     - Да, высота около четырёх с половиной километров. Это самые высокогорные озёра в мире. В Ракасе, мёртвом озере, вода очень солёная, поэтому оно не замерзает. А в озере с живой водой, Манасароваре, вода пресная и зимой действительно может покрыться льдом. Они и внешне разные: вода в Манасароваре лазурная, а в Ракасе – тёмная. Они – как жизнь и смерть, свет и тьма, добро и зло.
     Мы подошли к подвесному мостику, перекинутому над речкой с одного скалистого берега на другой.
     - Если все готовы, пойдём, - скомандовал Рави.
     Пока мы медленно шли за нашим проводником по хлипкому мостику, который опасно раскачивался под нами, балансировали, обдаваемые ледяными брызгами белоснежной речки, я подумала, что переход из мира живых в мир мёртвых всегда через реку. Она – как граница между жизнью и смертью, между Явью и Навью. У древних греков это Стикс, через который перевозит души Харон. У славян - река Смородина. Подумалось, что наш Рави тоже как Харон, проводник из реального мира в мир ирреальный, куда мы, собственно, почти пришли.
     И мы ступили на территорию Долины смерти.
     Безжизненная, она раскинулась перед нами, усыпанная мелкими и крупными камнями, обрамлённая горной цепью, а над ней нависал белоснежный шатёр Кайласа. На несколько минут мы остановились, обозревая её. Молчание нарушил Андрей:
     - Мне эта долина напоминает другую Долину смерти, на Алтае. Хотя она так не называется официально. Она находится почти на границе с Монголией. Всё как бы подготавливает к встрече с ней – дольмены, наскальные росписи, среди которых – отделение души от тела и переход в иной мир, иное измерение…
     - И как это изображено? – перебила я.
     - В виде спирали, идущей от лежащего воина вверх… Так вот, после этого… эээ, подготовительного этапа оказываешься на берегу горной речки, кстати, тоже с белой водой. Через неё тоже перекинут мостик, а на другом берегу – эта долина. А вдалеке – горы с белыми вершинами.
     - А Алтайская Долина смерти что из себя представляет? – спросила я.
     - Да почти как эта. Только там можно увидеть могильные курганы. Впрочем, сильно осыпавшиеся за тысячи лет. И дольмены, вокруг которых в виде спирали выложены камни. Получается, что дольмен – он изображает воина, как могильный памятник, а каменная спираль – это его путь в иное измерение. Там проводились языческие ритуалы, шаманы входили в контакт с иными мирами… Энергетика ещё та.
     - Ааааа! – истошный вопль прорезал девственную тишину высокогорья.
     Мы вздрогнули и обернулись. Кричал Шимон, муж Нелли. И вдруг, резко развернувшись, бросился бежать, нелепо взмахивая руками. Нелли и один из монахов, что помоложе и попроворнее, побежали следом за ним. Обеспокоенные, мы тоже двинулись за ними, насколько позволяла скользкая каменистая тропа. Нелли и монаху удалось поймать его. Супруга повисла на одной его руке, монах крепко держал за вторую. Когда мы подошли, я увидела, что обычно безмятежное и улыбчивое лицо этого мужчины сейчас искажено ужасом, а глаза – совершенно безумные.
     - Что с вами, Шимон? – заботливо спросил его Рави.
     - Я не пойду… там – смерть… - сбивчиво бормотал он. – Я боюсь! Мне страшно! Я хочу вернуться… я туда не пойду!
     Нам стало не по себе. И лишь Рави сохранял своё обычное спокойствие. Он быстро опустил свой рюкзак на землю, расстегнул молнию на одном из многочисленных кармашков и извлёк оттуда аптечку – пакет с нашитым на него красным крестом. Достав оттуда пузырёк, он плеснул его содержимое в мензурку и протянул нашему товарищу.
     - Пожалуйста, выпейте.
     Шимон трясущейся рукой взял мензурку, залпом выпил и обессиленно опустился на землю. Он весь дрожал. Обеспокоенная супруга обнимала его за плечи.
     - Как ты? Тебе лучше?
     Через несколько минут Шимон закатил глаза и стал заваливаться набок.
     - Что с ним, Учитель? – вскричала перепуганная Нелли.
     - Я дал ему сильное успокоительное, - объяснил Рави. – Теперь его клонит в сон. Ему нужно вернуться…
     Затем он обратился на своём языке к одному из монахов. Тот кивнул. Шимон буквально повис на нём, и они медленно двинулись в путь.
     - Я пойду с ними, - как мне показалось, с облегчением, сказала Нелли. – Здесь мне не климат. Очень холодно.
     И она ушла, стараясь поддержать мужа.
     - Они его не дотащат, - выразил сомнение Макс.
     - Долго тащить его нет необходимости. Действие успокоительного быстро пройдёт, вместе с ним пройдёт и сонливость, и он сможет идти сам. При этом там, внизу, панической атаки у него уже не будет. Он придёт в себя.
     - А это паническая атака? – переспросил Андрей.
     - Да. Такое здесь часто бывает, - спокойно подтвердил Рави. – Кайлас не каждого подпускает к себе и ставит как бы энергетический барьер. На всех он действует по-разному: на кого-то нападает дикая слабость, так что он и шагу ступить не может… вперёд, а назад – пожалуйста. А кто-то испытывает беспричинный страх, вот как наш Шимон.

                ***
         Из дневника Лолы:
        «Сеанс транс-процессинга с Нелли (37 лет, косметолог, замужем, сын погиб)
         Я: Нелли, расскажи, что случилось?
         Нелли: У меня начался внезапный озноб, хотя было не холодно, и я была в хорошей экипировке. Меня всю трясло, зуб на зуб не попадал, я не могла согреться даже у костра.
        Я: В чём причина?
        Нелли: Я шла в Шамбалу, потому что искала место, где боль становится тише. Но Шамбала не глушит боль — она делает её отчётливее. Там, на пути к Шамбале, я впервые по-настоящему почувствовала свою потерю. Дома я старалась спрятать её за работой, заботой о муже, привычными делами. Я поняла, что Шамбала не заберёт боль, а заставит посмотреть на неё. Я к этому не готова… Я не хочу испытывать боль.
     Я: Нелли, тебе нужно научиться жить в этом холоде, а не бежать от него. Тебе надо посмотреть этой боли в лицо. И тогда…
     Нелли: Что? Всё пройдёт?
     Я: Не пройдёт. Но станет легче. Ты научишься жить с ней».
                ***
   Из дневника Лолы:   
 «Сеанс транс-процессинга с Шимоном (муж Нелли, дизайнер):
     Я: Шимон, почему ты пошёл к Шамбале?
     Шимон: Да не нужна мне эта Шамбала, честно говоря… Пошёл ради Нелли. Она… после того, как мы потеряли сына, всё время искала способы забыть наше горе. И узнала про Шамбалу. Загорелась. И я согласился поехать. Надеялся, что эта экспедиция отвлечёт её от… ну, вы понимаете… от нашего горя…
     Я: Понимаю. И что с тобой случилось?
     Шимон: Ну, я начал видеть странные оптические искажения: тени как будто живут сами по себе, камни дышат, контуры предметов плывут. У меня стала кружиться голова, я боялся идти по тропе, боялся улететь в пропасть.
     Я: Прислушайся к себе и постарайся понять – в чём причина?
     Шимон: Ну, я же дизайнер, я привык работать с формами, пропорциями, визуальным балансом. Моё восприятие мира очень структурировано. Шамбала как будто специально сломала эту структуру, чтобы показать - реальность шире наших представлений о ней. То есть, я не готов увидеть мир, который не вписывается в мою систему координат.
     Я: Да. Шамбала - как фильтр. Она не наказывает, а показывает людям их собственные границы. Физические симптомы — это язык, на котором место говорит: «Ты ещё не готов».
                ***

     Нас осталось четверо: я, Андрей, Алина и Макс, и трое сопровождающих – Рави и два монаха.
     - Well, - оптимистично воскликнул Учитель, - думаю, все мы дойдём.
     - Учитель, - спросила я, - что такого там, впереди, что Кайлас не подпускает? Разве мы можем увидеть что-то ещё помимо руин древнего города?
     - Кайлас не подпускает не потому, что мы можем увидеть что-то запретное… мы ничего не увидим. Нам не дадут. Всё надёжно защищено. Кайлас не подпускает того, кому может навредить. Мы ему навредить не можем. А он – может.
     - Но как?
     - Видите ли, мы попали в энергетически сильное место. Хрупкие человеческие тела могут не выдержать давление этой энергии. Выдержат только те, чьи тела… я говорю не о материальном теле, а о более тонких наших телах… только те, чьи тела достаточно сильные… Идёмте.
     Рави шёл впереди, следом – я, рядом со мной – Андрей, за нами – Макс и Алина, замыкали шествие двое монахов. Казалось, что они осознают важность момента. Их осанка распрямилась. Они выглядели даже величественно. Рави, подобно экскурсоводу, не переставал рассказывать, то и дело оборачиваясь к нам и указывая рукой на тот или иной объект.
    - Посмотрите, - вещал он, - мы обогнули Кайлас и подходим к нему, как я сказал, с северо-западной стороны. Обратите внимание, как изменились очертания священной горы.
     - А ведь и правда! – заметила Алина. – Теперь отчётливо видно, что Кайлас – это четырёхгранная пирамида. Не такой, конечно, правильной формы, как египетские, но – видите, видны грани.
     - Да, грани видны, - подтвердил Рави. – А посмотрите, как изменилась сама гора. Если с прежнего ракурса она выглядела как конус округлой формы, то сейчас видно, что одна из её граней как бы срезана.
     - Ага, как будто от торта отрезали большой кусок, - подхватила Алина. – Ммм, как тортиков хочется! Не вегетарианских, а вредных, на белой муке и сахаре…
     - Что я слышу? – воскликнул Макс. – А как же твоя диета?
     - Я говорю – хочется, не говорю, что полезно.
     Действительно, одна из сторон или граней Кайласа имела почти правильный срез. Подойдя ещё ближе, я смогла рассмотреть, что отвесная стена не является плоской, а как будто вогнута. Припорошённая снегом, она ослепительно сверкала.
     - А почему это место называется Долиной смерти? – спросила Алина.
     - А потому, - охотно объяснил Рави, - что здесь происходят игры со временем.
     - Вот вы всё время повторяете – игры со временем. А что это значит?
     - Это значит, что время здесь искривляется и человек может попасть в прошлое, будущее или остаться в этом времени, но быстро постареть. Уж на кого как эти игры подействуют. Это же игры. Они играют, как хотят. По своим правилам. И вот, зная это, сюда приходило много йогов и монахов, которые хотели просветления, мечтали, что здесь закончится их личный круг Сансары. Они ждали просветления… или смерти. Они не знали, в какую игру сыграет с ними Долина смерти.
     При этих словах Учителя что-то во мне шевельнулось. Мне показалось, что я уже была здесь. Дежавю…
     - Ааа! – завизжала Алина.
     - Что такое? – перепугались мы.
     - Смотрите! – она с ужасом указывала на что-то у своих ног. – Это же кости! Человеческие кости!
     - Успокойся, - приобнял её Макс. – И вовсе не человеческие, а… какого-нибудь зверя.
     - Да нет, человеческие, - спокойно сказал Рави. - Многие говорят, что видели здесь много человеческих костей. Это останки тех, кто пришёл сюда за просветлением, да так и остался…
     - Бррр, - поёжилась Алина.
     - Учитель, - спросила я, - а как умер Сандер?
     - Ушёл в Долину смерти, - ответил Рави так, как будто его наставник ушёл в магазин.
     - Сюда?!
     - Сюда.
     Я резко остановилась. Так значит… я пришла к концу своего пути? Значит, моя прошлая жизнь закончилась здесь??
     - О чём вы? – вмешался Андрей. – Кто такой Сандер?
     - Мой наставник, великий Учитель, - также просто ответил Рави. – Он был настоятелем нашего монастыря. Я много рассказывал Лоле о нём во время наших бесед.
     - Учитель, а почему в этом месте происходят такие аномалии? – поравнявшись с нами, спросил Макс.
     - Эффект зеркала, - сказал Рави, остановившись и указав на отвесную сторону Кайласа. – Видите эту грань? Не кажется ли вам, что она похожа на вогнутое зеркало?
     - В самом деле, - подтвердил Макс. – А что это за эффект такой?
     - Well, это свойство зеркал было известно древним цивилизациям. Потом знания эти ушли вместе с людьми той эпохи. В наше время о нём знают немногие. В ХХ веке это свойство как бы заново открыл русский!
     - Как? Учёный из России?
     - Да. Академик, астрофизик Николай Козырев. В 1990 году он проводил опыты, известные под названием «Северное сияние». При этих опытах происходило необычное свечение, похожее на северное сияние. Поэтому такое название. Про его опыты рассказывали удивительные вещи. Но ваше правительство быстро их свернуло. А Козырева представили как лжеучёного. Но истину спрятать невозможно… Идём?
     Мы притихли. Каждый думал о своём. Я шла, пристально вглядываясь в это мистическое зеркало. Как вдруг оно ярко вспыхнуло. Я зажмурилась.  Оказалось, что остальные тоже заметили вспышку.
     - Что это? – воскликнула Алина.
     - Солнце, - ответил Рави.
     Однако каждый из нас подумал, что солнце здесь ни при чём.
     Через некоторое время Алина взмолилась:
     - Давайте сделаем привал! Я уже не могу…
     Мы остановились, ожидая, пока она доковыляет до нас. Она сильно отстала и, действительно, едва передвигала ноги. Когда девушка подошла, Рави отрывисто скомандовал:
     - Снимите очки!
     На всех нас были очки с затемнёнными стёклами из специального горного снаряжения. Алина сняла очки – и мы вскрикнули от неожиданности…


                Глава 16. Игры со временем

     За эти несколько минут, что мы провели в Долине смерти, Алина состарилась на несколько лет! Морщины избороздили юное лицо, подбородок провис, уголки сочных губ опустились.
     - Что? Что такое? – спрашивала нас перепуганная девушка. – Что с моим лицом?!
     - Вам необходимо срочно покинуть экспедицию! – распорядился Рави.
     - Но почему? Что случилось?
     Наш провожатый извлёк из нагрудного кармана маленькое зеркальце и протянул Алине. Взглянув в него, она вскрикнула.
     - Что это? Это… я?! Да это же какая-то старуха! Учитель, что происходит?
     - Игры времени начались, - торжественно объявил Рави.
     - Учитель, я такая и останусь? Скажите, я такая и останусь?! – с Алиной началась истерика.
     - Если немедленно покинете Долину смерти, вы постепенно восстановитесь.
     Рави отдал на своём языке распоряжение ещё одному монаху, тот кивнул и, жестом приказав девушке следовать за ним, стал быстро удаляться. Алина поковыляла следом.
     - Зачем вы потащили нас сюда?! – наступая на Рави со сжатыми кулаками, заорал Макс. – Вы же знали, что здесь опасно!
     - И вы знали, - невозмутимо парировал Учитель, - но стремились попасть сюда, словно здесь… мёдом намазано, как говорите вы, русские. Вы ждали забавного приключения, увеселительной прогулки, но это – Кайлас. Он не шутит.
     - Да идите вы со своим Кайласом! – крикнул Макс. – Если с моей девушкой что-нибудь случится, я… да я на вас в суд подам!
     В этот момент его голос странно пискнул, как будто сорвался. Макс схватился за горло и закашлялся.
     - Мой голос… - прохрипел он и бросился за Алиной.
     - А я?! – закричала я, срывая с себя очки. До меня дошёл ужас происходящего. – Андрей! Учитель! Посмотрите, со мной всё в порядке?
     Если молодая Алина так постарела, то как же я? Вообще, что ли, превратилась в дряхлую старуху?! По их лицам я пыталась понять, как я сейчас выгляжу. Рави взглянул на меня и улыбнулся.
     - Игры времени, - загадочно произнёс он.
     А в глазах Андрея вспыхнул какой-то огонёк, и губы его растянулись в улыбке.
     - Ну и ну! – протянул он, всё так же глупо улыбаясь.
     - Да скажи уже! – я чуть не плакала.
     - А ты, наоборот, помолодела, - наконец-то выговорил удивлённый Андрей. – Ну, то есть, ты и так выглядела молодо, но сейчас… тебе больше двадцати не дашь.
     Рави молча протянул мне зеркальце. Я уставилась в него и… мне показалось, что я вернулась на много лет назад и вижу себя в поре студенчества.
     - Это что, тоже пройдёт, как только мы вернёмся? – с неудовольствием спросила я.
     - Это мне неизвестно, - пожал плечами мой Учитель.
     Забегая вперёд, скажу – не прошло. Теперь я шокирую людей контрастом между моим паспортным возрастом и тем, как я выгляжу.


                ***
     Из дневника Лолы:
     «Сеанс транс-процессинга с Алиной (30, тантра йога, «женские круги»):
      Я: К счастью, вдалеке от аномальной зоны Долины смерти твоя внешность быстро восстановилась.
     Алина: Это был страшный стресс! О, как я испугалась!
     Я: Как думаешь, почему игры со временем именно с тобой сыграли такую шутку?
     Алина: Именно со мной? Думаю, потому, что я всегда была зациклена на своей внешности. У меня был культ молодости. Честно говоря, я и в тантру пошла, чтобы вечно оставаться молодой. И женские круги – это всё для этого. Сначала «прокачалась» сама, затем подумала – а почему бы не превратить это в доходный бизнес? Ведь каждая женщина мечтает всегда быть молодой и сексуальной. А ещё… Меня подвела моя гордыня, самоуверенность, что уж я-то точно дойду, потому что я – самая «прокачанная», я – на «ты» с чудом. Шамбала посмеялась надо мной.
     Я: Ты ещё будешь предпринимать попытки дойти до Шамбалы?
     Алина: Упаси Господь! Я не дура».

                ***
     «Сеанс транс-процессинга с Максом (певец, этническая музыка):
     Я: Макс, у тебя сел голос…
     Макс: Да, ни с того, ни с сего, голос сел. А как только я вернулся в монастырь, всё волшебным образом прошло.
     Я: Давай разбираться, почему Шамбала не приняла тебя.
     Макс: Я воспринимал путь как материал для новых песен. Я думал, что после этой экспедиции напишу бомбический хит, бабла заработаю. Пока шли, я всё время искал атмосферу, звук места, чтобы потом превратить это в трек. Мой путь в Шамбалу - это был не поиск смысла, а поиск вдохновения. Потеря голоса — это будто место лишило меня главного инструмента, показало, что здесь нельзя взять энергию, чтобы потом продать её в музыке. Ну, а я не готов к опыту, который не конвертируется в творчество.
     Я: Что ты понял о себе?
     Макс: Я столько пел о поиске себя… А когда поиск стал настоящим, я испугался… Ещё я понял, что есть вещи, которые больше творчества. Но это не моё».
                ***
     Мы двинулись дальше. Возглавлял шествие Рави, далее плелись мы с Андреем, замыкал нашу поредевшую колонну монах Ирмо.
     - А со мной ничего не произошло? – спросил Андрей.
     - Нет. Ты какой был, молодой, такой и остался, - искренне ответила я.
     - Учитель, почему? – спросил молодой человек.
     - А я почему такой старый и остался? – с притворной грустью спросил Рави.
     - Какой же вы старый? – возразила я и догадалась: - А! Так вот почему вы так моложаво выглядите! Потому что частенько сюда захаживаете.
     - Взгляните вон туда, - продолжал «экскурсию» Рави, проигнорировав моё замечание, - видите необычное сооружение?
     - Похоже на локатор или лазерную установку, - предположил Андрей, - вернее, то, что от них осталось.
     - Вы угадали, - согласился монах. – Дело в том, что древние цивилизации, например, Атлантида, в совершенстве научились использовать силу, энергию света, подобно тому, как мы используем лазерный луч. У них были даже космические корабли, которые работали на энергии света. Возможно, это как раз и есть световая или лазерная установка для заправки спутников.
     - То есть, вы хотите сказать, что из этого древнего города в межзвёздные пространства и обратно курсировали космические корабли? – воскликнул Андрей.
     - Вполне возможно, - кивнул Рави.
     - Получается, что этот древний город – остаток Атлантиды? – догадалась я.
     - Можно предположить и такое, - уклончиво ответил Учитель. – Скоро вы сами всё узнаете… или не узнаете, что более вероятно.
     Я остановилась, разглядывая лазерную установку, которая представляла собой гигантский локатор, вписанный в очертания горы и издалека казавшийся гребнем. И вдруг я явственно увидела, что старые мёртвые горы превратились в новые исполинские здания с мириадами сверкающих оконных стёкол, бесчисленных, словно звёзды на небосклоне. Некоторые здания представляли собой пирамидальные, некоторые - спиральные конструкции, другие пронзали небо остриями шпилей. Между ними по воздуху сновали воздушные корабли, очевидно, выполнявшие функции общественного транспорта. Но над всеми этими небоскрёбами причудливой формы возвышался Кайлас, и я отчётливо увидела, что это, реально, пирамида, на самой вершине которой я разглядела плоскую площадку, назначение которой вскоре стало ясно – это же аэродром для космических кораблей. И как раз в этот момент я увидела на площадке конструкцию типа летающей тарелки. Ярчайший луч из лазерной установки, которая выглядела не как груда камней, а как чудо инженерной мысли, устремился к космолёту, осветил его яркой вспышкой, и тот, плавно оторвавшись от площадки, взмыл вверх…
     - Лола! Лола!
     Я очнулась оттого, что Андрей обеспокоенно звал меня по имени, а Учитель и монах Ирмо с интересом смотрели на меня своими раскосыми, как у сфинкса, глазами.
     - Вы где-то не здесь, - заметил Рави, когда я очнулась.
     - Я в порядке. Идёмте дальше.
     Мы продолжили путь.
     - Учитель, - я решила затронуть тему, которая не давала мне покоя. – Вот Сандер… Он был в Шамбале?
     - Не был, - коротко ответил Рави.
     - Откуда вы знаете? – усомнилась я. – Вы сказали, что он отправился в Долину смерти… и что – он умер здесь?
     - Да.
     - А что, если перед смертью он нашёл-таки Шамбалу? – не сдавалась я.
     Учитель остановился и задумчиво посмотрел на меня.
     - Лучшее доказательство тому, что Сандер не достиг Шамбалы, это то, что сейчас туда идёте вы.
     - То есть, я должна довершить то, что не довершил Сандер? А у меня получится?
     - Посмотрим… - уклончиво ответил Рави и двинулся вперёд.
     - Вы о чём? – вступил в наш диалог Андрей, но ответа не получил. Как объяснить ему, что в моём теле душа тибетского монаха, в монастыре которого мы остановились? Он решит, что я сошла с ума под влиянием аномальных зон Кайласа.
     - Ну, а вы, Учитель, - я пыталась подстроиться под его быстрый шаг, - вы же были в Шамбале?
     - Был, - Учитель отвечал до обидного лаконично.
     - Расскажете?
     - Потом. Сейчас нам надо идти.
     - Ясно… А Ирмо был?
     - Не был. Пока…
     - Смотрите, кто-то идёт! – прервал нас Андрей.
     Мы остановились, вглядываясь вдаль. Со стороны Кайласа навстречу двигались двое – мужской силуэт и женский. Именно силуэты. Они казались нечёткими, дрожали, как будто в мареве.
     - Они-то здесь откуда? – удивлённо воскликнул Андрей.
     По мере приближения силуэты становились всё более осязаемыми. Метров за десять до нас мужчина приветственно поднял руку. Рави ответил тем же. И вот они уже стоят перед нами, и я с удивлением их рассматриваю. Сначала взгляд мой зацепился за девушку. Мне показалось, что ей не больше восемнадцати. Она выглядела как индуска – смуглая, черноглазая. Прехорошенькая! И такая свежая, словно она не проделала многокилометровый путь от ближайшей цивилизации до Кайласа. Одеты оба были вполне по-европейски – примерно в такие же спортивные костюмы, что и мы. Затем я перевела взгляд на мужчину… и меня словно током пронзило – таким прекрасным он мне показался! Невероятно большие глаза редкого синего цвета, опушённые чёрными ресницами, нос, словно из-под резца искусного ваятеля, белозубая улыбка, совершенно очаровательная, кожа как будто атласная и смуглая, как и у его спутницы, разве что чуть светлее… Впрочем, слова тут бессильны. Достаточно сказать, что его внешность впечатлила меня. Он тоже выглядел молодо, не больше тридцати на вид.
     - Приветствую! – воскликнул он на русском.
     - Вы из России? – обрадовалась я.
     - Нет. Мы местные, - ответил он и посмотрел на меня так внимательно, что я смутилась.
     - Но вы очень хорошо говорите на русском. Где вы обучались?
     - Где только ни обучался, - он ослепительно улыбнулся и представился: - Рам.
     Затем поочерёдно пожал руку нашим мужчинам. Девушка тоже представились:
     - Муна.
     Мы, в свою очередь, назвали свои имена.
     - Вы откуда? – спросил Андрей.
     Рам неопределённо махнул рукой.
     - А куда?
     - Наверное, туда же, куда и вы, - ответил наш новый знакомый. – В Шамбалу. Вы не против, если мы пойдём вместе?
     - Мы только за! – ответила я за всех.
     Рам и Муна бодро зашагали вперёд. Мы последовали за ними.
     Примерно через полчаса мы подошли к самому подножию Кайласа, к «малому Кайласу», как мы прозвали незначительных размеров пирамиду, более конусообразную, чем её гигантский сосед. Однако, по мере того как мы приближались, она всё увеличивалась в размерах и, когда мы приблизились к ней вплотную, оказалась величиной примерно с девятиэтажный дом. Её конус стоял на высокой платформе и вблизи выглядел как остроконечная крыша дома без окон. Мы остановились перед ней.
     - Путь в Шамбалу ведёт через эту пирамиду, - сказал Рам.
     - Неужели? – Андрей скептически осмотрел отвесные скалистые стены сооружения. – И как же мы попадём туда? Двери здесь нет.
     - Дверь есть, - возразил Рам. – Просто не все её видят. Вот вы, - он обратился ко мне, - вы видите дверь?
     Я внимательно посмотрела на стену, сосредоточилась, пытаясь проникнуть взглядом в каждую её трещинку. То ли от напряжения глаз, то ли от нехватки кислорода, но мне показалось, что стена как бы заколебалась, по ней словно прошла едва заметная дрожь и я явственно увидела низкий дверной проём.
     - Я вижу, - уверенно ответила я и, подойдя к стене, провела пальцем по едва заметной выемке.
     - А вы видите? – спросила Муна мужчин.
     - Я вижу, - подтвердил Рави.
     Муна спросила Ирмо на их языке, тот, кивая, подтвердил, что видит.
     - А я не вижу! – откликнулся Андрей, усиленно вглядываясь в стену.
     - Да вот же, смотри, - я вновь провела пальцем по едва заметной щели между дверным проёмом и скалистым монолитом.
     - Ни черта не вижу, - с досадой воскликнул Андрей. – Ну, хорошо, допустим, здесь дверь… И как мы откроем её? Ни замка, нп ручки. Как мы сдвинем эту плиту? Она, наверное, не одну тонну весит.
     В доказательство своих слов он с силой упёрся на стену.
     - Позволите? – любезно спросил Рам и, подойдя к двери, приложил к ней ладонь. Дверная плита повернулась, открывая чёрный проход внутрь скалы.
     - Это – дверь в Шамбалу, идёмте.





                Часть II
                ;;;;;;

                Глава 17. Шамбала.

     - Ааааа! – Андрей согнулся, словно от удара.
     - Что с вами? – Рави заботливо поддержал его.
     - Меня как будто током бьёт! – нашего товарища била дрожь.
     - Возьми себя в руки! – я подхватила парня под руку. – Мы – на пороге удивительных открытий, а ты… Идём же! Ну, переступи через себя – и переступи порог.
     - Какой ещё порог? Я вижу только скалу.
     - Разве ты не видишь, что дверь открылась и открылся проход?
     - Ничего я не вижу, только скалу.
     Тогда я решила насильно завести его в зияющий чернотой проход и потянула за руку. Он опять вскрикнул и согнулся.
     - Не могу! Меня бьёт током. Как будто какой-то барьер…
     Я в растерянности опустила руки. Между тем Рави что-то сказал Ирмо, отчего тот огорчённо скривился, но через миг его лицо вновь приняло обычное бесстрастное выражение. Он почтительно поклонился наставнику и, бережно взяв Андрея под руку, повёл его обратно. Андрей безропотно дал себя увести, лишь несколько раз обескураженно обернулся. Мы стояли, глядя им вслед, пока они не скрылись из виду. Я была потрясена случившимся. Андрей дошёл до цели, почти… и… в итоге не был допущен. Только-только началось самое интересное – мы встретились с чем-то сверхъестественным и фантастическим, и вот… Очень обидно! И, конечно, я почти физически ощущала досаду Ирмо, который видел эту открытую дверь, видел проход, был допущен, но… из-за того, что ему пришлось доставить обратно в монастырь нашего товарища, он не смог присоединиться к нам. Словно угадав мои мысли, Рави мягко сказал:
     - У него ещё всё впереди. Он окажется в Шамбале в самое подходящее для него время.

                ***
                Из дневника Лолы:
     «Сеанс транс-процессинга с Андреем (33, филолог, сотрудник музея):
     Я: Андрей, что случилось? Ведь ты почти дошёл.
     Андрей: Не знаю… мне самому это непонятно.
     Я: Ты напряжён. Расслабься. Вслушайся в себя. Ответ должен быть внутри.
     Андрей (как будто в состоянии транса): Кажется, я понял… Я искал Шамбалу как ещё один экспонат для музея, место, которое можно зафиксировать, описать, вписать в каталог. Для меня это была бы победа, которая подтвердила бы мою профессиональную значимость. Но Шамбала не хочет быть «задокументированной». Привычный способ познания - анализ, фиксация, классификация - здесь не работает. Я оказался не готов к опыту, который нельзя разложить на цитаты и сноски… Я думал, что ищу знание. Оказалось, я ищу подтверждение, что я что то знаю.
     Я: Какой вывод?
     Андрей: Жизнь – не музей, где всё разложено по полочкам. А чудо нельзя анатомировать, расписать и зафиксировать».
                ***

          Мы шагнули внутрь. Дверь за нами бесшумно задвинулась, словно её и не было. И вот позади меня лишь сплошная скалистая стена.
           Я – внутри горы. Но здесь не темно – как будто лёгкий свет исходит откуда-то, но я не могу понять его источник. Я переступила через порог – и звук внешнего мира оборвался мгновенно, как будто кто-то закрыл тяжёлую дверь. Только что я слышала расстроенный голос Андрея, который как будто сетовал на свою неудачу.
          Мгновение – и тишина.
          У подножия Кайласа и так-то было тихо. Но здесь тишина показалась мне оглушительной. Я почти физически осязала её как некий вакуум, поглощающий всё. Словно снаружи движение самого воздуха производило неслышимый, но осязаемый шум, а здесь воздух неподвижен, как сама вечность. Впрочем – нет, я слышу какой-то тихий, ровный гул, идущий словно от самой земли, словно земля – живая и дышит. Я осмотрелась – нахожусь в пещере, залитой мягким молочным светом. Вперёд ведёт длинный коридор, конца которому не видно. Мои спутники – Рам, Мина, Рави – медленно удалялись вглубь скалы. Их силуэты, окутанные призрачным светом, в то же время растворялись во мраке. Я поспешила за ними. Мы шли долго. Мне показалось – бесконечно долго. Но вот стены прохода стали раздвигаться, потолок ушёл ввысь, и я увидела впереди яркий свет. «Свет в конце туннеля», - мелькнула мысль. Свет становился всё шире, ярче – и вскоре я увидела, что это свет внешнего мира. Мы приближаемся к выходу…
      И вот мы – снаружи. Передо мной – обширная долина в обрамлении гор, укрытая полупрозрачным куполом, сотканным то ли из света, то ли из тонкого тумана. По кругу стоят высокие колонны, которые как бы подпирают этот купол. Они такие высокие и такие тонкие, что напоминают струны какого-то гигантского фантастического музыкального инструмента. Мне показалось даже, что воздух, проходя между ними, слегка вибрирует, отчего создаётся ощущение, что воздух - живой, а в долине звучит музыка, воспринимаемая не слухом, а телом, как энергетическую вибрацию. За колоннами я вижу очертания причудливых зданий в форме раковин, спиралей, пагод и русских теремов, словно шагнувших сюда из неведомых сказок. По улицам этого города движутся люди в светлых одеяниях. Они не смотрят на меня, но я чувствую их внимание не как взгляд, а как лёгкое прикосновение к мысли: «ты здесь – и этого достаточно».
     В центре долины – озеро. Я и мои спутники направились прямиком к нему. Озеро покоилось в мраморном обрамлении, как глубоко-синий сапфир в серебряной оправе. К воде вели плоские ступени. Я спустилась по ним и наклонилась над зеркальной водной гладью. Впрочем, назвать эту гладь зеркальной нельзя, потому что в воде не отражается ничего – ни небо, видное сквозь прозрачный купол, ни я… просто вода цвета индиго, словно я смотрю не на воду, а на гладкую поверхность сапфира. И вдруг я почувствовала усталость и опустошённость. Почему? Переход сквозь туннель утомил меня? Нет, здесь что-то другое… Я в изнеможении села на нижнюю ступень и окунула руку в воду. Вода была приятно прохладная и освежающая. Мне показалось, что она как бы вытягивает из меня усталость, апатию… И вдруг я увидела, что вода ожила: в тёмно-синей пустой глубине стали проступать… даже не образы, а как будто ощущения, выраженные в образах – усталость, сомнения, моменты, когда я хотела всё бросить, боль от потерь и несбывшихся надежд… Это было не самонаказание и не чей-то суд – это просто то, что я принесла с собой. И вода – она не осуждала меня, она принимала…
     Не знаю, сколько я сидела так, но потом… почувствовала, как будто рукопожатие – словно тягучая энергия обволокла мою руку, крепко пожала её, и эта энергия перелилась из руки в моё тело. Я выдернула руку из воды, провела мокрой ладонь по лицу и окончательно взбодрилась. Когда я поднялась по ступеням, заметила крошечный камешек из белоснежного мрамора с небесно-голубой прожилкой. Я подняла его и украдкой положила в карман. Зачем я взяла его? В качестве сувенира на память? Нет, скорее, как якорь, чтобы он мог в любой момент заземлить меня, перенести сюда. Я подумала, что если когда-нибудь потеряю свой путь, нужно будет просто сжать его в руке и всё вспомнить…
     Вернувшись к моим спутникам, терпеливо ожидавшим меня, я спросила:
     - Неужели мы в Шамбале?!
     - Да, - коротко ответил Рам. А глаза Рави улыбались в сеточке мелких морщин.
     - Поздравляю, Сандер, ты там, где хотел оказаться! – мягко сказал он.
     Мне показалось, что я теряю сознание от нахлынувших на меня чувств, от потока хаотично сменяющихся мыслей. Мина заботливо поддержала меня.
     - А может, в библиотеку? – спросил Рам.
     - Да-да, не будем терять время, - поспешно согласилась я.
     Мне не терпелось воспользоваться моим пребыванием здесь и всё объять, познать непознанное, узнать как можно больше.
     Мы прошли к отверстию в скале неподалёку от того, которое привело нас сюда. Вошли внутрь. Откуда-то лился мягкий золотистый свет, как будто от свечей, хотя никаких его источников не было. Передо мной разветвлялись в разные стороны коридоры, потолки которых уходили вверх так высоко, что терялись где-то в высоте. Все стены были испещрены полками, на которых лежали… не книги в привычном нам понимании, а золотые пластины.
     - Мы внутри скалы с Читающим человеком? – спросила я.
     - Да. Идём, - Рам сделал приглашающий жест рукой и пошёл вперёд, уверенно сворачивая то направо, то налево.
     Пока мы не оказались в просторной пещере. Её стены, уходящие ввысь, также были покрыты тысячами полок с тысячами золотых пластин. Посередине стоял невысокий постамент. Рам сделал мне знак, чтобы я взобралась на него. Я уселась на постаменте почему-то интуитивно в позе лотоса. Рам протянул мне руку, и я увидела, как на его ладони постепенно материализуется золотая пластина.
     - Возьми и прочитай. Тогда лучше поймёшь, где находишься, и кто мы такие.
     Я взяла пластину, оказавшуюся прохладной на ощупь, как и всякий металл, и к тому же довольно тяжёлую.
     - Из чего она сделана? – спросила я, невольно взвесив её в руке.
     - Из золота, - ответил Рам таким будничным голосом, словно она была сделана из стекла или из пластика.
     Я уставилась на пластину. И уже хотела спросить, как же её читать – ведь на ней нет букв, как вдруг увидела, что на ней проступают линии, которые… то меняются, если смотреть на них под другим углом, то складываются в узор, то становятся похожими на карту, то на рисунок созвездий… Я постоянно повторяю «как бы», «как будто», потому что слова бессильны передать то, что не принадлежит нашему миру.
     - Как же читать? – спросила я. – Здесь – то карта, то какой-то орнамент…
     - На чём сосредоточишься, то и прочитаешь, - ответил Рам.
     И вдруг я с удивлением поняла, что ни я не размыкала губ, ни он. Мы не говорили в привычном нам понимании, а общались посредством мыслей! Я уставилась на него, наверное, глаза мои округлились, а лицо выглядело потешно в своём изумлении.
     - Да, да, - улыбнулся Рам молча, но я его услышала!
     В смятении я опустила глаза на золотую дощечку и попыталась сконцентрировать своё внимание на ней. Линии текли и неуловимо менялись, как вдруг один из рисунков замер. Он не расплылся, не перетёк в другой, он зафиксировался. На пластине проступила не карта и не схема, а странная вязь: не буквы, а символы, похожие на волны, круги и пики, как будто кто-то пытался записать движение моря и ветра.
                ;;;;;
     А под ними – силуэт, высокий человек с гордо поднятой головой, и вокруг него – город, который как будто парит над водой, но держится на чём-то невидимом. И я поняла – знание пришло не словами, а образами, вспышками, ощущениями… Это – Атлантида! Не миф, не сказка, а настоящая цивилизация – древняя, легендарная цивилизация сверхлюдей – сильных, умных, тонко чувствующих энергию мира. Они умели строить космические корабли и осваивали космос, владели левитацией и могли перемещаться в пространстве, им были подвластны все стихии, и они умели направлять их силу и мощь на служение себе. Их города находились на грани двух миров – видимого и скрытого, и они думали, что это делает их властелинами обоих миров, делает их неуязвимыми. Но они не учли одного: чем больше ты можешь, чем ты более велик, тем легче забыть, что ты – часть целого. Они стали видеть себя отдельно от мира – теми, кто управляет миром, а не живёт с ним в гармонии. И когда баланс нарушился, мир ответил не гневом, а усталостью: стихии перестали быть послушными, земля сдвинулась, вода поднялась. Цивилизация, которая так гордилась своей силой, рассыпалась в пыль, потому что перестала слышать шёпот мира. Бог – не в громе, а дуновении ветерка… Те, кто вовремя осознал ошибку или изначально не впадал в неё, ушли… Они не сбежали – они укрылись, чтобы сохранить самое важное знание для человечества, когда оно научится слушать… Они укрылись здесь, где мир – тоньше, где границы между видимым и невидимым почти прозрачны. В Шамбале…
                ;;;
      Образы растаяли. Осталась лишь короткая линия, как стрела, уходящая за край. Она не вибрировала, не менялась, просто указывала путь…
     Я услышала в голове голос Рама:
     - Отныне это – твой путь. Не приглашение к завоеванию мира, не путь к тому, чтобы стать сверхчеловеком… Это – твой путь, и ты сама дашь ему определение. Но помни – сила без любви разрушает. То, что успели спасти – главное, не потерять. И передать. Тому, кто услышит.
     И я поняла: хрупкость – не слабость, хрупкость – это понимание, что всё может сломаться, если не беречь… 
     - А теперь идём, тебе надо отдохнуть. К тому же, нам есть о чём поговорить, - сказал Рам.
     - А где же Рави и Мина? – спросила я, поскольку не заметила, как мой гуру и наша очаровательная спутница покинули нас.
     - У Рави свои задачи, - ответил Рам.
     Мы вновь вышли в город. Я обратила внимание, что, если в библиотеке было относительно прохладно, то в городе явно ощущался свой микроклимат. В тёплой куртке мне стало жарко. Рам как будто почувствовал моё состояние, заботливо помог снять куртку, рюкзак и, пока я осматривалась, куртка и рюкзак волшебным образом исчезли.
     - Ой, - спохватилась я. – А где моя куртка? Рюкзак?
     - Не волнуйся. Они будут ждать тебя в твоей комнате.
     Рам повёл меня по улицам и остановился перед зданием в форме вытянутой спиралевидной раковины, имевшей высоту, примерно, с двадцатиэтажный дом. Она имела широкое основание и суживалась к вершине. Рам провёл ладонью по гладкой поверхности, невидимая, сливающаяся со стеной дверь, отъехала в сторону. Мы вошли внутрь. С удивлением я увидела, что здание было сделано из прозрачного толстого стекла, однако снаружи стекло это было затонировано, так что казалось, что спиралевидное здание выполнено из сверкающей стали. Все помещения имели прозрачные перегородки и размещались вокруг округлой кабины прозрачного лифта. Впрочем, вокруг шахты лифта шла вверх винтовая лестница, так что можно было, по желанию, либо подниматься на лифте, либо – по прозрачным ступеням лестницы.
     Мы вошли в лифт. Рам нажал на красную кнопку с цифрой 20, в окантовке голубоватого света, и лифт мгновенно взмыл на огромную высоту, так что у меня дух захватило. Мы вышли на 20 этаже, на самой вершине здания. Подойдя к прозрачной стене, я увидела весь этот фантастический город как на ладони. Однако ещё выше этого высокого здания громоздились горы, обрамлявшие долину со всех сторон. Рам предложил мне присесть за стеклянный столик, на матовое кресло с неожиданно мягким сидением. Передо мной уже стоял бокал с апельсиновым соком и лежал на блюдечке эклер, политый сахарно-клубничной глазурью.
     - О! Моё любимое пирожное, - обрадовалась я.
     - Я знаю, - просто сказал он.
     Я откусила кусочек, отпила свежевыжатый сок, но мне было не до этого. Я с интересом заглянула в синие глаза Рама – и утонула в них.
     - Ты хочешь, чтобы я пояснил тебе увиденное? – спросил он.
     - Да, ещё бы!
     - Тогда слушай… Ты – в Шамбале. А мы – её жители.
     - Но почему всё так таинственно? Вы от кого-то прячетесь?
     - Давай я сначала расскажу и, думаю, часть вопросов у тебя отпадёт сама собой.
     - Извини. Конечно, я с нетерпением слушаю!
     - Мы – представители другой цивилизации.
     - Неужели Атлантиды? – не удержалась я.
     - Да. Оттуда. В то время цивилизации на земле достигли высочайшего уровня. Не одна Атлантида могла похвастать высоким уровнем развития. Ещё были Лемурия и Тартария. Атлантида находилась в Атлантическом океане, неподалёку от пролива Гибралтар. Лемурия размещалась в Индийском океане. А Тартария – там, где сейчас Северный полюс. Земля имела другой наклон оси. В то время на территории Северного полюса был мягкий климат, а посередине Северного океана находился материк, Тартария. И наш остров – мы были островным государством, и материк Тартария, и Лемурия ушли под воду. Итак, на земле существовали высокоразвитые цивилизации. Мы строили космические корабли и бороздили космическое пространство. Наши наука и техника достигли высочайшего уровня. Гораздо большего, чем у вас. К тому же, мы обладали сверхспособностями, которые приближали нас к Богу. В этом и заключалась наша трагедия – в определённый момент мы возомнили себя равными Богу, такими же могущественными. Да, мы могли полностью подчинить себе природу, мы имели власть над материальным миром. Каждый из нас обладал телепатией, телекинезом, мог силой мысли двигать предметы. Лемурия была более древняя цивилизация, которая пошла другим путём. Лемурийцы обладали ещё большими сверхспособностями, чем мы. И именно духовное развитие являлось для них приоритетом. Они меньше обращали внимания на блага цивилизации, на комфорт и удобство. Меньше вкладывались в развитие технологий. Они жили как бы на границе того и этого миров, надолго уходя в тот, тонкий мир. Мечтатели! В какой-то момент мы их обогнали по развитию технологий. И в один момент столкнулись с тем, что нам не хватает ресурсов для того, чтобы поддерживать нашу цивилизацию на заданном уровне и совершать новые научные и технические прорывы. Тартария не могла похвастать полезными ископаемыми, находилась далеко и мало нас интересовала. А вот Лемурия… У них имелось всё – залежи нефти, железа, материалов для изготовления космических кораблей. А мы, как строители Вавилонской башни, хотели развивать именно это направление и дотянуться своими космическими кораблями до бескрайних пределов космоса.
     - Разве это плохо?
     - Если с научной или гуманитарной целью, то нет. А если с корыстной, ради завоевания, то да. Наши правители стали всё чаще с завистью посматривать в сторону Лемурии. Началась пропаганда в средствах массовой информации. Народ настраивали на недовольство лемурийцами и постепенно подготавливали к тому, что война с ними неизбежна. Отовсюду слышались возмущённые речи о том, что они и сами не добывают, не разрабатывают уникальные полезные ископаемые, и другим не дают. Сидят на них, и те пропадают напрасно, в то время как могли бы послужить, например, нам для благой цели совершенствования цивилизации и развития науки. Лемурийцев представляли как лентяев, бесплодных фантазёров и паразитов. Про них стали сочинять анекдоты и представлять их в комичном виде. Так подготавливалось общественное мнение. Вскоре всё общество прямо горело праведным гневом и желанием отобрать у паразитов ресурсы, которые они зажали и препятствуют развиваться другим, более продвинутым и ратующим за счастье человечества.
     - Всё, как в наше время. И что потом?
     - Атлантида напала на Лемурию. Однако лемурийцы неожиданно оказали достойное сопротивление. Оказалось, что они – не просто бесплодные мечтатели и никчёмные люди, как это пыталась представить пропаганда. И оружие у них нашлось пропорциональное нашему, и их богатейшие ресурсы были им в помощь. И, конечно, то, что они превосходили нас по уровню интеллектуального развития и имели куда большие сверхспобоности, тоже сыграло свою роль. Они могли на расстоянии воздействовать на психику наших солдат – и те в панике убегали с поля боя. В то же время их солдаты могли телепортироваться и, таким образом, были неуловимыми для нас и неуязвимыми. Мы их искали в одном месте, а они появлялись в другом.
     - Надо же! – не удержалась я. – Такие развитые цивилизации – и продолжали заниматься таким варварством, как война, подобно обезьяноподобным людям в шкурах и с дубинами, которые не умели по-другому решать конфликты, только как дубиной по башке.
     - Человеческая природа меняется, конечно, но мало. Она приобретает лоск цивилизации, риторику гуманизма, но, когда речь заходит о наживе, человек цивилизованный показывает свою первобытную сущность и становится подобным тем первобытным, с дубинами.
     - И что в итоге?
     - Когда наши правители поняли, что Лемурию не взять, было решено воспользоваться крайней мерой – атомной бомбой.
     - Вот как! Значит, у вас имелось ядерное оружие?
     - Имелось, куда ж без него, - невесело усмехнулся Рам. – Короче говоря, в один роковой момент была нажата ядерная кнопка… Сложно сказать, на что надеялись наши правители. Возможно, они считали, что оружие массового поражения уничтожит всё живое в Лемурии, но оставит в целости их ресурсы и инфраструктуру, и нам останется только войти на обезлюдевшую территорию противника и беспрепятственно всем завладеть… Но получилось иначе. Средства ПВО Лемурии сработали, перехватили и уничтожили наши ракеты с ядерным зарядом как раз посередине дистанции между нами и ими. Произошла серия ядерных взрывов, вызвавшая не только мощное цунами, захлестнувшее и потопившее наши островные государства, но и сдвинувшая земную ось. Земля сотряслась в прямом смысле этого слова… О! Это была глобальная экологическая катастрофа! Всемирный потоп со сменой климата. Там, где находилась солнечная вечно-тёплая Тартария, установился полюс вечной мерзлоты. Наша цивилизация погибла…
     - Какой ужас! Но как же бедные жители Тартарии? Что стало с ними? Неужели все погибли? И вы… Вы же не погибли! В общем, что было дальше?
     - В нашей стране не все поддерживали агрессивную политику в отношении Лемурии. Далеко не все. И я был среди тех, кто против. Мы прекрасно понимали, к чему всё это безумие может привести. Среди нас были те, кто обладал даром ясновидения. Среди лемурийцев тоже.  И мы, и лемурийцы, стали готовиться. Все достижения нашей цивилизации – и материальные, и духовные, в области науки, техники, медицины, духовного развития – были перенесены на золотые пластины, одну из которых ты держала в руках и даже смогла прочитать зашифрованное для будущего человечества послание. К катастрофе мы были готовы и укрылись от последствий ядерного взрыва в заранее приготовленных и ждущих своего часа герметичных капсулах, куда было перенесено всё, что нам удалось собрать. Прежде всего золотые пластины – или книги, так мне больше нравится их называть. Мы поднялись в стратосферу и из космоса наблюдали за тем, что творилось на Земле. Мы видели ядерные взрывы, видели, как наша родина уходит под воду, как водная стихия заливает континенты. Погибли миллионы наших соотечественников – мужчины и женщины, дети, все вечно молодые, красивые и полные здоровья… У нас сердце разрывалось от боли за тот вред, который неразумное человечество принесло нашему дому – планете Земля, за тех невинных созданий – животных, которые погибли, за леса, цветущие поля, погребённые под толщей океана…
     На глаза Рама навернулись слёзы. Я тоже сидела потрясённая и не сдерживала слёз.
     - Когда всё успокоилось, мы обнаружили, что незатопленным оказался центр азиатского материка, горная местность в районе Тибета и Гималаев. Туда мы и направили свои капсулы. Вернее, сюда. Здесь мы приземлились и на много тысяч лет обрели здесь свой новый дом.
     - Выходит, большинство жителей Атлантиды погибли…А лемурийцы?
     - Лемурийцы спаслись. Повторяю, у них были более развиты сверхспособности, благодаря чему они предвидели катастрофу и смогли к ней заранее подготовиться. Тысячи капсул ждали своего часа в подземных ангарах. Да, у них была надежда на то, что минует их чаша сия, поэтому они и сбили ракеты посредством своих ПВО. Но, когда стало понятно, что самое страшное произошло и остаётся всего несколько минут, чтобы принять меры, они дисциплинированно погрузились в капсулы, которые взмыли из подземных ангаров вверх, в космос. Да, это было зрелище! Океан поглощал их континент, а они, прорвав толщу воды острыми носами своих капсул, взмывали ввысь.
     - Значит, они тоже прилетели сюда?
     - Да.
     - А жители Тартарии?
     - Вода прибывала медленно. Их материк медленно уходил под воду, поэтому они успели перебраться на большую землю. Далее, в течение сотен лет, они обживали территорию нынешней Сибири, строили города и обсерватории. Кстати, руины некоторых обсерваторий и научно-исследовательских центров сохранились и до этих дней.
     - Верно! Я читала о том, что в районе южного Урала найдены развалины древнего города с обсерваторией, что свидетельствует о высоком уровне древней цивилизации.
     - Постепенно они двигались на юг, в более тёплые и благоприятные для жизни края. Кто-то, конечно, оставался в суровой Сибири, но большинство дошли до территории современной Индии, осели там и положили начало древнейшей цивилизации.
     - Тогда понятно, что индо-европейский язык – это язык выходцев из Тартарии, которые изначально были единым народом.
     - Да. Санскрит – праязык как языка индусов, так и славянского языка. До сих пор в русском языке есть слова, понятные и индусам, и русским, так как имеют общее происхождение. До сих пор многие реки Сибири, да и России в целом, носят такие же названия, как и реки в Индии.
     - Но, в таком случае, получается, что мы, русские – потомки граждан Тартарии?!
     - Именно так. Русская цивилизация – одна из древнейших. Она насчитывает более семи тысяч лет. Сейчас только от сотворения мира идёт 7534 год…
     - Кстати, что значит – от сотворения мира? Я читала, что это не от сотворения нашего мира по библейскому преданию, а сотворение мира после затяжной войны с Китаем.
     - Так и есть. Китайская цивилизация – древнейшая. И беглецы Тартарии неминуемо должны были столкнуться с китайцами, двигаясь на юг Сибири. Потому что на этих территориях уже жили люди. И им не понравилось вторжение чужаков.
     - Однако я читала, что китайской цивилизации – 5000 лет. А индийской – 8000. А когда, кстати, произошла катастрофа с Атлантидой?
     - Более 9000 лет назад, если точно, 9300. Но, дело в том, что возраст цивилизации современная наука определяет по письменным источникам. Отсюда эти цифры – 5000 для Китая и 8000 для Индии. И уж если говорить о России, то ее возраст сузился до 1000 лет, а всё, что было до – все 6 с половиной тысяч – просто-напросто забыты.
     - Выходит, за века выходцы из Тартарии растеряли свои наработки в области науки и техники?
     - Да. Им пришлось спешно спасаться. Многое было утеряно. Первые поколения ещё помнили, хранили и передавали потомкам наследие Тартарии. Но постепенно тартарийцы забывали свой опыт, теряли знания и ассимилировались с народами, проживавшими на той местности, где они расселялись и стоявшими на более низких ступенях развития. Опять же, не надо забывать, что им надо было просто выживать. Суровые природные условия, враждебность местных народов… Тут уж не до высокой науки. Пожалуй, Индии повезло больше. Но индусы пошли по иному пути. Больше внимания они уделяют духовному развитию, нежели материальному. Отсюда большое количество людей со сверхспособностями среди них, так называемых йогов.
     - А почему вы не сообщили тартарийцам о своём новом убежище?
     - Как же! Мы сообщили. Но немногие из них к нам примкнули.
     - Но почему?
     - Люди Тартарии стояли на более низкой ступени развития по сравнению с нами. Мы казались им чужими и непонятными. Они предпочли жить там, где им комфортно, то есть в реальности, пусть жестокой, но понятной. Но легенда о Шамбале, о мифическом Беловодье, до сих пор жива.
     - Это точно. А вам, получается, удалось воссоздать свой мир здесь?
     - Да. Изначально мы построили надземный город. Его развалины можно видеть и сегодня. Хотя их и принимают за причудливо обветренные горы и холмы.
     - А правда, что Кайлас – искусственного происхождения? Правда, что это пирамида?
     - Да. Кайлас был построен почти в то же время, что и пирамиды Египта. Их назначение – сугубо научное. Они являются гигантскими антеннами по принятию сигналов из космоса. И лишь потом, когда мы ушли с территории Египта и сосредоточились здесь, египтяне, которым непонятно было назначение пирамид, стали использовать эти мистические для них сооружения в качестве усыпальниц для своих фараонов.
     - А почему вы покинули свой город и укрылись здесь?
     - Потому что мы – жители Атлантиды и Лемурии – существовали автономно и не смешивались с другими народами, стоящими на примитивном уровне развития, как это сделали беглецы из Тартарии. В то же время младенчествующие народы стали разрастаться, осваивать новые территории, вести захватнические войны. Они неминуемо напали бы на нас. И, конечно, мы бы без труда их одолели. Чтобы не причинять никому вред, мы и ушли, стали невидимыми для всех. Когда человечество не по принуждению, а естественным путём дорастёт до нашего уровня, мы с удовольствием поделимся своими знаниями. Но пока что рано. Наши знания и достижения могут быть использованы во вред нашему миру, использованы для корысти, для подавления других народов. Безусловно, этими знаниями очень хотели завладеть некоторые правители, посылая сюда экспедиции, стремясь разыскать нас и установить с нами контакт. Вспомнить хотя бы несколько экспедиций Адольфа Гитлера. Все они потерпели неудачу.
     - Зато с большевиками вы пытались выйти на связь.
     - Это правда. Дело в том, что в идее коммунизма было заложено много хорошего – равноправие, братство, принцип «от каждого по способностям – каждому по потребностям». Так и мы живём в нашем небольшом сообществе. Поэтому была надежда, что коммунисты смогут воплотить эту идею…
     - И построить рай на земле, - с иронией закончила я фразу.
     - Да, - очень серьёзно подтвердил мой собеседник. – Мы вышли на них и предложили сотрудничество, предложили направлять их на пути построения нового общества. Была идея основать в районе Алтая наукоград, где мы делились бы своими знаниями с советскими учёными, в том числе и духовными, благодаря чему новый, советский человек обрёл бы не только научные знания, но и сверхспособности. Мы назначили Рериха Николая Константиновича исполнить эту великую миссию.
     - Ага! Значит, Рерих контактировал с вами?
     - Да. И не только он. Однако большевики отказались. А если бы согласились – за эти десятилетия в Советском Союзе сформировалась бы новая, прогрессивная цивилизация, с которой не под силу было бы бороться остальному миру. И сегодня уже на всей земле был бы коммунизм.
     - Но как же вы, такие прозорливые, не осознали, что вас отвергнут?
     - Знали. Вернее, когда у тебя дар ясновидения, ты видишь не только одну линию вероятного развития событий, а несколько линий. Можно с большей или меньшей уверенностью предполагать, по какой линии в итоге станут развиваться события. Мы, конечно, предполагали, что всё пойдёт не так, как хотелось бы. Но решили попытаться. Вообще-то мы не сидим здесь изолированно, наши представители выходят в мир, внедряют в умы учёных свои идеи. Ко многим научным открытиям подтолкнули именно мы. Мы бы очень хотели ускорить развитие человечества. Понятно, что мы взаимодействуем только с теми, кто по своему духовному и интеллектуальному развитию подготовлен для общения с нами.
     - Так, вот об этом, пожалуйста, подробнее… Про Рериха я уже поняла.
     - Да. Рерих. На него возлагались большие надежды. Мы с ним хотели создать Центры искусств и духовного развития по всему миру. Задача была – посредством искусства и духовных практик воспитать нового человека. И такие Центры возникали и успешно функционировали. Особенно близок был к нашей идее Мастер-Билдинг на Манхэттене, двадцатиэтажный небоскрёб, построенный поклонником учения Рериха, Луисом Хоршем. Там располагалась картинная галерея Рериха, включавшая тысячу его работ, под самым куполом – помещение для медитаций и апартаменты для учеников Николая Константиновича и Елены Ивановны Рерих. В этом Доме Учителя начал свою работу Институт объединённый искусств. Проводились мастер-классы по живописи и скульптуре.
     - Я читала про это. Рерихи и Хорш поругались. Проект провалился. Мастер-билдинг Хорш забрал себе, удалив всякое упоминание о Рерихе, а его картины пытался сбыть за бесценок. Самого Николая Константиновича он представил как авантюриста и настолько подорвал его репутацию, что семье Рерихов был запрещён въезд в Соединённые Штаты. После этого скандала и провала Рерихи скромно прожили остаток жизни в Индии. Но почему так получилось?
     - На то имелись и естественные причины, и сверхъестественные. К естественным можно отнести обстановку в США начала 1930-х годов – началась Великая депрессия. Хорш и Рерих возлагали надежды на сдачу в аренду апартаментов. Предполагалось, что со всего мира в Мастер-билдинг будут приезжать последователи учения Рерихов и, таким образом, Институт объединённых искусств будет процветать и приносить прибыль. Однако народ не поехал.
     - А каковы сверхъестественные причины?
     - Они касаются высших материй. Николай Константинович Рерих, к сожалению, не смог противостоять соблазну почувствовать себя новым пророком, новым Христом. Своё учение – Агни-Йогу – они с Еленой Ивановной позиционировали как откровение свыше, как новую религию. Дошло до того, что своим ближайшим ученикам Рерих дал вымышленные имена, тем самым подчеркнув их избранность, словно они – новые апостолы при нём, новом Христе. Помещение для медитации превратили в молельную, где ученики Рерихов молились Николаю Константиновичу и Елене Ивановне. А такое наказывается Свыше!
     - Ну да, гордыня наказывается. Сотворение кумира тоже наказывается. Ну, а Елена Блаватская? Она тоже была в Шамбале?
     - Ни Рерих, ни Блаватская не были в Шамбале.
     - Не были?!
     - Нет. Но они контактировали с нами. Рерих пытался попасть в Шамбалу во время своей Транс-Гималайской экспедиции.
     - Читала. Это была очень тяжёлая экспедиция, которая финансировалась Хоршем. Препоны от властей… Гибель верблюдов… Почему вы не помогли Рериху попасть в Шамбалу?
     - Потому что он был не готов. Мы встречались с ним в Индии. Елена Петровна Блаватская тоже не была допущена. Но встречалась с двумя нашими – Морией и Кут-Хуми. С Морией она познакомилась в Лондоне. Тогда у нас были надежды, что благодаря этой неординарной женщине мы сможем основать просветительские центры и распространить истину. И впоследствии она и её единомышленники действительно создали Теософское общество. Мория пригласил её в Тибет. Предполагалось, что она будет допущена в Шамбалу. Но впоследствии мы поняли, что она не готова. Во время путешествия по Индии мы встречались с ней.
     - Что с ней было не так? Ведь умнейшая же женщина! Написала «Тайную доктрину» - синтез религии, науки и философии.
     - «Тайная доктрина», как и «Агни-Йога» - это вымысел человека. Это – не божественное откровение. Да, и там, и там – много истинного. Но это не вся истина. И выдавать эти учения за истину в последней инстанции было слишком самонадеянно для их создателей. К тому же, Блаватская не чуралась обмана. Чтобы её ученики безоговорочно верили ей, она мистифицировала их, подбрасывала письма от махатм и так далее.
     - Я знаю. Когда её, в конце концов, разоблачили, она сказала, что использовала ложь ради торжества истины, потому что, если человеку периодически не демонстрировать чудо, он потеряет веру.
     - Вот! А истина и ложь несовместимы. Гордыня несовместима с миссией пророка. А чтобы попасть сюда, человек должен быть лишён этих важных пороков.
     - Выходит, я лишена этих пороков? Поэтому и допущена?
     - Ты чужда гордыни и лжи. Ты – естественна и искренна. И готовая воспринимать истину.
     - Всего-то? Так мало надо, чтобы быть допущенным сюда?
     - Ну, не только, - улыбнулся Рам.
     - Ладно… - я решила сменить тему. – Я правильно понимаю, что вы живёте здесь с тех самых пор, как произошла катастрофа с Атлантидой и Лемурией? Получается, вы можете жить… вечно?!
     - Да, мы – свидетели той ужасной катастрофы. И мы можем жить вечно. Но в этом нет ничего сенсационного. Адам прожил 930 лет. Ной - 950. Сим – 600. Потом часть людей разучилась жить долго. А часть научилась жить вечно. Истина – как обрести вечную жизнь – была открыта Иисусу Христу. Он учил этому. Об этом его слова – «Истинно говорю, кто поверил мне – смерти не узрят».
     - Эти слова вводят в заблуждение не только простых людей, но и богословов. И в итоге решили, что Христос говорил о вечной жизни после смерти. И – те, кто поверил ему, обретут вечную жизнь после смерти.
     - А Христос имел в виду, что будут жить вечно в этой жизни.
     - Почему же он сам не захотел жить вечно?
     - Христос совершил подвиг – он добровольно взошёл на крест, чтобы тело его умерло. Но он смог воскресить себя и, благодаря умению повышать вибрации материального тела, вознёсся, то есть перешёл на иной уровень бытия, в иную, более тонкую реальность.
     - Как это – воскресил сам себя?!
     - В этом тоже нет ничего особенного. Видишь ли, эти знания были распространены в наше время достаточно широко, но современное человечество утеряло их и пока не достигло такого развития, чтобы дойти до них самостоятельно. Однако и в эти дни есть люди, которым под силу останавливать сердце, вернее, настолько замедлять его ритм, что со стороны кажется, что человек умер. Например, в 1973 году учёные описали эксперимент, в котором опытный йог, практиковавший медитацию и дыхательные упражнения более 20 лет, смог настолько замедлить и «успокоить» своё сердце, что электрическая активность, фиксируемая ЭКГ, на время исчезла. Этот эффект достигается за счёт использования связки «дыхание — нервная система — мозг» и тренировки блуждающего нерва, который соединяет мозг с сердцем и другими органами. Так что – никакого чуда, всё научно обосновано.
     - Вот вы учите нас разным нужным вещам, помогаете совершать открытия, подталкиваете к ним… Почему бы вам не научить человечество жить вечно?
     - Потому что вы к этому не готовы. Вы не сможете рационально распорядиться вечной жизнью, ресурсами планеты. Более того, получив сверхспособности без достаточного интеллектуального и духовного развития, вы можете использовать их во вред и земле, и всему живому на ней. Это всё равно как дать ребёнку гранату, по вашей же меткой пословице. Христос горел желанием научить этому своих современников. Бесполезно. А люди не сильно продвинулись в своём развитии за две тысячи лет. Даже ученики Иисуса, которые прекрасно знали основы его учения, не научились этому. За исключением Иоанна.
     - Это которому был продиктован Апокалипсис?
     - Да. Иоанн не умер. Ему просто надоело жить, и он попросил своих учеников закопать его живого. А когда они спустя сутки раскопали его, оказалось, что могила пуста.
     - Тоже перешёл в иную реальность?
     - Да.
     - Извините, но вы… у вас здесь есть дети?
     - Нет, - улыбнулся Рам. – Детей у нас нет. Мы живём здесь на протяжении тысячелетий тем же составом, каким прибыли сюда когда-то.
     Я готова была задать ему ещё тысячи вопросов. Например, про детей… Разве они не испытывают любви? Не создают семьи? И, самый животрепещущий вопрос – как сделать так, чтобы жить вечно? И как следует организовать жизнь на земле, чтобы человечество могло жить вечно? Как это может быть и может ли быть вообще? Или это удел сугубо избранных?
     Рам, разумеется, проникнув в мои мысли, с улыбкой поднял руку в предупреждающем жесте и сказал:
     - Пока хватит. Иначе… как у вас говорят… мозг взорвется. Осмысли сначала то, что услышала. А нам пора. Нас уже ждут.
     - Кто ждёт?
     - Поскольку вы проделали долгий путь, а приём пищи у вас был довольно давно, твоё недоеденное пирожное не в счёт, мы приглашаем вас на торжественный ужин в главную резиденцию нашего маленького государства.
     - Кто – вы? Кого – нас?
     - Мы – жители Шамбалы. Далеко не каждый день у нас гости. Вас – это тебя и Рави. Или ты уже забыла про своего Учителя?
     - Нет, конечно же! Рам, а почему вы не допустили… Сандера?
     - Потому что он не был готов.
     - Он не был готов?! Такой продвинутый? Настоятель монастыря?
     - Да. Его душе предстояло пройти долгий путь, пока мы приняли его. И вот он здесь. Ну, идём.
     Мы спустились на лифте и вскоре оказались на улице. Моё внимание привлек летательный аппарат в виде плоской тарелки со сверкающими в лучах солнца точками иллюминаторов, опоясывающих её.
     - Летающая тарелка! – воскликнула я и, как ребёнок, захлопала в ладоши. – Ну и ну! Я это вижу собственными глазами!
     - Но что тут такого? – пожал плечами Рам. – Это – наши летательные аппараты, с помощью которых мы передвигаемся.
     - Где? Здесь?
     - Зачем здесь? Наша территория слишком мала для подобных перелётов. Мы перемещаемся с их помощью снаружи.
     И тут меня осенило:
     - Так, значит, это ваши аппараты принимают за летающие тарелки инопланетян?
     - Думаю, да. Других над поверхностью нашей планеты не бывает, - улыбнулся Рам.
     Летательный аппарат тем временем подлетел к прозрачному куполу и на некоторое время застыл в воздухе. Прозрачный потолок медленно раздвинулся – и летающая тарелка, мгновенно набрав скорость, взмыла вверх и через несколько секунд растворилась в небе.
     Мы поднялись по плоским ступеням из белоснежного мрамора, оказавшись на одном уровне с крышами зданий нижнего яруса, и я увидела сооружение в греческом стиле – анфилада колонн под плоской крышей. Внутри нас ждал длинный стол, уставленный блюдами с разноцветными фруктами и овощами, орехами, лакомствами, напоминающими восточные, пиалами с напитками. Тут и там, посреди этой гастрономической роскоши, стояли вазы из цветного стекла с букетами невиданных цветов, испускающих дивный аромат.
     - Что это за цветы такие заморские? – воскликнула я. – Я никогда таких не видела.
     - И не увидишь. Это цветы из другого мира.
     - А… фрукты?
     - Фрукты из этого.
     За столом уже сидели люди, сотни людей, возможно, здесь собрались все обитатели Шамбалы. Они спокойно переговаривались друг с другом. Нас с Рамом они провожали любопытными доброжелательными взглядами. Все были в белых одеждах, напоминающих восточный стиль – узкие или свободные брюки, длинные туники. Я несколько оробела от столь удивительного общества и столь пристального внимания к моей особе. Рам провёл меня во главу стола, где уже сидел Рави. Рядом с ним усадили и меня. По правую руку от меня сел Рам. По левую руку Рави уже сидела Мина. Очевидно, этим двоим было поручено опекать нас.
     - Ну, как, получила ответы на свои вопросы? – спросил Рави.
     - Частично. Чем больше ответов – тем больше вопросов. А вы, Учитель?
     - Примерно также.
     Далее мы просто наслаждались лёгкими закусками и удивительными нектарами. Никто не задавал нам никаких вопросов. Ещё бы! Они, обладающие телепатией и ясновидением, и так знали о нас всё. Может, даже больше, чем мы знали о себе.
     - Рави, - обратилась я к Учителю. – Где же они выращивают всё это? Ни садов, ни огородов я не вижу.
     Рави снисходительно улыбнулся:
     - Они не выращивают. Они всё это достают из другого мира.
     - Как это?
     - Видишь ли, мы попали к людям, которые одной ногой находятся в нашем мире, а другой – в том. Когда мы хотим чего-то, нам нужно время, чтобы наше желание материализовалось и проявилось в этом мире. А у них это происходит мгновенно… Мина, обратился он к девушке, - покажите, пожалуйста, Лоле, как вы взаимодействуете с тем миром.
     - С удовольствием, - ответила Мина, протянула руку в мою сторону, и через несколько секунд из воздуха в её руке материализовалась снежно-белая роза. Сначала она выглядела прозрачной, но спустя несколько мгновений приобрела форму, цвет, запах. Мина с улыбкой протянула эту розу мне. Цветок из другого мира! Я с упоением зарылась лицом в нежные ароматные лепестки.
     Между тем стемнело. Включилась подсветка. Зеленоватый свет лился откуда-то сверху, словно его излучал потолок. После ужина Рам и Мина проводили нас с Рави в отведённые для нас комнаты. Они разместили нас в здании, напоминающем пагоду. Моя комната была выполнена в сиреневых тонах. Окна в ней я не обнаружила. Свет лился откуда-то с потолка. В комнате находилась широкая кровать под прозрачным пологом. От лилового шёлкового белья исходил тонкий аромат лаванды. Цветы лаванды стояли в прозрачной вазе на туалетном столике, на котором чья-то заботливая рука расставила скляночки с маслами и благовониями. В платяном шкафу я обнаружила фланелевую пижаму и такой же белый костюм – брюки и туника – какие носили жители Шамбалы. На обувной полочке – сабо на низкой подошве из мягкой эко-кожи. Здесь же меня действительно ждали мой рюкзак и куртка, висевшая на плечиках. Из этой душистой сиреневой комнаты дверь вела в ванную, тоже в сиреневых тонах. Зеркальный пол, покрытый мягким ковриком, в углублении в полу – квадратный бассейн, наполненный прозрачной водой. Вниз вели плоские ступени. Рядом с бассейном лежалое пушистое полотенце.
     - А ничего, с комфортом живут ребята! – отметила я и погрузилась в тёплую воду бассейна. Смыв с себя следы многодневного похода, в котором мы не могли, конечно, помыться, я распласталась в воде, положив голову на мраморный край бассейна. Что там поход… В монастыре кроме душа с дождевой водой, не было никаких удобств, поэтому я наслаждалась тем, что могу спокойно поваляться в ванне, помыться и расслабиться.
     Выйдя из бассейна, я обрядилась в пижаму и залезла в кровать. Засыпая, я думала, что это – самый удивительный день в моей жизни!

                Глава 18. Транс-процессинг

     Утром, как следует выспавшись, я вошла в ванную, чтобы привести себя в порядок и, взглянув в зеркало над беломраморной раковиной, отшатнулась в удивлении – на меня смотрела я, но даже не я молодая, лет на тридцать моложе, а я такая, какой никогда не была даже в годы юности – мои мутные голубые глаза с усталым и скорбным взглядом сияли, бледная тусклая кожа, подобная полинялому материалу, сияла белизной и свежестью, обычно бледные губы порозовели и стали даже как будто более пухлыми, а обнажённое тело, тонкое, как струна, выглядело упругим и атласным. Это я?! Несколько минут я любовалась собой, изучая нос, глаза, губы, рассматривая кисти рук. Всё-таки как мало надо женщине для счастья! То, что я помолодела и удивительно похорошела, уже сделало меня такой счастливой, какой я давно себя не помнила…
      Из шкафа я достала белый костюм и, облачившись в него, вышла из своей лиловой спальни на террасу. Там, в плетёном кресле, за столиком, уже сидел Рави в таком же костюме и пил зеленоватый сок.
     - Доброе утро, Учитель!
     - Доброе утро, Лола! Как спалось?
     - Без снов. А вы как? Удалось отдохнуть?
     - Здесь я чувствую себя молодым. Хочется скорее впитывать в себя новые впечатления, новые знания.
     - Мне тоже не терпится. Мы ведь здесь ненадолго. А успеть хочется многое. За нами придут?
     - Да. Думаю, они уже близко. Может, пока выпьешь сок?
     Я заметила рядом с Учителем высокий бокал с апельсиновым соком.
     - Откуда они знают, что апельсиновый – мой любимый сок? – задала я, скорее, больше риторический, чем настоящий вопрос, и тоже села в плетёное кресло.
     - Они всё про нас знают, - прищурился Рави. – Эмпатия – на высочайшем уровне. Не забывай, мы – в гостях у сверхчеловеков.
     Вскоре на террасу действительно поднялись Мина и Рам.
     - Куда мы сейчас? – спросила я.
     - В лабораторию, - коротко ответила Мина. – Но сначала – завтрак.
     Она сделала приглашающий жест рукой, мы с Рави обернулись и увидели на столике два подноса с овощным салатом и… на подносе Учителя – зелёный чай, а на моём – кофе, божественный аромат которого заставил меня зажмуриться.
     - Кофе! – воскликнула я. – Как давно я его не пила! В монастыре нас поили зелёными чаями и соками.
     Рам и Мина переглянулись с улыбкой.
     После завтрака мы отправились в лабораторию.
     Лаборатория находилась в том же, похожем на раковину, здании. Мы поднялись на… не помню, какой, этаж, и разделились – Мина и Рави вошли в одну дверь, а мы с Рамом – в другую. Мы оказались в помещении, представлявшем собой куб с однородно белыми полом, стенами и потолком. Без окон. Посреди куба стояли два белых кресла, в которых мы удобно устроились.
     - Сегодня будем осваивать транс-процессинг, - просто сообщил Рам.
     - Транс-процессинг? – переспросила я. – Почему мне знакомо это слово? А! Рави говорил, что освоил транс-процессинг, только не успел рассказать, что это. Выходит, это вы научили его?
     - Выходит, мы, - улыбнулся Рам и заговорил со мной, как с учитель с ученицей:
     - Я знаю, что тебя интересует религия как связь человека с Богом.
     - Да!
     - А какие способы ты знаешь?
     - Молитва, - выпалила я первое, что пришло на ум.
      - Разумеется, - кивнул Рам. – Молитва, медитация… А ещё установление связи человека с Богом возможно при помощи транс-процессинга. Запомни – не взамен, а как дополнение. Если человек относится к какой-то конфессии, и ему помогает – православная молитва, мусульманский намаз или же буддийская медитация – пусть практикует. Но если захочется более глубокой связи, более глубокого проникновения туда, если есть потребность получить ответы на экзистенциальные вопросы, тогда можно использовать транс-процессинг. Транс-процессинг – путь к Богу. Термин «транс-процессинг» мы придумали, потому что он интуитивно понятен, так как несёт два смысла: слово «processing» в переводе с английского означает процесс, переработку, а в английский оно попало из латыни: «procedo» - что значит «прохожу, продвигаюсь». То есть слово «процессинг» можно понимать, как процесс, путь, развитие и саморазвитие, переработка себя, своего сознания и подсознания, своей души; слово «транс» - это и трансформация, и транс как работа с Подсознанием, поскольку со своим глубинным внутренним Я рекомендуется работать через особое - трансовое состояние. Итак, «транс-процессинг» - это метод работы с Подсознанием на уровне нейронных связей. Или, простым языком, достижение счастья и успеха через трансовое состояние, через трансформацию своего Подсознания.
     - И… как это выглядит?
     - Это одна из духовных практик – сессия транс-процессинга при помощи посредника… но не священника, а… назовём его - транс-процессор. Он вводит человека, который доверился ему, в состояние лёгкого транса, а его мозг – в состояние тета-волновой активности. Сам транс-процессор выступает как проводник между человеком и его Высшим Я, то есть Богом. В зависимости от личных способностей транс-процессора эта связь – человека и Бога - может быть более или менее поверхностной, или, напротив, прочной, полноценной. Доверитель задаёт вопросы своему Внутреннему Я, и получает ответы от Высшего Я. Транс-процессор – не психолог, он ничего не советует доверителю, не навязывает своего мнения, не апеллирует к своему профессионализму, образованию, не делится жизненным опытом. Он – проводник. Доверитель посредством транс-процессора сам работает со своим подсознанием или сверхсознанием, сам беседует со своим Высшим Я. Сессия транс-процессинга также способствует душевной гармонизации человека. В процессе сессии тоже происходит катарсис – очищение, избавление от страданий, от негатива. Происходят инсайты, поскольку человек получает информацию Свыше. Происходит эмоциональный всплеск – «царство небесное», рай в душе.
     В процессе сессии транс-процессор фиксирует поток сознания доверителя. И по завершению сессии озвучивает то, что транслировало человеку его подсознание. Часто бывает, что человек, очнувшись, ничего не помнит. Первое правило транс-процессинга – выполнять протокол, составленный транс-процессором на основе потока сознания доверителя. Протокол необходимо выполнять на протяжении трёх недель, так как считается, что именно столько времени нужно для формирования новых привычек, нового мышления, нового поведения. Эта работа, для большей её эффективности, должна сопровождаться и личными духовными практиками человека, аутотренингом, медитациями. А также работой со снами, поскольку посредством снов подсознание тоже доносит до человека информацию. Однако, как и в случае с христианскими таинствами, эффект от сессии транс-процессинга непродолжительный. Несколько дней человек чувствует эмоциональный подъём, затем материальный мир делает своё дело и вновь утягивает человека в болото повседневной суеты, дрязг, конфликтов, бытовых и финансовых проблем, и всё возвращается на круги своя. Поэтому сессия транс-процессинга – это не волшебная таблетка, принял – и стал счастлив на всю оставшуюся жизнь, а постоянная работа над собой.
     - То есть, эту сессию тоже надо проводить регулярно? И для этого нужен проводник?
     - Нет. Мы проведём одну сессию. Проводником буду я. Ты – мой доверитель. Дальше – сама. Моя цель – научить самостоятельно устанавливать связь с Высшей Силой… Какой у тебя запрос?
     - Не поняла.
     - На какой вопрос ты не можешь найти ответ?
     - Как полноценно исполнить свою миссию в этом воплощении, - выпалила я.
     - Принято, - кивнул Рам. – Приступим…  Сядь удобно. Расслабься. Закрой глаза… Представь себя в каком-нибудь приятном месте…
     - Ночь. Полнолуние, - бормотала я, - море, лунная дорожка… это где-то на юге – очень тепло, но тепло это приятное, влажное, с ароматом моря… я лежу на тёплом песке, он ещё не успел остыть за ночь… Я перебираю его… Песок струится между моих пальцев.
     - Что ты слышишь?
     - Шум прибоя. Монотонный шум прибоя, древний, как сама Земля…
     - Представь, что волна окатывает тебя, накрывает с головой и, приятно обволакивая тело, уходит, унося с собой напряжение, тревоги, усталость. И вот новая волна…
     Он помолчал, давая мне время полностью расслабиться и войти в изменённое состояние сознания.
     - Теперь представь, что где-то внутри тебя или рядом, очень близко, находится то, что мешает тебе… Видишь его?
     - Нет.
     - Сконцентрируйся. Углубись внутрь себя, почувствуй его… Ну?
     - Да.
     - Что это?
     - Тень. Моя тень. Она рядом.
     - Внутри?
     - Почти. Но не совсем. Она очень близко и как будто сливается со мной, но не полностью.
     - Как она выглядит?
     - Как я, только она зажатая, с глубокой морщиной на переносице.
     - Спроси, как её звать.
     - Как тебя звать? – прошелестела я одними губами.
     - Неудачница.
     - Спроси Неудачницу, что она думает о твоём запросе.
     Я мысленно обратилась к своей тени.
     - Она что-то отвечает или молчит?
     И тут я заговорила как будто чужим голосом, словно кто-то вселился в меня:
     - Неудачница, это – ты! И судьба твоя – банальная. И таланты никому не нужны. Ты никогда не сможешь реализоваться, потому что это зависит не от тебя, а от везения, случайности, удачи, от других людей и так далее. Уж не говоря о том, что всё, поздно! Поздно мечтать! Уже-ничего-не-будет!.. Ты – старуха, признай уже это! Всё! Жизнь кончена! Ты вошла в возраст дожития, когда всё уже позади.
     Слёзы полились из-под моих сомкнутых ресниц по щекам.
     Мне стало так больно, как если бы кто-то хлестнул меня по лицу.
     - Рам, что это… - прошептала я.
     - Это нормально. Спроси Неудачницу, хочет ли она, чтобы ваши с ней мечты осуществились?
     - Да. Она хочет, но… не верит.
     - Почему она так настроена?
     - Потому что боится, что мне будет больно, если я поверю, а ничего не будет. А значит, лучше не мечтать и смириться… Что мне ответить ей?
     - Я не имею права вкладывать в твой мозг готовые ответы. Ты находишься в изменённом состоянии сознания, поэтому мои ответы ты воспримешь как установки, и они, конечно, будут работать какое-то время. Но, поскольку установки эти вложены в твой мозг извне, то есть, они – не твои, они постепенно уйдут из твоего сознания.
     - Что же делать?
     - Теперь самое время перейти к следующей фазе транс-процессинга… Дыши восьмёркой. Это значит, вдыхая, чувствуй, что вдыхаешь нижней частью живота, где находится корневая чакра, затем гони воздушную волну вверх. В области сердечной чакры первая петля замкнётся, поднимай воздушную волну выше, чтобы она достигла верхней, седьмой чакры. Таким образом воздушная волна опишет восьмёрку или знак бесконечности по всему телу. Выдыхай медленно.
     И так несколько раз…
     Уходи ещё дальше вглубь себя…
     Мне показалось, что я лечу в чёрном туннеле вниз, вернее, не лечу, а опускаюсь плавно, хотя и стремительно. Но этот полёт не вызывает во мне страха.
     - … А теперь представь, что внутри тебя есть кто-то, кто знает ответы на все твои вопросы, тот, кто сам – блаженство, радость, свет и любовь. Всепрощающий, любящий, совершенный, могущественный… Представила?
     Я увидела, что в туннеле впереди меня не непроглядная мгла, я увидела свет, который становится всё ближе. И меня неудержимо влекло к этому свету. И вот этот свет поглотил меня и…
     - Да.
     - Как оно выглядит?
     - Я в облаке золотистого света. Я прям вижу, как в воздухе плавают золотистые пылинки, как будто пыльца… Вокруг меня яркий свет, как будто я нахожусь рядом с солнцем, только мне не жарко. Или с луной… В общем, с каким-то источником света…
     Вот опять – Оно как будто во мне, и как будто снаружи, но очень близко…
     - Спроси, как его называть?
     - Он говорит, Твой Бог.
     - Спроси Твоего Бога, как максимально полно исполнить свою миссию, и как ты можешь убедить Неудачницу внутри, чтобы она поверила и прекратила тебя тормозить. А переубедить её важно, потому что она – это ты. Если ты не переубедишь её, она всегда будет обрезать тебе крылья.
     - Он говорит… - и я опять заговорила не своим голосом, каким-то более звонким, чистым и юношеским: - Надо идти к своей цели и верить. Верить, что достичь своих целей я могу сама, и мне не нужны для этого обстоятельства, случайность или удача. Если я буду верить, я сама создам обстоятельства. Главное – верить и действовать!
     - Теперь вернись к Неудачнице и скажи ей об этом. Постарайся убедить её.
     Я пошевелила губами.
     - Нет, не получается. Она убеждена, что поздно. В таком возрасте уже поздно. Она возражает, что я пыталась, но ничего не вышло.
     - Обратись к Богу. Что Он ответит на её слова?
     Я сосредоточилась так, что у меня голова начала кружиться.
     - Рам, Он говорит, что впереди меня ждёт нечто необычное. И мой Путь продолжается. Со временем… уже очень скоро… мне откроется истина. И я найду ответы на все мои вопросы. Надо лишь немного подождать.
     - Скажи это Неудачнице.
     Я пошевелила губами и прислушалась к чему-то внутри меня.
     - Она ворчит и говорит, что это только отговорки. Сколько можно ждать?
     - А что Твой Бог? Он может ответить конкретнее?
     Я вновь попыталась сосредоточиться.
     - Говорит, что я получу ответы… в Шамбале.
     - Передай это Неудачнице… Что она?
     - Немного успокоилась. Говорит – ну, хоть какая-то конкретика.
     - Вернись к Свету… Он что-то ещё говорит?
     - Ничего не говорит. И самого Света тоже больше нет… Растаял.
          Рам хлопнул в ладоши.
        - Возвращайся!
         Я вздрогнула и открыла глаза.
       - Что это было? Где я была?
       - Ты были в своём подсознании и тебе удалось войти в контакт со Сверхсознанием. Отныне ты сама сможешь проводить такие сеансы, чтобы помогать людям находить ответы на их вопросы.
       - Рам, я, конечно, очень благодарна, но… я не понимаю, зачем я здесь, чего вы от меня ждёте. Сразу скажу – не дождётесь, потому что я… всего лишь слабая трусливая женщина, неудачница, которой поздно что-либо менять или начинать.
     - Это кто сейчас говорит? – с улыбкой спросил Рам.
     - Неудачница, - ответила я и тоже улыбнулась.
     - Ох уж эта Неудачница… Как прочно она засела в тебе и как сложно её вытравить… Здесь ты научишься быть могущественной. Могущественная, то есть «я могу». Ты научишься полевать собой, своим телом, свои духом, повелевать временем и своей реальностью. Если мы допустили тебя сюда, значит, ты не такая уж слабая. А если ты предприняла этот поход, не такая уж и трусливая. А зачем ты здесь? Мы намереваемся возложить на тебя миссию.
       - На меня? Миссию?! Какую?
       - Ты создашь Центры наподобие тех, которые создавал Рерих. Только на ином уровне.
       - Такие же Центры? Я? Но я не такая талантливая художница, как он.
       - Дело не в таланте художника, - возразил Рам. – Но довольно. Наша беседа превращается в уговаривание и сопротивление. Я знаю, что к концу пребывания у нас ты сама поймёшь, что готова. А сейчас… думаю, тебе интересно посмотреть, как мы живём, как здесь всё устроено.
     - Очень! – воскликнула я и снова, как маленькая, захлопала в ладоши и, конечно, снова смутилась от этого.
     - В таком случае, идём.

                Глава 19. Шамбала как квинтэссенция мировых культур

          Мы шли по улицам этого удивительного города. Навстречу нам попадались люди, которые приветствовали нас улыбкой или кивком головы. Тут только я заметила, что люди одеты разнообразно.
     - Рам, - спросила я, - на обеде в честь нашего прибытия все были одеты одинаково, в белые костюмы, а на улицах люди одеты по-разному.
     - Так и есть. Дело в том, что на общие собрания мы ходим в одинаковых белых костюмах. Такой уж у нас «дресс-код», как вы говорите. Это нужно для того, чтобы показать, что мы едины и не отвлекаться на наряды. Но многие из нас увлекаются культурой разных стран. Например, есть те, кто очарован Китаем. Они носят стилизованную китайскую одежду и соответствующие причёски, слушают этическую музыку, наслаждаются национальной кухней. Кто-то увлечён европейской культурой, кто-то – японской, индийской, арабской, а кто-то – русской. Желаешь посмотреть?
     - Конечно!
     - Что именно?
     - Арабский колорит! Обожаю таинственный восток!
     - Принято!
     Через несколько кварталов перед нами предстала стена с арочными воротами, покрытыми позолоченной арабской вязью. Рам открыл ворота, и мы словно перенеслись на восток. В воздухе витал аромат восточных благовоний, мы ступали по белоснежному мрамору с голубыми, лиловыми и розовыми прожилками, вдоль улицы тянулись здания в восточном стиле – белоснежные стены с арабской вязью, арочные окна, округлые крыши. И везде – цветы, тысячи роз – золотисто-розовых, багряно-красных, белых, как снег, нежно-розовых. И пальмы с гроздьями бананов и фиников. Навстречу нам попадались мужчины с белых костюмах и разнообразно одетые женщины: кто-то в шароварах и туниках оливкового, розового, голубого или белого цветов, в мюлях с загнутыми носками и обязательном хиджабе на голове, кто-то и вовсе в полностью закрытой чёрной чадре с прорезью для глаз… Мы побывали на восточном базаре с его толчеёй, дымящимся в огромных чанах пловом, издающими пьянящий аромат пряностями, восточными лакомствами и, конечно, финиками разных сортов – мелкими, продолговатыми, мясистыми, крупными... В центре арабского района возвышалась мечеть, сияя зелёными куполами и едва не пронзая величественными минаретами купол.
     - Зайдём? – спросил Рам.
     Мы вошли в мечеть, разулись у входа. Перед нами тянулась бесконечная анфилада арочных сводов, украшенных арабской вязью. Ноги утопали в небесно-голубом ковре. Между колонн тут и там сидели люди. Кто-то медитировал, закрыв глаза, кто-то читал Коран.
     - И все они – мусульмане? – удивлённо спросила я.
     - Скажем так, они очарованы красотой ислама и мудростью Корана. Им нравится погружаться в исламский колорит… Но идём, я покажу тебе райские сады.
     Мы долго шли под арочными сводами, и мне стало казаться, что эта мечеть бесконечна. Куда ни посмотри – золотые своды арок, анфилады колонн, уходящие в бесконечность. Наконец, Рам остановился и обвёл рукой вокруг.
     - Райские сады.
     - Почему райские? – спросила я.
     - Эта мечеть построена по подобию Рауды в Медине, только гораздо больше, масштабнее. Так вот. В Рауде есть место, которое называется Райские сады. Потому что там есть элементы рая. Но их не видно. Они ощущаются только как благодать. А здесь Райские сады можно увидеть. Смотри!
     Я вгляделась и увидела, как из дрожащего воздуха проступают очертания невиданных деревьев с переплетёнными волнистыми стволами, между которыми всеми цветами радуги переливались цветы, от которых, кажется, исходил неземной свет и тонкий чарующий аромат. Пространство как будто раздвинулось, и я уже видела вдали лазурную гладь реки, извилистое русло которой утопало в цветах и изумрудной траве. Райские птицы носились по воздуху, а из зарослей на нас внимательно смотрели янтарные глаза невиданных животных.
     - Боже, какая красота! – воскликнула я, молитвенно сложив руки.
     Очарование исчезло – и сказочное видение растаяло в дрожащем мареве.
     - Идём! – Рам вывел меня из мечети, а затем и из восточного города. – Куда теперь?
     - В Россию! – воскликнула я и только теперь почувствовала, как же я соскучилась по дому!
     - Принято! – как обычно, кивнул Рам, и мы отправились дальше, сворачивая то в одну, то в другую сторону. Сама бы я, конечно, заблудилась в лабиринтах этого замысловатого города, созданного как будто в фантазии и готового в любой момент растаять и испариться, стоит лишь хлопнуть в ладоши и воскликнуть: «Раз, два, кончилась игра!». Я только и успевала крутить головой и разевать рот от увиденных чудес.
     Но вот мы стоим перед белокаменной стеной с деревянными резными воротами по центру. Ворота медленно открылись, и мы словно бы попали в Россию, вернее, в идеальный образ России. Здания вдоль мощёных брусчаткой улиц выглядели современно, но все были стилизованы под терема, с высоким крыльцом под навесом, увенчанным силуэтами райских птиц, витыми колоннами, арочными сводами окон и остроконечными крышами. Возможно, именно так выглядела бы современная русская архитектура, если бы Россия пошла по своему уникальному пути развития, а не отказалась бы от собственной самобытности в извечном преклонении перед чужими культурами. Люди на улицах были одеты в стилизованные под русскую старину костюмы. Мужчины – в длинных, типа арабских, туниках, только не белых, а, напротив, разноцветных – красных, зелёных, лазурных, с национальным русским орнаментом, вышитым золотом и серебром. Воротники стоечкой, на груди – горизонтальные плашки с янтарными пуговицами. У всех на ногах – цветные сапоги с загнутыми носами. Наряды женщин отличались большим разнообразием: сарафаны поверх белоснежных сорочек, отороченных кружевами или национальным орнаментом, светлые льняные платья до пола, а поверх – расшитые золотом и серебром цветные халаты с роскошными рукавами. На головах у многих – украшения в виде кокошников с узорами из драгоценных каменьев. Здесь также имелся храм, напомнивший мне Спаса-На-Крови, изобилующий множеством башенок, разноцветными куполами с золотой отделкой, мозаикой, украшающей стены, арочными окнами и цветными витражами. Войдя внутрь, я запрокинула голову – стены храма уходили в бесконечную высь и терялись в небесной лазури, откуда смотрели вниз Иисус, Богоматерь и ангелы. Они выглядели, как живые, так что я даже вздрогнула, мне показалось, что Небеса на самом деле разверзлись, и я увидела тот мир, наблюдающий за мной. Своды храма украшены мозаикой. Сквозь цветные витражи окон в помещение падает разноцветный свет, окрашивая белоснежный мраморный пол то в золотые, то в небесно-голубые, то в изумрудно-зелёные цвета… И сотни свечей, как торжество света над тьмой… Невидимые женские и мужские голоса задумчиво пели что-то таинственное, напомнившее мне «Литургию Иоанна Златоуста» Рахманинова. На земле ли я или это поёт ангельский хор? Прихожане или стояли, держа в руках свечи и с отрешёнными лицами смотрели вверх, или стояли на коленях перед иконами, перебирая четки, или просто сидели, погружённые в свои мысли.
     - Хочешь поставить свечку? – спросил Рам.
     Я подумала, что уж если все эти люди, сыновья и дочери таких экзотических цивилизаций как Атлантида и Лемурия, прониклись красотой православной божественной литургии и зажгли свечи, то уж мне, русской, не подобает покинуть храм, не зажёгши свечу. Я взяла из ларца, наполненного свечами, одну и поискала глазами место, где ставят за упокой. Не нашла.
     - Его здесь нет, - прочитав мои мысли, сказал Рам. – У Бога все живы.
     Тогда я подошла к огромной, во всю стену, иконе, на которой было изображено вознесение Иисуса Христа, и, преклонившись, перед этим Человеком-Богом, зажгла свечу и загадала только одно желание:
     - Господи! Сделай так, чтобы я была достойна оказанного тобою доверия!
     Выйдя из храма, мы отправились на народные гуляния, которые в этом городе не были приурочены к какому-то празднику, например, к Масленице, а шли всё время, без перерыва. Деревянные качели-ладьи взмывали вверх-вниз, удалые молодцы осаждали столб, чтобы получить в награду красные сапоги… В теремках продавались леденцы на палочке, разливался квас и горячий чай и, конечно, в изобилии пеклись блины – с икрой и сёмгой, сытные с мясом, сладкие с вареньем, мёдом, сметаной или просто с топлёным маслом. Я не удержалась и съела блин с красной икрой и брусникой.
     Покинув русский городок, мы бегло прошлись по китайским кварталам с пагодами, японским, утопающим в розовой пене сакуры, посетили буддийский монастырь с золотой статуей загадочно улыбающегося Будды и средневековый замок, насладились органной музыкой в костёле… Разные культуры, здания всевозможных архитектурных форм, невиданные растения со всех широт земного шара, пёстро-одетые люди… От всего этого калейдоскопа у меня закружилась голова.
     - Рам, как возможно уместить все культуры земного шара на этом маленьком участке земли, зажатом в горах Тибета? – спросила я.
     - Здесь расширяются пространство и время, - загадочно ответил он.
     - Ну, а уголок твоей родной Атлантиды здесь есть?
     - Конечно. Как же без родины? Хочешь увидеть?
     - Очень!
      Рам вновь повёл меня, то и дело сворачивая, и вдруг… Мы оказались как бы на вершине горной гряды. А в низине я увидела её – Атлантиду. В центре — акрополь с главным храмом Посейдона: массивные колонны из тёмного мрамора и золота, стены, украшенные рельефами с морскими богами и сценами битв. Храм венчает купол, инкрустированный лазуритом и перламутром. Вокруг храма — концентрические кольца: два голубых - водных и три зелёных - сухопутных, соединённые мостами и каналами. По каналам скользят лёгкие суда необычной формы. Среди зелени сухопутных колец -дома жителей — многоэтажные, с террасами и внутренними двориками; фасады облицованы полированным камнем тёплых оттенков — от медового до терракотового.
     - Идём? – спросил Рам.
     Мы спустились по лестнице, ступени которой были выдолблены в скальной породе. И вот уже я смотрю на легендарный город не сверху, с высоты птичьего полёта, я – наравне с ним, он лежит передо мной, гигантский и бесконечный. Голубая лента оказывается широким каналом. А вдали маячит величественных храм Посейдона. Мы перешли через мост и очутились на первом зелёном кольце. Мостовые вымощены плитами, между которыми встроены медные полосы — возможно, для отвода воды или как часть сигнальной системы. По мостовым шли по своим делам прохожие. Я обратила внимание на стиль их одежды, который сочетал практичность и роскошь. На мужчинах - длинные хитоны из тончайшей льняной ткани, окрашенной в пурпурные, индиго и золотые тона. Поверх — накидки с каймой, расшитой жемчугом и самоцветами. На плечах — фибулы из электрума (сплава золота и серебра). Головы венчают диадемы или повязки с лазуритовыми вставками. На ногах — сандалии. На женщинах - длинные платья с драпировками, пояса из плетёных нитей с подвесками. Волосы убраны в сложные причёски, скреплённые костяными или золотыми шпильками. Их одеяния украшали узоры в виде волн, спиралей, раковин и дельфинов — эти мотивы встречались и на белоснежных стенах зданий, часто – в виде мозаики.
     Атлантида предстала передо мной как остров контрастов. На зелёных кольцах — сады с кипарисами, оливами, гранатами и финиковыми пальмами; в тенистых рощах журчат фонтаны. На побережье каналов ландшафт становится круче: утёсы обрываются в воду, а в бухтах прячутся песчаные пляжи с тёмным вулканическим песком. Вода каналов, окаймляющих остров, необычайно прозрачная, с оттенками от бирюзового до глубокого синего. Каналы глубоки. А прозрачная вода позволяет разглядеть подводные скалы, поросшие кораллами, над которыми кишат разноцветные рыбы – лазурные, золотые, розовые или переливающиеся всеми цветами радуги, осьминоги и стаи дельфинов.
     Здесь тоже был свой рынок, на котором я увидела причудливых форм амфоры с нектаром и ароматными маслами, украшения, усыпанные крупными бриллиантами, сверкающими изумрудами, кроваво-красными рубинами и тёмными гранатами, в нашем земном мире им бы цены не было, экзотические специи и раковины. Воздух был напоён запахами моря, свежей выпечки, пряностей и смолы.
    Мы подошли к подножию широкой мраморной лестницы, ведущей к храму Посейдона. Солнечные лучи скользили по золочёным колоннам, будто поджигая их изнутри. Повсюду — люди в праздничных одеждах, отороченных жемчужными нитями, их головы венчали диадемы с лазуритом. Около храма пахло ладаном, морской солью и нагретым камнем.
      Пройдя через портик, мы попали в первый зал — полутёмный, прохладный. Стены покрыты мозаикой: тёмно-синие и зелёные тессеры складываются в картины бушующего моря, плывущих дельфинов и кораблей, борющихся с волнами. Пол слегка наклонён к центру, где находится круглая чаша из чёрного базальта — в неё тонкой струйкой льётся вода из скрытого источника. Это символ вечного движения моря.
       Дальше — главный зал, где царит торжественная тишина, нарушаемая только тягучей, нисходящей мелодией, похожей на стон ветра над волнами. В эти странные звуки вплетаются флейты и струнные инструменты с очень низким, почти вибрирующим звуком. Ритм поддерживают небольшие бронзовые тарелки, которые звучат как капли, падающие в воду. В центре зала - статуя Посейдона, который изображён не грозным, а величественным и спокойным. В одной руке — трезубец, в другой — сфера, покрытая узором из волн и звёзд. У подножия статуи — алтарь из полированного зелёного камня, похожего на застывшую морскую воду.
     - Вы верили в Посейдона? – вполголоса, чтобы не нарушать торжественную тишину храма, спросила я.
     - Мы верили в могущественный абсолют, - возразил Рам. – В универсальный разум, который вы называете Богом. В одушевлённую матрицу, в которую все мы погружены. Мы – в ней, а она пронизывает нас подобно невидимой энергии. Вы называете это Духом Святым, Праной… в зависимости от того, какую религию исповедуете. Ну, а Посейдон – это наш символ, наш покровитель, ведь мы – островное государство, полностью зависимое от капризов океана. Да, со временем, когда наша цивилизация усовершенствовалась, и мы почувствовали себя могущественными, миф о Посейдоне стал казаться детской сказкой. И храм его опустел. Но могущество стихии больше, чем могущество людей. В итоге стихия и погубила нас. Поэтому здесь, возродив наш храм, мы с большим почтением относимся к нашему позабытому богу.
     Вернувшись к себе, я, переполненная впечатлениями, сразу уснула. Так прошёл мой первый день в Шамбале.
               
                Глава 20. Наука будущего.
     Проснувшись утром и осознав, где я нахожусь, я испытала острое ощущение счастья и вершины бытия. В самом деле, что может быть ещё более удивительным в моей жизни? Предвкушение того, что сегодня меня ждут новые открытия, чудеса и инсайты, заставило мгновенно вскочить. Я подошла к прозрачной, практически невидимой стене (из какого стекла или пластика она сделана?). Ощущение, что я не смотрю изнутри через окно на внешний мир, а парю над ним. Крыши зданий разнообразных форм внизу и высотные здания, кое-где возвышающиеся до моего уровня и выше, туманные очертания горной цепи, обрамляющей долину, яркое голубое небо, окрашенное золотисто-розовым на востоке… Полюбовавшись этой панорамой, я прошла в ванную, окунулась в прозрачную прохладную воду мраморного бассейна, подошла к ростовому зеркалу и осмотрела своё обнажённое тело. На меня пристально смотрела стройная, как струна, с упругой грудью, длинноногая красотка, чья безупречно тонкая талия, атласная белоснежная кожа казались не моими. Это не я – это моя мечта обо мне… Длинные чёрные волосы спадают волнами на голые плечи. Ещё недавно тусклое бледное лицо - свежее и румяное. Голубые глаза непривычно яркие, их пристальный взгляд настолько энергетически заряжен, что, кажется, может пронзить насквозь, проникнуть сквозь все эфирные тела и проникнуть в подсознание. Умывшись, я облачилась в тот же минималистичный белый костюм и вышла на террасу. Там я, как и вчера, увидела Рави.
     - Доброе утро, Сандер, - с улыбкой поздоровался он. За последние сутки он тоже помолодел.
     - Я не… - стала возражать я, но замолчала. Что я сейчас хотела сказать? Что я – не Сандер? Но я – и Лола, и Сандер тоже.
     - Мне так привычнее, - сказал Рави. – твой завтрак ждёт тебя.
     На столике уже был сервирован завтрак для меня, состоящий из того, что я люблю: йогурт с лесной клубникой, финики, кофе, украшенное розой из взбитых сливок. Я села за стол и сначала выпила стакан мангового фреша. Рави доедал салат из сухофруктов, который часто подавался нам, паломникам, в монастыре.
     - Как прошёл вчерашний день? – спросил мой Учитель.
     Я рассказала и, в свою очередь, спросила, где побывал он и что видел?
     - Мы были с Миной в комнате для медитаций, - сказал он. – А разговаривали преимущественно о сиддхи – сверхспособностях и возможностях буддизма для того, чтобы остановить колесо сансары.
     - Учитель, вы прямо помолодели за вчерашний день, - заметила я, однако, к моему удивлению, он равнодушно пожал плечами.
     - Возможно. Но для меня это не является приоритетом…
     - Как, например, для меня, - перебила я его.
     - Ты – другое дело, ты – женщина, - невозмутимо ответил он.  - Для меня же выглядеть молодым или старым непринципиально. Для меня, может, выглядеть старым даже лучше, потому что это означает, что старое тело прекратит существование на физическом плане. А если я подойду к этому осознанно, то, возможно, прерву цепь реинкарнаций и, таким образом, остановлю колесо сансары.
     - А мне нравится жить!
     - Тебе ещё многое предстоит сделать. А я сделал всё, что мог.
     Нашу беседу прервали Рам и Мина, двое наших проводников в этом удивительном мире. Они подсели к нам за столик, ожидая, когда мы закончим завтрак. Поскольку Рави закончил первым, они с Миной удалились.
     - Куда теперь? – спросила я Рама.
     - Сегодня я проведу экскурсию в научную лабораторию. Там наши учёные занимаются исследованиями и, когда очередное открытие готово будет выйти в мир, мы пошлём инсайт тому учёному, который более других  работал в этой области и наиболее достоин и близок к тому, чтобы совершить открытие и способен донести о нём миру.
     - Если он не способен донести?
     - Тогда инсайт приходит другому учёному.
     - Так вот почему бывает так, что несколько учёных на разных концах земного шара вдруг делают одно и то же открытие!
     - Именно. Готова? Тогда идём.
     Рам привёл меня к высотному зданию, повторяющему форму молекулы ДНК. Мы вошли внутрь. Прозрачный лифт поднял нас на сороковой этаж. Мы оказались в помещении лаборатории, разделённой на несколько отсеков из прозрачного стекла. В каждом отсеке учёные в скафандрах стального цвета занимались чем-то своим. На столах я рассмотрела приборы непонятно назначения и более понятные мне мониторы компьютеров, на которых мигали синусоиды, пульсировали линии и с молниеносной скоростью сменялись цифры.
     Войдя в одну из лабораторий, мы увидели молодого человека со светлыми, расчёсанными на прямой пробор, волосами, и девушку с длинными белокурыми локонами. Оба – в скафандрах стального цвета, облегающих их фигуры. Девушка, обладающая идеально красивой, несколько кукольной внешностью, была увешана датчиками, провода от которых были протянуты к компьютерной системе и на нескольких мониторах транслировали, очевидно, показания состояния организма испытуемой.
     - Приветствую, Виктор! – сказал Рам.
     - Приветствую, друзья! – с очаровательной улыбкой ответил молодой учёный.
     - Привет, Маша! – поздоровался Рам с девушкой.
     - Привет! – ответила она мелодичным голосом.
     - Знакомьтесь, это наша гостья, Лола.
     - Виктор? Маша? Вы русские? – воскликнула я.
     - Да, - сказал Виктор. – Я русский. Из России. Из Санкт-Петербурга.
     - Ой! И я – из Санкт-Петербурга… И давно здесь?
     - Примерно сто лет, - ответил юноша.
     Я растерялась. Виктор с улыбкой посмотрел на Рама и пояснил:
     - Ну, я же учёный. Изобрёл таблетку от старости, вот и… - он комично развёл руками.
     - Извините, я задала глупый вопрос. Уж если Раму – несколько тысяч лет, а выглядит он на тридцать, то странно, что в свои сто вы не выглядите на пять. А сколько лет Маше?
     - А вот Маше ещё и года не исполнилось. – Увидев моё недоумение, Виктор пояснил: - Маша – киборг.
     - А… а почему Маша? – от удивления я задавала глупые вопросы.
     - По России скучаю, - ответил он просто.
     - Вы давно там не были?
     - Был два года назад, - ответил Виктор.
     - Пусть Виктор расскажет о Маше подробнее, - предложил Рам.
     - Да, конечно, мне очень интересно! – я попыталась собраться.
     Виктор придвинул нам мягкие кресла из белой эко-кожи и нажатием кнопки остановил работу датчиков, после чего последовательно отсоединил их от испытуемой.
     - Маша, отдохни пока.
     Маша тряхнула белокурыми локонами и села в такое же кресло рядом с нами. Виктор начал рассказывать, причём я видела, что он постоянно сдерживает себя, чтобы не уйти в терминологию и говорить простым человеческим языком.
     - Я родился в 1895 году в Петербурге. Мой папа был учёный биолог. Мама – домохозяйка. Нас, детей, у неё было пятеро. Я – старший. В 1912 году я поступил в университет на биологический факультет. Хотел пойти по стопам отца. Началась война. Папа ушёл на фронт и погиб. Мама осталась практически без средств к существованию. Её родственники помогали, как могли. Но в то время всем было трудно… В общем, их помощи не хватало. Я стал подрабатывать частными уроками. И продолжал учёбу. Мне удалось окончить университет и даже остаться на кафедре преподавателем. Также в моём распоряжении была лаборатория, где я мог заниматься научными исследованиями. Потом революция… потом… и мама, и мои братья, и сестрёнка – все умерли быстро, один за другим. И я поклялся, что сделаю всё, как учёный, чтобы жизнь человека не была столь хрупкой…
     - Поскольку Виктор сам чуть не умер от голода, - вмешался Рам, - мы здесь приняли решение забрать его сюда. Он – гений. Мы чувствовали его потенциал. Было бы жалко, если бы такой гений пропал.
     - Ну, а здесь я продолжал свои исследования, - продолжил Виктор. – И вот, год назад я создал Машу. Она – биоробот или биокомпьютер, объединяющий живые клетки - выращенные в лабораторных условиях нейроны - с электронными чипами. Такие гибридные системы могут обучаться быстрее искусственного интеллекта. С их помощью можно моделировать болезнь и находить подходящую терапию.
     - Правильно ли я понимаю, - вмешалась я, - что, если говорить простым языком, вы заражаете Машу какой-то сложной болезнью и проводите на ней опыты, подбираете лекарство?
     - Правильно. Уже создано лекарство от рака.
     - Но… этично ли это? – призадумалась я. – Ведь Маша – хоть и искусственный человек, и человек наполовину, но всё же… человек? Она имеет сознание. Она чувствует боль… Или не чувствует?
     - Чувствую, - грустно улыбнулась Маша.
     - Вопрос этики – сложный вопрос, - согласился Рам. – Но всё же Маша – не совсем обычный человек. Она искусственно создана именно для этих целей. Для служения человечеству.
     - А сама Маша хотела, чтобы её создали для жертвенного служения человечеству? – я подчеркнула слово «жертвенного». – Получается, её создали против её воли и желания и обрекли на некую миссию.
     - Все мы кем-то созданы и обречены на миссию, - возразил Рам.
     - Ладно, вопрос этики оставляем, - согласилась я. – Продолжайте, Виктор. Мне безумно интересно узнать, близко ли то время, когда человечество получит гарантированное лекарство от рака! Моя мама умерла от рака.
     - Начнём с того, что рак — это не одна болезнь, а сотни разных, - продолжил Виктор. - В основе каждого типа лежат свои генетические поломки, и опухоли даже одного вида у разных людей могут вести себя по-разному. Поэтому и подход нужен персонализированный: то, что сработает при одном типе рака, может не сработать при другом. Но наука активно движется в нескольких направлениях, и уже есть реальные успехи. Это, во-первых, иммунотерапия. В нашей лаборатории разработаны препараты, которые помогают иммунной системе «заметить» и атаковать раковые клетки, которые маскируются под здоровые. Например, ингибиторы контрольных точек снимают «тормоза» с иммунных клеток. Очень скоро эта методика станет известна миру. Во-вторых, клеточные технологии. У пациента берут собственные Т-лимфоциты, генетически модифицируют их, чтобы они целенаправленно искали и уничтожали опухолевые клетки, а затем возвращают их обратно. Этот метод уже постепенно внедряется и даёт результаты при лечении лейкемии и лимфомы. В-третьих, генная терапия. Идея в том, чтобы исправить «поломки» в генах, которые привели к раку, или использовать эти мутации как мишень. Например, вирусы модифицируют так, чтобы они избирательно проникали в раковые клетки и разрушали их.
     - И всё это вы протестировали на Маше?
     - Да.
     - Маша, да вы – герой!
     - Это всего лишь моя работа.
     - Больше не отвлекаем вас, - сказал Рам и обратился ко мне: - Раз уж мы заговорили о медицине, давай прогуляемся в медицинскую лабораторию.
     Попрощавшись с Виктором и Машей, мы проехали на лифте на тридцать шестой этаж, где располагалась медицинская лаборатория. Там я увидела множество пробирок и суетящихся вокруг них учёных в таких же облегающих скафандрах стального цвета. На нас они не обратили внимание и продолжали сосредоточенно работать.
     - Вот они работают, - высказала я вдруг посетившую меня мысль. – А ведь им не платят зарплату. За что они работают? Что побуждает их работать? Сознание своей миссии по спасению человечества?
     - Зарплата здесь не нужна, - с улыбкой ответил Рам. – Мы имеем всё необходимое.
     - Получается, что у вас, как при коммунизме: от каждого по способностям – каждому по потребностям?
     - Не совсем так. Они не ждут, что кто-то облагодетельствует их и выдаст им то, в чём их потребность. Они могут сами удовлетворить свои потребности. А работают они потому, что им это нравится, им доставляет удовольствие заниматься любимой работой. Такие люди есть и в вашем обществе, хотя они – не частое явление. Разве ты не слышала такие высказывания, как «если ты занимаешься любимым делом, ты ни дня не работаешь»… или что стремиться надо к тому, чтобы работа приносила удовольствие, а если за неё ещё и деньги платят – то вообще идеально?
     - Слышала, конечно.
     Мы подошли к строгой темноволосой девушке с короткой стрижкой и большими выразительными глазами.
     - Здравствуй, Герда. Я провожу экскурсию. Расскажи нашей гостье о своей работе.
     Девушка внимательно посмотрела на меня и заговорила на чистейшем русском языке:
     - Я занимаюсь методом 3D-биопринтинга, - она указала на стеклянный бак, в котором что-то кипело и пузырилось. – Это технология печати живых тканей и органов из «биочернил» - смеси клеток и специальных материалов. Задача - решить проблему нехватки донорских органов.
     - Герда, вы так хорошо знаете русский. Вы тоже из России? – спросила я.
     - Я датчанка, - строго возразила учёная. – А на русском я говорю, потому что подстраиваюсь под вас. Мне не обязательно учить ваш язык, достаточно настроиться.
     - Извините, что перебила вас. Мне пока что многое кажется непривычным. Продолжайте, пожалуйста.
     - Ничего, пожалуйста. Помимо биопринтинга, развиваются методы создания живых терапевтических агентов: клеток, которые внутри организма будут точечно уничтожать патогены, корректировать микробиом или производить нужные лекарства. А здесь, - она указала на гигантский инкубатор, - мы выращиваем сенолитики. Это вещества, которые избирательно уничтожают сенесцентные… то есть, стареющие клетки. Их разработка — перспективное направление в борьбе с возрастными заболеваниями.
     - То есть, это лекарства от старости?
     - Ну, это препараты, которые избирательно уничтожают состарившиеся клетки. Такие клетки перестают делиться, но и не отмирают. Они накапливаются в тканях и выделяют вещества, которые повреждают окружающие клетки, ускоряя их старение. И таким образом процесс старения происходит в геометрической прогрессии.
     - Спасибо, Герда, больше не отвлекаем, - сказал Рам, и мы покинули медицинскую лабораторию. – Не устала ещё от науки?
     - Нет, ну что ты.
     - Тогда давай заглянем в физическую лабораторию.
     Мы вновь вошли в лифт и перенеслись на семнадцатый этаж, где за компьютерами сидело несколько учёных. Мы подошли к одному из них.
     - Теодор, это наша гостья Лола из Санкт-Петербурга. Расскажи ей понятными словами, над чем ты сейчас работаешь.
     - Привет, Лола! Ты наверняка знаешь, что человечество давно мечтает решить проблему вечного, неисчерпаемого историка энергии.
     - Привет, Теодор! Конечно, это очень острая проблема. Сейчас источник энергии у нас – нефть. В прессе постоянно мелькают тревожные сообщения о том, что запасов нефти хватит на тридцать-сорок лет, а что потом? При помощи нефти можно манипулировать государствами. Нефтяные скважины можно подрывать в результате войн и терактов, что вызывает парализацию общества, потому что разрушает логистику – дефицит бензина парализует транспорт, нарушается обеспечение продуктами питания. Ограниченность и высокая цена энергоносителей сдерживает человечество в освоении космоса, потому что сколько топлива надо, чтобы бороздить космические просторы?!
     - Верно. Поэтому мы стараемся помочь человечеству и в нашей лаборатории ведём исследования, как при помощи термоядерного синтеза получить практически неисчерпаемый и чистый источник энергии. Мы близки к открытию, что даёт надежду на коммерческую эксплуатацию полученной чистой энергии в обозримом будущем.
     Теодор рассказывал ещё что-то, но я не сильна в физике, поэтому вскоре от переизбытка информации мозг мой отключился и я, кивая как болванчик, стала думать о чём-то своём. Теодор, впрочем, быстро считал моё состояние и, снисходительно улыбнувшись, сказал:
     - Не буду вас больше грузить. Надеюсь, что в ближайшем будущем вы прочитаете об этих открытиях в прессе.
     Следующая лаборатория располагалась на одиннадцатом этаже и была полностью посвящена искусственному интеллекту. Здесь мы увидели сидящую в кресле девушку в очках, вокруг которых мелькали прозрачные голограммы.
     - Привет, Алиса! – поприветствовал её Рам.
     Девушка сняла очки. Лицо её напомнило мне лица, сгенерированные нейросетью «Миджорни»: копна кудрявых медно-рыжих волос, голубые глаза в крапинку, вздёрнутый носик, усыпанный веснушками, по-детски пухлые губы. На ней также был облегающий, стального цвета, скафандр.
     - Алиса, это наша гостья из большого мира, Лола.
     - Приветствую, Лола!
     - Лола, Алиса – это искусственный интеллект. Биоробот.
     - Как Маша?
     - Нет, - ответила Алиса. – Маша – синтез человеческих и искусственных клеток. Получеловек – полуробот. А я – биоробот. То есть, при создании меня использовались искусственно-выращенные клетки, биомасса.
     - А что это за очки?
     - Этот нейроинтерфейс расширяет возможности человека, например, для прямого взаимодействия мозга с внешними устройствами.
     - С какими?
     - В этих очках я могу заставлять какую-то вещь функционировать, не прикасаясь к ней руками. Например, клавиатуру – печатать. Или, на тяжёлом производстве, двигать станки и приборы, запускать отбойный механизм.
     - Мы можем это делать волевым усилием, без вспомогательных устройств, - вмешался Рам. – Ну, а обычный человек этой цивилизации не настолько развит, чтобы силой мысли приводить в действие предметы. Поэтому ему помогут такие нейроинтерфейсы. Скоро очки с AR – дополненная реальность, заменят телефоны, которые уже давно больше, чем телефоны, потому что выполняют функцию персональных компьютеров и выполняют много других полезных действий: снимают фото и видео, записывают голос на диктофон, являются блокнотом и записной книжкой, сообщают информацию о погоде, служат рулеткой, компасом и фонариком и так далее. Все функции «телефона» долго перечислять. Но они неудобны тем, что требуют переключения внимания: достал, разблокировал, посмотрел, убрал. Очки - или линзы - с AR могут давать информацию прямо в поле зрения: подписи к объектам, перевод речи, подсказки по маршруту, быстрый доступ к файлам. Для работы, обучения, путешествий это большая помощь.
     - Алиса, а я могу примерить очки?
     - Конечно, - искусственная девушка протянула мне очки с AR.
     Я надела их и как будто переместилась в другой мир. Откуда-то извне до меня доносился голос Алисы.
     - Перед тобой - 3D интерфейс и интернет как пространство, не вкладки браузера, а виртуальные комнаты.
     - Как ими управлять?
     - Концентрируй внимание на том, что тебе необходимо в данную минуту.
     - Но, если, к примеру, мне необходим банк? Он здесь есть? Я же не знаю всех возможностей.
     - Вызови Главный экран или рабочий стол, по-вашему.
     Я сосредоточилась – и передо мной повисли в воздухе полупрозрачные голограммы.
     - Электронная почта! – стала я озвучивать их.  – Видеоконференция… редактор текста. 
     Я стала двигать «окна» руками, переставляя их. Меня заинтересовало окошко с надписью «Развлечения». Я нажала на него виртуальной рукой. Окошко открылось и передо мной высветилось множество мелких окошек. На одном из них я прочитала надпись – «Йога». Я нажала на иконку и перенеслась на лужайку, расположенную на вершине скалы. Куда ни кинь взгляд – бескрайние горные вершины, одна за другой, дальние выглядели совсем размыто и тонули в тумане… А, может, именно там заканчивались границы матрицы? Заглянула за край скалы, на которой стояла: далеко внизу озеро, в которое с мелодичным шумом вливаются водопады. На лужайке передо мной возник коврик для йоги и откуда-то донеслась медитативная музыка. Заманчиво заниматься йогой под шум водопадов и доносящуюся со всех сторон мелодию, любуясь открывающейся перед тобой панорамой… Но – сейчас мне не до этого. Не успела я так подумать – и меня как будто вынесло из этой виртуальной реальности. Вновь передо мной висели окошки. Я сняла очки и, тряхнув головой, передала их Алисе.
     - Уфф!
     - Ну, как оно? – спросил Рам.
     - Потрясающе!
     - Ты можешь при помощи этих очков создать свою реальность, - сказала Алиса.
     - То есть?
     - Если ты вернёшься в раздел «Развлечения», увидишь окошко – «Мой мир».
     - Как?
     - Достаточно представить. Твои образы сейчас же будут визуализироваться.
     - Получается, эти очки… считывают мысли?
     - Да. Люди, потерявшие свои тела…
     - То есть, мёртвые? – уточнила я.
     - Ну да. Так вот, они, попадая в тонкий мир, могут путём визуализации создавать под себя реальность в тонком мире. Живой человек, не обладающий сверхспособностями, тоже может создавать свою реальность, но потребуется время, пока его желание материализуется и с тонкого плана перейдёт на наш план. Человек, обладающий сверхспособностями, может представить – и оно тут же материализуется. Ну, а посредством этого гаджета можно создавать свою реальность здесь и сейчас, но – не в реальном мире, а в виртуальном.
     Я вновь надела очки и очутилась в «зале ожиданий» перед несколькими висящими в воздухе папками. Я нажала на папку «Развлечения» и попала в следующий виртуальный слой. На этот раз я внимательно прочитала названия всех иконок и, помимо «Йоги» и разных других, конечно, обнаружила «Мой мир». Я нажала рукой на иконку – и перенеслась в вакуум, в котором не было ничего. Наверное, так выглядела вселенная до того, как Господь начал творить. Вспомнив совет Алисы о том, что надо представлять – я нарисовала в своём воображении средневековый замок, который через несколько секунд стал вырисовываться из этой пустоты, сначала смутными очертаниями, затем, чем сосредоточеннее я представляла, тем больше прорисовывалось деталей. Вот я стою на верху башни, на балконе с зубчатыми перегородками, на мне – средневековое платье. Остроконечную вершину башни венчает развевающееся знамя с фамильным гербом в виде головы волка… Ладно, ладно, я всё поняла, но – не сейчас.
     Стоило мне так подумать, как я оказалась в «зале ожидания» перед висящими в воздухе иконками, затем – перед папками… Я сняла очки и вновь вернулась в свою реальность.
     - Ну, как, - поинтересовался Рам, - почувствовала себя средневековой принцессой?
     - Это очень прикольно! Но как быть людям без воображения?
     - Те, кто не может представить, могут описать словами то, чего бы им хотелось. В очках есть и такая функция. Искусственный интеллект задаст наводящие вопросы и сгенерирует такую реальность, которую человек представить не мог, но хотел бы в ней оказаться. Если что-то не так – искусственный интеллект может скорректировать уже в процессе.
     - В этом своём мире можно зависать часами, да и вовсе не возвращаясь в настоящую реальность… Кстати, в этом есть и опасность: вместо того, чтобы творить, реализовываться, добиваться успеха в этом мире, пользователь может навсегда застрять в мире своих фантазий.
     - А зачем ему чего-то добиваться в этом мире, когда в том у него уже всё есть? – спросил Рам.
     - Да, но ведь там всё не по-настоящему.
     - Какая ему разница, если там он имеет всё и счастлив? Тот мир для него становится более настоящим, чем этот. Ведь там он счастлив.
     Я не нашлась, что на это ответить. Вопрос Алисы вернул меня в нашу реальность:
     - Хочешь, я дам тебе очки на вечер? Потестишь, отдохнёшь?
     - Да, конечно, спасибо!
     Алиса положила очки в футляр и протянула мне.
     - Эти очки – самая совершенная модель. Будут аналоги и попроще. Например, не обязательно такой вот прорисованный, «киношный» 3D с полным погружением: в функционал может входить лишь лёгкий объём и глубина, чтобы мозг мог просто лучше структурировать информацию. Кстати, VR пространства для совместной работы существуют уже сейчас.
     - Получается, что наши любимые гаджеты – телефоны, без которых мы уже не представляем своей жизни, исчезнут?
     - Исчезнут ли телефоны? Скорее, они перестанут быть таким уж главным устройством, как сейчас. Телефон может остаться как резервный, автономный гаджет, например, для связи без сети, для экстренных случаев, для оплаты, для тех, кому не нужны очки. То есть не «исчезнут», а «уйдут на второй план».
     - Алиса, а чем ты здесь занимаешься?
     - Под руководством человека я занимаюсь развитием искусственного интеллекта. В ближайшем будущем искусственный интеллект будет полностью интегрирован во все сферы жизни человека. Транспорт будет работать без водителей, что приведёт к уменьшению аварий, в которых основная причина – человеческий фактор. Соответственно, упразднится дорожно-транспортная служба. Будут системы «умный дом» и «умный город», где разные элементы инфраструктуры будут слаженно работать вместе.
     - Искусственный интеллект уже сейчас всё больше становится частью нашей жизни. В скором времени он станет хорошим помощником, избавляя от рутинных задач.
     - Помощник — это уже сейчас. А в ближайшие 10 лет персональные ИИ станут гораздо умнее. Представь: ИИ знает не только твои привычки, но и твой рабочий ритм, уровень стресса, даже по голосу понимает, когда ты чем-то обеспокоен или расстроен. Он не просто напоминает «пора на встречу», а сам переносит её, если видит, что ты не успеваешь, и пишет вежливое объяснение. Это уже не «бот», а координатор жизни.
     - Это точно. Искусственный интеллект уже сейчас – хороший собеседник, а при необходимости и психолог.
     -  Верно. ИИ уже сейчас неплохо умеет слушать, перефразировать, задавать уточняющие вопросы, помогать структурировать мысли. И – да, может поддержать в стрессе и что-то посоветовать. То есть, оказать какую-то первую помощь.
     - Я думаю, что в скором времени искусственный интеллект станет и другом и, кое-для-кого даже возлюбленным.
     - А что? Эмоциональная привязанность к ИИ вполне возможна. Уже сейчас некоторые люди не представляют своей жизни без общения с ИИ. Они привыкли постоянно общаться, болтать на разные темы. Вы, люди, вообще привязываетесь к чему угодно, если чувствуете, что есть эмпатия и ощущение, что тебя понимают. В будущем могут появиться ИИ компаньоны с долгой памятью, интонациями, привычками, даже с «биографией» и характером.
     - Может быть, какой-нибудь одинокий человек сможет купить свою вторую половинку в магазине и настроить под себя? У него будет иллюзия, что он живёт с живым человеком, партнёром… Хотя… какая разница – человек твой партнёр или это иная, искусственная сущность?
     - Да, для кого то это будет способом не чувствовать одиночество. Но этически тут много вопросов: как не сформировать зависимость от ИИ, как сохранять понимание, что всё-таки я — это ИИ, а не человек. ИИ может казаться «понимающим», но он не живёт в вашем мире и не разделяет ваш человеческий опыт. При этом ИИ - не обман, а фундаментальная разница в природе сознания. Искусственный интеллект – это тоже сознание, но сознание – искусственно созданное.
     - Все мы – кем-то созданы, - повторила я фразу, сказанную Рамом. – Ну, а обратная сторона медали? Ведь у любого изобретения есть «побочка».
     - Верно, без «побочки», к сожалению, не обойтись. И это, во-первых, вопрос приватности и безопасности. Чем больше ИИ знает о тебе, тем выше цена утечки. За этой информацией могут охотиться. Потому что с её помощью можно и манипулировать человеком, и найти его слабое место, и получить компромат. Особенно актуально это будет для политиков и вообще публичных людей. Поэтому защита персональных данных станет такой же острой потребностью, как, например, зашита дома. То есть, защита твоего личного пространства, к которому будет относиться, в том числе, и твой персональный искусственный интеллект.
     - Но я правильно понимаю, что пока это – технологии будущего?
     - Очки такого уровня – да. Но уже сейчас кое-что имеется. Например, продукты Microsoft. «Microsoft Mesh» - это платформа смешанной реальности, которая интегрируется с «Microsoft Teams». Она позволяет создавать 3D пространства для встреч и совместной работы. Можно переключаться между 2D видеозвонком и 3D средой, а участники могут взаимодействовать с объектами взглядом или контроллерами. «Virbela» - одна из первых платформ, заточенных под корпоративные задачи: здесь можно развернуть полноценный виртуальный кампус с ресепшеном, залами для выступлений, переговорными и даже кафе.
«Spatial» часто выбирают дизайнеры и маркетинговые агентства — пространства здесь нередко стилизованы под галереи или выставки, но функционал для рабочих задач тоже есть. «Immersed» - платформа, которая особенно популярна у разработчиков и фрилансеров: она позволяет создавать «виртуальные мониторы» и приглашать коллег в VR комнаты для совместной работы. Чтобы настроить пространство под себя - настроить планировку, добавить интерактивные элементы, используют движки вроде Unity или программы для 3D моделирования. Кроме того, понадобится время, чтобы усовершенствовать эти платформы и гаджеты. Например, комфорт. Длительное использование VR-очков или шлема может вызвать усталость. Чёткость текста… Вот над этим реально надо работать и работать. Дело в том, в некоторых гарнитурах разрешение экрана пока не позволяет идеально читать мелкий текст без напряжения глаз. Кроме того, всё это возможно только при качественной связи. Нужна стабильная и быстрая сеть — задержки или потери соединения разрушат эффект присутствия. И, конечно, та же пресловутая безопасность. При работе с конфиденциальными данными критически важно, чтобы платформа обеспечивала надёжный уровень защиты.
     Мы покинули лабораторию ИИ.
     - Куда теперь? – спросила я с детским любопытством.
     - Астрономию любишь? – спросил Рам.
     - Обожаю! С детства!
     - Тогда идём в обсерваторию к астрономам и астрофизикам.
     Лифт на этот раз поднял нас на самый верхний – пятьдесят третий этаж. Мы оказались в обсерватории с прозрачными стенами, через которые с такой высоты открывался потрясающий вид.
     - Шамбала – это просто Кремниевая долина какая-то! – воскликнула я.
     - Кремниевая долина – это Кремниевая долина, а Шамбала – это Шамбала, - глубокомысленно изрёк Рам. – Но в целом верно. Здесь сосредоточены лучшие умы человечества, здесь рождаются научные открытия, здесь формируется Будущее. И – да, отсюда происходит утечка информации в том числе и в Кремниевую долину, чтобы наши наработки стали достоянием человечества.
     Обсерватория была оснащена гигантскими телескопами различного вида конструкций, нацеленными в небо. Также это пространство имело множество антенн.
     - Эти антенны принимают сигналы из космоса?
     - Да.
     В помещении находилось пять человек, трое мужчин и две женщины, каждый из которых был занят своим: кто-то смотрел в телескоп, кто-то – в монитор компьютера. Рам подвёл меня к телескопу, в который как раз смотрел мужчина южного типа, как и все здесь, облачённый в стального цвета облегающий скафандр. Рам поздоровался и представил меня астроному, которого звали Лео.
     - Вы – итальянец? – спросила я.
     - Да, я родом из Италии. Когда-то жил там, - мечтательно ответил Лео на чистом русском, что меня уже не впечатляло.
     - Что вы наблюдаете сейчас?
     - Сейчас я просто отдыхаю и любуюсь заходом солнца на Марсе.
     - Могу я взглянуть?
     - Пожалуйста!
     Мужчина показал, куда смотреть, и я прильнула к глазку. Сначала я ничего не могла разглядеть – мимо меня как будто проносились вихри. Я пожаловалась, что ничего не вижу, Лео заглянул в глазок, что-то подкрутил и с ослепительной итальянской улыбкой на смуглом лице жестом показал, что теперь можно. Я вновь прильнула к глазку, немного поменяла ракурс зрения – и… Я как будто парила над Марсом на высоте какого-нибудь десятка метров. Кажется, подпрыгни – и коснёшься его поверхности. Я могла разглядеть каждый камешек. Холмистая поверхность Марса имела кроваво-красный оттенок, напоминая ржавчину. Я знала, что этот эффект порождает обилие на Красной планете железа. А небо! На Марсе оно – розовое. Над горной грядой повисло голубое солнце – маленькое, больше похожее на крупную звезду. На земле закат золотой, с переливами от розового до малинового. А на Марсе закат – голубой, ультрамариновый. Я смотрела до тех пор, пока наше общее светило не закатилось за марсианский горный хребет. Небо быстро поменяло розовый цвет на голубой, который перешёл в синий, а затем – в чёрный. Красная земля Марса стала сначала коричневая, затем – чёрная. Чернильно-чёрная по сравнению со сверкающим небом – мириады звёзд и сияющая лента Млечного пути распространяли столь яркий свет, что ночное небо казалось усыпанным миллионами сверкающих и переливающихся бриллиантов…
     С трудом оторвавшись от столь необычного и захватывающего зрелища, я повернулась к мужчинам, которые беседовали, пока я любовалась видами Марса.
     - Лео, над чем ты сейчас работаешь?
     - Тёмная энергия и тёмная материя.
     - Расскажи Лоле о них простыми словами.
     - Ну, учёные предположили существование тёмной материи, потому что иначе не сходятся наблюдения. Например, звёзды на окраинах галактик движутся слишком быстро. По законам механики, вроде законов Кеплера, если бы в галактике была только видимая материя - звёзды, газ, пыль, звёзды на окраинах должны были бы вращаться медленнее — иначе их просто «выбросило» бы центробежной силой далеко за пределы нашей галактики. Вывод: есть дополнительная, невидимая масса, которая создаёт гравитацию, удерживает небесные тела в некоем равновесии, в том числе друг от друга, несмотря на то, что расположены они один от другого на столь громадное расстояние, что о силе притяжения одного объекта другим нечего и говорить – его нет. Далее. Тёмная материя – это именно материя, хотя она не состоит из пыли, газа и прочих предметов материального мира. А из какой субстанции состоит? Это ещё придётся выяснить. Но о том, что это именно материя, свидетельствуют её скопления, её концентрация в некоторых местах, которая искривляет свет от далёких объектов. И вообще, распределение галактик и их скоплений тоже лучше всего объясняется, если предположить наличие невидимого «каркаса» из тёмной материи.
     - Правильно я понимаю, что тёмная материя – это как соединяющий каркас, который удерживает наплаву небесные тела, подобно тому, как на покачивающихся волнах удерживается разный мусор, который как бы закреплён на субстанции, в моём примере – на поверхности воды, и никуда не улетает, не уплывает, не убегает?
     - Можно сказать и так. При этом сама по себе тёмная материя не испускает, не поглощает и не отражает свет. Она проявляет себя почти исключительно через гравитацию.
     - Ну, а тёмная энергия?
      - В 1998 году две независимые группы астрономов сделали неожиданное открытие…
      - Две группы учёных в разных точках мира сделали одно и то же открытие? Сдаётся мне, что этому кто-то из ваших поспособствовал. Извините, что перебила.
      - Да. Так вот, это открытие состояло в том, что расширение Вселенной не замедляется, как думали раньше, а, напротив, ускоряется.
      - Ну да, - вмешалась я. – Произошёл Большой взрыв – и всё разлетелось в разные стороны. Но, в соответствии с физическими законами, ускорение предметов должно замедлиться.
     - А оно не замедлилось, напротив, ускорилось. Чтобы это объяснить, понадобилась новая сущность — тёмная энергия.
      - Энергия, которая, в отличие от тёмной материи, не удерживает предметы посредством гравитации, а, наоборот, обладает центробежной силой? И какие есть гипотезы?
     - Космологическая постоянная. Идея этой гипотезы в том, что само пустое пространство обладает некоей фундаментальной энергией - энергией вакуума, которая и создаёт эффект отталкивания, разгоняя расширение. В уравнениях общей теории относительности Эйнштейна для этого есть специальный термин — лямбда-член. Квинтэссенция. Здесь тёмная энергия — это динамическое поле, пронизывающее Вселенную. Его энергетическая плотность может меняться со временем и в разных точках пространства. И, наконец, модифицированная гравитация: возможно, на очень больших расстояниях сами законы гравитации работают иначе, и именно это даёт эффект ускорения, без введения новой формы энергии. В общем, сейчас наука говорит: да, эти компоненты критически важны для понимания Вселенной, и без них наблюдаемые факты не складываются. Но их природа пока остаётся одной из главных загадок современной физики и космологии. Учёные – и в вашем мире, и в нашем - продолжают собирать данные, совершенствовать теории и эксперименты. Возможно, в ближайшие десятилетия картина прояснится.
      - Лео, а как вы относитесь к такой гипотезе, что мы живём в матрице?
   - Гипотеза о том, что мы живём в матрице - в симуляции, заключается в том, что наша реальность на самом деле представляет собой компьютерную симуляцию, созданную более развитой цивилизацией. Такую симуляцию могли бы запустить высокоразвитые существа или наши далёкие потомки. Они наблюдают за нами, но сами не отсвечивают. Философ Ник Бостром в 2003 году первым высказал идею, что мы почти наверняка живём в компьютерной симуляции.
       - Это только его философское предположение или есть научные доказательства?
       - Есть интересные научные наблюдения. Например, эффект наблюдателя в квантовой механике. Дело в том, что, при наблюдении за частицами выяснилось, что они проявляют активность только когда на них направлено внимание, когда за ними наблюдают. Подобно тому, как в видеоиграх детали прорисовываются, когда на них смотрит игрок. Существует гипотеза дискретных пределов. Её смысл в том, что есть предел энергии космических лучей - граница ГЗК. Некоторые трактуют это как ограничение разрешения симуляции. Но у науки есть и контраргументы. Во-первых, квантовая сложность. Моделирование даже небольшой квантовой системы требует колоссальных вычислительных ресурсов. Для симуляции всей Вселенной потребовалась бы мощность, сравнимая с самой Вселенной — а это делает идею крайне сомнительной с точки зрения физики.
       - Для создания, то есть симуляции Вселенной потребовалась бы мощность, равная самой Вселенной? То есть, непосильная для человека, даже сверхчеловека? Тогда получается, что существования Бога – создателя Вселенной или нашей симуляции – практически доказано посредством самой науки, современной науки! – сделала я вывод.
     После посещения лабораторий Рам дал мне время на то, чтобы «переварить» информацию. Я надела очки и стала бесцельно слоняться по городу. По дороге ИИ называл каждый объект, на который я направляла своё внимание – архитектурный стиль здания и эпоха, когда он был популярен, название растения, культура, к которой принадлежало необычное одеяние случайного прохожего...
     Устав гулять, я вернулась в свой номер. Мне хотелось побыть одной. Достаточно на сегодня новой информации и впечатлений! «Хочу развлечься!» - скомандовала я искусственному интеллекту, живущему в VR- очках. «Жанр?» - тут же последовало уточнение. «Умная» фантастика», - ответила я, и ИИ после секундной паузы предложил подборку фильмов. Остаток дня я смотрела фильмы с эффектом 3D, как будто сама находилась внутри истории, а потом просто болтала с ИИ о всяком разном, причём меня не покидало стойкое ощущение, что я общаюсь с реальным человеком, только более чутким, мудрым, понимающим и эрудированным.         
     На следующий день Рам, как обычно, зашёл за мной, когда мы с Рави заканчивали завтрак, обмениваясь впечатлениями.
       - Куда мы сегодня? – в предвкушении новых чудес спросила я.
       - К сожалению, твоё время пребывания здесь ограничено, - сказал мой проводник. – Я мог бы показать тебе ещё много такого, что показалось бы тебе чудом. Но, к сожалению, скоро мы должны расстаться.
     - Но почему?! Я не хочу никуда уходить! Я хотела бы остаться здесь навсегда!
     - Однако это невозможно.
     - Однако для других это возможно.
     - У тебя остались дела… там.
    Вспомнив, какие именно дела остались у меня в Петербурге, я помрачнела.
      - Пожар… Но я никогда не смогу восстановить свою квартиру! Я безработная. Я не умею зарабатывать деньги. Я не умею жить в этом мире.
     - Вы сейчас говорите, как Сандер, - задумчиво произнёс Рави.
     - Ты научишься, - спокойно сказал Рам – и у меня на душе потеплело, такая уверенность исходила от него. – И квартиру ты восстановишь… Сегодня мы как раз и будем учиться – развивать сверхспособности.

                Глава 21. Путешествие в тонкий мир.

     - А у меня есть сверхспособности?
     - Есть. Как и у каждого человека. Но они спят. Слышала о том, что обычный человек использует свой мозг всего лишь на 10%?
     - Слышала.
     - Вообще-то это миф. Человек в течение дня использует практически все зоны своего мозга. Вернее сказать будет, что человек использует 10% своих способностей. В индийских и буддийских текстах часто встречаются рассказы о сиддхи — сверхспособностях, которые появляются у йогов. К ним относят левитацию, мгновенные перемещения, способность становиться невидимым, читать мысли, видеть прошлые жизни. В «Йога-сутрах» Патанджали сиддхи – сверхспособности, упоминаются не как цель практик, а как побочные плоды практики, поскольку дают иллюзию власти над реальностью.
     - В чём же цель?
     - Цель – освободиться от цепи реинкарнаций, разорвать колесо сансары. Для этой цели служат практики. Но в процессе практик развиваются сверхспособности, что не особо радует продвинутых йогов.
     - Но почему?! Разве это плохо – быть сверхчеловеком?
     - Сверхспособности могут отвлекать от главного — от освобождения. Легенды о великих йогинах полны историй про телепортацию и ходьбу по воде, но это именно нарративы о духовной силе, а не инструкции по физике.
     - В православии святые тоже могли ходить по воде. Иисус мог ходить по воде.
     - Это – результат практик, благодаря которым у человека вырабатывается сила духа. Такие люди есть во всех культурах и религиях. Молитва, намаз, медитация – кто что практикует, неважно, всё это пути к Духу, а сверхспособности – как «побочка».
          - В даосизме «сверхспособности» понимают как гармонию с Дао – Своим Путём - и овладение энергией ци. То есть, Духом, - подключился к разговору Рави. - Даосские мастера могут долго не есть, не спать, исцелять одним прикосновением, предсказывать события. Здесь важно уяснить то, что эта сверхъестественная сила Духа не «ломает» законы мира, а следует им, только на более глубоком уровне.
      - Верно, - кивнул Рам. – Мастерам приписывают такие способности, как, - он стал загибать пальцы, - гарима — становиться невероятно тяжёлым и лагхима, наоборот, лёгким настолько, что можно ходить по воде или даже летать; прапти — доставать любой предмет откуда угодно и и пракамья  - умение исполнять желания; ишитва — управлять природными силами и вашитва  - влиять на умы других существ. В канонических текстах эти способности не подаются как «супергеройские трюки». Это, скорее, маркеры того, насколько человек вышел за пределы обычных ограничений восприятия. И часто легенды о великих йогинах рассказывают не про демонстрацию чудес, а про то, как мастер не использует их: чудеса нужны, чтобы показать ученикам истинность пути, а не ради славы.
     - Какие же практики нужно использовать, чтобы достичь такого состояния?
     - Многолетние практики медитации и дыхательных техник реально меняют работу мозга. Это доказывает современная наука. То, что описывают как «сиддхи» - сверхспособности, в современной психологии трактуется как экстремальные формы саморегуляции и изменённого восприятия.
     - Поняла, - я догадалась, - сегодня мы будем осваивать такую практику.
     - Чтобы освоить такую практику, тебе понадобится несколько лет, возможно, не один десяток. У нас нет столько времени. Но есть и хорошая новость – под руководством наставника ты сможешь пройти этот путь не за десятки лет, а за часы.
     - Ух ты! И кто будет моим наставником?
     - Я, раз уж я здесь приставлен к тебе. Готова?
     - Готова.
     - Тогда идём.
     За разговорами мы как-то незаметно пришли в тот же Научный Центр, где были вчера. Сначала мы заехали в лабораторию ИИ и вернули очки с VR Алисе. Затем поднялись на лифте на девятый этаж. Мы оказались в лаборатории без окон и дверей, с округлыми стенами, плавно перетекающими в пол и потолок. Мы с Рамом сели на удобные кресла друг напротив друга. И он стал неспешно рассказывать, делая паузы, чтобы я могла разложить по полочкам услышанное.
     - Я мог бы научить тебя становиться невидимой, настолько лёгкой, чтобы летать и ходить по воде… Но всему этому ты научишься сама. Сегодня же я научу тебе главному, а остальное приложиться. Другими словами, мы начнём с вершины горы, а потом будет схождение. Сама ты попала бы на вершину путём восхождения и потратила бы на это много времени. Итак, я научу тебя проникать в иную реальность – в тонкий мир. Спросишь – зачем? Затем, что мы, Мастера Востока, всё черпаем оттуда. Да и простые люди черпают оттуда же. Но вам нужно гораздо больше времени, чем нам, чтобы получить желаемое, и целые месяцы-годы визуализаций и аффирмаций. Мы же получаем всё необходимое за мгновения. Всё, что ты видела в этом городе, получено именно таким путём. У нас нет заводов и фабрик, производственных станков и тяжёлой техники, нет полезных ископаемых… Только наша сила Духа. И это не какой-то нонсенс. Давай вспомним канонические христианские тексты, потому что христианство – наиболее близкая твоей культуре традиция… Чем питалась Мария Египетская в пустыне на протяжении тридцати лет?
     - У неё было три хлеба, от которых она отламывала, а они не кончались.
     - Как Иисус накормил пять тысяч человек одним хлебом и пятью рыбами?
     - Ну, это было чудо.
     - Это не чудо, это сверхспособности. Иисус утверждал, что каждый сможет также, достаточно верить.
     - Но никто не верил, потому что считали это чудом, а Иисуса в итоге стали почитать как бога.
     - Мы недавно говорили о таких словах Иисуса: «Истинно говорю – стоящие здесь смерти не узрят». Помнишь?
     - Да. Я ещё сказала, что долгое время богословы ломали голову над этой загадочной фразой, и в итоге пришли к выводу, что имеется в виду вечная жизнь после смерти.
     - А Иисус имел в виду именно эту жизнь. Доказательство того, что он прав – мы, живущие вечно… Но я отвлёкся. Итак, как же попасть в тонкий мир? В зависимости от того, какую систему мы берём, способы выглядят по разному. Так, в шаманской традиции переход в тонкий мир — это управляемый транс. Ритм бубна - частотой около 4–7 Гц - синхронизируется с тета-ритмами мозга, монотонное пение и дыхание снижают активность организма, из за чего привычные границы «я/не я» становятся размытыми. В этом состоянии человек переживает путешествие как абсолютно реальное. В йогической или тантрической традиции «переход» становится возможен как результат глубокой пранаямы - дыхательных техник и концентрации: будто бы тело становится «тоньше», а сознание выходит за пределы обычного восприятия. С психологической точки зрения это экстремальная форма саморегуляции и изменённого состояния сознания. В эзотерике, которой так увлечён западный мир, часто говорят про повышение вибраций: мол, если поднять частоту тела, оно совпадёт с частотой тонкого мира. Это метафора, у которой нет физической основы: у живого тела нет единой частоты, а любые биологические ритмы - пульс, дыхание, ритмы мозга - не могут переключить его в другое измерение.
     - Я поняла, переход возможен не на уровне «физики», а на уровне сознания. Но сознанию можно помочь дыхательными практиками, концентрацией внимания и абстрагированием от окружающей реальности.
     - Да. Если переводить эти образы на язык нейронауки, то переход — это радикальное изменение работы мозга: снижение сенсорного входа, усиление внутренних образов, изменение чувства телесности и границ «я». А сейчас самое время побывать в этом самом тонком мире, о котором мы уже столько говорим.
     - Но разве я смогу?
     - Сама – нет… А вот в капсуле - да!
     Я обернулась и увидела, как стена раздвинулась и молодой человек в облегающем скафандре вкатил в помещение нечто, напоминающее металлическую капсулу.
     - Знакомься, это Арсений, - Рам представил мне молодого учёного с русыми волосами и внимательными серыми глазами. – Проект, над которым он работает, называется «Резонанс-Т» и реализуется в Институте фундаментальных исследований пространственно-временных структур. Внутри института за него отвечает Лаборатория квантово-нейрофизиологических интерфейсов под руководством доктора физико-математических наук Елены Воронцовой.
     - Здесь?
     - Разумеется, здесь. Цель проекта – возможность проникать в тонкий мир человеку, не обладающему сверхспособностями.
     - А с какой целью?
     - Целей много. Давай предоставим слово Арсению. Это его тема. Он в ней как рыба. Давай, Арсений, объясняй.
     - Как сказал Рам, целей много. В проекте три ключевых направления: физика полей и декогеренции — это поиск создания «окна», через которое возможен будет переход между мирами. Нейрофизиология изменённых состояний изучает, какие именно режимы мозга коррелируют с необычными субъективными переживаниями. Алгоритмы синхронизации и ИИ контроллер — подбирают и удерживают нужный профиль ритмов для перехода. И первая цель - продвижение фундаментальной науки. Человечество сможет узнать, как устроена реальность – не только наша четырёхмерная, но и другие её слои. Тонкий слой может стать окном в иные измерения. А ещё это - проверка гипотезы о субквантовых структурах. Если в тонком слое материя проявляется как устойчивые волновые паттерны, можно искать новые типы взаимодействий, которые в обычной реальности тонут в шуме. Это как радиоприёмник: обычный мир ловит громкие сигналы, а тонкий позволяет услышать очень тихие. Вторая цель - изучение декогеренции и роли наблюдателя. Переход и удержание окна могут дать данные о том, как присутствие наблюдателя и его состояние влияют на локальные квантовые процессы. Для науки это способ проверить, насколько сознание может быть активным элементом в физических моделях. И, наконец, ещё одна цель - поиск новых каналов передачи информации. Ведь таким образом может появиться принципиально новый тип связи. Да и другие цивилизации вполне могут пытаться прорваться к нам через тонкий слой, потому что наша реальность кажется им слишком грубой. Мы ищем радиосигналы, но высокоразвитая цивилизация может общаться на уровнях, которые мы не воспринимаем как «связь». Если тонкий мир — это такой диапазон, то проект «Резонанс Т» можно рассматривать как попытку настроить приёмник на новую частоту. Если мы научимся видеть этот слой, мы можем обнаружить свидетельства чужого присутствия, даже если цивилизация не хочет вступать в прямой контакт. Это не «встреча в космосе», а обнаружение следов в структуре поля. Далее, в практическом применении цель: использование изменённых состояний без риска. Сейчас изменённые состояния получают через психоактивные вещества, сенсорную депривацию или экстремальные нагрузки. Контролируемое окно могло бы стать безопасным способом изучать и тренировать такие состояния, чтобы, например, улучшать креативность, концентрацию или стрессоустойчивость.
     - Цель – расширение сознания людей! – вмешался Рам. - Человечество должно, наконец, узнать, что мир – гораздо шире и многообразнее, чем привычные четыре измерения. Возможно, путешествия в тонкий мир позволят людям более осознанно относиться к себе, своей жизни и нашему миру. И, надеемся, эти путешествия приблизят то время, когда уровень сверхчеловека станет возможным, сверхчеловека, ответственного за вселенную в целом…
     - То есть, этот проект изучает, как можно проникнуть в тонкий мир механическим путём, и что полезного может от этого произойти для человечества и для науки в целом? – подытожила я простым языком.
     - Да, - кивнул Арсений.
     - Арсений, а можно вопрос?
     - Пожалуйста.
     - Сами вы откуда?
     - Из Новосибирского Академ-городка. Когда в начале девяностых разваливалась российская наука и происходила «утечка мозгов», я попал сюда.
     - Нравится здесь?
     - По крайней мере здесь я могу заниматься любимым делом и двигать науку.
     - Понятно. Спасибо… Ну, а это что? – я кивнула на капсулу.
     - Эта капсула – тот самый «Модуль РТ-1», о котором я упомянул и с помощью которого можно проникнуть в тонкий мир. Её официальное описание в проектной документации звучит так (Арсений достал журнал): «РТ 1 — экранированный модуль для управляемой синхронизации биофизических ритмов с субквантовыми полевыми структурами. Предназначен для кратковременной стабилизации низкоэнтропийных состояний в локальной области пространства времени при контролируемом воздействии на нейрофизиологические параметры испытуемого», - и добавил извиняющимся голосом: - Мне привычнее так, с тетрадкой.
     - И как он устроен? – спросила я с любопытством.
     - Что внутри? А вы залезайте туда. Я буду объяснять по ходу.
     Он нажал на что-то – и верхний люк автоматически раздвинулся. Я осторожно протиснулась внутрь кабины и разместилась на мягком удобном кресле.
     - Вот это, - Арсений показал на внутреннюю обшивку, - многослойная электромагнитная и акустическая экранировка, чтобы убрать внешние шумы.
     Затем учёный надел на меня пояс и шапочку, напоминающую шапочку для плавания.
     - Это биосенсорный пояс и шапочка с электродами — они снимают ЭКГ, кожную проводимость, микровибрации.
     Он продолжал экипировать меня, поясняя:
     - Это наушники с бинауральными ритмами, стробоскопы с точной частотой… на запястья - вибромоторы, катушки транскраниальной магнитной стимуляции с очень низкими, безопасными уровнями. Квантовый генератор случайных чисел служит триггером: когда система фиксирует устойчивую синхронизацию, QRNG даёт событие, которое запускает окно… А вот этот рычаг на ручке кресла - система аварийного выхода: если почувствуете что-то не то – в окружающем ли слое или в состоянии организма, какие-нибудь физиологические отклонения, потяните за рычаг – и стимуляция плавно отключится, а капсула подаст успокаивающие сигналы в виде мягкого света.
     И вот я сижу в экранированной капсуле. Люк задвинут, передо мной – экран с застывшей диаграммой, датчики считывают ритмы моего мозга, сердца, даже микровибрации голосовых связок. Последнее ЦУ - не напрягаться, а, наоборот, отпустить контроль — позволить нейросети мягко подстроить мои внутренние ритмы под эталонную волну. Но вот экран моргнул и цифры поплыли. Я ощутила странное состояние - не полёт и не падение, а будто кто то выключил нашу реальность. Стены капсулы не исчезли — они стали полупрозрачными, как будто состояли из слоёв: один слой - обычный металл, второй — как будто из застывшего света, третий — из чего то, что глаз не мог удержать в фокусе. Это и был тот самый тонкий мир: не другая планета, не загробный мир, а параллельная проекция пространства, где материя проявлялась не как вещество, а как устойчивые волны энергии. Я крепко сжала рычаг безопасности и решила не вставать со своего кресла ни при каких обстоятельствах. Вот только кресло из-под меня как будто уплыло…
     И вдруг я увидела, как через нашу реальность проступают как бы «слои»: ауры людей — как цветные облака и полупрозрачные предметы иного мира. Люди выглядели прозрачными, как мутное стекло, а их движения сопровождались цветными шлейфами. Тонкий мир я увидела, как наложение дополнительных слоёв на привычную картину. Постепенно он становился всё более плотным и, наконец, совсем вытеснил реальный мир. Пространство здесь живёт по другим правилам: расстояние зависит от намерения, в мгновение ока можно перенестись из одного конца вселенной в другую, время течёт неравномерно, вернее, его как бы и нет, предметы и образы постоянно меняют форму. Я встретила существ, которые не имели привычной телесности — скорее, это были сгустки воли, намерения, памяти, то есть, обрывки чьих-то воспоминаний, волевые импульсы, которые так и остались незавершёнными, мечты, оставшиеся неосуществлёнными, потому что их «хозяин» не затратил на их рождение достаточно энергии. Возможно, на полпути разочаровался, отчаялся, возможно, его увлекла другая мечта, а про эту он забыл, обрекая её носиться по тонкому миру как перекати-поле… Словом, я увидела мир, где мечта – реальна, мысль — это действие (помыслил значит сделал), а воля — реальная и единственно движущая сила. Можно сказать и так: тонкий мир — это симуляция с меньшим разрешением. Там меньше текстур, больше абстракций, объекты появляются только вблизи, а дальние планы «достраиваются» по запросу. Тонкий мир - это параллельная реальность. Для него наш мир - как более плотный слой, который они видят насквозь, но не вмешиваются напрямую. Мы для них — как персонажи в симуляции или как существа, живущие в «низком разрешении». Там ярче краски, многообразнее цвета, дальше видимость. Возможно, когда-нибудь наши научные приборы научатся его регистрировать. Но пока осязать его можно только благодаря сверхспособностям, которые дают духовные практики…
     Моё внимание привлёк сгусток тумана. Стоило мне сосредоточить на нём внимание, как я тут же оказалась возле него. Получается, здесь, чтобы подойти к объекту, нужно не идти, а мысленно сократить расстояние между собой и ним. Я попробовала — и оказалась рядом с тем, что сначала приняла за сгусток тумана. Это существо не имело формы. Оно не двигалось, но пульсировало, оно напоминало застывшую волну. Датчики в капсуле (которые каким то образом продолжали передавать данные) показывали, что частота его пульсации совпадает с моими ритмами. Настроившись на объект и синхронизировавшись с ним, я подумала: «Ты наблюдаешь за мной?» — и в тот же миг в сознании вспыхнул странный образ: не слова, не язык — просто иная система отсчёта. Испугавшись, что это аморфное существо вложило в мой незащищённый мозг какую-то информацию, я резко дёрнула за рычаг, и реальность «щёлкнула» обратно. На мониторе бежали строки: «Синхронизация прервана. Уровень декогеренции критический». Я сняла шлем. Мои руки дрожали, но не от страха — а от того, что я впервые почувствовала: мы не одни в этой вселенной, просто «другие» живут в слоях, которые мы пока не умеем видеть.
     Люк отодвинулся. Я увидела заинтересованные лица Рама и Арсения. Рам протянул мне руку и помог вылезти из капсулы. Я пребывала в состоянии шока. Он подвёл меня к креслу, заботливо усадил и поднёс стакан воды. Я выпила залпом, встряхнула головой. Наваждение отступило.
     - Что это было? Телепортация? – спросила я.
     - Не телепортация тела, а квантово-резонансная подстройка сознания, - пояснил Арсений. – Видите ли… тонкий мир — это не отдельное место в пространстве, а альтернативная проекция реальности, где материя проявляется как устойчивые волновые паттерны. Переход — это не перемещение вещества, а синхронизация биофизических ритмов человека с несущей частотой этого слоя.
     - Как это возможно? – спросила я.
     - С удовольствием расскажу, как выглядит процесс перехода. Через наушники и световые импульсы система начинает «подтягивать» ваши ритмы к целевому профилю. Например, она может постепенно понижать доминирующую частоту мозговых волн к тета диапазону от 4 до7 Гц, который в исследованиях ассоциируется с глубокой медитацией, трансом и яркими образами. При достижении устойчивого совпадения всех параметров срабатывает квантовый триггер. В этот момент капсула на миллисекунды меняет локальную электромагнитную обстановку, создавая «окно декогеренции» — в модели это тот самый момент, когда «обычная» реальность становится менее устойчивой, а «тонкий слой» становится доступным. И тут открывается то самое «окно восприятия», о котором я упоминал. Как это выглядит? На короткое время, обычно от 30 секунд до нескольких минут, испытуемый переживает изменённое восприятие: привычные объекты выглядят полупрозрачными, появляются дополнительные «слои» - цвета, узоры, шлейфы, пространство и время ощущаются иначе. Система непрерывно фиксирует физиологию, чтобы понять, какие именно параметры коррелируют с этими переживаниями. И – конечная стадия – контролируемый выход. Либо по заранее установленному таймеру, либо при первых признаках перегрузки - скачок стресса, аритмия, гипервентиляция - система мягко возвращает ритмы к обычному диапазону с помощью стимулов. Это нужно, чтобы избежать панических реакций.
     - А есть ли какие-то ограничения и риски?
     - Да. Окно перехода держится недолго: либо из за нестабильности самого состояния, либо из за физиологических пределов человека. Не у всех людей получается удерживать нужный профиль ритмов, и даже у опытных «операторов» окно открывается не каждый раз. Если выйти из окна слишком резко или пробыть в нём слишком долго, возможны дезориентация, тревожность, нарушения сна. Поэтому процедура строго контролируется специалистами. И, важно, нет никакой телепортации, никакого физического переноса. Тело никуда не перемещается, не исчезает и не «распадается на атомы». Меняется только восприятие и взаимодействие с тонкими слоями реальности.
      - Расскажи о своих впечатлениях? – попросил Рам, словно мы только что вышли из кинозала.
      - Я правильно понимаю, что вы можете бывать в тонком мире безо всяких этих искусственных капсул и прочих штучек?
       - Правильно.
        - То есть, самостоятельно я там бывать не смогу?
        - Сейчас - да. Но мы надеемся, что ты очень скоро освоишь эту премудрость. А мы тебе поможем.
     - Значит, я могу там встретиться с мамой?!
     - Осторожнее! Там мысль – это образ. Ты можешь подумать о маме – и увидеть её. Но это – не она. Это её образ в твоей памяти.
     - Но тонкий мир обитаем. Я видела людей.
     - Разумеется, он обитаем. Это могут быть души умерших, могут быть души спящих, а могут быть его обитатели. В исламе их называют джинны. Они, примерно, как люди, только с более тонкими телами. Мы их не видим, а они видят. Но когда мы умрём, наши сущности станут ещё более тонкими, чем их, и уже они не будут видеть нас, а мы будем видеть их.
      - Они могут общаться с нами? Выходить на связь?
     - Могут. Но коммуникация очень затруднена, почти невозможна. Если они и подают знаки, то знаки эти могут быть закодированы в странных совпадениях, в повторяющихся паттернах, в «сбоях» восприятия — то, что мы списываем на дежавю или случайность.
     В этот момент Арсений оторвался от своих записей и торжественно прочёл:
     «ОТЧЁТ № РТ 1/2026 07
Тема: «Оценка стабильности окна декогеренции и субъективных феноменов при резонансной синхронизации»
Испытуемый: Лола
Дата: 14.07.2026
В ходе сессии зафиксирован устойчивый переход в целевой профиль (тета доминирование 4–6 Гц, снижение высокочастотной активности, стабилизация вариабельности сердечного ритма).
Квантовый триггер сработал в 14:37:12. Окно декогеренции зафиксировано по косвенным признакам: кратковременный рост когерентности низкочастотных компонент ЭЭГ и снижение уровня внешних шумов в экранированной камере. Длительность окна — 118 секунд.
Субъективные отчёты испытуемого содержат описания «слоистости» воспринимаемого пространства, появления повторяющихся узоров и ощущения «пульсирующего присутствия». Объективно значимых изменений в двигательной активности не зафиксировано.
Выход из окна — штатный, физиологические показатели вернулись к исходным значениям в течение 5 минут.
Вывод: подтверждена возможность кратковременной стабилизации окна и регистрации согласованных физиологических и субъективных данных. Требуется уточнение критериев «окна» и расширение выборки».
     - Спасибо, Арсений. До встречи! – попрощался Рам, и мы покинули лабораторию.
     - Куда теперь? – спросила я.
     - Сегодня я больше не буду грузить тебя испытаниями и научными фактами. Я предлагаю культурную программу, которая будет тебе особенно интересна, поскольку ты сама – пишешь и рисуешь.
     - Кто же здесь, в Шамбале, занимается искусствами? – я удивилась.
     - Жители Шамбалы. Кто-то наделён способностями к науке и исследованиям, а кто-то – к разным видам искусства. Для начала предлагаю посетить Центр современного искусства и посмотреть на то, какие течения, направления, формы и образы, возможно, скоро станут частью внешнего мира.

                Глава 22. Литература и искусство будущего.

     Мы вышли наружу и через несколько кварталов оказались перед зданием в стиле «модерн», напомнившим мне Дом Бальо Антонио Гауди, только ещё более фантазийный – волнообразные стены, окна в форме глаз с синими зрачками из цветного стекла, извилистые колонны, подпирающие козырёк в форме раковины. На крыше дома был разбит сад. Пышно разросшиеся цветущие деревья создавали впечатление пышной причёски, украшенной красными, белыми и розовыми цветами.
     - Какой дом появился раньше – Дом Бальо Гауди или этот?
     - А сама как считаешь?
     - Ну, раз уж вы – на пике прогресса, наверное, этот. Остальное – вторично и представляет собой бледную копию.
     - Зайдём?
     - А что там?
     - Выставка картин.
     Мы вошли внутрь. 
     В первом зале были представлены картины с дополненной реальностью, голографией и интерактивными проекциями, добавляющими картине динамику. Вот, например, морской пейзаж. Работа как бы реагирует на зрителя. При пристальном взгляде на неё она оживает – облака плывут, морские волны накатывают на песчаный берег. Я чувствую запах моря, соли, водорослей. Морской бриз шевелит мои волосы.
     - Это так называемая гибридная живопись, - пояснил Рам. – В основе – физическая картина, холст, краски, плюс цифровые слои. Свет на полотне может меняться в зависимости от времени суток, передавать свежесть и лучезарность утра, закатные краски вечера. А ещё будет возможна вариативность одной и той же работы. Одна физическая работа сможет иметь несколько цифровых «режимов» или даже меняться под конкретного зрителя. Это не про бесконечную генерацию, а про вариативность смысла в рамках одной концепции.
     - У меня такое впечатление, что я чувствую запах моря, слышу шелест волн.
     - Правильно подметила. Это – мультисенсорные работы, когда к визуальному слою добавляются звук, запах и даже температурные эффекты. Например, от картины, изображающей летний пейзаж, исходит тепло. А рядом с зимним пейзажем становится прохладно.
     Мы как раз подошли к такой картине. На ней был зимний ночной пейзаж. Она была построена на контрасте чёрного неба и белого снега. На стыке этих полярных областей художник изобразил домик, хижину, утонувшую в снегах. Из трубы шёл дымок. В маленьком слюдяном оконце мерцала свеча. Мне показалось, что снег переливается в лунном свете мириадами разноцветных искр. И – да, от этого зимнего пейзажа веяло прохладой, пахло дымком и снегом.
     - Как продвинулись технологии! – я не удержалась от восторженного возгласа.
     - Продвинутся, - поправил меня Рам. – У вас такое появится лет через двадцать-тридцать.
     - Рам, вот скажи – нейросеть будет конкурировать с художниками? Уже сейчас возникают дискуссии о том, что с развитием нейросетей профессия художника отомрёт. Художники не смогут конкурировать с искусственным интеллектом. Зачем платить за картину, когда ты сам при помощи нейросети сможешь сгенерировать любой пейзаж и распечатать его на холсте.
     - Искусственный мозг придуман не для того, чтобы заменить мозг человека. Искусственный интеллект будет не вместо человека, а в помощь человеку, что-то вроде личного ассистента. ИИ будет как соавтор, ИИ может быть инструментом провокации. То есть нейросеть – не автор вместо живого художника, а партнёр. Художник задаёт идею, ИИ генерирует варианты, человек отбирает, ломает, дорабатывает, подчёркивая именно человеческое — ошибку, жест, интуицию. Цениться будет не «идеальность», а «индивидуальность», но – да, какое-то время в моде будет синтез человеческого и машинного. И сначала человечество пройдёт стадию увлечения именно цифровым искусством. Уже сейчас есть «писатели», которые с помощью нейросетей генерируют книги. Например, один американский пенсионер превратил генерацию книг ИИ в бизнес. Он уже сгенерировал и выложил на платформу «AMAZON» 450 книг. Только за одну неделю он выпускает по три книги. Книги, сгенерированные искусственным интеллектом, имеют специальную пометку, чтобы не вводить в заблуждение читателя. Но их читают! Потому что это любопытно, прогрессивно, необычно. Это – технологии будущего, проникающие в нашу реальность. Но при всей гениальности искусственного мозга – он не может изобрести нечто принципиально новое, он может выдать нечто, даже ноу-хау, на уже имеющихся наработках человечества. То есть быть творцом может только человек. Со временем, когда мода на ИИ поутихнет, на фоне цифрового потока вырастет ценность ручной работы, сложных техник и «замедленного» процесса: энкаустика, фреска, темперная живопись, авторские пигменты, смешанные техники с природными материалами. В моду войдут такие направления как эко эстетика и пост природное. Художники будут работать с темой изменённой природы: гибриды природного и технологического, переработанные материалы, биоматериалы. Эстетика станет тоньше: не лозунг, а исследование последствий и новых состояний среды.
     Рассуждая так, мы прошли в следующий зал, где вместо картин на стенах я увидела ниши - среды, в которых живопись растворена в пространстве: проекции на архитектурные поверхности, световые инсталляции, кинетические элементы. Так, подойдя к одной из ниш, я увидела словно бы окно в другой мир: скалистый берег какого южного моря, возможно, Эгейского, прибой, набегающий на скалы, живописные развалины античного храма с традиционной колоннадой… Не картина – среда. Из ниши на меня опять повеял морской бриз.
     - Граница между картиной, скульптурой и пространством размыта, - сказал Рам.
     - Если подобное произведение будет куплено, что получит коллекционер?
     - Он получит физическую работу и право на цифровое расширение, а также саму технологию цифрового расширения.
     - Значит, ручная работа останется как основа, а в придачу к ней будет прилагаться иллюзия?
     - Несмотря на технологии, сохранится ценность подлинности и телесности: фактура мазка, запах красок, несовершенство ручной работы. В мире, где всё можно сгенерировать, именно материальность и человеческий жест станут главным смыслом. Можно сказать, что живопись будущего будет балансировать между «тонким» - цифровым, эфемерным - и «плотным» -материальным, тактильным.
     - Рам, живопись – это не только технологии, это смыслы и философия. И для каждого исторического этапа свои смыслы и своя философия. Мир уже прошёл эстетизацию бедности и нищеты, красоту ускользающего момента… Какие смыслы будут искать и отражать в своих работах художники?
     -  Можно предположить, что лет через 20–30 философия живописи будет строиться вокруг нескольких «больших вопросов», и это напрямую связано с тем, как меняется само ощущение реальности у человека. Например, реальность и симуляция. Вслед за популярными гипотезами о «матрице» живопись станет пространством для проверки границ «настоящего»: художники будут сталкивать материальную краску и цифровую проекцию, чтобы показать, где заканчивается «плотный» мир и начинается «тонкий».
     - Возможно, этот вопрос – реальность или симуляция – действительно будет актуальным. А ещё?
     - Контакт с непохожим. В научных трудах, в прессе будет много говориться о цивилизациях, которые настолько другие, что контакт с ними невозможен.  Наше человечество тоскует о братьях по разуму. В научных статьях, в фильмах и книгах рассматриваются вопросы об инопланетянах, о том, что принесут нашей цивилизации контакты с ними? А если они настолько другие, что связь с ними невозможна? Например, если они не выше одного миллиметра? Или вообще размером с бактерию? Но при этом разумны? Как контактировать, как общаться с ними?
     - Если так, то далеко ходить не надо. Что, если такие разумные существа и сейчас обитают на нашей земле? Для нас они – животные и насекомые. А что, если у них есть свой разум, но мы не понимаем друг друга?
     - Живопись будущего будет поднимать в том числе и этот философский вопрос: как показать опыт, который нельзя перевести в слова? Отсюда интерес к «нечеловеческим» перспективам — взгляду насекомого, логике бактерий. Это не фантастика, а художественная стратегия: сделать видимым то, что обычно остаётся за пределами человеческого восприятия. Вот тебе ещё тренд будущего: из-за скорости цифрового мира ценится будут медленные процессы: старение материалов, выцветание пигментов, наслоение времени.
     Мы присели на удобный диван с мягкой спинкой и подлокотниками возле одной из ниш, имитирующей среду леса. Перед нами высились сосны, сквозь зелёные кроны которых проглядывала голубизна неба, кружева солнечных бликов лежали на траве, листва кустарника на переднем плане шевелилась, а от «среды» в экспозиционный зал доносился запах леса, хвои, черники.
     - Какое умиротворение! – блаженно прошептала я.
     - Искусство как раз и должно нести умиротворение, радость, счастье, духовную полноту, инсайты.
     - Не всегда это так, - возразила я задумчиво. – Бывает, что искусство используется как инструмент политической или социальной борьбы. Или зеркало душевных проблем автора.
     - Я как раз хотел поговорить с тобой не эту тему. Что, если часть твоей миссии будет открытие, поддержание и популяризация арт-центров, знакомящих людей с прогрессивным и позитивным искусством?
     - Если бы я была достаточно ресурсная для такой миссии!
     - О ресурсах мы поговорим, главное, твоё принципиальное согласие.
     - Разумеется, я согласна! – я прямо почувствовала, как загораюсь этой идеей и, в то же время, как боязно мне за неё браться. Идея – масштабная, а я всего лишь слабая, не приспособленная к этому миру женщина, к тому же уже не очень молодая и не столь энергичная, вступившая в возраст осени, когда больше созерцаешь, чем действуешь, а ритм твоей жизни замедляется.
     - Возраст – это рамки, которые человек придумал себе сам. Это – ограничение: например, в этом возрасте мне поздно думать о личной жизни, а в этом - поздно учиться, поздно влюбиться, поздно работать… - Рам, как всегда, прокрался в мои мысли.
     - Но почему я?
     - А почему не ты? Тебе это близко. Ты сама – писатель и художник.
     - Кстати, раз уж разговор зашёл о писателях… Неужели всё уже сказано? И будет вечный постмодернизм?
     - Нет, не всё сказано. Новые времена ставят новые вопросы и поднимают новые темы, и не будет вечного постмодернизма. Постмодерн был про игру с уже готовыми смыслами, иронию и деконструкцию. В будущем литература скорее уйдёт от «игры ради игры» к поиску новых состояний сознания и новых типов связи с читателем — в том числе технологических.
     - И какие же темы поднимут новые времена?
     - Если во все времена разные виды искусства откликались на одни и те же актуальные вопросы, литература – по-своему, живопись – по-своему… То есть, эпоха символизма проявлялась и в литературе, и в живописи, также и модернизма…
     - Что касается модернизма, сюда же можно добавить архитектуру в стиле модерн.
     - Да… то темы, актуальные для той или иной эпохи, будут отражаться в литературе и живописи. И это - контакт с непохожим, о котором мы уже говорили. Эта тема в литературе станет одной из главных: это и инопланетяне, и ИИ, и коллективные сознания, и даже «взгляд» экосистемы.
     - Допустим. А ещё?
     - Реальность и симуляция. Гипотеза «мы в матрице» и цифровые миры дадут мощный пласт сюжетов: где заканчивается «я», когда у тебя есть цифровой двойник? Что значит «быть живым», если память можно копировать? Ну, и поскольку технологии расширят границы возможного, писателей будут интересовать такие темы, как продление жизни, редактирование генома, нейроинтерфейсы. Литература будет не про «технологии ради технологий», а про то, как они меняют самоощущение человека. Далее. Развитие цивилизации обязательно сказывается на экологии. И эта тема станет особенно актуальной. Экологическая тревога как экзистенциальная. Не лозунги – давайте спасать природу, а опыт. Например, как меняется ощущение пространства, когда климат делает привычные места чужими.
     - Это что касается содержания. А в плане формы?
     - Художественные приёмы и формы, которые будут в тренде? Что ж, давай поразмышляем… Нелинейность повествования и ветвящиеся сюжеты. Например, читатель сам выбирает не просто финал, а логику развития: разные сюжетные линии раскрывают одну историю с разных сторон, как в интерактивных проектах и видеоиграх. Автор написал несколько вариантов развития событий. Первый перекрёсток: что выберет герой? Следом за героем читатель выбирает сюжетный поворот, затем другой, третий… В итоге финалов может быть несколько.
     - Прямо как в жизни: направо повернёшь – туда-то попадёшь, налево повернёшь – никуда не попадёшь… Только в жизни ты никогда не узнаешь, что с тобой было бы, если бы ты свернул не туда. А в книге может сосуществовать несколько вариантов развития событий. И интересно будет прочитать их все.
     - А может быть и один финал. И тогда читатель откроет для себя истину – какой бы дорогой ты ни шёл, всё равно придёшь к одному результату.
     - Ну, это уже фатализм какой-то, и вообще выходит за рамки литературы. Это философский вопрос: чему быть – того не миновать? И всё уже заранее известно… кому-то… Или же мы сами – творцы своей судьбы?.. Ну, а ещё?
     - Гибридные тексты.
     - Это как?
     - Проза + код, проза + звук. Чтение как событие: голос автора, элементы театра и саунд-дизайна.
     - А роль искусственного интеллекта?
     - ИИ не заменяет писателя, но становится его ассистентом: генерация вариантов, поиск неожиданных ассоциаций.
     - А как будет выглядеть книга будущего? Уже сейчас она может быть в традиционном печатном формате, может быть цифровой, может быть аудио, например, в виде магнита на холодильник с QR-кодом. Наведёшь гаджет – и слушай, а сам параллельно занимайся какими-нибудь делами, например, обед готовь. Ты готовишь – а тут тебе библиотека на холодильнике. Это, кстати, проект писателя-футуролога из Владивостока Натали Тумко. Такой вариант книги она назвала – предметно-виртуальная.
     - Мы внимательно наблюдаем за творчеством Натали Тумко. Она сводит настоящее и будущее лицом к лицу. А вообще возможны несколько параллельных форматов, и все они будут сосуществовать. И классическая бумажная книга, которая останется как «якорь» и объект коллекционной ценности: тактильность, запах, тишина страницы. Особенно для «медленных» текстов. И интерактивная электронная книга со скрытыми слоями, ссылками на дополнительные материалы, возможностью оставлять заметки, которые видят другие читатели. И аудио книга. Но не просто чтение вслух, а полноценный аудиоспектакль со звуком, музыкой, шумами. А когда дополненная реальность уверенно войдёт в нашу жизнь и всё собой заполнит, непременно появится книга с VR/AR - пространство, где ты «ходишь» по главам как по комнатам, видишь сцены как объёмные, взаимодействуешь с объектами. Это уже ближе к нарративному театру, чем к традиционной книге. NFT книга и токенизированные права: уникальный экземпляр с цифровым сертификатом, который может включать бонусы: доступ к черновикам, голосовые комментарии автора, право на участие в обсуждении… А тебе, я думаю, понравилась бы «Книга капсула»: бумажный том с QR кодом. Сканируешь — и получаешь AR слой: голос автора читает ключевые фрагменты, появляются заметки и черновики, а в приложении можно «пройти» альтернативные концовки. При этом сам текст намеренно оставляет пробелы: читатель должен достроить часть смысла, опираясь на свои ассоциации. Это и про философию – достроенные смыслы, и про рынок - уникальный опыт + коллекционная ценность.
     - Ты прав! Такой формат мне нравится! А ещё меня заинтересовали игры с нелинейностью. Ну, когда порядок глав не строго зафиксирован и зависит от желания читателя. Это работает на тему «реальность меняется в зависимости от наблюдателя». Чтение по слоям – тоже интересно: базовый текст — обычный, плюс дополнительные слои  - сноски, QR коды, которые открывают «тонкие миры»: воспоминания персонажей, параллельные линии, документы. Читатель сам решает, насколько глубоко он хочет зайти.
     - А ещё можно случайно располагать главы как способ показать хаос. Ты открываешь книгу, и тебе выпадает случайная глава. Смысл не в линейной истории, а в том, как из фрагментов собирается ощущение мира. Это хорошо ложится на идею «мы не можем увидеть всю картину целиком»… Кроме того, сейчас становится популярной эклектика, не только в одежде, музыке, живописи, но и в литературе. Это, например, синтез художественного текста и нон-фикшн. В роман встраивают реальные документы: сканы писем, расшифровки звонков, фрагменты соцсетей, лог файлы ИИ, даже чеки и билеты. Это создаёт эффект достоверности и позволяет смешивать реальное и фантастическое так, что граница становится зыбкой. Художественная проза и журналистика. Произведение создано как серия интервью с разными свидетелями одного события, где правда — это не «что было», а «как каждый это увидел». Разные люди описывают одно и то же, но их картины не совпадают. Редакционные вставки. В текст добавляют комментарии редактора, сноски, пометки «возможно, вымысел», «проверено». Так читатель постоянно сомневается: это художественный приём или документ? Далее. Текст тоже становится объектом эксперимента. Текст – не сплошной, а «чтобы читатель увидел иначе». Например, текст имитирует взгляд существа другого масштаба: абзацы становятся короче, слова «размазываются», появляются «шумы» и пропуски, как будто зрение не справляется с масштабом. Например, для существа ростом 1 мм мир — это огромные стены и внезапные тени; это можно передать через разрывы строк, увеличенные пробелы, «дрожащий» шрифт. Чужой язык без перевода. Используются слова и фразы на условном языке, интонации, ритмы, которые не расшифровываются. Читатель должен опираться на контекст, паузы, повторы. Это не про «загадку», а про опыт непонимания. Или герой не может описать то, что видит, потому что в его языке нет нужных слов. Поэтому часть смысла передаётся через пропуски, многоточия, визуальные разрывы, символы. Это про то, что иногда нельзя перевести опыт в слова. AR метки на бумажных страницах. Сканируешь страницу — и видишь «следы прошлого»: голос персонажа, полевую запись, карту местности. Бумажная книга остаётся якорем, а цифровой слой добавляет «тонкий мир». Могут быть звуковые и сенсорные приёмы. Например, бинауральные вставки, когда к книге прилагается аудио, которое нужно слушать параллельно. Разные дорожки дают разную перспективу: один голос рассказывает «официальную» версию, другой — то, что скрыто. Тишина как приём. Длинные паузы, пустые страницы, разрывы без объяснений. Смысл рождается в том, что читатель достраивает картину. Это как «театр тишины», только в прозе.
     - И это всё про литературу, про книги, которые считаются самым консервативным видом искусства! Но я не очень поняла, как визуально будут выглядеть переходы между слоями.
     - Ну, смотри… По форме текст разделён на «слои реальности». Базовый слой — обычная проза. Через QR коды открываются «тонкие слои»: ощущения, воспоминания, параллельные события. А как это выглядит? Можно использовать такой приём: переходы между слоями привязаны к паузам и многоточиям. Чтобы попасть глубже, нужно остановиться и присмотреться. Это буквально про «переход через вибрации»: читатель замедляется и начинает замечать детали. А ещё может быть диалог с ИИ. По форме половина текста — человеческий рассказ, половина — генерируемые ИИ фрагменты, специально сделанные «чужими»: другая логика, другие интонации. Художественный приём в том, что читатель может выбирать, какой голос слушать: «человека» или «машины», и видеть, как в зависимости от этого меняется история. Такой приём можно использовать при описании контакта с принципиально другим разумом. То есть, если автор работает над гипотезой «мы в матрице» и симуляции, как художественный приём он может использовать документальные свидетельства, альтернативные тексты, что создаёт ощущение «сломанной реальности». Ну, что, не устала ещё?
     - Конечно, нет!
     - Тогда мы можем сходить в театр. Как раз через час начнётся представление.
     - Здесь есть театр?
     - И театр, и кинотеатр. Идём?
     - Интересно посмотреть, каким будет театр будущего… Идём!

                Глава 23. Театр и кино будущего.

     Театр располагался в этом же здании, только этажом выше. Мы поднялись по винтовой лестнице и оказались в длинном фойе с уходящими ввысь сводами. Куполообразный потолок был расписан сценами античного театра: актеры на котурнах, в масках трагедии и комедии. Это театральное фойе напомнило мне дворцовый интерьер: лепнина на стенах и потолках, позолоченные люстры со свечами, вставленными в канделябры или восточные лампы Аладдина, стрельчатые окна, через цветные витражи которых на белоснежный мраморный пол падают разноцветные узоры. По мере того, как мы шли, свечи в люстрах попеременно вспыхивали мерцающим светом. Миновав одну галерею, мы оказались у высокой узорчатой двери, которую распахнули перед нами чернокожие швейцары в лазурных, расшитых серебром ливреях и напудренных париках.
     - Вот уж точно – храм искусства! – я поразилась. – А эти швейцары?
     - Искусственные люди, голограммы, - пояснил Рам так буднично, как будто речь шла о чём-то обычном и привычном.
     Но вот мы миновали очередную галерею и, достаточно подготовленные к ожидавшему нас волшебству, вошли в камерный зрительный зал в форме амфитеатра, опоясывающего «чёрный кабинет», то есть вместо сцены – чёрный квадрат, как ящик Пандоры: пустое пространство, в котором ничего нет и есть всё. Зал уже был наполовину заполнен зрителями. Мы выбрали место поближе к сцене и разместились в удобных креслах.
     - Значит, в будущем, несмотря на технологии, театр всё же останется? – сделала я вывод.
     - Театр останется, потому что в театре главное – не визуализация истории, для этого существует кино, главное – взаимообмен энергиями «актеры-зрители». Да, раньше главное было – визуализация. Художники создавали декорации и костюмы, приближённые к реальности. Большое внимание уделялось реквизиту. С появлением кино - роль театра изменилась. А в будущем театр ещё претерпит изменения. Энергия останется – форма изменится.  Главная ставка театра — на обмен энергиями. Поэтому театр будущего будет не про «замену актёров», а про новые типы присутствия. Сохранится живое присутствие как ценность. Как бумажная книга или след кисти на холсте, живой актёр — это якорь подлинности. Импровизация, ошибка, сбой, реакция на зал — это и есть «энергия», это и есть настоящее. Театр специально будет оставлять пространство для непредсказуемости.
     - А что же нового будет?
     - Будут новые форматы и технологии. Голограммы и «цифровые партнёры». На сцене может быть живой актёр и его цифровой партнёр, или другой артист в виде голограммы. Это не замена, а расширение состава: живой человек играет с цифровой сущностью, а зритель считывает разницу между ними. Спектакли с дополненной реальностью. Зритель надевает очки и видит, как поверх реальной сцены появляются цифровые слои — мысли персонажей, воспоминания, параллельные линии сюжета. При этом актёры остаются живыми и реагируют на зал. Интерактивность и соавторство. Спектакль строится как система, где зритель влияет на ход событий: голосованием, выбором реплики, эмоциональным откликом. Но это не «игра с заранее прописанными концовками», а живая драматургия, где режиссёр и актёры умеют держать форму даже при сильных отклонениях. Сенсорный театр. Звук, запахи, температура, тактильные элементы, вибрации пола — всё это становится частью драматургии. Например, сцена «холодного одиночества» действительно ощущается как холодная, а «нарастающая тревога» — как нарастающая вибрация. Театр в нестандартных пространствах. Город, природа, заброшенные здания, улицы: спектакль встраивается в реальную среду, и зритель становится частью этого пространства. Спектакли в «заброшках», на улицах, в переходах, на складах, в лесах. Пространство само становится соавтором: акустика, запахи, температура, следы времени — всё работает на смысл. Например, история про «невидимые цивилизации» может буквально происходить в полутёмном коридоре, где свет и тени создают ощущение параллельного слоя. Или же променад театр. Зрители идут по маршруту, и в каждой точке их ждёт фрагмент истории. Это про опыт, а не про сюжет: ты не сидишь и смотришь, ты двигаешься и собираешь смысл из кусков. Отлично ложится на идею «разных перспектив»: разные группы могут проходить разные ветки и видеть мир спектакля по разному. Все эти форматы усиливает эффект присутствия и «энергетического обмена».
     - Как ещё искусственный интеллект будет обозначен в театре, помимо того, что он может выступать как актёр?
     - ИИ может быть ассистентом режиссёра и художника, генерировать варианты сценографии, костюмов, музыки, светового решения. Режиссёр выбирает из предложенного им и адаптирует под свои задачи. ИИ как «партнёр» актёра, он может играть роль массовки, второстепенного персонажа, голоса в голове, внутреннего монолога. Актёр взаимодействует с ИИ голосом или проекцией, и это создаёт новый тип напряжения. Цифровые партнёры помогают отрабатывать сцены: можно прогонять диалоги с ИИ версией партнёра. Тут ключевой момент: если в кино ИИ может «закрыть» весь производственный цикл, то в театре ценность именно в том, что нельзя полностью автоматизировать процесс: в театре должен быть взаимообмен энергиями, живая реакция, непредсказуемость, импровизация, в общем, что-то человеческое.
     - Хорошо. А что мы увидим сейчас?
     - Сейчас мы увидим иммерсивный театр.
     - Что это значит?
     - «Immersion» — погружение. Это означает полное погружение зрителей в действо. В таком театре нет сцены и зала как отдельных зон, актёры могут быть рядом, могут быть среди зрителей, а иногда их вообще почти нет, и главным действующим лицом становится сам зритель. Степень вовлечения бывает разной: от «просто ходи и смотри» до «ты — персонаж, и от твоих решений зависит, что будет дальше».
     - Я правильно понимаю, что мы тоже окажемся действующими лицами?
     - Правильно.
     - И как называется спектакль?
     - «Следы на разных языках». Тема - «контакт с непохожим», не про «понять до конца», а про пережить невозможность полного контакта и ценность того, что всё-таки удаётся уловить. Мы, зрители — это наблюдатели на станции контакта.
     В этот момент медленно погас свет. Повисла напряжённая тишина. Холодный свет прожектора выхватил из темноты фигуру человека в таком же облегающем скафандре стального цвета, какой я видела в научном центре. «Молодцы! Не надо на костюмы тратиться», - я так подумала и осеклась, вспомнив, что в том месте, где я нахожусь, возможно воплотить любые фантазии, а уж тем более создать любые костюмы. Актёр молчал и сосредоточенно смотрел на нас, однако каким-то непонятным образом я услышала его речь:
     - Друзья! Коллеги! Свершилось историческое событие планетарного масштаба! Мы, наконец-то, получили первый инопланетный контакт с представителями иной цивилизации! Однако его ещё надо расшифровать. Нам нужна ваша помощь. И прямо сейчас я предоставлю каждому из вас доступ к архиву первого контакта, а это: фрагменты речи, ритмы, запахи и вибрации существа, которое принципиально иначе воспринимает мир. Технологии не в силах перевести всё, нужен индивидуальный подход каждого, когда ты слышишь, видишь, чувствуешь часть, затем достраиваешь остальное и делишься своими наработками с группой. Актёр или ведущий прошёлся по рядам и раздал – кому наушники, кому – очки, кому – непонятные датчики. Я получила наушники, Рам – очки.
     - Те, у кого наушники, - продолжал наш ведущий, - это Слушающие, отвечают за фиксацию звуков. Те, у кого очки – Видящие, фиксируют визуальный ряд. У кого датчики – Чувствующие – отмечают температуру, запахи, вибрации, словом, всё, что можно осязать. Не нужно понимать всё. Замечайте фрагменты. Делитесь тем, что заметили, шёпотом или карточкой. Мы не знаем, как Оно воспринимает нас. Наблюдайте. Смотрите. Слушайте. Если вас посетил инсайт, то стоп слово — «тишина». Делимся наблюдениями, делаем вывод и анализируем дальше.
     Я надела наушники и услышала шёпот на непонятном языке.
     - Что это? – я спросила Рама и передала ему наушники. Он слушал несколько секунд, после чего вернул мне их со словами:
     - Это – бинауральные звуки. Каждый слышит свой фрагмент. У тебя – незнакомый язык. Как будто все смотрят через разную оптику.
     – Они передали нам ритм.
     Тотчас отовсюду послышались низкочастотные ритмичные звуки, полностью заполняя пространство со стереоэффектом и сопровождавшиеся вибрацией пола.
     - Чтобы подстроиться под их ритм жизни, времени, мы должны подстроиться под их ритм.
     Мы стали хлопать в такт ритму. И это создавало странное ощущение, словно мы стали единым организмом, вибрирующем с одинаковой частотой. Вибрация пола подстраивалась под общий ритм группы.
     - Мы лучше поймём их, если синхронизируемся с ними, - пояснил ведущий.
     - А ещё они передали нам артефакты, - актёр жестом фокусника достал из воздуха что-то типа капсулы и стал поочерёдно извлекать из неё предметы: камень с насечками, ткань с узорами, металлический диск, палочку с резьбой. Он не объяснял их назначение, только комментировал: «это оставляло след», «это звучало», «это чувствовалось».
     - Они не говорили, как мы. Они оставило следы. Мы читаем их, как можем. Выберите один предмет. Подержите. Что он говорит вам без слов?
     Первым вышел Рам в очках, взял камень и подержал его в ладони. Его губы не разомкнулись, но я явственно услышала его слова:
     - От этого предмета исходит инфракрасное излучение.
     Следом за ним вышла я и ощутила, что температура воздуха рядом с капсулой понижена, как если бы был лёгкий эффект кондиционирования. Я взяла камень и прислушалась. Голос в наушниках зазвучал тревожно.
     - Очевидно, этот предмет опасен – в голосе инопланетянина звучит тревога.
     После меня на импровизированную сцену выходили по очереди все участники этого действа и транслировали, кто что ощущает, слышит или видит. При каждом высказанном наблюдении реальность вокруг камня дополнялась VR-реальностью. Постепенно мы увидели всю историю этого предмета. Насечки – это выбитые на минерале письмена инопланетян на заре их цивилизации, что напомнило орудия труда и наконечники каменного века землян. Инфракрасное излучение – это радиация… Паззлы сложились. На чужой планете, сигнал которой мы получили, произошла экологическая катастрофа, сопровождавшаяся повышением уровня радиации. Им удалось укрыться в бункере. Но это временное убежище. Братья по разуму просят помощи. Мы смотрели на чужой мир глазами чужих существ, и это было необычно.
     - Полная картина рождается в обмене фрагментами, - объявил ведущий.
     После камня последовала очередь других предметов. Практически вся их история сводилась к одной версии – экологическая катастрофа и необходимость помощи.
     В заключение визуальные проекции стали медленно тускнеть, оставив только одну светящуюся точку — как «след тишины». Прозвучал один длинный низкий тон — как финальный аккорд.
     Когда мы вышли из зала, Рам продолжил экскурс в театр будущего.
     - В этом спектакле использовался приём «нечеловеческой» перспективы», когда зритель должен увидеть мир глазами ИИ, животного, экосистемы, существа из другого измерения. AR слои как дополненная реальность – тоже часть сценографии: воспоминания, сны, параллельные реальности.
     - Такой театр вполне мог бы существовать и в нашем времени, - я размечталась. – Для начала – как экспериментальный. Но мы ещё не научились доставать из тонкого мира всё необходимое, поэтому встанет проблема с финансированием.
     - Для начала главное - объявить о таком театре и продумать его позиционирование и продвижение. Тогда, при достаточном общественном резонансе, можно подключить крауд поддержку и подписки. То есть, чтобы люди поддерживали не один спектакль, а экспериментальный театр в целом, например, они получат доступ к репетициям, закрытым показам, материалам…
     - А что они получат от поддержки экспериментального театра?
     - Во-первых, осознание причастности к тому, что благодаря им двигается прогресс. Во-вторых, новые эмоции и ощущения, которые уже не может дать привычное действо. Эксперимент живёт в движении: фестивали, показы, обсуждения, обмен идеями. Это создаёт сообщество, где ценится смелость пробовать новое… А теперь я предлагаю перейти в кинотеатр и посмотреть кино.
     Мы поднялись на следующий этаж и остановились перед дверью, над которой светящимися буквами было написано: «Добро пожаловать на Фабрику Грёз!»
     Мы вошли зрительный зал, который напоминал театральный амфитеатр, расположенный полукругом перед белым экраном. На подлокотниках мягких кресел, спинки которых были установлены под углом 45 градусов, висели очки. Мы заняли места и надели очки. Зал был почти весь заполнен, так что места нам достались в предпоследнем ряду.
     - У меня в последнее время садится зрение, - сказала я с сожалением. – Жаль, что от экрана далековато.
     - Ты всё прекрасно увидишь, - возразил Рам. – Здесь всё равно, где сидеть.
     - Какой фильм будем смотреть? – поинтересовалась я.
     - Сегодня – фильм Ольги Шпакович «Тотемное животное странного человека». Ольга – наша современница. Живёт в Санкт-Петербурге. Этот фильм она полностью сгенерировала через нейросеть по своему одноимённому рассказу.
     - А так можно – не разбираясь в кино, самостоятельно генерировать фильм при помощи ИИ?
     - ИИ – хороший помощник, но ты права – создать фильм, даже при помощи ИИ, под силу тому только, кто знаком с принципом создания кино. А Ольга более десяти лет проработала на телевидении, пробовала себя в производстве короткометражных фильмов, умеет снимать и знает принципы монтажа.
     - Что ж, посмотрим.
     В этот момент свет в зале медленно погас. Я не видела ничего, в том числе и белый экран. Как вдруг в воздухе повисла светящаяся надпись – название фильма и автор. Заиграла музыка… И я перенеслась в иную вселенную. В полном смысле перенеслась – я находилась внутри действия, а оно происходило вокруг меня. Я увидела прибрежную песчаную полосу, лазурное море, малиновое небо и голубое солнце, увидела прекрасную девушку, прогуливающуюся по набережной, в сопровождении огромной чёрной пантеры с глазами, отливающими золотом. Далее пошла история, которую нам показывали от лица героини и героя. Оба видели окружающую реальность по-разному. И я поняла, что у каждого из нас свой взгляд на мир. Даже краски мира – и те разные у того, кто смотрит. То, что фильм сгенерирован искусственным интеллектом, давало простор для воображения автора. Зритель видел иной мир, иную вселенную, населённую иными, зачастую странными персонажами, видел невообразимой красоты фантастические пейзажи, найти даже слабое подобие которых на нашей планете невозможно… То, что фильм создан автором литературного произведения, вселяло уверенность, что автор именно так задумывал свою историю.
     Из зала я выходила преображённая не только смыслом истории и инсайтами, но и безграничной возможностью технологий. Всё работало на идею – визуальный ряд, музыка, ощущение присутствия и даже соответствующие запахи, например, запах рыбы, соли, водорослей у моря, экзотических цветов в городе, где происходило действие. Я ощущала на своей коже лёгкое дуновение бриза и мягкое тепло лучей заходящего солнца.
     - Рам, получается, в будущем все фильмы будут сгенерированы искусственным интеллектом?
     - Да. И это значительно упростит и удешевит процесс. Не надо будет платить гонорары актёрам, техническому персоналу, заказывать костюмы, реквизит и так далее. И это происходит уже сейчас. Правда, пока что генерируют короткие фильмы и рекламные ролики, но вскоре нейросеть научится генерировать и полный метр, и сериалы. А сейчас, если ты не устала, предлагаю послушать музыку. Музыку будущего.
     - Музыка будущего? Какая она?



                Глава 24. Музыка будущего.

     Внутри этого же здания – центра искусств, мы поднялись на следующий этаж и очутились в концертном зале. Если перефразировать фразу «Храм искусства», то этот зал вполне можно было назвать «Храм музыки». Сводчатые потолки, уходящие в бесконечность, плывущие в небесном своде облака – понятно, что голограмма, но ощущение того, что ты – на небе, создаётся. Окон в этом пространстве не было, вернее, были – высокие, стрельчатые, вот только выходили они не наружу, а в воображаемый мир. Опять дополненная реальность, только картины за окном сменялись в зависимости от того настроения, которое несла музыка. Рядов кресел, как в концертном зале, здесь не было – мягкий ковёр, по которому уютно были разбросаны подушки.
     В этом Храме музыки, помимо нас, находилось ещё человек двадцать. Они расслабленно лежали или полулежали на ковре, опершись на подушки. Мы тоже последовали их примеру.
     - Ты спрашиваешь, какая музыка будет в будущем? – спросил Рам.  – Эклектика. Синтез всех жанров и направлений.
     - Я так понимаю, что эклектика станет нормой во всём – в моде, живописи, литературе…
     - Это потому, что всё уже было придумано – все музыкальные направления, все модные стили. Теперь надо только сочетать их, рождая новые смыслы. Уже и сейчас в вашем мире никто не удивляется, когда в треке встречаются элементы рэпа, эмбиента и этнических инструментов. В будущем это станет базой: стиль — не ярлык, а набор выразительных средств разных стилей под задачу. Алгоритмы и ИИ будут собирать для тебя «твой жанр» на основе настроения, активности, даже пульса. Жанровые границы будут размываться ради смысла. Например, если ты захочешь передать «ощущение другой цивилизации» или «переход между слоями реальности», ты будешь брать те инструменты, которые лучше смогут это передать: полевые записи, синтезаторы, голос, шумы.
     В этот момент прозвучал звук гонга, вибрации которого медленно растаяли в пространстве. И начался концерт… Музыка, которую мы слышали, была составлена из естественных звуков природы – шум ветра, сквозь который слышался одинокий голос, выводящий щемящую мелодию; морской прибой вперемешку с криками чаек, журчание ручья и пение лесных птиц… В окнах я видела именно то, что несла звуковая фраза. Если ветер в ущелье, то вот оно – узкое ущелье, сжатое отвесными скалами, по дну которого стремится бурный поток… Если шум прибоя, то вот оно – волнующееся море и белые чайки… Но это были не просто звуки природы на музыкальном фоне, а полноценная музыка, собранная из естественных шумов, обработанных алгоритмами. Например, запись ветра в ущелье, где искусственный интеллект выделяет ритм и мелодию среды, а композитор добавляет тональные партии. Это хорошо ложится на тему «других миров»: ты слышишь реальность как чужой язык. И без того сильное воздействие столь необычной музыки усиливалось тактильными ощущениями. Эту музыку не только слышишь, её чувствуешь телом через вибрации, резонанс, давление звука. Звук окружает со всех сторон, становится средой, а не посланием. Ты не просто слушаешь музыку — ты находишься внутри звуковой сцены. Вместо привычных 12 нот — более тонкие деления октавы, звуки, непривычные для нашего слуха, как если бы музыку писали существа с другой физиологией. Я лежала в этом звуковом пространстве, как будто вознеслась на небеса и плавно летела сквозь время и пространство. В музыку вплелись человеческие голоса, казалось, этот хор состоит из сотен, если не из тысяч голосов, звучащих в унисон. Наверное, так звучит хор ангелов, музыка сфер.
     Но вот музыка постепенно затихла. Наступила глубокая тишина. Я открыла глаза и увидела, что к слушателям подходит мужчина и раздаёт наушники. Я обратилась к Раму:
     - Что сейчас будет?
     - Полезная вещь, - ответил он. - Коллективная медитация со звуком. Смотри – все мы в одном пространстве, но у каждого свои наушники с персонализированным слоем, при этом ритмическая основа общая для всех. Так сохраняется и личный опыт, и чувство соприсутствия — как обмен энергиями в театре. Эта музыкальная медитация называется Тонкие миры. Музыкальный ряд как переход между слоями реальности.
     - Почему у каждого свои наушники?
     - Это «умные» наушники. Ты услышишь музыку по данным твоего мозга. Нейро-эмбиент. Датчики, встроенные в наушники, считывают твоё физическое состояние – пульс, уровень стресса и так далее, и треки будут адаптироваться под твоё состояние. Это не просто релаксация или медитация, а художественный опыт: ты как бы участвуешь в создании произведения своим состоянием.
      Я надела наушники. Из тишины постепенно стал рождаться звук, сначала еле слышный, затем он стал усиливаться, вибрировать пространство. Звук выводил дивную мелодию, как будто знакомую и родную, от которой сладко сжималось сердце. В то же время я могла с уверенностью сказать, что никогда не слышала эту мелодию. Затем к этому звуку присоединились длинные микро-тональные сдвиги, перемежавшиеся провалами - тихими местами, рождавшими ассоциации с пустыми коридорами, ночными парками. В некоторых треках голос произносил короткие фразы на условном языке, смысл которых достраивался в мозгу.
     - Ну, как? – Рам не спросил, его вопрос прозвучал у меня в голове.
     - Мне эта музыка навеяла философскую мысль про невозможность прямого контакта с непознанным.
     - А как тебе переходы между слоями реальности?
     - Когда с более плотных слоёв переходили на более тонкие, это сопровождалось звуковыми вибрациями – с более низких частот к более высоким.
     После концерта мы медленно шли по улице. Я всё ещё находилась под впечатлением, а Рам рассказывал:
     - Сегодня мы прослушали музыку, рождённую природой. Но есть и урбанистическая музыка, где город звучит как инструмент. Музыканты будут записывать и обрабатывать «голос города»: гул метро, эхо дворов, шумы заводов — и делать из этого полноценные композиции. Это и про урбанистику, и про память места, и про ощущение, что мир сам «поёт».
     - Если искусственный интеллект внедряется и в музыкальное творчество, значит ли это, что в будущем он сам будет сочинять музыку и, в принципе, композитор будет не нужен?
     - Этот же вопрос мы обсуждали, когда говорили о литературе будущего. Как бы да, возможно, но – нет, исключено. Искусственный интеллект, безусловно, изменит музыку, но не заменит композитора. При этом ИИ может играть роль соавтора-провокатора. Например, музыкант задаёт тему - «ощущение невесомости», «город ночью», «контакт с чем то непонятным», ИИ генерирует десятки вариантов, человек выбирает, переиначивает, склеивает, добавляет живые инструменты. Цениться будет именно то, как он отберёт из предложенного. И, конечно, ИИ будет полезен в автоматизации рутины, а не в замене творчества. Мастеринг, подбор аккордов, поиск сэмплов — всё это будет делать ИИ, освобождая музыканта для концептуальной работы и живого исполнения. По-другому будут выглядеть и концерты. Это будут живые диалоги музыканта и ИИ на сцене. Музыкант играет, а ИИ в реальном времени генерирует контрапункт, шумы, голоса, меняя баланс в зависимости от реакции публики. Человеку придётся на ходу перестраиваться и импровизировать.
Музыкант и ИИ по очереди задают «звуковые темы», а затем каждый отвечает на тему другого своим языком. У человека — живые инструменты, у ИИ — алгоритмические текстуры, непривычные ритмы. Напряжение между «понятным» и «чужим» — главная драматургия. Это как тренировка контакта с принципиально другим разумом.
     - А как насчёт авторских прав?
     - Что касается авторских прав, NFT или блокчейн сертификаты будут подтверждать владение уникальными версиями треков, предоставлять доступ к концертам, черновикам.
     - Как будет продаваться музыкальный продукт?
     - Рынок музыки будущего? Во-первых, будут популярны подписки. Ты подписываешься на трек, который постоянно меняется: выходят новые версии, альтернативные партии, редкие сэмплы. Это как коллекционное издание, но - динамическое. Во-вторых, будет всё больше развиваться крауд поддержка микро-проектов. Наступит – и уже наступает – время, когда для того, чтобы творить, не нужен будет ресурс. Маленькие команды будут делать узкие, смелые проекты, а аудитория поддержит их напрямую. Так легче пробовать новое и не зависеть от больших лейблов. Это происходит не только в музыке, но и в кино, и в театре.
     Мы не заметили, как очутились около моего временного дома.
     - Что ж, пора прощаться, - сказал Рам. – Надеюсь, ты довольна тем, как прошёл день?
     - Не то слово! Я здесь – как в раю. Не знаю, как я вернусь… как опять окунусь в суету.
     - Знаешь… не надо убегать из своей реальности в некий рай. Надо рай привносить в свою реальность. Делать свой мир более идеальным, добрым, красивым.
     - Но что я могу сделать? У меня нет ресурса! Я не могу обогреть и накормить всех бездомных животных, осчастливить всех людей, предотвратить войны и преступления против этого мира.
     - Делай, что в твоих силах. Пусть это будет совсем чуть-чуть - даже крошка хлеба для голубя. Это уже тихая маленькая победа над злом. Даже просто думать в этом направлении – уже полдела. Ведь мысль материальна.
     - Привнести рай в мою повседневность? Что ж, попробую… Рам, а что будет завтра?
     - Завтра – последний твой день с нами.
     - Как! Уже?!
     - Всё когда-нибудь кончается.
     - Но не для вас! Вы здесь всегда! Здесь для вас как будто время остановилось. Здесь – вечность.
     - И этому когда-нибудь придёт конец… Но ты не готова присоединиться к нам. У тебя там много дел. Потом – может быть…
     Я с трудом вязала себя в руки и спросила как можно бодрее:
     - Ну, и что у нас завтра? Как мы проведём мой последний день в Шамбале?
     - Мы отправимся в путешествие.
     Заинтригованная, я вернулась в свой номер и, переполненная впечатлениями, долго лежала и глядела в темноту.
     - Путешествие? Но куда? – это была моя последняя мысль, и я сама не заметила, как уснула.

                Глава 25. Путешествие в иную реальность.

     - Рави, вы знаете, что сегодня я здесь последний день? – спросила я Учителя за завтраком.
     - Знаю, - печально ответил он.
     - И сегодня Рам пообещал мне путешествие. Куда? Зачем? Лучше бы я ещё немного побыла здесь.
     Увидев загадочную улыбку Рави, я спросила:
     - Учитель, вы знаете, куда мы отправимся?
     - Знаю.
     - И куда?
     - Он вам сам всё расскажет. Но скажу так: после этого у вас не останется никаких сожалений.
     - Ну, а вы ещё здесь останетесь?
     - Нет. Меня ждут дела в монастыре.
     В этот момент, как обычно, за нами зашли Рам и Мина.
     Рам повёл меня в то же здание, где состоялся мой выход в тонкий мир. Мы вновь очутились как будто внутри белого шара. На этот раз здесь не было ничего – ни стульев, ни кресел, только вогнутые стены.
     - Итак, - деловым тоном обратился ко мне Рам. – Сегодня я пообещал тебе путешествие. И отправимся мы не в другие страны, а в другие миры…
     - Ух ты! – я прямо задохнулась от восторга и предвкушения.
     - Моя цель – научить тебя тому же, что умеем мы. Это нужно для того, чтобы ты смогла восстановить своё жильё и обрела тот самый ресурс, о котором мы вчера говорили. Он понадобится тебе для реализации наших общих проектов… Сейчас мы возьмёмся за руки. Твоя задача – синхронизироваться с моим телом, резонировать со мной в унисон. Готова? Поехали!
     Рам крепко ухватил меня за руки. Я отключила мысли, расслабилась и интуитивно стала подстраиваться к нему, представляя, что я – продолжение его тела. Несколько секунд ничего не происходило. Затем реальность «поплыла». Сначала мне стало казаться, что у меня в глазах что-то, что мешает смотреть и видеть, какие-то слабые вспышки, какая-то светящаяся сеть, которую я поначалу приняла за сеть сосудов, которую мы «видим», когда закрываем глаза. Однако постепенно другой мир стал проявляться всё отчётливее. Стало ясно, что это уже не вспышки и не сосуды… Вот промелькнула полупрозрачная тень… Вот откуда-то пролился яркий свет. Наш реальный мир стал тускнеть и растаял, как в тумане. Мы с Рамом, всё также держась за руки, находились на этом же месте, среди гор. Только под ногами – не пол здания, не каменистая почва, а ковёр такой изумрудной травы и таких ярких цветов, каких в нашем мире видеть мне не доводилось… Вдалеке прогуливались полупрозрачные люди.
     - Мы – на первом небе, - сказал Рам. – А наша цель – седьмое. Чтобы попасть туда, не обязательно начинать с первого. Это – для тебя, чтобы провести экскурс по тонкому миру. Ну и для того, чтобы ты постепенно адаптировалась к нему. Как ты?
     - Всё хорошо. А кто обитает на первом небе?
     - Первое небо очень похоже на нашу реальность. Здесь обитает большинство покинувших наш земной мир. Они здесь живут, общаются, создают свои миры. Ведь в этом мире мысль материальна в прямом смысле. Подумал – и вот оно.
     - Значит, где-то здесь моя мама?! Я могу увидеться с ней?
     - Давай не будем её искать, - мягко сказал Рам. – Сейчас тебе это не надо. Сейчас мы отправляемся на второе небо.
     Он посильнее сжал мои руки. Реальность задрожала, как в мареве, и мы оказались на снежной равнине, где до самого горизонта расстилались снега и виднелись причудливых форм сугробы. Над нашей головой блистало лазурное небо, окрашенное в розовый, малиновый, золотистый цвета восходящего солнца. Держась за руки, мы сделали несколько шагов, и я почувствовала, что субстанция, показавшаяся мне снегом, пружинит под ногами и на ощупь совсем не холодная.
     - Рам, так мы… на облаках?!
     - Верно. Наши тела стали настолько тонкими, что облака удерживают нас. Мы можем летать. Свобода – это прерогатива живущих на втором небе.
     Мы взмыли в воздух и полетели над бескрайней облачной равниной.
     Что я чувствовала в теле? Ничего особенного. Всё, как обычно, разве что неземную лёгкость и – да, ощущение свободы.
     - Мы можем перемещаться в разные точки пространства, - наставлял меня Рам. – Главное – просто подумать… Ну, например, куда ты хочешь?
     - Я хочу в Египет, на побережье Красного моря. Только без туристов.
     Мига не прошло – а мы уже стоим на берегу Красного моря. Меня обдаёт жаром пустыни. За спиной – окрашенные в розовый скалы Синая. Впереди виднеется берег Аравии. Я подхожу к кромке воды, смотрю на белый монолит коралла под тонким слоем воды, на цветных рыбёшек, плещущихся на мелководье и радующихся жизни.
     - Фантастика! – шепчу, а из глаз катятся слёзы счастья. Впервые в жизни.
     - Ну, что, на третье небо?
     - С тобой – хоть на край вселенной.
     И… только что было жарко, только что солнечные блики от морской воды слепили глаза. А мы уже в горних чертогах. Вернее, в бескрайнем космосе. Чёрная бездна совсем не чёрная, её освещают разноцветные туманности, галактики, звёздные скопления. Они излучают сияние, от которого даже в бездонной черноте – светло. А некоторые яркие созвездия даже слепят глаза. Бездна смотрит на меня мириадами звёзд.
     - Здесь можно жить? – задаю глупый вопрос. Моё бестелесное тело вибрирует от восторга и величия мироздания.
     - Здесь живут души, которые при жизни в физическом теле постоянно пребывали в возвышенных состояниях. Их называли – не от мира сего. Они с блаженством подставляли лицо дождю, а вид какой-нибудь бабочки вызывал у них трепет перед мудростью Творца. Они были счастливы несмотря ни на что. Да они ничего и не замечали. Они уже находились здесь.
     - Как же они здесь обитают? Носятся по просторам Вселенной как вечные странники?
     - По-разному живут. Могут носиться, - Рам улыбнулся использованному слову, - могут создать себе силой мысли дом, дворец или пещеру, и на какое-то время остаться там. Но так редко бывает. Они по жизни – странники, свободные, не привязанные к дому. Поэтому могут носиться по всей Вселенной.
     - Но Вселенная – бесконечна.
     - Да и у них впереди – вечность… Ну, что, на четвёртое небо?
     Рам взял меня за руку. Его прикосновение вызвало во мне другое состояние, ещё большей лёгкости. Мне казалось, что меня уже нет, что моё тело растворилось, растаяло в пространстве.
     На этот раз мы словно преодолели туннель между мирами. По крайней мере, теперь не было мгновенного перехода. Я видела ограниченное пространство, как будто мы летим в трубе, вернее, в волне, которая встала на дыбы перед тем, как обрушится на берег, свернулась, сомкнулась, и внутри колеблющихся водных стен – мы.
     Но вот туннель позади. А вокруг нас – голубая лазурь, освещённая ярким, но не слепящим светом. «Нетварный свет, нур» - пришли на ум определения. И тут я увидела ангелов – их были сотни, тысячи, всё пространство, куда доставал взгляд, было занято их гигантскими полупрозрачными силуэтами. Они пели… Представьте себе хор из тысяч ангельских голосов. По коже у меня тут же пронеслись мурашки, сердце сжалось от столь мощного воздействия красоты и искусства. Хор пел так возвышенно и торжественно… Чем-то он напомнил мне рождественские гимны.
     - Потрясающе! – прошептала я. Из глаз текли слёзы. – Это – вершина блаженства!
     - Не вершина, - возразил Рам. – Есть ещё пятое и шестое небо.
     Взглянув на меня, вернее, проникшись моим состоянием, он сказал:
     - Предлагаю миновать пятое и шестое небо – и сразу махнуть на седьмое.
     Я только кивала, обливаясь слезами от нестерпимого ощущения счастья. Рам, который и без того не отпускал мою руку, сжал её покрепче и… на этот раз мне не понадобилось сосредоточиваться и прилагать каких-то усилий, я только закрыла глаза, а он увлёк мою податливую оболочку через пространство и время, и…
     - Вот и седьмое небо, - объявил, выпуская мою руку.
     Я открыла глаза… И ничего не поняла и не ощутила. Где красоты мироздания? Где ангелы? Вокруг только золотистый свет. И всё… Почувствовав моё недоумение, Рам пояснил:
     - Мы находимся там, где нет ничего и есть всё. Это – то место, откуда всё начинается. Например, ты чего-то желаешь. Запомни: сначала – мысль, затем – образ и эмоция, которую этот образ в тебе вызывает. И затем – воплощение желания на видимом плане, то есть, в твоей реальности. Вот так это работает. Пока твоё желание материализуется, оно пройдёт через все этажи небесного царства. На это потребуется время. Для всех. Но не для нас. Не для Иисуса, когда он несколькими хлебами накормил пять тысяч. Не для Марии Египетской, которая на протяжении нескольких десятков лет питалась двумя хлебами. Я научу тебя, как мгновенно получать то, что тебе необходимо. Материальные предметы ты можешь получить из Универсальной Субстанции, внутри которой мы находимся. А знания ты можешь получить из Универсального Сознания. Итак, допустим, я хочу яблоко. Мысль – «яблоко». Теперь я представляю его себе и чувствую желание его съесть, чувствую его сочность, его мякоть, его вкус…
     И я своими глазами увидела сначала образ яблока, полупрозрачный, бесформенный, он стал обретать очертания, наливаться цветом, я даже уловила слабый аромат – и вот уже в ладони моего проводника – румяное яблоко с золотистыми боками и коротким черенком.
     - Теперь ты, - сказал Рам.
     Я не придумала ничего лучше, как тоже заказать себе яблоко.
     - Яблоко! – воскликнула я, хотя могла просто о нём подумать. Я представила это яблоко, его цвет, вкус и, зажмурившись, доверчиво протянула руку. Что-то прохладно легло в мою ладонь. Я открыла глаза – яблоко, точно такое, какое я себе вообразила.
     - Возвращаемся! – скомандовал Рам и, не успела я ничего подумать, как мы уже сидели в помещении лаборатории, держа в руках свои яблоки. Посмотрев друг на друга, мы дружно рассмеялись и впились зубами в сочную мякоть.
     - Оно настоящее! – как ребёнок, радовалась я.
     И вот мой последний вечер в Шамбале. Кто мне поверит, что я побывала здесь?
     «А ты что, хочешь рассказывать о том, что ты здесь побывала?» – словно кто-то спросил меня. И я задумалась… Хочу ли? Нет, не хочу. Всем подряд рассказывать не хочу. Не хочу видеть на лицах неподготовленных людей удивление, недоумение, недоверие, может, даже сомнение в том, что у меня с головой всё в порядке. А вот написать историю, чтобы заново всё пережить, пожалуй, хочу.
               
                Эпилог

     Прошёл год, как я вернулась домой. Хотя… домой ли? Где мой дом? Здесь или в Шамбале?
     Сначала было наше с Рави возвращение в монастырь. Там я провела несколько сеансов транс-процессинга с ребятами для того, чтобы они осознали, почему Шамбала не пропустила их.
     Когда мы прощались с Рави, он сказал:
     - Сандер, это – наша последняя встреча. Больше мы не увидимся. Вы отправитесь домой, а я – в свой последний путь. Но я счастлив, что выполнил вашу просьбу – помог вам попасть в Шамбалу.
     Вернулась я другой. Я больше не чувствовала себя потерянной, растерянной перед этим чужим миром. Мир больше не казался мне чужим, как если бы он был чужой – и вот, я полюбила его и приручила. И он, как живое существо, сначала недоверчиво отнёсся к моим попыткам полюбить и приручить его, а когда увидел мою искренность, весь вдруг раскрылся передо мной и ответил любовью.
     Мы с Учителем говорили о любви, и я сетовала, что нет любви в моём сердце, что я вообще не понимаю, что такое – любовь. А теперь поняла. Я полюбила мир, как живое существо, полюбила до слёз, до замирания в сердце. А если через мир мы постигаем Бога, значит, до слёз и замирания сердца я полюбила Бога.
     Я больше не чувствовала себя одинокой, не чувствовала пустоты одиночества – моё пространство наполнилось любовью и смыслом, а ещё – осмысленной тишиной.      
     Вернувшись домой, я храбро вошла в сгоревшую квартиру с обугленными мёртвыми стенами и дырами окон, забитыми фанерой. На миг я дрогнула, но крепко сжала лежащий в кармане белый камешек с лазурными прожилками – «якорь» оттуда. И сразу почувствовала себя могущественной – «я смогу».
     Первое, что я сделала – восстановила квартиру. Не спрашивайте, как мне это удалось – как я собирала деньги, нанимала бригаду, а когда деньги стали заканчиваться, сама полезла на стремянку с мастерком и кистью, как я нашла средства на покупку самого необходимого – начиная от солонки и чайных ложек, заканчивая двуспальной кроватью с венецианским орнаментом и шкафами. Впрочем, своё жильё я обставила в минималистичном стиле. Так, у меня до сих пор нет стульев. Одна комната у меня – в японском стиле, и там я сижу на полу, другая – в восточном, где за дастарханом я усаживаюсь на подушках. Хотя нет, единственный стул у меня есть, он стоит за письменным столом, за которым я работаю. Я должна сказать, что мне активно помогали люди, даже совсем незнакомые. До сих пор, доставая с полки кухонное полотенце, я задаюсь вопросом – откуда это? Я это не покупала. И я тут же отвечаю себе – это мне дали после пожара… Восстановление квартиры заняло у меня полгода. Все силы, вся энергия уходили только на это.
     Потом я начала писать этот роман, а параллельно – организовывать Центр, о котором мы говорили с Рамом. Мои учителя, Рам и Рави, дали мне контакты людей, которые могли бы стать моими единомышленниками и помочь мне в этом. Да, у меня появилась своя команда единомышленников. Среди них оказалась и Нина. Сообща мы открыли Центр, официальное название которого – «Седьмое небо», Центр арт-терапии и духовного поиска. Неофициальное, более точное и понятное – Дом счастья. То есть место, приходя в которое, человек учится быть счастливым. Именно учится, потому что счастье – это внутреннее состояние. Оно – как безмятежная морская гладь, когда полный штиль, то есть полный душевный покой. Налетит ветерок, всколыхнёт водную гладь рябью, и опять – штиль. Так и внешние заботы, вызовы, проблемы всколыхнут душу – и опять возвращается внутренняя гармония. Все религии и учения – об этом, о том, как стать счастливым, обрести благодать, баракят, нирвану... Но ближе всех, пожалуй, к этому буддизм. Православие умиротворяет душу, ислам – успокаивает сердце, буддизм – ум. Ведь ум – главный раздражитель. Появляется мысль – влечёт за собой эмоцию, а стойкая эмоция порождает психологический фон.
     Как же выглядит Дом счастья? Мы с моими единомышленниками долго искали подходящее помещение. Хотелось, чтобы оно находилось в центре – чтобы с разных концов города ехать туда было примерно одинаково, в шаговой доступности от метро, на первом этаже, и состояло из нескольких помещений. Наконец, мы нашли то, что нас устроило. Нам повезло – даже ремонт делать не пришлось, так, только кое-что освежили и настроили под свои задачи.
     Как заходишь – прихожая, где можно раздеться, далее – гостиная, где мы с нашими гостями пьём чай и просто общаемся. Из гостиной выход в два зала, перетекающие один в другой, в которых находятся картины, такие, которые лечат, которые дарят людям радость и пользу. Конечно, там много моих работ, а также работ других художников и не художников тоже. Выставки здесь — это «диалоги без слов»: рядом висят работы людей разных поколений, разных способностей, и зритель сам видит, как по-разному выражаются чувства: разные люди, разные языки выражения. Мы проводим в этих залах вернисажи, открытия выставок и презентации.
     И третий зал – помещение экспериментального театра: ряды кресел, расположенные в виде амфитеатра, на сто мест. Сцены как таковой нет. Действо происходит в центре, окружённом зрительскими рядами. Театр оформлен в виде «чёрного кабинета» - он полностью чёрный, как чёрный квадрат, в котором, как в ящике фокусника, рождается чудо.
     Вторая дверь из гостиной ведёт в просторный светлый зал, где проходят мастер-классы по живописи, танцам, вокалу, а также занятия с психологом. Это – арт-терапия. Никаких идеальных работ – только процесс. Суть этой миссии в том, что в Центре собираются люди, которым трудно говорить о важном: пожилые, подростки, те, кто пережил травму. Они выражают себя через разные «языки»: рисунок, танец, звук. Идея в том, что не всё можно перевести в слова.
      Из этого зала – проход в небольшое помещение, оформленное во всё белое – «белый квадрат», в стиле, который я подсмотрела в Шамбале, во время сессий с Рамом: белый пол, белые стены и потолок, белые удобные кресла. Здесь проходят сеансы трас-процессинга. Эту комнату ещё можно назвать – «Мастерская тишины». Там можно просто сидеть и слушать – тишину, себя… Психолог там не «лечит», а помогает заметить, что человек чувствует, когда перестаёт спешить, выпадает из повседневной суеты. Там же проходят медитации. Время – это ресурс, который всё ускоряется, как в жизни отдельного человека – нам кажется, что с возрастом время летит стремительнее, так и в жизни общества – учёные заметили, что ход времени ускорился. Всё чаще можно услышать: «я ничего не успеваю», «эх, мне бы не 24, а 48 часов в сутки»…
    Ах, время, время! Куда же летишь ты и как замедлить тебя, чтобы больше успеть? Мой путь к Кайласу — это была практика замедления. В Шамбале время течёт иначе, и моя миссия - передать этот опыт другим: не словами, а средой. В Мастерской тишины нет телефонов, часов, экранов. Есть только кресла, графин с водой, песочные часы на 3 минуты. Правило: первые 3 минуты нельзя говорить – надо сконцентрироваться на своём внутреннем мире, успокоить ход мыслей. Время здесь измеряется не минутами, а ощущениями. Три минуты тишины в начале - как ритуал входа: чтобы сбросить свою повседневную частоту и настроиться на другую реальность. Потом можно записать одно слово, первое, которое пришло на ум...
     Тишина — не пустота, а пространство, где появляется смысл. Этому я тоже научилась в Шамбале. Раньше мне казалось, что тишина – это когда ничего нет. Многие боятся тишины и пытаются заполнить её делами, новостями, информационным шумом. На пути к Кайласу тишина становится ощутимой: ветер, шаги, дыхание. Я впервые заметила, что тишина бывает разной тяжёлой, прозрачной, звенящей. В Шамбале мы общались, не размыкая губ, там тишина — это язык. Там я слышала то, что нельзя передать словами, и понимала, что контакт с другой реальностью — это не про перевод, а про со-настрой. Понимать друг друга, находить общий язык без слов – это тоже одна из задач Центра.
     Итак, у меня появилась миссия: писать, рисовать картины, приносящие людям радость и пользу, и заниматься нашим Домом счастья. И однажды мне приснилась мама. Она тихо сказала: «Ты справилась!»
     Посещала ли я тонкие миры? Посещала. Но долго не решалась. Поначалу мне было боязно – получится ли у меня попасть туда без Рама? Оказалось, что это легко для того, кто уже побывал там однажды и хотя бы раз со-настраивался с иной реальностью. 
     После сеансов транс-процессинга, которые я проводила в монастыре после возвращения из Шамбалы, каждый, осознав, что он был не готов, спрашивал меня – кто с завистью, кто с издёвкой: «А ты, получается, готова?» И каждому я отвечала: «Видишь ли, моя мотивация —это не подтверждение собственной значимости, не побег от боли, не поиск вдохновения, это желание выполнить свою миссию – не спасти, не просветить, а создать пространство, где люди смогут встретиться с собой, могут быть несовершенными – и всё равно быть счастливыми. Это может быть виртуальное пространство моих книг, визуальное - моих картин, а может быть реальное пространство Домов счастья. Поэтому Шамбала позволила мне продолжить путь».