Держава на бумаге

О популизме, ВВП и цене громких лозунгов

Парламентарий должен говорить с обществом языком ответственности, цифр и решений. Особенно тогда, когда речь идет об экономике, будущем страны и положении миллионов людей. Поэтому заявление лидера партии «Миллий Тикланиш» и депутата Олий Мажлиса Алишера Кадырова о том, что Узбекистану необходимо «воспользоваться мировым кризисом», стать «сильной державой», а к 2035 году довести ВВП до 500 миллиардов долларов, вызывает не столько воодушевление, сколько вопросы.
Амбициозные цели сами по себе не являются проблемой. Проблема начинается там, где вместо стратегии появляется лозунг, вместо расчета — красивое число, а вместо разговора о качестве институтов предлагается разговор о «державности».

Не могу сказать, что Узбекистан экономически не развивается. По данным Всемирного банка, ВВП страны в 2025 году составил около $147 млрд., а ВВП на душу населения — примерно $3968. Это серьезный рост по сравнению с прошлым десятилетием, когда у власти был диктатор-паразит Ислам Каримов. Но возникает простой вопрос: в чем именно сегодня проявляется наша «державность»? Это есть цель Третьего Ренессанса?
Если речь идет только о размере ВВП, то этого недостаточно. Держава — это не цифра в презентации. Это производительность труда, качество образования, независимость суда, защищенность собственности, эффективность государственного управления, уровень доходов граждан, способность удерживать собственных специалистов и создавать внутри страны рабочие места, за которые человек получает достойную зарплату.

Пока же экономические достижения соседствуют с весьма тревожными показателями. В индексе восприятия коррупции Transparency International за 2025 год Узбекистан получил 31 балл из 100 и занял 124-е место из 182 стран. Причем годом ранее показатель был выше.
С верховенством закона ситуация сложнее, чем пытаются представить критики власти: Узбекистан вовсе не находится на последнем месте в мире. В рейтинге World Justice Project за 2025 год он занял 81-е место из 143 стран, показав небольшое улучшение. Но это все равно означает, что до стран с действительно сильными правовыми институтами дистанция остается огромной.
И именно здесь возникает главный вопрос к риторике о «сильной державе». Сильное государство начинается не с громкого заявления о 500 миллиардах долларов ВВП. Оно начинается с работающего закона. А здесь Алишер Кадыров, как всегда, спрятался в кустах и натянул на глаза свои трусы.

Нельзя всерьез говорить о державности, если предприниматель должен думать не только о том, как создать предприятие и рабочие места, но и о том, насколько предсказуемыми будут правила игры завтра. Тем более нельзя измерять силу государства исключительно объемом ВВП, если значительная часть экономической активности и благосостояния семей связана с трудовой миграцией.
И здесь цифры говорят гораздо красноречивее политических лозунгов. По данным Всемирного банка, в 2023 году за рубежом были зарегистрированы почти 2 млн. узбекских работников — около 14% всей рабочей силы страны. В России, по данным Совета при президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека, в 2025 году работало около 2 млн. граждан Узбекистана. Точную цифру, правда, установить сложно из-за большого количества неофициальной занятости.
Еще более показателен объем денежных переводов. В 2025 году трудовые мигранты перечислили в Узбекистан $18,9 млрд., что на 28% больше, чем годом ранее.
Это огромные деньги. И это одновременно огромный сигнал.
Потому что настоящая экономическая держава стремится экспортировать не миллионы собственных работников, а товары, технологии, услуги, капитал и интеллектуальный продукт.

Миграция сама по себе не является позором. Узбекские рабочие за рубежом — это не «потерянные люди», а граждане, которые своим трудом поддерживают семьи и экономику страны. Но государство, которое ставит перед собой задачу стать великой экономической державой, должно однажды ответить на простой вопрос: почему значительная часть трудоспособных граждан должна зарабатывать достойные деньги именно за пределами собственной страны?
Вот здесь парламентарию и стоило бы проявить настоящую державность. Не объявлять $500 млрд. А объяснить, каким образом будут созданы миллионы высокопроизводительных рабочих мест внутри страны. Как будет увеличена производительность труда? Как будет поднята зарплата учителя? Как будет удержан врач? Как будет обеспечено достойное вознаграждение инженеру? Как будет сделано так, чтобы фермер, рабочий, строитель, технолог, программист и предприниматель были не статистами в государственных презентациях, а главными создателями национального богатства?

Ведь ВВП создают не чиновничьи кабинеты и не партийные лозунги. Его создают люди, которые выращивают хлопок и пшеницу, строят заводы и дома, проектируют машины, пишут программы, лечат пациентов, учат детей, производят товары и оказывают услуги.
И здесь возникает еще один неприятный вопрос: кого государство фактически считает главным создателем будущего страны? Того, кто управляет системой сверху, или того, кто каждый день производит реальный продукт?
Если обществу говорят о необходимости работать больше, ответственнее относиться к законам и повышать экономические показатели, тогда государство обязано отвечать взаимностью. Оно должно создавать такие условия, при которых честный труд становится экономически выгодным, профессионализм — социально престижным, а предпринимательство — безопасным. А тем временем 2,1 млн. узбекистанцев играют в грин-карт, стремясь уехать в США. Разве это стремление к "державности"?

Нельзя требовать от человека «державного мышления», одновременно предлагая ему зарплату, на которую он не может достойно содержать семью. Нельзя требовать от учителя воспитывать будущее страны, если профессия учителя экономически оказывается непривлекательной. Нельзя требовать от врача спасать здоровье нации, если государство не считает его труд соответствующим уровню ответственности.
И особенно странно выглядит государственная система приоритетов, если наиболее заметные финансовые и карьерные преимущества концентрируются вокруг административного и силового аппарата, тогда как люди, непосредственно создающие экономический продукт, остаются в гораздо более уязвимом положении. Сравните зарплату чиновника и слесаря, прокурора и учителя, депутата Олий Мажлиса и медсестры.
Разумеется, утверждение, что у силовых структур «самые высокие зарплаты», требует отдельной статистической проверки и не должно превращаться в еще один популистский лозунг. Но сам вопрос о структуре оплаты труда и государственных приоритетах вполне легитимен.

Особенно, если часть чиновников становятся неуязвимыми для законов, приобретают иммунитет, включая дипломатический, пожизненно. Если в списке награжденных к Дню независимости 1/3 - это управленцы госструктур, высшие чиновники. И нет там гастарбайтеров, которые поддерживают узбекскую экономику своими финансовыми переводами.
Если страна действительно готовится стать экономической державой, почему тогда ее главный капитал — человеческий — государство так часто воспринимает прежде всего как объект управления, а не как источник развития?
Особенно странно на этом фоне звучат разговоры о том, что мировой кризис необходимо «использовать».

Использовать кризис можно по-разному. Можно использовать его для модернизации промышленности. Для привлечения технологий. Для развития собственного машиностроения. Для создания конкурентоспособного экспорта. Для возвращения квалифицированных мигрантов. Для реформы образования. Для укрепления суда. Для защиты собственности. Для сокращения коррупции.
Для того, чтобы узбекский инженер получал достойную зарплату дома, а не только за границей.
Вот это была бы государственная стратегия. А можно просто назвать новую гигантскую цифру ВВП и объявить ее национальной мечтой.
$500 млрд. к 2035 году звучит впечатляюще. Но ВВП Узбекистана в 2025 году составлял около $147 млрд. То есть речь идет примерно о более чем трехкратном увеличении экономики менее чем за десять лет. Это не невозможно, но подобная цель требует не эмоционального заявления, а детальной дорожной карты: какие отрасли дадут рост, за счет каких инвестиций, какой будет производительность труда, какова потребность в электроэнергии и инфраструктуре, сколько новых предприятий появится, сколько высокооплачиваемых рабочих мест будет создано и какую долю ВВП будут давать частный сектор, промышленность, технологии и экспорт услуг.

Без этого $500 млрд — всего лишь цифра. А цифра без механизма ее достижения — не стратегия, а политический слоган. Именно поэтому парламентарий должен быть особенно осторожен с популизмом и демагогией. Его задача — не соревноваться с агитатором в громкости лозунгов. Его задача — задавать неудобные вопросы исполнительной власти, требовать отчетности, анализировать бюджет, защищать права граждан и добиваться законов, которые реально меняют жизнь.
Парламент — не трибуна для производства национальных фантазий. Если депутат хочет говорить о державности, пусть начнет с вещей гораздо менее эффектных, но гораздо более важных: с независимого суда, борьбы с коррупцией, защиты собственности, качества школ, медицины, производительности труда и зарплаты человека, который своими руками создает добавленную стоимость.
Вот тогда разговор о державе будет иметь смысл. Пока же получается парадокс: страна с ВВП на душу населения около $4 тыс., с 31 баллом из 100 в индексе восприятия коррупции и с десятками тысяч граждан, ежегодно уезжающих за заработком за рубеж, получает очередное предложение измерять свое величие будущей цифрой в $500 млрд.
Но величие государства измеряется не тем, насколько громко оно объявляет свои амбиции. Оно измеряется тем, насколько достойно живет его гражданин.

И если урток Кадыров действительно хочет видеть Узбекистан сильной державой, ему стоило бы говорить не о том, как «воспользоваться мировым кризисом», а о том, как воспользоваться собственным человеческим потенциалом — пока этот потенциал не продолжает уезжать туда, где его труд ценят выше.
Потому что настоящая держава — это не государство, которое умеет произносить большие слова.
Настоящая держава — это государство, в котором человеку не нужно уезжать за тысячи километров, чтобы почувствовать цену собственного труда.