Беспомощность жонглёра

          Есть ответы
          простые и легкие
          у любых самых сложных задач.
          Где тут правда
          лежит под наперстками?
          Проигрался?
          Не стой тут, не плачь!
          Ты пропился, остался без хаты?
          Русский хакер,
          лукавый еврей -
          все на свете всегда виноваты,
          кроме наших мозгов
          и царей.
          Как легко
          все устроить по-своему,
          быстрым взмахом умелой руки!
          Палачи обернутся героями,
          а мыслителями дураки.
          Ухмыляется в сторону
          фокусник,
          потому что он тут ни причем -
          он свой хлеб
          отрабатывал ловкостью.
          А толпа начинает погром.

                /Сергей Шрамко «Фокус-покус»./



Как это часто бывает, ЧАСТНЫЙ образ обернулся УНИВЕРСАЛЬНОЙ оптикой. Попробуем взглянуть на неё без иллюзий, вооружённые не столько моральным пафосом, сколько холодным ПСИХОЛОГИЧЕСКИМ ИНТЕРЕСОМ

Всякий раз, когда мир содрогается от очередного погрома — будь то уличный бунт, травля в интернете или тихое, но жестокое исключение «чужого» из круга «своих», — мы ищем виноватых. Чаще всего их находят быстро: экстремисты, провокаторы, безответственная толпа, «тёмные силы». Но если присмотреться, у каждого такого "взрыва" есть не только исполнители и жертвы, но и третья, самая неуловимая фигура: тот, кто "назвал вещи своими именами", указал пальцем и разъяснил «всё как есть».

Этих людей обычно называют обличителями, трибунами, аналитиками или, в лучшем случае, голосом совести. Но если снять с них риторический ореол, перед нами предстанут "жонглёры". Они ловко "подбрасывают" слова, ловят их на лету и никогда не роняют. Их ремесло — превращать сложное в простое, трагическое — в понятное, а хаос — в схему. Именно о них — о жонглёрах, стоящих над толпой, но незримо с ней связанных, — и пойдёт речь.

Ораторское ремесло жонглировать СЛОВАМИ — очень древнее. Таких "обличителей" и "объяснителей", вещающих с экранов телевизоров или с трибун, отрабатывающих свой хлеб красноречием, очень много. Механизм  «жонглёрования» одинаков для вснх.

Но толпа не всегда заряжена мирно. В лучшем случае она нейтральна и может состоять из обычных людей — слушателей, читателей, пассажиров, прихожан, зрителей, фанатов и поклонников,мирных демонстрантов и ... да — настоящих погромщиков (в меньшинстве). Толпа всегда ПОТЕНЦИАЛЬНО ГОТОВА к агрессивным действиям, очобенно если создать условия и подогреть людей, ловко жонглируя словами.
Это не какая-то врождённая «заряженность».Толпу заряжает лидер.
И,хотя кажется, что «жонглёр», вроде бы, тут ни при чём, именно присутствие такого ЛИДЕРА, дающего ПРОСТОЙ ОТВЕТ на нерешаемые вопросы, может превратить толпу в «погромную». Толпа становится орудием манипуляции сознанием масс. Именно в тот момент, когда толпе УКАЗЫВАЮТ НА ВИНОВАТЫХ, непроизвольно СНИМАЕТСЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ с каждого отдельного человека. Включается механизм: «мы» правы, а «они» виноваты, поэтому любое действие становится внутренне оправданным каждым,находящимся в толпе.


Идеологический «жонглёр» всегда стоит НАД толпой. Он указывает на недостатки системы, ищет виноватых. Быстрый взмах — и мир прост: манипуляторы и жертвы, палачи и герои. Но вглядитесь: толпа ищет виноватых среди «них». Жонглёр делает то же самое, но в итоге как бы отстраняется и оставляет себя в стороне от толпы, он чист. Удобно. Безопасно. Он говорит: люди не хотят отвечать за себя. Но сам не отвечает за то, что он сеет своими словами. Он просто выбрал роль наблюдателя.

Зритель, слушатель, читатель чувствует эту отстранённость и остаётся в пустоте иллюзий. Но если фокусник скрывает пустоту за ловкостью рук, жонглёр эту пустоту создаёт жонглируя словами и демонстрирует всем — и в этом его главный ТРЮК.

Здесь как раз и кроется психологическая тонкость: наблюдатель всегда включён в систему. В социальной психологии это называют эффектом «невидимого участника» — даже отрицая своё присутствие, он уже изменил информационное поле своим мастерством жонглирования словами. "Ловкость рук, и никакого мошенничества". Но вернёмся к главному.

Манипуляторы правы насчёт толпы. Но не видят себя в ней. Обманывают себя тем, что они выше толпы и «всего этого». Жонглёру невыносимо без зрителей: шарики упали, руки пусты. Он слышит тишину и собственное дыхание. Беспомощность жонглёра — не в том, что он роняет шарики, а в том, что перестаёт видеть разницу между жонглированием и правдой, между собой и толпой. Его главный зритель — он сам, ведь он не вышел из игры, а просто ПРИТВОРЯЕТСЯ, ЧТО НЕ УЧАСТВУЕТ.

Обнажая механизм погрома, скажу, что именно жонглёр даёт толпе то, что она ищет: простой ответ и виноватых. Погром всегда проще, чем труд думать, чувствовать, отвечать за себя. Путь к нему короче, когда есть кто-то, кто уверен, что стоит над толпой. Это тоже фокус. Красиво. Быстро. Сильно. Но зритель, читатель и другие действующие лица остаются в пустоте неопределённости. И вот тут срабатывает скопившаяся агрессия. И обратного хода уже нет.


Итак, жонглёр оказался не сторонним наблюдателем, а центральным звеном механизма. Он вскрывает нарывы общества, но его скальпель — СЛОВО — это тоже оружие, а его диагноз — тоже приговор. Толпа, лишённая сложности, не становится свободнее — она становится послушнее и АГРЕССИВНЕЕ. И в этом парадокс любого радикального обличения: чем убедительнее ответ, тем меньше места для вопроса.

Но есть и другое, более тревожное измерение. Если жонглёр — лишь зеркало толпы, значит, и толпа — лишь зеркало жонглёра. Они питают друг друга: он — её нарративом, она — его вниманием. Разорвать этот круг можно только одним способом — признать, что никто не стоит "над" тобой. Ни один человек, как бы умён или проницателен он ни был, не выпадает из общей человеческой уязвимости. Правда начинается не с обличения, а с вопроса, обращённого к себе: «А что я делаю здесь? Зачем я это говорю? Кому это нужно?»

Именно здесь раскрывается главный парадокс: как ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНАЯ ПОЗИЦИЯ отдельного человека становится частью толпы. Она становится ею в тот самый миг, когда перестаёт быть рефлексивной — направленной на себя, — и превращается в ОБЛИЧИТЕЛЬНУЮ, НАПРАВЛЕННУЮ НА ДРУГИХ. Писатель, критикующий толпу за поиск «козлов отпущения», сам назначает толпу «козлом отпущения» за все беды. Это удвоение ошибки, ИДЕАЛЬНАЯ ПЕТЛЯ, из которой нет выхода, пока ты не увидишь себя в зеркале.

Психология толпы учит нас одному, быть может, самому горькому уроку: спасает не тот, кто указывает путь, а тот, кто помогает видеть развилки. Жонглёр же, напротив, УБИРАЕТ РАЗВИЛКИ. Он, БУДУЧИ ЛИДЕРОМ, оставляет одну дорогу — свою. И в этом его сила, и в этом его проклятие.  Толпе всегда нужны и хлеб, и зрелище. Лидер это зрелище организует и уходит в сторону, чтоб не затоптали случайно.

Мы с вами — те, кто это прочитал, — тоже оказались в зрительном зале. А значит, и мы часть этой сцены. И наш единственный выбор — заметить это. Или не заметить. Но теперь, после всего сказанного, сделать вид, что мы «ни при чём», уже не получится.

Быть может, подлинная зрелость начинается в тот момент, когда мы перестаём искать себе таких лидеров-жонглёров — даже самых умных, даже самых справедливых.  Вот в этом, пожалуй, и состоит самый трудный фокус.