Звери большого города. Жираф

Жил-был в Московском зоопарке жираф. Не просто жираф, а жираф-аристократ. Звали его Граф. Полное имя — Граф Африканский, но для друзей просто Граф.
Граф был огромным. Шесть метров ростом — выше любого дома в зоопарке. Когда он стоял в своём загоне, его голова возвышалась над всеми деревьями, заборами и даже над крышей соседнего павильона. Посетители задирали головы, ахали и фотографировали.
— Какой величественный! — восхищались они.
— Какой грациозный! — шептали дамы.
— Какой высокий! — удивлялись дети.
Граф слышал эти слова и чувствовал себя... ну, величественным, грациозным и высоким. Он считал себя самым красивым животным в зоопарке. Ещё бы! У него была самая длинная шея, самые длинные ноги, самые красивые пятна! Он был аристократом среди простых зверей. Он смотрел на них свысока — в прямом смысле слова.
— Посмотрите на этих бегемотов, — фыркал Граф, глядя вниз. — Вечно валяются в грязи. Никакой грации.
— А эти львы! — продолжал он. — Целый день валяются на солнце. Лентяи!
— А обезьяны! Прыгают, кричат, корчат рожи. Никакого достоинства!
Граф был уверен, что он — самый лучший. Он был высок, красив, элегантен. Ему не было равных. Он был Граф! Он был аристократом!
Но иногда, долгими зимними вечерами, когда Москву засыпало снегом, а в загоне было холодно и тоскливо, Граф вспоминал... саванну. Жаркое солнце, жёлтую траву, высокие акации, вкусные листья. Он вспоминал, какой была его жизнь на родине, в Африке.
— Эх, — вздыхал Граф. — Здесь так холодно. И небо такое серое. А в Африке — солнце! А в Африке — тепло! А в Африке — настоящая жизнь!
Он мечтал вернуться. Он считал, что его настоящее место — там, под жарким африканским солнцем, а не здесь, в промёрзшей Москве.
Соседями Графа были различные звери. С одной стороны — бегемоты. С другой — зебры. А напротив — обезьяны.
Бегемоты не обращали на него внимания. Они валялись в бассейне, хрюкали и плескались. Зебры иногда подходили к забору и разговаривали с Графом через ограждение. А обезьяны... обезьяны постоянно дразнили его.
— Эй, Граф! — кричала мартышка Машка - та самая, что гоняла бабочек в Битцевском парке, но теперь переехала в зоопарк. — Как там погода наверху? Холодно?
— Очень смешно, — обижался Граф. — Я, между прочим, на вас даже не смотрю. Вы слишком низко.
— А ты слишком высоко! — парировала Машка. — Так высоко, что, наверное, забыл, как нас, простых зверей, замечать!
Граф фыркал и отворачивался. Ему было неприятно. Он считал, что эти обезьяны просто завидуют его грации и красоте. Они же низкие, серые, некрасивые. А он — величественный, пятнистый, совершенный!
Но в глубине души его что-то задевало. Слова Машки «забыл, как замечать» — почему-то не выходили из головы.
Однажды зимой в Москве случился сильный снегопад. Снег валил три дня, не переставая. Зоопарк засыпало. Деревья согнулись под тяжестью снега. Пруды замёрзли. А Граф... Граф стоял посреди своего загона, и снег ложился на его длинную шею, на его пятнистую спину, на его гордую голову.
— Холодно, — дрожал Граф. — Как же холодно! Я замёрзну! Я превращусь в сосульку!
Он попытался спрятаться под навесом, но навес был слишком низким для его шеи. Он попытался зарыться в сено, но сено закончилось. Он попытался согреться, прыгая на месте, но это не помогало.
— Я не выживу здесь! — стучал зубами Граф. — Я — африканское животное! Я не создан для этого холода! Я хочу домой, в саванну!
На третий день снегопада к загону Графа пришла девочка Лена. Она была маленькой, в синем пуховике и вязаной шапке с помпоном. В руках у неё была коробка.
— Здравствуй, жирафик! — сказала Лена. — Я знаю, что тебе холодно. Я принесла тебе тёплый шарф!
Граф с удивлением посмотрел на девочку. Шарф? Ему? Зачем? Он же жираф! Ему не нужны шарфы! Ему нужно солнце!
Но Лена уже разворачивала коробку. Внутри лежал огромный вязаный шарф — длинный-предлинный, как будто специально для жирафьей шеи. Такой длинный, что его можно было обмотать вокруг шеи три раза и ещё останется на хвост!
— Моя бабушка вязала его три недели, — объяснила Лена. — Она узнала, что тебе холодно, и решила помочь. Вот! Примерь!
Граф наклонился, как смог, и позволил Лене обмотать шарф вокруг шеи. Шарф был тёплым, мягким и очень уютным. Граф почувствовал, как тепло разливается по его длинной-предлинной шее.
— Спасибо, — тихо сказал Граф, насколько это возможно для жирафа. — Спасибо тебе, девочка.
Шарф действительно спас Графа. Больше он не мёрз. Он стоял в загоне, укутанный в вязаное чудо, и чувствовал себя почти уютно. Снег падал на шарф, но не касался его шеи. Ветер дул, но шарф защищал.
А через несколько дней к загону подошла целая группа посетителей. Взрослые и дети, все с фотографиями, все с улыбками.
— Смотрите! — кричали дети, — Жираф в шарфе! Это же так мило!
— Какой прекрасный шарф! — говорили женщины. — Кто это придумал?
— А вон та девочка, — отвечал кто-то. — Лена. Она принесла ему.
К Графу пришло много людей. Они смотрели на него, улыбались, фотографировали. Кто-то принёс ещё один шарф. Кто-то — тёплое одеяло. Кто-то — пакет с яблоками и морковкой.
Граф был удивлён. Раньше на него смотрели просто как на диковину — «Ой, жираф!». А теперь на него смотрели с теплотой — «Бедный жираф, надо ему помочь!». Он вдруг почувствовал, что он здесь... свой. Что люди заботятся о нём. Что им не всё равно!
Через неделю, когда снегопад закончился и выглянуло солнце, к забору загона Графа прилетел ворон. Он уселся на перекладину и посмотрел на жирафа.
— Ну что, африканец? — каркнул ворон. — Не замёрз?
— Не замёрз, — ответил Граф. — Мне шарф вязаный подарили.
— Знаю, — кивнул ворон. — Девочка Лена. Я её в парке видел — она там с бабушкой гуляет. Хорошая семья. Добрая.
Граф задумался. Потом тихо сказал:
— Знаешь, я раньше думал, что моё место — в Африке. Я мечтал вернуться. Я считал, что Москва — не мой дом.
— А теперь? — спросил ворон.
— А теперь... — Граф посмотрел на шарф, на людей, которые стояли у забора и махали ему. На девочку Лену, которая прибежала после школы проведать его. — А теперь я думаю, что дом — это не место. Дом — это там, где тебя любят. Где о тебе заботятся. Где тебе не всё равно.
Ворон довольно кивнул:
— Вот и правильно. Я много историй знаю. Про зайца, который боялся. Про бобра, который строил. Про кабана, который нашёл друга. Про куницу, которую заметили. Про мышь, которая писала. Про коня, который упал. И во всех — одна мысль: счастье — не в том, где ты живёшь и какой ты красивый. Счастье — в том, что тебя любят за то, какой ты есть.
Граф улыбнулся, насколько это возможно для жирафа:
— Да. Теперь я понимаю. Я не просто живу в Москве. Я — здесь. Это мой дом.
Прошла зима, наступила весна, потом лето. Граф по-прежнему жил в зоопарке. По-прежнему был самым высоким. И по-прежнему считал себя красивым. Но теперь он не был таким заносчивым.
Он здоровался с бегемотами, они, правда, не отвечали. Разговаривал с зебрами - они были приятными собеседниками. И даже не обижался на обезьян, когда они дразнили его.
— Эй, Граф! — кричала мартышка Машка. — Не забудь шарф, когда выпадет снег!
— Не забуду, — улыбался Граф. — Он мне теперь как родной. Как символ того, что меня здесь любят.
А шарф висел у него в загоне. На специальной подставке. Рядом с табличкой: «Подарок от Лены и её бабушки». Граф посматривал на шарф каждый день и чувствовал тепло в груди. Тёплое, мягкое, вязаное. Как напоминание о том, что он — дома.