Головная боль и спектакль одного актёра

(прочитать этот рассказ с иллюстрациями можно на моём Дзен-канале здесь: https://dzen.ru/a/aonSE5DlW2RvVkYI)

- Контрольный прогон перед дебютом! – сказал Прыгин. – Ты звонишь к ней в дверь. Не жуёшь рукава и не сморкаешься в носки, а нежно произносишь «Здравствуйте, дорогая Кристина…» как её по батюшке?

- Владиславовна, по-моему, – сказал я. – Может, не надо?

- Не пререкаться! – рявкнул Прыгин. – От этого зависит наше будущее! Ты говоришь: «Кристина Владиславовна, жемчуг моих восторгов! Чеснок моего борща. Пин-код моей карты...»

- Чего?

- Не перебивай, смерд. «Кристина, я долго подыскивал нужные слова…» О чём задумался? Повтори! Да побольше огня и темперамента!

- Я долго подыскивал нужные слова… - послушно промямлил я. – Может, оставим, Прыгин? Я не в форме, голова разламывается!

- Будешь тормозить – я тебе её доломаю! – пригрозил Прыгин. – Про жемчуг сказать не забудь! Итак, «Я долго подыскивал нужные слова, терял и ошибался, но час пробил! Я больше не могу держать это в себе, милая Кристина…»

Кое-как я бубнил этот кустарный монолог. Во рту было сухо, мысли путались, а Прыгин двоился у меня в глазах.

- Смотри, не перепутай! – сказал Прыгин. – Главную фразу джентльмены приберегают под конец. Это такая вишенка на котлете. После всей словесной прелюдии ты говоришь: «…ах, чуть не забыл! Кристиночка, ссудите мне пятьсот рублей до послезавтра?»

- Мне неудобно! – протестовал я. – Неудобно занимать у неё деньги. Ты будешь смеяться, но Кристина мне немножко нравится.

Прыгин терпеть не может, когда ему перечат. У него даже усы встают дыбом.

- Саня! – сказал он. – Я тебя не узнаю. Как ты собрался становиться просвещённым алкашом, если не в состоянии занять у соседки? Порядочные алкоголики всегда занимают только у тех, кто им нравится. Лично я к неприятному человеку и на выстрел не подойду, даже если буду умирать в похмельных муках.

Мы сидели у меня. Денег не было ни копья. Мы пили третий день. Все финансовые источники иссякли. Больше денежных поступлений не предвиделось, но нам позарез требовалась хотя бы одна бутылка.

Прыгин стал пихать меня к соседке Кристине Владиславовне. Она живёт через две квартиры. В двух ближайших мы уже были должны. Я сопротивлялся. Просить денег у малознакомой женщины было не по нутру.

- Это подстава, Прыгин! – говорил я. – Раньше мы с ней только здоровались, а теперь вдруг я ползу клянчить на пузырь? Я упаду в её глазах. Она определённо станет думать обо мне хуже.

- Гэ-гэ-гэ! – сказал Прыгин. Он всегда говорит «гэ-гэ-гэ», когда шалеет от жизненных перипетий. – Видали цацу-мацу? Кристина станет думать о нём хуже! Застрелиться не встать. И это слова человека, который вчера входил в подъезд на четвереньках!

- Но я никогда у неё не занимал! – отбивался я.

- Тем лучше! – не уступал Прыгин. – Значит, у тебя кристально чистая кредитная история. Разумеется, долг мы вернём, это вопрос чести. Приличные алкоголики никогда не обманывают дам. Забыть – могут, но обмануть – никогда.

- Я не в форме! – снова повторял я. – Чувствую себя сильно несвежим. У меня что-то со зрением. В глазах двоится. Что мне делать, если дверь откроют сразу две Кристины Владиславовны?

- Проси по пятьсот у каждой! – велел Прыгин. – Тогда мы вообще богачи! Хватит хныкать, иди умойся и заправься. Кристина должна видеть, что даёт взаймы крутому мэну, а не финдяйке в зелёном соусе.

Алкогольный стаж у Прыгина куда больше моего. Он убеждён, что алкаши – святые люди, избравшие свой особый путь. Однако не следует их путать с более низшими сословиями – синяками и хрониками.

- У синих маргиналов ни чести, ни совести, ни морального облика, – утверждает Прыгин. – А настоящий алкаш всегда исполнен достоинства и неотразим. Щедр на комплименты, набит иронией и умудряется быть прекрасным в своём пороке. Больше драйва, Саша! Хочу убедиться, что ты не опозоришься. Шпарь пантомиму на бис наизусть!

Сбиваясь и путаясь, я повторял: «Кристина, я долго подыскивал нужные слова, терял и ошибался, но час пробил…» Прыгин сидел в позе Станиславского, подперев голову рукой. Морщился. Кривился. Кричал «не верю!» и обзывал меня финдяйкой в зелёном соусе.

- Далеко тебе до правильного алкаша, Саня! – горько изрёк он. – На месте Кристины я бы дал тебе рублей сто пятьдесят, не больше. Добавь темперамента! И жара во взгляде!

Прыгин втолковывал, что взаймы надо просить так, чтобы люди радовались, давая тебе в долг. Чтобы на их губах расцветала улыбка и они впадали в тихий экстаз от твоих манер. Просили приходить ещё и мчались вдогонку, крича: «А вот ещё! Возьмите ещё немножко! Вы нас очень обяжете. Для вас ничего не жалко, сударь!»

- Делаешь из меня какого-то артиста драмы! – разозлился я болящим голосом. – Раз такой умный – сам бы шёл просить!

- Но Кристина твоя соседка, а не моя! – резонно возразил Прыгин. – Всё-таки не совсем чужая. К соседу доверия больше. Живи она в моём доме – будь покоен, я давно бы занял у неё не на одну бутылку, а на восемь!

Что было делать? Я пошёл, снабжённый подробными инструкциями. Мы сполоснули меня одеколоном, придали мне лихой и независимый вид (насколько это было возможно). Прыгин перекрестил меня и сказал, что ждёт назад через две минуты с пятьюстами рублями.

- Правда, на пятьсот ты не тянешь, – добавил он. – Творческая подготовка слабовата. Но как минимум четыреста восемьдесят она должна дать. 

Вздыхая и запинаясь, я добрёл до дверей Кристины и позвонил. Она открыла.

- Кристина Владиславовна, – пробормотал я. – Это я, ваш сосед Александр. Я долго подыскивал слова… Я больше не могу держать это в себе…

- Наконец-то! – сказала Кристина, втаскивая меня внутрь. – Проходи, не топчись на пороге, Сашенька… Как долго я ждала!

***

Прыгин потом мрачно сказал про меня:

- Пошли дурака за деньгами – она там и женится.