Вероника

***
Вероника купила клубнику и йогурт в продуктовом на первом этаже своего дома. Весеннее солнце сильно слепило, она на секунду зажмурилась, а потом просто стояла и слушала: птичью возню, детский смех где-то за качелями, скрип старой карусели. В этом шуме было что-то правильное, почти забытое. Но уже по дороге к подъезду она стала ловить на себе взгляды окружающих. Всё ещё осуждающие.
Прошло чуть больше двух месяцев с тех пор, как она вернулась. За год её отсутствия соседка Катька успела даже родить, но и она теперь отводит взгляд при встрече. Продавцы в том самом продуктовом тоже с недоверием переглядываются, отпуская ей обычные продукты, вместо привычных сигарет и газировки. Она старалась не обращать внимания.
Пролетев на свой четвертый этаж, она хлопнула дверью и положила на тумбу у входа покупки. Клубника и йогурт. Раньше она не стала бы тратить деньги на такую ерунду. Раньше деньги у неё вообще дольше часа не задерживались.
Она бросила взгляд на зеркало в коридоре. Ей наконец нравилось то, что она видит. Веснушки перестали казаться грязью, а ореховые глаза стали смотреть пронзительно и ясно. Она приподняла руки. На внутренней стороне локтей ещё оставались старые следы - маленькие, почти незаметные точки. Новых не появилось ни одной. Она улыбнулась своему отражению. В левой ноздре поблёскивало маленькое колечко. Она оставила его от прежней себя.
Вероника была другой, она чувствовала это. Ей хотелось постоянно быть в движении, даже на тренировки записалась. Все эти правила питания, калории, режим после стольких лет саморазрушения приводили её в восторг. Она была полностью поглощена заботой о своем замученном теле. Быстрый душ, легкий ужин – и вот она уселась перед стареньким телевизором в своей «бабушкиной» съемной квартире, чтобы насладиться долгожданным сериалом.
Квартира ей нравилась. Маленькая, тёплая, с выцветшими обоями и местами вздувшимся линолеумом. Хозяйка оставила здесь почти всю мебель, и Вероника поначалу смеялась, что живёт в музее чужой старости. Главное здесь было тихо.
Разместившись поудобнее на продавленном диване, она стала закидывать ягоды в рот, когда почувствовала, как по руке кто-то ползет. Не отводя взгляд от экрана, она смахнула назойливого пассажира с руки. Мухи – не редкое явление для старого фонда. Через несколько секунд по предплечью снова что-то пробежало, и она шлепнула себя по руке. Под ладонью – ничего.
- Задолбали, - пробормотала она.
На экране бизнесмен признался в любви уборщице, и Вероника мечтательно улыбнулась, забыв о мухе. Через минуту она снова почувствовала движение, но что-то в нем изменилось. Шевеления были будто под кожей. Она посмотрела на руку и замерла в попытках осознать это ощущение. Оно не было похоже на внезапную судорогу или сведённый нерв. Не было похоже на укол или на муху. Она сделала глубокий вдох и аккуратно провела пальцами по предплечью, будто боясь спугнуть кого-то. Ничего.
- Показалось, - сказала она вслух, и сама услышала, как неуверенно это прозвучало. Вероника потёрла место ладонью и снова повернулась к телевизору. Но сериал уже не казался таким интересным.

Глава 1

Утром Вероника проснулась от солнца. Оно пробивалось сквозь тонкие занавески и ложилось на стену бледным прямоугольником. Какое-то время она лежала под одеялом с закрытыми глазами, прислушиваясь к квартире: за стеной кто-то включил воду, в подъезде хлопнула дверь, снизу донёсся приглушённый голос женщины. Обычное утро. Она потянулась, пытаясь скинуть с себя остатки сна, и улыбнулась.
Внезапно она вспомнила вечерний эпизод. Улыбка исчезла. Вероника дотронулась до предплечья, осторожно провела ладонью по коже, будто надеялась нащупать там хоть какое-то подтверждение. Ничего. Кожа была гладкой и тёплой.
На маленькой кухне она пританцовывала между столом, плитой и холодильником, напевая мелодию из сериала. Солнце, словно прожектор, разливало по полу лужи света. Она поставила чайник, достала из холодильника йогурт, нарезала банан. Потом вспомнила, что сегодня собиралась встретиться с Лерой.
Лера была одной из немногих, с кем не приходилось объяснять прошлое. Не нужно было рассказывать, почему она не пьёт, почему не курит, почему иногда считает калории, почему может внезапно замолчать посреди разговора. Они с ней познакомились чуть больше полугода назад, в том самом центре.
Сначала Вероника не любила её. Лера казалась слишком спокойной. Даже раздражающе спокойной - будто её ничего не могло выбить из равновесия. Она никогда не давала непрошеных советов, не говорила: «Я тебя понимаю», не пыталась сделать из каждого разговора маленькую терапевтическую сессию. Но удивительно, что при всей её отстраненности и спокойствии казалось, что только она и понимала. Однажды они просто сидели на ступеньках за центром и молчали. С тех пор и начали дружить.
Вероника поставила пустой стакан из-под йогурта в раковину и посмотрела на часы. До встречи оставалось чуть меньше часа. Она пошла в комнату одеваться, но, проходя мимо зеркала, вдруг остановилась и бросила взгляд на руки. На предплечье ничего не было. Она ещё раз провела по нему пальцами.
- Показалось.
Потом поправила волосы, улыбнулась своему отражению. Она выглядела хорошо. Живой. Вероника натянула на себя старенькие джинсы и любимую серую футболку, схватила сумку и вышла из квартиры.
На лестнице она едва не врезалась в мужчину, чья спина перекрывала почти весь пролёт. Вероника сразу узнала его — это Виктор Павлович, из квартиры под ней. Во рту все пересохло. Она помнила, сколько раз за ночь он раньше вызывал участкового с жалобами на неё. Скорее всего, он тоже это помнил. Сделав глубокий вдох, она нарочито откашлялась, привлекая к себе внимание. Ответа не последовало.
- Здравствуйте, - сказала она.
- А, это ты, - Виктор Павлович медленно повернул голову. Лицо у него сразу стало недовольным.
- Да, - Вероника быстро кивнула.
- Смотрю, вернулась, - он посторонился ровно настолько, чтобы она могла пройти, но сам с лестницы не ушёл.
- Уже давно, - к щекам прилило тепло. Она не могла смотреть на него, поэтому опустила взгляд как виноватая школьница. -  Я больше не буду мешать. Правда. Я теперь…
- Посмотрим, - перебил он, - а то у нас тут за тебя весь подъезд молился.
Несмотря на все их разногласия в прошлом в его взгляде Вероника уловила искреннее переживание.
Она перебралась в эту квартиру в самом начале своей зависимости, лет пять назад. Поначалу этот грубый и неразговорчивый мужчина пугал её. Но позже, до того, как она начала устраивать ночные гулянки, они даже сдружились. Она с улыбкой вспоминала, как в порывах искреннего смеха тряслись его усы, когда он рассказывал ей очередной глупый анекдот. Теперь от прежней лёгкости не осталось ничего.
- Я правда всё помню, - тихо сказала Вероника. - И то, что было. Я… понимаю, сколько вам пришлось терпеть.
Виктор Павлович поморщился.
- Мне-то ладно, - он посмотрел куда-то поверх её плеча, будто подбирал слова, - ты себя видела тогда?
- Нет, - Вероника медленно покачала головой.
- Вот и я о том же.
Она сглотнула, не в силах ответить что-то ещё.
- Я стараюсь, - сказала она наконец.
- Это хорошо, - он недолго помолчал, - старайся дальше.
Она кивнула и пошла вниз.
- И, Вероника…
Она обернулась.
- Да?
- Если что-нибудь понадобится - скажи.
Она несколько секунд смотрела на него, не понимая, шутит он или нет. Но Виктор Павлович уже отвернулся и принялся возиться с замком своей квартиры.
- Спасибо, - тихо сказала она. Ответа не последовало.
На улице Вероника сразу зажмурилась от солнца. После тёмного подъезда оно казалось слишком ярким. Она достала телефон и посмотрела на время. До встречи оставалось десять минут.
- Чёрт.
До кафе было минут пятнадцать пешком. Вероника шла знакомой дорогой, иногда переходя на легкий бег. Деревья уже блистали зеленью, а вокруг пахло только что скошенным газоном.
В голове всё ещё вертелся разговор с Виктором Павловичем. «Старайся дальше». Она не злилась на него. Наверное, даже была благодарна. В его словах не было ничего нового - она и сама каждый день напоминала себе примерно то же самое.
Внезапно руку что-то кольнуло. Она отмахнулась и замерла. Ощущение было очень схоже со вчерашним. Она стояла посреди оживленной улицы и разглядывала своё предплечье, пытаясь увидеть источник этого укола. Медленно провела рукой по теплой смуглой коже, но ничего не обнаружила.
- Эй, - мимо неё проехал велосипедист, чуть не задев локтем, и Вероника машинально отступила на газон.
- Придурок, - пробормотала она ему вслед, но тут же усмехнулась и двинулась дальше.
Для встречи они выбрали одно из самых популярных кафе в городе, поэтому оно оказалось почти полностью занято. За стеклом двигались люди, официанты сновали между столиками, а на окнах висели маленькие горшочки с цветами. Рабочие выносили зонтики и уличную мебель, готовясь к летнему сезону. Каждый раз, когда они выходили из кафе, за ними вылетал наружу приятный аромат кофе и ванили.
Вероника остановилась у входа, переводя дыхание после быстрой ходьбы, и посмотрела внутрь. Леру она заметила сразу. Та сидела у дальнего окна, подперев щёку ладонью, и совершенно спокойно наблюдала за происходящим на улице. Перед ней стояли две чашки кофе и лежала раскрытая книга, которую она, судя по всему, уже давно перестала читать. Вероника улыбнулась.
Лера была именно такой, какой она её и помнила: немного растрёпанные каштановые волосы, зелёные глаза и выражение лица человека, которого в принципе невозможно никуда торопить. Даже сейчас, когда Вероника опоздала, Лера не выглядела ни раздражённой, ни обеспокоенной. Она просто сидела.
Вероника толкнула дверь и вошла. Лера заметила её, подняла глаза и слегка улыбнулась.
- Я думала, ты потерялась.
- Почти, - она бросила свою сумку на пол и уселась на свободный стул напротив подруги.
- Ну рассказывай, - сказала Лера, - Как тебе новая жизнь?
- Пока нравится, - Вероника тут же отхлебнула из кружки кофе.
- Вижу. Волосы решила не перекрашивать?
- Я решила попробовать оставить их в покое, - Вероника машинально провела рукой по пряди.
- Ничего себе. Взрослеешь.
- Не издевайся, - она нахмурила брови.
- Я серьёзно. Раньше ты бы с ними уже что-нибудь сделала.
- Я вообще много чего раньше делала.
На несколько секунд повисла тишина. Лера кивнула, будто поняла, что дальше лучше не лезть.
- А я, между прочим, тоже кое-что сделала.
- Наркотики?
- Нет.
- Тогда неинтересно.
- Я начала встречаться.
- С кем? - Вероника подняла брови.
- С мужчиной.
- Очень информативно.
- С психиатром.
Вероника пару секунд смотрела на неё, а потом рассмеялась.
- Ты серьёзно? Лера, ты хотя бы понимаешь, что это звучит, как начало плохого анекдота?
- Понимаю.
- И он тебя лечит?
- Пока только от одиночества.
- Фу.
- Что «фу»?
- Ужасно романтично.
- Вчера мы смотрели фильм, и там у героя случилась паническая атака. Он поставил его на паузу и минут пять объяснял, почему режиссёр неправильно показал дыхание.
- Всё. Я его уже ненавижу, - Вероника рассмеялась.
- Вот поэтому я тебя с ним и не познакомлю.
- А как его зовут?
- Артём.
- Артём-психиатр.
- Просто Артём. Он, кстати, принимает в частной клинике. Если тебе когда-нибудь понадобится хороший специалист...
- Мне хватило специалистов, - Вероника махнула рукой. Она снова взяла чашку, но на этот раз не стала пить. -  Хотя... наверное, это даже удобно. Если что, у тебя есть ручной психиатр.
- Именно. Я всегда думала на перспективу, - пару секунд они смотрели друг на друга и одновременно залились искренним смехом.
Закончив с кофе, они вышли на оживленную улицу. По тротуару носились люди, на дороге машины в нетерпении сигналили, будто от этого они поедут быстрее. Кипела обычная городская жизнь. Подруги направились в сторону торгового центра обновить гардероб. Почти сразу Вероника стала замечать, что прохожие оборачиваются на них, но Лере, видимо, было всё равно.
Она была довольно пышной дамой и сегодня решила нарядиться в шикарное платье, которое так удачно подчеркивало её бюст. Лицо её излучало то невероятное спокойствие, которое Вероника так в ней ценила. Но оборачивались они не поэтому.
На левой щеке Леры, от скулы почти до уголка рта, тянулся тонкий неровный шрам. Не слишком большой, но заметный, особенно на солнце. Вероника знала, откуда он взялся. Нож.
- Опять пялятся, - сказала она.
- Пусть, - спокойно ответила Лера.
- Тебя это совсем не бесит?
- Первое время бесило, - она пожала плечами.
Вероника ничего не ответила. Она помнила, какой Лера была, когда они только познакомились. Тихой, настороженной и совсем не похожей на ту женщину, которая сейчас могла спокойно идти по улице в платье, выставляя шрам напоказ.
- А он? - спросила Вероника.
Лера на секунду замолчала.
- Он больше не важен.
Лера попала в реабилитационный центр через несколько месяцев после того, как сбежала от бывшего. Сначала она говорила, что пришла только из-за алкоголя. Потом выяснилось, что это было далеко не единственной причиной.
Остаток дня они провели в душном торговом центре среди ярких ветрин и запаха попкорна от кинотеатра на верхнем этаже. Лера пыталась подобрать подруге что-нибудь «более подходящее для её фигуры», чему та отчаянно сопротивлялась. В итоге домой она ушла только с одной новой футболкой и ощущением, будто по ней проехался каток.
До квартиры Вероника добралась уже почти ползком. Ноги гудели, голова была приятно тяжёлой от усталости, а внутри всё ещё жила какая-то лёгкая эйфория. Она давно не проводила столько времени с человеком, с которым можно было просто смеяться, болтать о всякой ерунде и не думать о проблемах.
Хороший день. Очень хороший.
Она улыбнулась, достала ключи и открыла дверь. Зайдя в квартиру, Вероника первым делом стянула с себя джинсы до колен и уселась на диван, смотря в одну точку. День действительно вымотал её. Посидев так пару минут, она скинула с себя футболку, окончательно избавилась от джинсов и направилась в ванну.
Она включила душ и забралась под воду. Тёплые струи стекали по длинным волосам и спине. Вероника прикрыла глаза и на несколько секунд просто застыла, наслаждаясь тем, как постепенно смывается усталость.
И тут зачесалось предплечье. Она машинально провела по нему несколько раз ногтями, но ощущение становилось только сильнее. Вероника резко открыла глаза.
Секунду она просто смотрела на руку, пока вода барабанила по плечам. Ничего. Ни припухлости, ни покраснения. Но зуд не останавливался.
- Да что за хрень...
Она выключила воду и вытерла руку полотенцем. Поднесла предплечье к свету, повернула одной стороной, другой. Кожа выглядела совершенно нормально, только следы от её ногтей краснели ровными полосами.
Она уже собиралась выйти из ванной, когда почувствовала знакомое движение. На этот раз не зуд - что-то коротко и отчётливо шевельнулось под кожей, чуть выше локтя. Вероника замерла. Несколько секунд она смотрела на руку и не дышала. Потом осторожно надавила пальцем на то место. Ничего. Она надавила сильнее, провела пальцами вниз по предплечью. Кожа оставалась ровной и гладкой.
- Показалось, - тихо сказала она, но сама себе уже не поверила.
Вероника вздохнула, накинула халат и вышла из ванной. В комнате она ещё раз посмотрела на руку. Никаких следов. Никакой сыпи. Ничего, что можно было бы показать врачу. С этой мыслью она легла спать.
 
Глава 2

Ей снился сон. В нём Вероника заняла свою любимую крайнюю у окна беговую дорожку и наслаждалась тренировкой. Переставляя ноги в такт музыке, она чувствовала, как мышцы гудят от напряжения. Было хорошо. Легко. Она улыбалась своему отражению в огромном зеркале напротив. Внезапно пол изменился. Серый резиновый настил стал коричневым. Вероника нахмурилась и замедлила дорожку, пытаясь разглядеть, что происходит. Тогда она поняла, что пол шевелится. Поверхность была покрыта тысячами маленьких тараканьих усиков. Они шевелились, вздрагивали, поднимались вверх и, словно антенны, были направлены точно на неё. Вероника попыталась нажать на кнопку «СТОП», но дорожка не реагировала.
Она проснулась. Уткнувшись взглядом в поток, она с трудом смогла успокоить дыхание. Сон был настолько реален, что ей казалось, будто тараканы и сейчас ползают по ней. Она скинула с себя одеяло и вскочила, надеясь избавиться от этих ощущений.
Бредя на кухню и расчесывая предплечье, она глянула на часы на стене. До работы оставалось чуть больше часа. Вероника приготовила себе кофе, подошла к окну и отодвинула занавеску. На улице было пасмурно. Серые облака висели почти над крышами, и казалось, что дождь начнётся с минуты на минуту. Она немного постояла, глядя на улицу, потом отпустила занавеску. Залпом допив кружку с кофе, она натянула на себя красную рабочую футболку, черные спортивные штаны и куртку и выбежала из квартиры.
Выйдя на улицу, она поежилась от холодного порыва ветра. В соседнем подъезде была приоткрыта дверь и из него явно кто-то с трудом пытался выйти. Вероника подошла и решила помочь.
- Ой, спасибо вам большое, - сказала Катька, пытаясь развернуть коляску, - а, это ты...
- И тебе привет, Катя.
- Ты… давно вернулась?
- Два месяца, - после неловкой паузы Вероника добавила, - это твой?
Катя вскинула брови. По её мешкам под глазами и грязной футболке можно было сразу прочитать ответ.
- Согласна, глупый вопрос.
- Хорошо выглядишь, - сказала она, отводя взгляд.
- Спасибо, ты тоже.
- Не смеши, - Катя едва заметно улыбнулась, поправляя футболку, - ты ходишь в зал?
- Я теперь там работаю. Принеси, подай, прибери. Не пыльно, но на что мне ещё рассчитывать.
Из-под капюшона донёсся недовольный плач. Катя наклонилась к ребёнку и поправила одеяло.
- Всё, всё. Сейчас пойдём, - она снова смотрела на Веронику. - Ладно, мне надо, муж ждёт.
Она уже развернула коляску в другую сторону, но вдруг остановилась.
- Вероник…
- М?
Катя несколько секунд смотрела на неё, будто хотела что-то сказать.
- Ничего. Увидимся.
- Увидимся.
Катя покатила коляску к дороге, а Вероника ещё несколько секунд смотрела ей вслед, прежде чем двинуться к остановке.
Через час она уже была в раздевалке возле своего шкафчика. Открыв его маленьким ключом, она бросила взгляд в зеркальце на металлической дверце. В глубине своих вещей она нарыла тушь и блеск, решив сделать себе легкий макияж. Тушь была уже почти высохшей, но все равно оставляла черные комочки на её длинных ресницах. Закончив, она ненадолго задержала косметику в руках. Вероника вспомнила, как они с Катькой в школе первый раз стащили помаду у её матери из сумки. Им было лет по тринадцать, они тогда этой помадой нанесли себе такой боевой раскрас, что мать орала на весь двор. Вероника улыбнулась, вспомнив тот день, и осторожно убрала косметику обратно.
Пройдя по залу и вымыв пол перед приходом первых посетителей, она поставила ведро в подсобку и вытерла ладони о штаны. В зале пока было пусто, тихо и не душно. Несколько минут она постояла у беговых дорожек, раздумывая, стоит ли самой немного размяться. В конце концов не удержалась. Она заняла свою любимую крайнюю дорожку у окна. Переставляя ноги в такт музыке, она чувствовала, как мышцы гудят от напряжения. Было хорошо. На несколько минут она совершенно забыла обо всём.
А потом вспомнила сон. Вероника невольно посмотрела вниз.
Ничего. Ну, конечно. Она почесала руку ногтями и остановила дорожку, сняла наушники и вернулась к работе.
Зал постепенно наполнился людьми. Вероника таскала блины, протирала тренажёры, убирала за кем-то оставленные бутылки и несколько раз проходилась шваброй по раздевалке. Зуд то исчезал, то возвращался, и каждый раз она машинально проводила ногтями по одному и тому же месту.
Она уже мыла зеркала возле стойки с гантелями, когда услышала за спиной:
- Вероник.
Она обернулась. Один из тренеров стоял рядом.
- М?
- Всё в порядке? – он кивнул на её руку.
Вероника опустила взгляд. На предплечье тянулись длинные красные полосы. Она нахмурилась.
- Сама не заметила, - она повернулась к зеркалу.
В отражении рука выглядела ещё краснее. Она несколько секунд смотрела на неё, потом медленно провела пальцами по коже. Что-то толкнуло её в ответ. Она резко отдёрнула руку. Сердце почему-то забилось чаще.
- Нет, - тихо сказала она.
Снова коснувшись этого места, она ощутила только тепло собственной кожи. Ничего не происходило. Она выдохнула. Дел оставалось ещё достаточно.
Она старалась больше не думать о руке. Получалось плохо. Каждые несколько минут она машинально проводила по предплечью ладонью. Иногда чесалось. Иногда казалось, что под кожей снова что-то шевельнулось, но теперь она уже не могла понять, действительно ли чувствует движение или просто ждёт его.
Наверное, натёрла чем-то. Или аллергия. Обычная ерунда. Она повторяла это про себя много раз, но лучше себя не чувствовала. Рабочий день тянулся медленно. Посетителей становилось всё больше, в зале гремела музыка, кто-то смеялся у тренажёров, кто-то ругался из-за занятой беговой дорожки. Вероника носилась между залом и подсобкой, стараясь не отставать.
К врачу идти из-за такого казалось глупо. После всего, что с ней было, меньше всего ей хотелось снова бегать по кабинетам и выслушивать вопросы о её состоянии.
Закончив смену, она накинула куртку и выскочила на улицу. Шёл дождь. Она на секунду прикрыла глаза и глубоко вдохнула приятный запах мокрого асфальта. Вероника поняла, что не захватила утром зонт, поэтому до остановки пришлось буквально бежать.
Почти дойдя до дома, она вспомнила про аптеку на соседней улице. Там она когда-то покупала лекарства ещё до реабилитации. Мысль почему-то вызвала неприятное чувство, и Вероника почти прошла мимо. Потом посмотрела на руку.
- Крем и домой, - буквально прошептала она и свернула к аптеке.
Внутри было тепло и пахло чем-то сладковато-лекарственным. За стеклянной витриной стояли разноцветные коробки, а у стойки уже кто-то разговаривал с фармацевтом.
- Вам подсказать? - спросила женщина за кассой.
- Да. Мне что-нибудь от зуда.
- Где чешется?
- Вот здесь, - Вероника подняла руку и закатала рукав.
- Аллергия?
- Не знаю. Наверное.
- Сильно расчесали, - фармацевт посмотрела на предплечье.
- Немного.
- Лучше бы к врачу, если не пройдёт, - женщина начала что-то искать на полке, а Вероника опустила рукав.
- Может, вот этот. Он как раз хорошо снимает зуд и раздражение, - она положила небольшую упаковку на стойку, - но, если за пару дней не пройдёт, всё-таки сходите к дерматологу.
- Хорошо, - Вероника достала кошелёк, - а если станет хуже?
- Тогда не ждите пару дней, - фармацевт посмотрела на неё поверх очков.
- Поняла, - сказала она, расплатилась и убрала крем в сумку, - спасибо.
- Не за что. И постарайтесь не расчёсывать.
Вероника вышла из аптеки и направилась домой. Дождь закончился. С крыш ещё падали редкие капли, а под ногами хлюпали неглубокие лужи. В сумке лежал маленький тюбик, и от этого становилось спокойнее. Проблема решена. По крайней мере, пока.
Дома она первым делом сняла мокрую одежду и бросила её на спинку стула. В квартире было тихо. Вероника включила свет и, вспомнив про крем, достала его из сумки. В инструкции было написано что-то про чистую и сухую кожу. Она внимательно посмотрела на красные полосы на предплечье.
- По фиг.
Выдавив немного крема на палец, она осторожно нанесла его на кожу. Он оказался прохладным и почти сразу убрал неприятное жжение.
- Вот и всё, - улыбнулась она сама себе.
Тюбик отправился на край журнального столика, а сама Вероника устроилась на диване и включила телевизор. На экране снова появился её сериал. Она быстро втянулась в происходящее, смеясь над очередной нелепой сценой.
Через несколько минут рука снова напомнила о себе. Вероника машинально провела ногтями по коже. Потом ещё раз. Она продолжала смотреть телевизор.
Ещё раз.
Зуд немного усилился, но вместе с ним появилось странное, почти приятное ощущение. Она остановилась, прислушиваясь к нему. Провела ногтями медленнее. От этого стало ещё лучше. Вероника нахмурилась и почесала сильнее. Тонкое покалывание сменилось короткой волной облегчения, и она невольно прикрыла глаза.
На экране кто-то что-то говорил, но Вероника уже не слушала. Она снова провела ногтями по тому же месту. Потом ещё. Ей нравилось.
Эта мысль пришла неожиданно и почему-то показалась неправильной. Кожа уже была не просто красной - местами она покрылась тонкими кровавыми полосами. Вероника замерла. Посмотрела на руку. Потом медленно провела по ней пальцем, будто проверяя, действительно ли это её кожа.
Боли почти не было. Только это странное, тянущее чувство и желание почесать ещё сильнее. Вероника убрала руку и несколько секунд сидела неподвижно.
Потом снова почесала.
- ****ь...
Она посмотрела на свои пальцы. На кончиках ногтей остались крошечные влажные следы. Вероника вытерла руку о домашние штаны и потянулась за пультом. Сделала телевизор громче. Она решила больше не обращать внимания, но через минуту снова начала чесать. Теперь уже не потому, что зудело.
;
Глава 3

Вероника резко открыла глаза. Ей снился сон, но вспомнить его не получалось. Вытянув затекшие ноги, она поняла, что уснула на диване. Несколько секунд она просто сидела, приходя в себя. В комнату пробивались лучи утреннего солнца, а телевизор продолжал работать, приглушённо бормоча что-то о чужой жизни. Вероника потёрла лицо ладонями и почувствовала что-то влажное.
Она посмотрела на пальцы. Кровь.
Резко вскочив со своего спального места, она тут же упала на четвереньки. Ноги ещё не слушались, а голова гудела от обилия мыслей. Она бросила взгляд на предплечье. Красные линии от локтя до кисти были словно нанесены фломастером поверх кожи. Где-то тонкие, почти незаметные, где-то глубокие, припухшие и покрытые засохшей кровью. Несколько секунд она просто смотрела на руку. Потом медленно провела по ней пальцами. Больно.
- Нет...
Она поднялась с пола и попятилась к дивану. Сердце колотилось так сильно, что отдавало в горло. Она снова посмотрела на предплечье. Теперь ей казалось, что красные линии шевелятся. Вероника замерла. Моргнула.
- Мне показалось, - сказала она почти беззвучно, но собственный голос прозвучал в комнате чужим.
Вероника медленно опустилась на диван. Несколько секунд сидела неподвижно, глядя на руку, а потом резко потянулась за телефоном. Нужно было позвонить врачу. Эта мысль пришла первой. И почти сразу за ней - другая. Какому?
- Дерматолог, - вроде так ей сказали в аптеке. Она быстро нашла в интернете номер телефона платной клиники и записалась на ближайший прием.
Зайдя в ванную, она ненадолго задержалась перед зеркалом. Выглядело всё ужасно. На лице проступила серость, под глазами после беспокойного сна появились небольшие синяки. Вероника старательно пыталась отмыть следы крови с рук и из-под ногтей. Она решила попробовать поднести под воду искалеченный участок руки, но быстро об этом пожалела. Холодная вода на свежих ранах ощущалась как огонь.
Вероника резко отдёрнулась и прижала руку к груди. Несколько секунд просто стояла, тяжело дыша. Потом снова посмотрела на предплечье. Ей показалось, что под кожей что-то шевельнулось. Она закрыла глаза, надеясь, что этот страшный сон скоро развеется, что ей правда просто показалось. Но ощущение не исчезло. Там что-то двигалось.
Сначала совсем слабо, едва заметно, будто кто-то осторожно проводил кисточкой изнутри. Потом движение стало сильнее. Вероника резко открыла глаза.
Кожа на предплечье натянулась. Ей показалось, что что-то пытается выбраться наружу.
- А-а-а! - она закричала и сунула руку под струю воды. Боль обожгла предплечье. Она была резкой, почти ослепляющей. Вероника зажмурилась и стиснула зубы, но руку не убрала.
- Давай... давай... - она сама не понимала, кому это говорит.
Боль от открытых ран постепенно вытеснила всё остальное. На несколько секунд стало легче. За дверью ванной что-то грохнуло.
- Вероника?!
Она не ответила.
- Вероника!
Голос был знакомым. Через несколько секунд в дверь ванной постучали.
- Вероник, ты там?
Она наконец поняла, кто это. Виктор Павлович.
- Всё нормально, - попыталась сказать она, но голос сорвался.
- Какое, к чёрту, нормально? - Он снова ударил ладонью по двери, - Ты чего тут разоралась?! Открывай!
Вероника посмотрела на своё предплечье. Вода стекала по пальцам, окрашиваясь в розовый. Она выключила кран и несколько секунд стояла неподвижно, прижимая здоровую руку к груди. Потом, дрожа от страха, нащупала защёлку и открыла дверь.
Виктор Павлович посмотрел сначала на неё, потом на предплечье.
- Что ты сделала?
- Не знаю, - Вероника покачала головой.
Он ничего не ответил. Только отошёл в сторону, пропуская её.
- Одевайся. Поедем в больницу.
- Я уже записалась к дерматологу.
- Отменишь.
- Но я...
- Вероника, у тебя вся рука в крови.
Она посмотрела на себя, словно только сейчас осознала, насколько всё плохо. На раковине остались красноватые следы.
- Я сама могу доехать.
- Конечно, - спокойно сказал Виктор Павлович. - Только сначала оденься.
Он вышел из ванной и прикрыл за собой дверь. Вероника ещё раз посмотрела на предплечье. Теперь ничего не двигалось. Она вытерла руку полотенцем, стараясь не задевать повреждённую кожу, и пошла собираться.
В больнице всё происходило буднично. Сначала пришлось заполнить бумаги, потом её осмотрел дежурный врач. Он задавал вопросы, на которые Вероника отвечала коротко.
Как получила повреждения? Не помню.
Когда заметила? Утром.
Наносила их сама? Вероника замялась.
- Не знаю.
- Хорошо. Сейчас обработаем.
Медсестра промыла повреждения, нанесла что-то холодное и неприятно пахнущее, а затем забинтовала предплечье. Повязка получилась плотной и почти сразу начала стягивать кожу.
- Так лучше? - спросила она.
Вероника кивнула.
- Кровь ещё возьмём. Общий анализ и биохимию. Врач потом посмотрит результаты.
Когда игла вошла в вену, Вероника отвернулась. Несколько пробирок быстро наполнились тёмной кровью. Медсестра сняла жгут, заклеила место укола бежевым пластырем и убрала всё в лоток.
- Готово.
Вероника посмотрела на забинтованную руку. Теперь она выглядела почти нормально.
- А что это? - спросила она.
- Пока не знаю, - ответил врач. - По результатам будет понятнее. Возможно, воспаление или кожная инфекция. Подождём анализы.
Вероника кивнула. Она не стала говорить о том, что происходило в ванной. О том, как кожа натягивалась изнутри и о странном движении под ней. Об этом она решила пока промолчать.
Выйдя из больницы, она направилась по знакомым улицам в сторону кафе. Утро выдалось настолько сумасшедшим, что о пропущенном завтраке она вспомнила только сейчас. Солнце заливало улицы тёплым светом, на листьях блестели редкие капли после вчерашнего дождя, а прохожие спешили по своим делам, совершенно не подозревая, что её мир этим утром успел перевернуться. Всё вокруг выглядело удивительно обычным. Будто ничего не произошло.
Она толкнула дверь кафе и вдохнула знакомый запах кофе и ванили. Впервые за весь день Вероника позволила себе расслабиться.
Первым, на что упал её взгляд, были пончики в стеклянной витрине. Жирные, круглые, совершенно неприличные. Какие-то из них были щедро засыпаны сахарной пудрой, на каких-то так маняще блестел ещё горячий шоколад.
Через пару минут эти две калорийные бомбы оказались перед ней за столом. Рядом - кофе.
- Пончики на завтрак – это сильно, - раздался сзади знакомый смех.
- Оо, Лера, а ты тут какими судьбами?
- Деловая встреча, - подруга загадочно улыбнулась, но резко изменилась в лице, заметив забинтованную руку и испачканную кровью одежду и несколько секунд молча смотрела на Веронику, - а ты ничего не хочешь мне рассказать?
- Я утром проснулась вся в крови, - Вероника пожала плечами и откусила пончик. Сахарная пудра тут же осела на её верхней губе, - расчесала руку.
- Ты?
- А кто ещё?
Лера несколько секунд молчала.
- Ты же говорила, что ничего не употребляешь.
Вероника перестала жевать.
- Я и не употребляю.
- Я не это имела в виду.
- А что ты имела в виду?
- Ничего.
- У меня что-то с рукой. Чешется, - Вероника откинулась на спинку стула, - иногда кажется, что там что-то двигается.
- Двигается? - Лера посмотрела на забинтованное предплечье.
- Понимаю, звучит как бред. Врач взял анализы, сказал, что может быть инфекция.
- Не заразная, я надеюсь? – Подруга старалась сохранять улыбку, но во взгляде улавливалось сомнение.
- Очень смешно, - Вероника усмехнулась, - спасибо.
- Я не хотела...
- Да нормально. Я сама понимаю.
Она снова взяла пончик и с удовольствием откусила большой кусок. Лера невольно улыбнулась. Несколько секунд они молчали.
- Вероник...
- М?
- Если тебе действительно плохо, ты мне скажешь?
- Скажу, конечно, - Вероника посмотрела на неё и постаралась улыбнуться максимально искренне, - иди уже. А то твой психиатр решит, что ты его бросила.
Лера ушла к своему столику, а Вероника осталась одна. Она посмотрела ей вслед, потом перевела взгляд на второй пончик. Он выглядел слишком хорошо, чтобы оставлять его недоеденным.
Она откусила ещё кусок и медленно прожевала, чувствуя, как сладкая начинка липнет к нёбу. Потом запила кофе и поймала себя на мысли, что ей действительно хорошо.
Через несколько минут напротив Леры появился мужчина. Вероника невольно задержала на них взгляд. Подруга сразу преобразилась: выпрямилась, убрала волосы за ухо и улыбнулась ему совсем не той улыбкой, которую обычно дарила Веронике. Мужчина что-то сказал, и она тихо рассмеялась, прикрыв рот ладонью.
Вероника посмотрела на себя в отражении тёмного стекла. Растрёпанные волосы, бледное лицо, засохшие кровавые пятна на футболке и белая повязка на руке.
- Да по хер.
Вероника опустила взгляд и доела пончик.
Вернувшись домой, она позвонила на работу и сослалась на болезнь. Начальник, в привычной ему манере побухтел, но сделать ничего не смог. Сняв куртку, она ещё некоторое время бесцельно ходила по квартире, пока взгляд не остановился на забинтованной руке. Посмотрев на свой локоть, она отлепила бежевый пластырь, который успел потрепаться. Под ним была маленькая точка. Новая.
Вероника поморщилась. Она не боялась иголок, но теперь даже простое взятие анализов давалось ей с трудом.
Оставшись дома, Вероника почти весь день провела на диване. Включала телевизор, выключала его, пыталась читать, но через несколько страниц ловила себя на том, что снова смотрит на руку. Она то осторожно проводила пальцами по повязке, то просто лежала неподвижно, ожидая знакомого движения. Иногда ей казалось, что ещё секунда, и что-то пошевелится под кожей. Она замирала, прислушивалась к собственному телу, но ничего не происходило. Потом отвлекалась на какую-нибудь ерунду, и через несколько минут снова начинала ждать. К вечеру это ожидание стало почти привычным. Она уже не знала, чего хочет больше - чтобы движение наконец появилось или чтобы его не было вовсе.
Из этой скучной рутины её вывел неожиданный телефонный звонок. На экране было написано «Катька».
- Ало, - подняла трубку Вероника, пытаясь скрыть своё удивление.
- Привет, не занята?
- Не особо.
- Слушай, у меня тут… - она снова запнулась, будто сама не знала, стоит ли продолжать. – В общем перед тем, как ты…Твои родители…- она сделала паузу, стараясь собраться с мыслями. – Короче у меня тут есть несколько твоих вещей. Может у тебя получится их забрать?
- Эм, думаю да. Сегодня?
- Да, давай на той лавочке, - слишком быстро ответила Катя, словно этот вариант был приготовлен заранее.
- Ты хотела сказать на «нашей» лавочке.
На том конце повисла короткая пауза.
- Ну да, через час. Я пока мелкого уложу.
- Хорошо.
- Тогда увидимся.
В трубке раздались короткие гудки. Вероника ещё несколько секунд смотрела на экран телефона.
- Странная ты, Катька, - пробормотала она.
Вероника пришла к лавочке немного раньше. Она накинула поверх футболки серую кофту с длинными рукавами, хотя вечер был тёплым. Рукав так удачно закрывал предплечье почти до самых пальцев. Повязки уже не было - врач сказал, что дома можно оставить кожу открытой, если она не будет её трогать.
Не будет. Вероника усмехнулась собственному обещанию.
Она села на самый край лавочки и поставила сумку рядом. Вокруг было непривычно много людей. Вечер выдался тёплым, поэтому родители вытащили детей на улицу. На площадке напротив визжали малыши, кто-то катался на самокате, чуть дальше мальчик лет семи пытался забраться на верхушку старого спортивного комплекса, пока его мать каждые несколько секунд кричала, чтобы он туда не лез. По дорожке прошла молодая пара с коляской. Из открытых окон ближайшего дома доносилась музыка. Где-то за деревьями коротко залаяла собака.
Обычный вечер.
- Ну и чего ты загрустила? - Голос Катьки заставил её вздрогнуть.
- Напугала, - Вероника подняла голову.
- Я мелкого с мужем оставила. Сказала, что на пять минут.
- Тогда у тебя есть ровно пять минут.
Они обе улыбнулись. Катька села рядом, но не слишком близко. Несколько секунд они молчали, наблюдая за площадкой.
- Вот, - Катька поставила между ними небольшую картонную коробку. Вероника взяла её.
- Что это?
- Твои вещи.
- Ты говорила, несколько вещей.
- Их оказалось больше.
Вероника сняла крышку. Сверху лежала старая фотография. Она достала её двумя пальцами. На снимке они с Катькой стояли возле школьного забора. Обе худые, растрёпанные, с одинаково нелепыми улыбками.
- Господи, - она рассмеялась. - Я же здесь ужасно выгляжу.
- А мне нравилось.
- Ты всегда была доброй.
Катька ничего не ответила. Вероника перелистнула фотографии. Под ними обнаружилась старая цепочка, несколько безделушек, какие-то письма и маленький металлический брелок. Ничего серьёзного.
Некоторое время обе смотрели перед собой. На площадке девочка лет пяти упала с качелей и тут же разревелась. Мать подбежала к ней, подняла, отряхнула коленки и что-то тихо сказала. Через минуту девочка уже снова бежала к качелям.
- Ты точно в порядке?
- Почему ты спрашиваешь?
- Вероник, - она снова немного замялась. – утром я видела Виктора Павловича, и он рассказал…
- Всё под контролем, - она улыбнулась, но улыбка получилась слишком быстрой.
Катька посмотрела на неё несколько секунд, потом отвела взгляд.
- Я хотела тебя спросить ещё кое-что.
- Спрашивай.
- Ты помнишь тот день, когда уехала?
- Не очень, - Вероника нахмурилась.
- А перед этим?
- Кать, зачем ты спрашиваешь?
- Я не знаю, как сказать, - Катька вздохнула.
- Тогда говори, как есть, - Вероника посмотрела на неё.
Катька несколько секунд молчала. Потом тихо сказала:
- Перед тем как тебя забрали, ты приходила ко мне ночью.
Вероника почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось.
- Я этого не помню.
- Ты всё время чесала себя, - Катька посмотрела на её руку.
- Что? - Вероника перестала дышать.
- Руки. Ноги. Шею. Ты говорила, что...- она замолчала.
- Что я говорила?
- Что под кожей кто-то живёт, - Она посмотрела на Веронику.
- Я пять лет употребляла, Кать. Пять лет, - Вероника опустила взгляд на свое предплечье, а по спине пробежал холод. - Я была больным человеком. Я могла видеть что угодно.
Под серой тканью снова что-то шевельнулось. Она прижала ладонь к предплечью. И впервые за всё время не попыталась убедить себя, что ей показалось.
- Кать...
- Что?
Вероника посмотрела на неё.
- Я и сейчас это чувствую.

Глава 4

Она проснулась от странного скрежета. Будто кто-то совсем близко водил ногтями по стеклу. Прислушавшись и стараясь не дышать, Вероника быстро осмотрелась. Спальное место оказалось опять на диване, но телевизор не работал. Сквозь щель в комнату пробивалась тонкая полоска лунного света. Окна были закрыты.
Она села и вновь услышала его. Сначала - едва слышное, осторожное шкр-р-р. Будто ноготь медленно прошёлся по стеклу, почти без нажима. Потом звук повторился, чуть сильнее. Шкр-р-р-р-р…
От этого по спине Вероники пробежали мурашки. Звук был сухим, тонким и каким-то неправильным - слишком близким, словно стекло находилось не у окна, а прямо возле её уха. Она замерла.
В руку вернулось ощущение движения, но что-то в нём изменилось. У него появилась траектория. Вероника со стеклянными глазами разглядывала, как в лунном свете на её плече появляются маленькие движущиеся полоски. Они появлялись одна за другой, медленно перебегая под кожей вверх. Участок сначала едва заметно натягивался, потом проваливался обратно. Следующий - чуть выше. Потом ещё один. Они двигались неровно, короткими толчками, будто что-то внутри торопилось, но постоянно сбивалось с пути.
Вероника забыла, как дышать.
Шкр-р-р-р-р…
И вдруг движение оборвалось. Тишина. Она смотрела на руку, не моргая. А затем услышала совсем тихий звук. Не скрежет. Царап.
Прямо под кожей.
Вероника вздрогнула и отдёрнула руку. На предплечье появилась маленькая выпуклость. Потом ещё одна. Ещё. Они проступали одна за другой, быстро и беспорядочно - сначала у запястья, потом выше, на локте, на плече. Кожа покрывалась ими на глазах.
Сотни крошечных волдырей. Вероника смотрела на них, не понимая, что видит. Они медленно поднимались.
И опускались. Поднимались. Опускались.
Будто маленькие прозрачные пузырьки дышали вместо неё.
Вероника наконец сделала вдох. И все волдыри одновременно опали.
Уснуть она больше не смогла. Вместо этого включила настольную лампу и почти час просто сидела на диване, разглядывая предплечье. Кожа выглядела совершенно нормально. Ни волдырей, ни выпуклостей, ни следов царапин.
Только движение никуда не делось. Теперь она чувствовала его время от времени - где-то глубоко, едва заметно. Иногда оно начиналось у запястья и уходило вверх. Иногда появлялось сразу под локтем. Один раз Веронике показалось, что что-то медленно переместилось через ладонь, но, когда она сжала пальцы, ничего не почувствовала.
Она открыла ноутбук. Сначала искала осторожно.
«Движение под кожей».
Потом добавила:
«шевеление под кожей причины».
Через несколько минут:
«ощущение что что-то ползает под кожей».
Результаты посыпались один за другим. Парестезии. Невропатия. Тревожное расстройство. Абстинентный синдром. Побочные эффекты лекарств. Вероника задержалась на последнем пункте и перечитала его дважды.
«После употребления психоактивных веществ могут сохраняться нарушения чувствительности…»
Она закрыла страницу, но так и не смогла успокоить любопытство. Через минуту снова открыла. Теперь поиск был другим.
«насекомые под кожей кажется что ползают».
Она замерла. Фраза выглядела настолько нелепо, что Вероника несколько секунд просто смотрела на неё. Потом нажала Enter. Форумы. Медицинские статьи. Чужие вопросы.
«Мне кажется, что под кожей что-то движется».
«Чувствую, как будто ползают черви».
«Сильный зуд и ощущение насекомых».
«После наркотиков кажется, что под кожей паразиты».
Последнюю страницу она закрыла сразу. Вероника откинулась на спинку дивана и посмотрела на часы.
4:17.
Она снова почувствовала движение. На этот раз - в шее. Она медленно подняла руку и прижала пальцы к коже. Движение остановилось. Она больше не стала искать. Просто сидела перед открытым ноутбуком до самого рассвета.
Когда за окном стало светло, Вероника пошла в ванную. Умылась холодной водой, почистила зубы, кое-как собрала волосы и несколько минут смотрела на себя в зеркало. Лицо выглядело уставшим. По графику сегодня был выходной, но работа меньше всего её сейчас волновала.
Она не стала завтракать. Взяла сумку и выскочила из квартиры, натянув серую толстовку и закрыв следы переживаний капюшоном. В больницу она решила вернуться сразу. Она убеждала себя, что должна проверить, всё ли с ней в порядке. А не потому, что испугалась.
По дороге движение под кожей появилось снова. На этот раз - в левой ноге. Вероника остановилась посреди тротуара. Движение прошло от щиколотки вверх - короткими, беспорядочными толчками. Она стиснула зубы и пошла дальше.
Здание больницы показалось за поворотом неожиданно быстро. Серое, сонное, с несколькими освещёнными окнами на первом этаже. У входа курили двое мужчин в халатах. Один смеялся, второй что-то показывал ему на телефоне.
Вероника остановилась перед дверью. На стекле отражалось её лицо. Бледное, невыспавшееся, капюшон натянут почти до бровей. Она выглядела нормально.
Вероника толкнула дверь.
Внутри пахло хлоркой, кофе и чем-то тёплым, больничным - смесью лекарств и старой пыли. На стойке регистрации сидела женщина и листала что-то в телефоне.
- Здравствуйте, - сказала Вероника.
Женщина подняла глаза.
- Вам куда?
- Я… была у вас вчера.
- Фамилия?
Вероника назвала её. Женщина несколько секунд смотрела в монитор.
- Терапевтическое отделение?
- Да.
- А что случилось?
Вероника замолчала. Вот теперь почему-то стало трудно. Пока она шла сюда, всё казалось простым. Прийти. Рассказать. Показать руку. Пусть врач посмотрит и скажет, что это. Но как объяснить человеку то, что сама не понимаешь?
- У меня… - начала она и остановилась. В ноге снова что-то шевельнулось. Вероника вздрогнула. Женщина за стойкой посмотрела на неё внимательнее.
- Вам плохо?
- Нет.
Ответ получился слишком быстрым.
- Тогда что случилось?
- Мне кажется, у меня что-то под кожей, - Вероника посмотрела на свои руки.
- В смысле? – женщина отложила свой телефон.
- Что-то движется, - Вероника сглотнула подступивший к горлу ком.
- Садитесь. Сейчас позову дежурного врача.
Вероника отошла от стойки и села на пластиковый стул. Рядом пожилая женщина тихо разговаривала по телефону. Напротив мужчина держал за руку девочку лет пяти. Где-то в коридоре звенела тележка.
Обычное утро. Вероника смотрела на людей вокруг и пыталась заставить себя поверить, что ничего особенного не происходит.
- Вероника?
Она подняла голову. Из коридора вышла молодая женщина в белом халате. На ходу она поправляла волосы, убранные в хвост.
- Да.
- Пойдёмте.
Вероника поднялась. На секунду ей показалось, что пол под ногами качнулся. Она остановилась, пережидая головокружение. Двинувшись по коридору дальше, она старалась не смотреть по сторонам. Ей казалось, что все видят, как она идёт - чуть напряжённо, осторожно, будто прислушивается к каждому шагу.
- Вы вчера у нас были?
- Да.
- Вас выписали?
- Да.
- И что вас беспокоит?
Вероника промолчала. Они остановились возле кабинета. Врач открыла дверь и пропустила её внутрь.
- Садитесь.
Вероника села на стул. В кабинете было прохладно. Врач устроилась за столом, открыла историю и пробежалась глазами по записям.
- Так. Двадцать пять лет. Реабилитация после зависимости. Жалоб при выписке не было, - врач перевела взгляд с монитора на Веронику. - Что изменилось?
- Я почувствовала движение.
- Где?
- Сначала здесь, - она показала на руку, - теперь кажется, это движение по всему телу.
- Что именно вы чувствовали?
Вероника нахмурилась. Слова никак не складывались.
- Будто… что-то ползает. Под…кожей.
- Постоянно? - Врач кивнула и сделала короткую запись.
- Нет.
- Зуд есть?
- Иногда.
- Боль?
- Нет.
- Температура?
- Нет, - и при каждом «нет», она делала пометки в компьютере. Вероника не верила происходящему.
- Хорошо. А эти…движения. Вы чувствуете их прямо сейчас?
Вероника хотела опять ответить «нет». Но в этот момент что-то медленно пошевелилось под кожей, и от запястья к локтю снова стала появляться тонкая вереница маленьких пузырьков. Совсем медленно. Она замерла, смотря на руку.
- Что?
- Оно снова движется, - Вероника подняла на неё глаза.

***
Бредя по улице, Вероника не замечала собственных мыслей. Не замечала она и шума проезжающих машин, и ворчания прохожих, в которых она то и дело врезалась. В её голове звучал только удивленный вопрос врача «где?».
- Она мне не поверила, - постоянно бубнила себе под нос Вероника.
Невероятно. Результаты анализов, которые брали вчера оказались хорошими, никаких намеков на заражение или болезнь. У неё взяли ещё какие-то образцы, но особых надежд она на них не возлагала.
Не глядя под ноги, Вероника просто шла. Куда - она не знала. Ноги сами несли её вперёд, а зуд становился всё сильнее. Она решила больше не терпеть. Руки бесконтрольно расчесывали друг друга в попытках угомонить ощущения постоянного шевеления.
На секунду Вероника задумалась.
А что, если она просто не может объяснить, что именно там под кожей? Ну конечно. Она сама не знает, что там движется. Как тогда врач могла понять, что искать?
Она достала телефон и дрожащими руками набрала номер Леры.
- Привет, красотка, - раздался радостный голос в трубке.
- Ты можешь мне помочь? Нам надо встретиться. Срочно. Сейчас.
- Всё хорошо? У тебя слишком взволнованный голос.
- Да, да.
- Ну заходи, адрес ты знаешь.
Вероника сбросила вызов и посмотрела на свои руки. Под кожей снова что-то шевельнулось. Она сжала пальцы в кулаки. Лера ей точно поможет.
 
***
- Мать твою, Вероника… - Лера открыла дверь и замерла.
Подруга стояла перед ней на лестничной клетке. Лицо почти сливалось с серой толстовкой - настолько бледным оно было. Под глазами залегли тёмные круги, волосы растрепались, а капюшон был натянут почти до самых бровей.
- Ты себя вообще видела?
- Слушай, нет времени объяснять. Мне нужна твоя помощь.
- Ты опять за старое?!
- Что?.. Нет! У меня под кожей, - Вероника показала подруге расчесанные в кровь предплечья, по которым безостановочно перемещались маленькие волдыри, - вот, смотри! Они двигаются!
Лера схватила подругу за руку и задрала рукав чуть выше локтя. Там, среди следов от ногтей, она заметила маленькую красную точку. Новую.
- Ты опять укололась!
- Да послушай меня! – Вероника вырвала руку, - это в больнице брали анализы. Я чиста, честно!
- Тогда что за бред ты несешь?
- У меня под кожей кто-то есть! Я вижу их, я чувствую. Я их слышу, ****ь! – Вероника попыталась сделать шаг в квартиру, но Лера резко закрыла ей путь своей рукой.
- Короче, я не знаю, что за дрянь ты там опять нашла, но меня в это не втягивай, - и начала закрывать перед подругой дверь.
- Лера, стой! – она выставила руку и попыталась остановить подругу.
- Я сказала, нет!
На секунду они замерли друг напротив друга. Вероника смотрела на Леру и пыталась понять, что произошло. В её взгляде больше не было привычного спокойствия. Только что-то холодное, тяжёлое, от чего Веронике стало страшнее, чем от всего, что она чувствовала под кожей. Дверь начала закрываться.
- Лера…
Та ничего не ответила. Щёлкнул замок.

***
У неё кружилась голова. Она села на лавочку возле своего подъезда и пыталась осмыслить то, что произошло. Лера ей не поверила.
Мысль казалась настолько нелепой, что Вероника почти сразу отбросила её. Конечно, поверила. Просто испугалась. Или не поняла. Она ведь сама толком не могла объяснить, что с ней происходит.
Проходящие мимо люди то и дело оглядывались на неё. Вероника машинально натянула капюшон ниже и посмотрела на свои руки. Под кожей снова что-то шевельнулось.
- Вероник?
Она резко подняла голову. Виктор Павлович стоял возле подъезда и смотрел на неё сверху вниз. В одной руке он держал небольшой пакет из магазина.
- Вы давно здесь?
- Минут пять. Чего домой не идёшь?
- Не знаю, - Вероника пожала плечами.
Виктор Павлович поставил пакет рядом с собой и сел на другой край лавочки. Не слишком близко. Некоторое время они молчали.
- Там что-то есть, - тихо произнесла Вероника, освободив свои изуродованные предплечья от рукавов. – Я знаю. Я чувствую. Иногда вижу. Врач тоже видела, но ничего не сказала. Анализы нормальные.
Он посмотрел на неё.
- Ты помнишь мою дочь?
- Нет, - Вероника нахмурилась.
- И неудивительно. Ты тогда сама себя еле помнила. Ей было двадцать семь, - Он опустил взгляд на свои руки, - почти твой возраст.
Вероника молчала.
- Она тоже сначала говорила, что всё нормально. Потом говорила, что сама справится. Потом перестала выходить на связь, - он ненадолго замолчал, - а мы думали, что это просто такой период. Устала. Разберётся. Взрослая уже.
Виктор Павлович усмехнулся, но в этой усмешке не было ничего весёлого.
- Знаешь, что самое поганое? Когда человек болеет, ты хотя бы понимаешь, что с ним что-то не так. А когда он говорит тебе, что всё нормально, ты начинаешь ему верить.
Вероника смотрела на него, не двигаясь.
- Она умерла?
- Да.
Одно короткое слово повисло между ними. Виктор Павлович долго смотрел на дорогу.
- Я до сих пор иногда думаю, что если бы тогда не поверил ей, всё могло быть иначе.
- От чего она умерла?
Он не ответил сразу.
- Мы слишком поздно поняли, что она уже не справляется.
Вероника опустила глаза.
- Я не она.
- Знаю.
- Тогда зачем вы мне это рассказываете?
Виктор Павлович повернулся к ней.
- Потому что ты сейчас сидишь на лавочке и рассказываешь мне, что у тебя под кожей кто-то живёт.
- И что мне делать?
- Возвращайся в центр, - Виктор Павлович вздохнул.
- Я не хочу обратно.
- Я понимаю, - он помолчал, - но хотеть и нуждаться - не всегда одно и то же.
- Я не сумасшедшая, - Вероника сжала пальцы.
- Я этого и не говорил.
- Все, видимо, так думают.
- Мне всё равно, что они думают, - он посмотрел ей прямо в глаза, - мне важно, что с тобой будет завтра.
Виктор Павлович поднял пакет и направился к подъезду. Сделав несколько шагов, остановился.
- Если решишься - я отвезу.
Вероника ничего не ответила. Он ушёл. Она осталась сидеть на лавочке, глядя ему вслед. Под кожей снова что-то медленно поползло от запястья к локтю. На этот раз Вероника не стала чесать. Только прошептала:
- Я докажу, что я не сумасшедшая.

***
В ванной было душно.
Вероника сидела на краю ванны, согнувшись и прижав локти к коленям. Вода из крана тонкой струйкой стекала в раковину, и этот звук уже давно перестал её раздражать. Наоборот - заглушал остальное.
А остального было слишком много. Чесалось всё. Руки. Спина. Живот. Шея. Даже лицо. Она осторожно провела ладонью по щеке и тут же зажмурилась от нового приступа зуда. Кожа горела. На пальцах остались маленькие красные следы.
- Хватит… - прошептала она.
Под кожей что-то шевельнулось. Сначала возле ключицы. Потом ниже. Ещё одно движение - уже под рёбрами.
Теперь она чувствовала их сразу в нескольких местах. Короткие перебежки, толчки, едва заметные перекаты. Один за другим. Будто всё её тело превратилось в дорогу, по которой кто-то бесконечно перемещался.
Она сорвала с себя толстовку.
На плечах, груди и животе виднелись красные полосы от ногтей. Некоторые места она расчесала до крови. На щеках тоже остались свежие царапины.
- Они там, - тихо сказала она, - я знаю, что они там.
Она посмотрела на зеркало, словно обращалась не к себе, а к кому-то за стеклом.
- Врач видела. Я знаю, что видела.
Пальцы дрогнули. На краю раковины лежало лезвие. Вероника смотрела на него несколько секунд. Мысль пришла совершенно спокойно.
Если они действительно там - их можно достать. А если достать одного…
Она сможет показать. Всем.
Холодное лезвие коснулось её предплечья. Рука дрожала так сильно, что пришлось перехватить его крепче.
- Только одного, - прошептала Вероника. - Мне нужен только один.
Снова появилась тонкая движущаяся дорожка. Бугорки медленно смещались под кожей, один за другим. Вероника задержала дыхание.
- Вот ты где.
Она сделала надрез. На мгновение всё вокруг исчезло. Остался только белый кафель, собственное прерывистое дыхание и красная линия на коже. Вероника смотрела на неё, не моргая.
- Давай… - Она наклонилась ближе, - давай же.
Под кожей что-то шевельнулось рядом с раной. Вероника ахнула.
- Я знала, что ты там.
На щеках блестели слёзы. Волосы прилипли ко лбу. На лице - красные следы от ногтей. Но впервые за долгое время Вероника выглядела так, будто точно знала, что делает.
Она снова посмотрела на руку. И начала старательно искать.

***
- Вероника… Вероника, ты меня слышишь?
Голос доносился откуда-то издалека. Она медленно открыла глаза. Сначала увидела белый потолок. Потом - расплывчатое лицо над собой.
- Эй. Вероник. Смотри на меня.
Катька.
Вероника попыталась ответить, но губы едва шевельнулись. Она сидела на полу, прислонившись спиной к ванне. Вокруг была вода, смешанная с кровью. Крови было слишком много. Она стекала по ладони и собиралась на белой плитке небольшими тёмными лужицами.
Вероника посмотрела на свою руку. На предплечье осталась глубокая, неровная рана. Кожа вокруг была красной и разодранной.
Катя сидела перед ней на коленях и одной рукой держала полотенце, прижимая его к руке.
- Ты меня слышишь?
-Катя?.. - Вероника моргнула.
- Да. Я здесь.
- Что ты… - она попыталась подняться.
- Не вставай! - Катя резко придержала её за плечо.
- Что ты тут делаешь?
- Ты не отвечала на телефон, и я решила… Тебе плохо?
Вероника посмотрела на неё, будто вопрос был странным.
- Они… - голос сорвался. Она указала взглядом на предплечье. - Я почти достала.
- Кого? - Катя на секунду замерла.
Вероника ничего не ответила. Под кожей возле раны вдруг что-то едва заметно дрогнуло. Глаза расширились.
- Вот.
Катя проследила за её взглядом.
- Где?
- Ты не видишь?
- Я вижу твою руку, - Катя посмотрела ещё внимательнее.
- Нет. Ниже, - Вероника попыталась убрать полотенце.
- Не трогай! - Катя перехватила её запястье. - Ты себе хуже сделаешь.
- Они внутри.
- Там никого нет.
- Ты тоже не веришь, - Вероника опустила глаза, которые снова наполнялись слезами.
Катя ничего не ответила. Она только сильнее прижала полотенце к ране.
- Посмотри на меня.
Вероника не слушала. Она смотрела на собственную руку.
- Ника, мать твою! Посмотри на меня!
- М? – она уже с трудом могла поднять взгляд.
- Я помогу, Ник, - Катя провела рукой по окровавленному и измученному лицу подруги. - Всё будет хорошо.

Глава 5

Вероника стояла перед зеркалом в коридоре.
Несколько дней больницы остались где-то позади, но тело всё ещё напоминало о них слишком часто. Она потеряла много крови, поэтому теперь быстро уставала, иногда чувствовала слабость и всё ещё носила повязку на предплечье.
На тумбе под зеркалом стояла миска с клубникой. Рядом лежала небольшая записка.
«Поправляйся». Виктор Павлович.
Вероника несколько секунд смотрела на ягоды, потом снова подняла глаза. За открытым окном щебетали птицы, с улицы доносился детский смех, кто-то проехал на велосипеде, звякнув звонком. Обычное утро. Вероника смотрела на себя и больше не могла понять, что именно ей не нравилось.
Царапины почти зажили. На некоторых местах они были тонкими розовыми полосками. На других всё ещё были заметны на коже - на плечах, руках, шее, даже на щеках.
Веснушки никуда не делись. Они рассыпались по носу и скулам, кое-где скрывая под собой следы от ногтей. Раньше она любила свои веснушки, но сейчас они почему-то раздражали. Слишком живые. Ореховые глаза казались мутными. Не своими.
Она провела пальцами по холодному металлу в носу. Маленькое кольцо, как символ пережитого ею кошмара. Без колебаний она сняла его, аккуратно положив на тумбу.
Потом снова посмотрела в зеркало, долго пытаясь понять, кто именно смотрит на неё оттуда.