песнь не моей души, ч13

моя душа что старое пыльное пианино. ее так давно ничего не трогает… барабанит по стеклам дождь, пахнет огнем, горит вся твоя жизнь, так быстро, так пламенно. прогорает. пахнет гарью, там где я иду остается лишь выжженное поле, пепел падает с небес, серо и тоскливо. я несу за собой страх, черные глаза что опасные впадины, меня так боятся, так боятся… страшно? стынет кровь по жилам, трясутся руки. я знаю – страшно. я ненавижу этот страх, я изживаю его изнутри всю свою жизнь, я ненавижу эту слабость испуганной души, когда ты весь напряжен и дрожишь, когда ждешь ответа словно приговора, когда ждешь звонка точно смерти, когда жизнь остановилась. я никогда не позвоню. но ты всю жизнь будешь этого ждать. и это ожидание – убивает.

я ненавижу это чувство, что разрывает изнутри. делает слабой, беззащитной, уязвимой для всех и для всего. я ненавижу когда тебя выворачивает наизнанку и ты блюешь своей большой любовью будто испорченным обедом. вс; сгнило, всё испортилось и воняет, а ты и не заметил. я ненавижу тебя, ненавижу свои мечты связанные с тобой, это всё так унизительно и глупо... нет, ничего не случилось. просто ты тоже оказался ошибкой. и ты тоже.
я буду твоей вечной возлюбленной, твоей занозой в сердце, что болит, болит и нестерпимо ноет ночами. ты никогда не забудешь меня. почему? потому что я не могу иначе. это будет моя месть. я проклинаю всех кого когда то любила.
ты не знал, милый, но после меня только - смерть. после меня лишь руины.

любовь умирает легко
пока кипит молоко
пока прогорает спичка
всё мелко, только привычка

разрушить твой образ и вот
внутри ничего не живет
и вот я холодная сука
никто не войдет без стука

ты мертв, я убила тебя
кровавый след сентября
ничего мне не говорит
у меня неприступный вид

любовь превратилась в лед
и болью больше не рвет
нет дрожи, нет ожидания
я не хожу на свидания

любовь переплавилась в злость
ты только случайный гость
пришедший без приглашения
надо просто принять решение

зажать эти чувства в тиски
мы были когда то близки
но это вовсе неважно
любовь – это фарс бумажный

смотри как красиво горит
не болит, не болит, не болит
я сильнее любого чувства
я есть тьма и во мне очень пусто.

она называла себя - Жюли. когда ей хотелось флирта, игры и нежных воздушных зефиров, то она порой называлась - Жозефиной. ей нравилось когда мужчины использовали уменьшительно ласкательную форму этого имени и называли её - Жозефинкой, почему то это имя ассоциировалось у неё с зефиром и воздушными шарами. Жюли была проституткой с 17 лет, но она называла себя не иначе, как - куртизанкой. а иногда даже - гейшей. Жюли очень серьёзно и внимательно относилась к своему ремеслу. но стоит признать что любовницей она была средней и почти неумелой, несмотря на почтительный стаж и опыт, но её мужчины ценили в ней раскованность, азарт и неизменную долю романтизма и наивности, которая была ей свойственна. Жюли от природы была актрисой, бог наделил её большим актёрским и творческим талантом, она была поистине самородком, и порой она даже думала податься в театр... но возраст, репутация, связи, которые она имела благодаря своему ремеслу, уезжать в другие города не хотелось, здесь же её уже знали в этой роли и она не думала всерьёз её менять. но очень хотелось играть, хотелось быть разной многогранной и для этого она делала очень и очень много. стоит признать что некоторые мужчины ценили в ней больше её разговоры нежели секс, но платили они за секс, а если решались сказать ей об этом, то она очень обижалась. вообще то я куртизанка, а не библиотекарь, капризно говорила Жюли надув свои пухлые губки, и была в этот момент очень похожа на ребёнка. мужчины любили ее, а она, она любила их секс, их деньги и их потаённые истории, которые они доверяли только ей.
после работы она писала стихи и посвящала их своему возлюбленному, который жил исключительно в её фантазиях и от своих клиентов она брала для его образа разные части тела и черты характера. нос как у этого, глаза как у того, а связи как у третьего. нежен как четвёртый, страстен как пятый, а интеллектуален и начитан как шестой. выходило великолепно. мужчины тоже не оставались в долгу и платили ей не только деньгами, но и душой. кто то уходил от жены, кто то стрелялся, кто то выпивал яд оставив предсмертную записку, что эта коварная женщина разбила всю его жизнь незаметно войдя в неё под видом простой проститутки. Жюли не была коварна, но она определённо ощущала свою власть. она поняла одно, что мужчины хотят не секса, не всегда только его одного, каждый человек более всего хочет - ощущать себя живым. жизни и игры хотели многие из её мужчин, и она неизменно давала им это. с одними она много пила и грубо материлась задыхаясь от хохота, с другими она обсуждала Достоевского, "Яму" Куприна и презрительно отзывалась о Кьеркегоре. внимательно слушала рассказы о Древней Греции и где то даже вставляла свои уместные комментарии. с другими они говорили о любви и о смерти, а с кем то о повышении цен на всё и о деньгах. Жюли не любила скупых мужчин, скупых на эмоции, на деньги и страсть. каждого она пыталась в меру своих сил разжечь как можно больше, а тех кто так и не загорелись постепенно отваживала от себя, сказываясь больной и отправляя их к подругам. иногда когда огонь чьей то любви разгорался слишком сильно она могла в порыве авантюризма и игры бросить всё и сбежать с новым возлюбленным в другие города... но как правило ей хватало пару недель или месяцев, самое большее полгода и она неизменно возвращалась на своё прежнее место, к своему ремеслу, к своим клиентам которые по ней скучали и ждали только ее. она возвращалась довольная, сытая словно кошка и полная новых впечатлений, и как правило того несчастного что был некогда ее клиентом, потом возлюбленным, а потом никем, она не принимала более никогда и ни за какие деньги. её возлюбленные умирали для неё раз и навсегда. когда она узнавала об очередной трагической кончине своего любовника, то она доставала свою чёрную толстую тетрадь и записывала там под заглавием "Моя любовь №237" краткую историю их романа и небольшой вывод, который надо было сделать после прочтения этого рассказа. обычно этот вывод сводился к тому, что причина гибели очередного любовника была не она сама и трагическая любовь к ней, а неуёмная тяга к сигарам или скачкам. он бы всё равно погиб, писала своей нежной, но твёрдой рукой Жюли, это просто был вопрос времени. так распорядилась судьба, добавляла она в самом конце и минуту другую сидела молча в знак памяти о былой любви. а потом с лёгким сердцем закрывала чёрную тетрадь, убирала в ящик стола, до нового трагического случая, и более об этом не вспоминала.

я не преследую тебя, я просто есть
мои глаза несут ту весть, что это - месть
нет, я не хмурюсь, это возраст и морщины
в моей душе мёртвый погост, там спят мужчины

я не любила, я лишь играла и это финиш
не надевай те златые цепи, потом не снимешь
ложись в постель весь застегнут плотно и сердце глухо
я не живу здесь, я выполняю веленья Духа

ты видишь женщину, я есть смерть, мои чресла мертвы
это спектакль, это всё театр, бусы и ботфорты
ты глядишь растерянно и не знаешь, есть ли что живое
ты хороший мальчик, и ты должен знать, мое сердце - злое

я люблю плохое, и учу плохому, я хожу по краю
твои все защиты одна за другою тихо я снимаю
будешь обнажён и пронзит стрелою изнутри до взрыва
знаешь, вс; опасно, что тебя так манит и блестит красиво

ты мечтал о счастье, ты придумал сказку, это всё мираж
посмотри на спящих, они все мертвы и их держит Страж
их душа пропала, она сожжена. я курю во тьме
я слагаю песни и ты всё сильнее тянешься ко мне

это игры Духа, это просто маленькая война
это чистый бред твоего ума: есть одна она
мы не сможем долго, это мимолетно, но дойдем до пика
когда я уйду просто знай и помни - эта боль велика

это возвышает, это убивает и рвёт изнутри
так горит душа и стремится ввысь, так летит, смотри
это бой жестокий, нужно дать отпор, борись насмерть, милый
завтра ты проснёшься на пустой постели навсегда бескрылый

я ломаю души, я беру по части лучшее что есть
взгляд мой остро жалит, кругом голова, тебе лучше сесть
тебе лучше выйти, навсегда забыть, чтоб закрыты двери
ты молчишь и плачешь, говоришь люблю, только я не верю

это злая шутка, это почти драма, не моя, но - Бога
я тебя помучу, это однозначно, но совсем немного
я тебя толкну и ты упадешь, там острые скалы
если ты пришел значит все другие тебе стали малы

обретай же крылья и лети навстречу, я люблю свободу
будем лишь смеяться и ломать весь мир дьяволу в угоду
ты меня толкнешь и я упаду, и глаза закрою
только никогда мне не говори: я тебя не стою

стой же равно рядом, мне ломая кости, я люблю жестоких
таких диких-диких, совсем не ручных, томно чернооких
люблю мощь без края, чтоб без тормозов, дальше только мрак
либо до предела, на разрыв души, либо со мной никак

загрызу же быстро, кости обглодаю, плюну на святое
никогда не падай, будешь умирать делай это стоя
никогда не падай, не теряй души в горьком том бреду
может будешь, милый, моим первым вечным с кем я упаду

падать так приятно, так предельно сладко падать вниз и вниз
когда эти чувства теплою волною тихо разлились
закрываю глазки, шепот темной ночи, я готова пасть
меня увлекает только эта вечность, только эта страсть

не бойся смерти и любви, не бойся боли
когда душа разбита вся и громко воет
не бойся чёрной бездны сна, не бойся зла
вс; прогорит, вс; прогорит, будет зола

иди на самый сильный страх, на запах крови
нас кто то в жесткие тиски так ловко ловит
ты словно рыба на крючке, почти ты не дышишь
мы начинаем этот бой, но милый слышишь

я ставлю на тебя в этой игре
на этот раз сломай же душу мне
пусть упаду я на колени, Бог простит
за эти слезы, за этот жалкий вид
за эту слабость униженной души

я очень близко
дыши дыши дыши...

приятно падать, так сладко падать в грязь
и я умею умирать смеясь
и я умею признаться в поражении
когда внутри только тоска и жжение
когда теряешь разум, когда слепит глаза
и я умею главное сказать
чтоб только правду, только честь и воля
когда всю жизнь ты вырвал из покоя
из мёртвой тишины, где горстки пепла
когда так влюблена, что в миг ослепла
я признаю, и я склоняюсь низко
когда ты встал так рядом, слишком близко
к моей душе, к той чёрной злой воронке
когда мечты о кухне и ребенке
когда сама в плену и трещат кости
когда нет ни обид, ни черствой злости
так сладко спать и видеть сны, пусть ложь
и если будет выбор - уничтожь
всё уничтожь что было нам так свято
я знаю, уходить надо когда то
так уходи, иди же вон, здесь тесно
иди туда где ново, интересно
ломай других, ломай же в мою память
учись же у меня смертельно ранить
учись же убивать внутри живое
и будешь вечен
всё что бессмертно - злое
останься песней лишь, криком и слезой
на сердце рваной алой полосой
ты можешь, знаю.

но бывало Жюли сгорала от страсти и сама… такие случаи были редки, но невероятно ценны. тех кого Жюли любила она боготворила, она закладывала все свои золотые кольца и цепи, чтобы купить любимому подарок, самый лучший и самый дорогой. ею всегда нещадно пользовались, но она никогда этого не замечала. в любви Жюли была так же наивна и неумела как и в сексе, несмотря на возраст и седые волосы, что она постоянно подкрашивала. сердце верило в сказку… сказки никогда не случалось, а жизнь неизменно макала Жюли в дерьмо. ей было обидно, грязно и она могла долго рыдать над своим разбитым сердцем и пустым кошельком, но в тайне даже от самой себя она кому то шептала ночами: спасибо, спасибо, спасибо… Жюли не любила деньги, она любила – страсть. ее не радовали новые наряды или украшения, она коллекционировала страшные и уродливые зарубки на своем маленьком, но смелом сердце. я так его любила, полушепотом говорила Жюли своим верным подругам, что думала – умру… смерть так манила ее, иногда она даже забиралась на самую высокую в городе крышу, закрывала глаза и представляла, что парит, парит над землей как птица. где же мои крылья, спрашивала Жюли у кого то, у кого то там на небесах. где же моя любовь, спрашивала Жюли у своего очередного возлюбленного, что обокрал ее и бросил. так сладко болит мое сердце, так грустно что хочется умереть. Жюли любила исключительно сумасшедших. все они были психопатами, все любили чрезмерно напиваться и порой даже могли ее побить. но это не умаляло любви Жюли к своим избранным. когда она любила она прощала всё. когда ее подруги и верные клиенты пытались ей помочь и вырвать ее из этих больных и опасных отношений, убеждая ее что так нельзя, что это низко, унизительно и просто невозможно. Жюли надменно кривила свои пухлые губы с запекшейся от пощечин кровью и томно говорила: любовь никогда не унижает.

иногда в особое настроение ее посещало поэтическое вдохновение и она писала своим возлюбленным романтические письма. любимого она называла неизменно «единственный», себя в конце письма нарекала «Твоя верная Жюли». писем этих подчас никто не читал, ее возлюбленные были совсем не романтичны и далеки от поэзии, иногда на ее письма наталкивались случайные люди или подростки шныряющие без дела, они нагло вскрывали эти тайные любовные послания и читали их вслух с громким и даже истерическим хохотом. Жюли никогда так и не узнала про участь ее драгоценных писем… порой ее возлюбленные резко пропадали и она начинала томиться долгим и горестным ожиданием. она никогда не могла поверить, что ее можно оставить, что ее можно забыть. он просто занят, говорила Жюли и всем вокруг, я его подожду, мне несложно, я имею терпение и готова подождать. так проходили месяцы… смириться с тем, что ее бросили Жюли не могла, она придумывала тысячу причин что могло случиться с ее возлюбленным и даже когда ей порой говорили, что он женился, она не верила… наверное это сплетни, думала Жюли и продолжала ждать. ее детское и трепетное сердце умело ждать. оно умело верить в то, чего не бывает. Жюли никогда не хотела видеть правды, но порой… порой она могла выпить лишнего и тогда в ней просыпался кто то другой. в такие вечера она становилась очень злой и даже агрессивной, она могла разбить все зеркала в холле и перевернуть все столы в зале кафе, где ужинали клиенты ее заведения. она могла полностью раздеться и выйти в таком виде на улицу перечисляя все свои шрамы на теле и рассказывая кто и как их ей поставил. она громко материлась и хохотала каким то дьявольским и низким голосом, которого ранее в ней никто не замечал. она сама становилась безумной под стать своим возлюбленным и если кто то ей попадался под руку в таком ее настроении, то она могла и избить… иногда ее забирали в полицейские участки за такие дебоши. она продолжала кричать в тюремной камере, пела песни и всячески соблазняла полицейских, на что они признаться порой и поддавались. прокричавшись в волю Жюли постепенно приходила в себя. начинала она с того, что вспоминала о том, что нужно одеться. нужно расчесать свои длинные волосы, нужно принять душ. голос ее менялся на тихий и кроткий, если в это время она все еще была в полицейском участке люди не узнавали ее. она винилась и каялась, могла даже всплакнуть. говорила о том, что ее бросили и предали, и так жестоко. а она, так любила. все проникались к ней искренней жалостью, поили крепким сладким чаем и отпускали. какое то время Жюли все равно продолжала ждать своих исчезнувших возлюбленных. она продолжала писать письма, но уже не отправляла их, а просто складывала в стол. иногда она придумывала счастливые истории, которые с ней никогда не случались. перечитывала их и плакала от жалости к себе, но об этом она никому не говорила.

каждый год перед своим днем рождения Жюли брала несколько выходных дней и уезжала далеко из города. уезжала в лес, бродила там целыми днями и жила в домике старого лесничего. порой ей казалось, что она хитрая лисица, что она вот-вот ею снова обернется и убежит далеко в чащу леса, навсегда. ей было отвратительно думать о том, что придется возвращаться к людям, в город и всё начинать сначала. в такие дни Жюли думала о смерти и просила ее, чтобы она поскорее забрала ее из этого мира. но сама не решусь, думала грустно Жюли, я так красива, нет, мне это никак нельзя. убивать такую красоту великий грех, думала Жюли. целые дни и ночи она просиживала в лесу и слушала пение птиц. она ничего не ела, даже почти не пила воды и порой доходила до экстатических невероятных переживаний, она впадала в транс и сидела немного покачиваясь из стороны в сторону. весь мир ей тогда казался ее маленькой сценой, она играет роль и кто то сверху за ней очень внимательно наблюдает. всё предрешено и нет ничего страшного на свете, думала тогда Жюли. иногда мне кажется я слышу как кто то мне аплодирует, думала она, наверное это Бог… ему нравится моя игра, он любит мои истории и только он один всегда читает мои письма.
...

гроза пришла внезапно, небо потемнело, поднялся сильный ветер. дышать стало так свободно и легко, будто с тебя сняли вековые цепи, будто тебя выпустили на волю. подставить лицо и грудь этому ветру, пройти сквозь эту бурю и выйти из нее обновленным, чистым и навсегда другим. тайное выходило наружу постепенно, шаг за шагом, ровно в таком темпе и объеме как мы были готовы его принять. тайное ожидало нужного момента, этого часа, всему свое время. ты обязательно узнаешь всё в свой срок, всему свое время… стало так всё понятно и ясно, что от этого даже хотелось засмеяться. так долго жизнь и люди нас держали в дураках, так долго нам они врали. и мы хотели им верить, мы видели эту ложь, но предпочитали ей верить, нам необходимо было дорасти до этой правды, очищающей, мощной, почти божественной. теперь ты знаешь кто ты есть. ты знаешь всё. что ты будешь делать с этим знанием? сегодня, завтра, в будущем. кажется не изменилось ничего, но вместе с тем – изменилось всё. и что главное, всё встало на свои места. всё стало очень понятно и просто. это знание освободило нас от очень многих многолетних вопросов. стало понятно всё.

Ада пришла неожиданно и как всегда в момент ее прихода на улице было хмуро и ветрено. казалось она всегда приносит с собой непогоду. она была молчалива, чрезмерно серьезна и даже строга. на ней был черный классический костюм, который она носила как нечто простое и даже спортивное, на голове ее была черная повязка и виднелись ее темно-русые волосы с проседью, забранные в небрежный пучок на затылке. она молча закурила и курила так долго, что Изе показалось что уже с момента ее прихода прошла целая вечность. Иза зевнула и поняла, что ей очень хочется спать. сегодня ночью она проснулась в два часа и очень долго не могла уснуть. сильно болела голова, трещала, за окном шумел ветер и вскоре начался шквальный ливень. Иза лежала без сна и не думала ни о чем. хотелось спать, просто хотелось спать…

- я никогда не говорила тебе о моей семье, - докуривая первую сигарету заговорила Ада, голос ее казался хриплым и каким то далеким, незнакомым. – я всегда говорю, что у меня нет семьи, потому что ни один из моих родственников никогда не был мне близок. это было просто сборище совершенно чуждых и где то неприятных мне людей. у меня не было никогда связи с моей семьей, с родом и его традициями. я всё это презирала с самого детства, я всегда знала что я там – чужая, - чуть помолчав Ада закурила вторую сигарету. – еще в очень раннем возрасте, возможно мне было лет пять, мне пришла мысль о том, что я не ребенок моих родителей. я для них – чужая. я начала всерьез думать о том, что я приемный ребенок. и когда то мне обязательно скажут об этом. время шло, но ничего не происходило. для меня всегда было загадкой как можно относиться к своему родному ребенку с такой ненавистью и с таким холодным равнодушием, я не могла этого понять. так относятся к чужим, к тем кто не нужен, кто изначально мешает. и уже только во взрослом возрасте я окончательно поняла, чем и почему я всю жизнь мешала своей матери. я была вечным напоминанием про ее ложь, с которой она жила всю свою жизнь. конечно она меня ненавидела, - сказала Ада выпуская сигаретный дым и тихо усмехнулась, - теперь я хорошо понимаю ее чувства. она ненавидела меня с самого начала, как только впервые увидела. я как постоянное напоминание об ее лицемерии, трусости и даже где то подлости.

– уже весьма во взрослом возрасте я как то перебирала семейный альбом и там были старые фото моих родителей и моей матери, еще до встречи с моим отцом. и там я увидела фото, фото матери и какого то мужчины, я никогда о нем не слышала, не знала кто это, но он меня сильно заинтересовал. а потом, - Ада еще раз немного усмехнулась выпуская дым к потолку, - а потом я подошла к зеркалу… и с одной стороны своего лица я поднесла фото своего отца, а с другой фото этого незнакомого мужчины. и перед моими глазами пронеслось всё мое детство и вся моя жизнь. с меня спала пелена многолетней лжи, вся туманность рассеялась тут же, осознание пронзило меня точно молнией. я увидела удивительную схожесть моего лица и глаз с фотографией того незнакомого мужчины. а мой отец, мой отец обладал совершенно иным лицом и я наконец то заметила что между нами никогда не было ничего общего. и он всегда это знал. и я пришла к мысли, что я никогда не знала своего настоящего отца, а тот человек что меня растил никогда мне им не был. и он с первого дня видел, что я не его ребенок. но самое забавное то, - Ада тихо засмеялась, - что именно он любил меня искреннее и сильнее, чем кто либо. мать ненавидела меня за свою ложь, когда я была еще младенцем она скорее всего хотела чтобы я умерла и освободила ее от этого ужасного обмана. но я не умерла…

- всю свою жизнь, всё детство я росла в атмосфере тотальной лжи, подлости и скандалов. мать что ненавидела один мой вид, отец что знал что я для него чужой ребенок, видимость счастливой семейной жизни и множество грязи за закрытыми дверями. когда то этому должен был придти конец. с самого детства я мечтала побыстрее уйти из семьи, уйти от людей, которые всегда были для меня – чужими. мы случайные гости Духа на этой земле, я попала к этим людям видимо по ошибке. семья никогда не была моим домом, я никогда не имела корней. мои корни мне было необходимо обрести самой. и именно этим я занималась всю свою взрослую жизнь. я искала корни, и я нашла их – внутри себя.

- с самого детства я всегда знала, что у меня не будет своих детей. но у меня будут – приемные дети. моих детей выберет для меня – Дух. я не буду им кровной матерью, но я буду для них учителем и наставником. моя задача была в том, чтобы обнулить любое кровное родство и показать этому миру то, что есть лишь родство Духа, есть лишь связь Духа и она не имеет никакого отношения к крови. мои дети будут расти в строгости и дисциплине подобной той, в которой растят воинов. я принесла из своих снов главный и вечный закон, что завещал нам Великий Дух: будь Воином или умри. жизнь всегда тебя будет бить и проверять на прочность, и если ты боишься падать, если ты боишься боли, то ты заранее проиграл. я буду растить своих детей так, что им будет чужд – страх. это будут дикие маленькие зверята, которые будут ведомы только своим сердцем и волей Духа. я подарю им безграничный внутренний простор и понимание того, что внешний мир есть только рама, и порой она может быть – любой. твоя внешняя жизнь никогда не определяет тебя, твоя суть это - твое нутро. и оно должно быть – стальным.

- я оставлю после себя тех, кто слышит зов Духа. это будут люди новой веры, новой расы, нового времени. их будет мало, но их мощь будет сравнима со стихией, наша стихия – Ветер. наш тотем – Ворон. и мы всегда были и есть – черной масти. нам противопоказан страх, мы не имеем права утопать в жалости к себе, у нас нет права – на слабость. Дух приведет мне столько детей сколько посчитает нужным и я их всех возьму под свое сильное черное крыло. я укрою их от грязи этого мира, от его лжи и фальши, но ровно до тех пор пока они сами не обретут крылья. учить летать я их буду жестоко, они будут закалены в боли и ни одно поражение не сможет сломать их. я уйду из этого мира с полным пониманием, что дети, которых завещал мне Дух – истинные Воины. ни одна беда и ни один удар не сломят их. их держит крепкая невидимая нить Духа, они слышат его зов и никогда не пойдут против своего сердца. у них есть душа. и это главная драгоценность что им дана. всё остальное можно презреть, всего остального можно лишиться, тебя выведет из любой бездны и тьмы эта нить, эта связь с Духом. держись ее и ты всегда будешь непобедим. я дам эту связь с Духом тем детям, что придут ко мне. каждому, кто подойдет к моей двери. таковы законы моей судьбы, таково мое предназначение и я всегда это знала.

на разбитом небе видны трещины, что на лице твоем морщины. много лет прошло с тех пор, ты всю жизнь носила – чужое имя. ты всю жизнь была той, которую хотят изменить и не могут. не те глаза, не та стать и походка, не та душа. ты всегда выбивалась из их ритма и пела немного фальшиво. ты пела чужую песнь, песнь не твоей души. и когда то ты должна была это узнать. узнать правду и кто ты есть на самом деле. твое земное имя не имеет значения, небеса и духи дали тебе новое имя, твоя душа может восстать в полный рост и ты сможешь вспомнить мотивы своей родной песни. ты уже ее напеваешь.

Прозерпина писала стихи, она писала стихи весь день и всю ночь. разные стихи приходили к ней, она не успевала их перечитывать и торопилась записать новые, еще и еще. один из полюбившихся ей стихов она все же перечитала второй раз. улыбаясь довольно что сытая кошка, Прозерпина подумала – хорошо! это очень хорошо.

Это не женщина - это буря
С ней невозможно любить халтуря
С ней будет сложно остаться слабым
В кровь руки-ноги и по ухабам
По всем оврагам, по страшным ямам
С ней будет больно, но станешь самым
Самым отважным и сильным в бое
Поймешь сполна что жизнь такое
Поймешь сполна что живёт внутри
Увидишь небо и алтари
Увидишь смерть и пройдешь насквозь
Когда забьет она ржавый гвоздь
В твое нутро, в самое живое
Узнаешь боль что есть такое
Узнаешь - ты сильнее боли
Поймешь что жить нельзя в покое
Познаешь жар небесного огня
С ней не потеряно ни дня
Ни дня, ни ночи, ни минуты
Поймешь все можно порвать путы
Презреть здесь можно всё земное
Узнаешь Бог есть что такое
Узнаешь Дух и его сила
Тебя на танец пригласила
То Духа зов, ответ досрочен
Ты призван, ты уполномочен
Нести тот крест, смирить сей ураган
Спрятать ту бурю в свой капкан
Смирить тот норов, дикий порыв
Будешь убит лишь дверь открыв
Нельзя, нельзя бояться смерти
В ней будет всё, горе и черти
В ней будет всё, покой и сладость
Ты испытаешь эту радость
Пройдя сквозь боль и испытания
Найдешь приют, твои скитания
Закончатся, склонись к её груди
Так сложно будет впереди
Так много будет ям и бездорожья
Но это благо, милость Божья
Иди в огонь, бросайся в бурю
Люби ее, люби любую.

Прозерпина подумала о том, что она давно позабыла, что такое любовь.

когда я смотрю на вас чувство что заполняет меня это – жалость. я вижу все ваши связи, я знаю все ваши чувства, мне известны все ваши мысли. я считываю это пространство как еще одну свою книгу, ничего не может уйти от моего черного взгляда, мой цепкий глаз видит всё что есть и более того - всё чего нет. всё что еще в потенциале и что может проявиться чуть позже, то что никогда так и не проявится, и то что недавно лишь отошло. я вижу всё, всё что мне позволено видеть.

а вот вы, вы никогда не видите меня в полной мере. я остаюсь для вас закрытой, непонятой и вы с одной стороны презираете меня за инаковость, а с другой – боитесь. потому что инаковость – дорого стоит. и вы интуитивно это знаете. и значит я могу платить эту цену, за то что бы быть именно собой. быть собой, а не вами. моя душа расколота надвое, одна ее часть отдана этому миру, другая остается – в том. мне нет здесь дома и этот мир не является моим приютом, мой дом это стихия, мой дом это ветер, мой дом это полет моих черных больших крыльев. и я всегда – улетаю, потому что лишь в полете я обретаю покой и лишь небо может быть моим истинным приютом. земля это временное пристанище, все вокруг это пешки в чьей то игре, они вызывают лишь жалость, их сдувает первый сильный ветер, я лечу вместе с этим ветром, за ним, а они все – умирают. а я, я продолжаю свой полет. не ходи за мной по тропам тьмы и прошлого, если еще не готов. если еще не готов… мы идем во Тьму.

Прозерпина просыпалась и засыпала снова. просыпалась и – снова засыпала. она путала день и ночь, она не понимала где она находится. сначала она бредила о любви, потом что то шептала про свои черные крылья, иногда она начинала страшно и безудержно хохотать, трясла головой так что казалось она скоро слетит с ее шеи и воспарит к небесам. иногда казалось что в нее кто то вселился, ее тело будто не подчинялось ей, она махала руками что крыльями, бежала куда то двигая лишь ногами и не вставая, замирала точно мертвая и уже ничего не понимала. иногда Прозерпина будто отходила ото сна и удивленно спрашивала у кого то: что такое, что такое? но ответа не было. это был сон, это был бред, это было вспоминание себя и отмирание тех частей личности, которые больше оказались не нужны. через три дня Прозерпина проснется вновь обновленной, наденет новое зеленое платье и – не узнает себя в зеркале. но это нестрашно, это совсем нестрашно. внутри она всё та же, внутри она себя знает еще лучше, чем прежде. и это самое главное.

Прозерпина видела себя то одной женщиной, то другой, то третьей… одна женщина была в черном, другая в белом, а третья – абсолютно голая. у третьей женщины были рыжие длинные волосы и красивая грудь, она улыбалась, но взгляд ее сохранял жестокость и равнодушие. сладострастие ее было напускным и внешним, она хранила холод, холод под сердцем. любовь не могла увлечь ее и сделать своей рабой. Прозерпина видела как та третья женщина без страха входит в огонь, проходит его насквозь и выходит из него все такой же равнодушной и холодной. в огне она горит и беснуется, в огне она стонет от наслаждения, но стоит ей выйти из огня и ее взгляд снова превращается в сталь.

Прозерпина снова села писать стихи, она не знала что она напишет, она просто водила рукой по бумаге. стихи писались сами, стихи кто то писал за нее.

я дам тебе душу, бей сильнее
пусть всё внутри окаменеет
ударь наотмашь, как ты можешь
пусть будет боль, слезы и ложь

я Воин Духа, меня можно
ударить больно и безбожно
моя душа стальная будто
воскресну точно я под утро

меня бьет жизнь, терзает тонко
во мне дух дикий, плач ребенка
он так боится, но дерётся
везде темно, он ищет солнца

без страха я иду во тьму
меня оставили одну
на эту жизнь, на вечность эту
мне прикури лишь сигарету

и уходи милый легко,
пока в меня не проросло
твое нутро, вся жизнь твоя
беги, срывая якоря
из омута любви и страсти
я козырной по жизни масти
меня нельзя переиграть
во мне Дух Воина и стать
стальная воля, дисциплина
ты думал под рукою глина
что будет плавна и мягка
что форму даст твоя рука
моим талантам, сердцу, нет
моя душа - святой обет
бороться с жизнью до конца
смывая кровь свою с лица
я улыбаюсь, я жива
во мне растут эти слова
стальной хребет меня хранит
запомни этот гордый вид
что смотрит вслед тебе, то Бог
в смертельной битве мне помог
я это знаю и молчу
меня не надо ко врачу
меня не надо в храм к иконам
живу согласно тем законам
что дал мне Дух, я будто камень
меня не разобьешь ты, парень
так что кидай, бей что есть мочи
вся жизнь из этих многоточий
из этих хлестких резких фраз
не жди, пока самой мне скажут "Фас!"
бей первым, пропущу я твой удар
приму ту боль как высший дар
сильнее, жестче и богаче
станет мой Дух, никто не плачет
никто не плачет, это смех
я обыграла в мире всех
за мной козырный виден туз
благословил бог наш союз
на этот бой, на эту схватку
так режь без страха правду-матку
познай всю силу, стойкость Духа
через меня, твоего слуха
коснется музыка небес
во мне живут ангел и бес
во мне сцепились Бог и Сатана
я всюду где идет война
играешь с ними, не со мной
их слышишь дикий лай и вой
через меня, в моих глазах
тот проиграет в ком есть страх
боишься, милый? ты пропал
закат трагичен так и ал
кроваво ал, до скорой встречи
а крыть тебе я знаю нечем...

она всегда приходила вовремя. она приходила вовремя даже тогда, когда – не приходила. она видела наперед и знала, в какую сторону ей следует свернуть в это мгновение. ее всегда о чем то предупреждали. скрип старой калитки по утру, карканье вороны, резкий визг тормозов. ее никогда нельзя было переиграть. даже когда ее казалось бы обманывал весь мир, с самого рождения – она всё знала. знала и хранила молчание, столько лет. ей не нужны были чьи то оправдания, раскрытие всей правды, ее глаза были давно открыты – всегда. словно сквозь белую пелену она видела одну лишь – истину. одну лишь правду. и этой истиной и правдой была – ее душа. ее душа, которую она никогда не теряла. в мире, где люди давно потеряли всё. она была вечно богата и потому – улыбалась. глаза ее сохраняли холод и блеск металла, в глазах ее плескались черные воды, никто не мог уйти прежним из под взгляда ее строгих глаз.
...

пасмурно и душно, так душно что целыми днями болит голова, тело ломит от мирской тяжести, кажется что подступает тошнота… в такие дни невозможно жить и дышать. хочется лечь и уснуть, уснуть и более никогда не просыпаться. в такие дни всё идет не по плану, всюду тебя ждут препятствия и неудачи, кажется что черная кошка перебежала тебе дорогу, но ее нигде не видно. но будто что невидимое и злое нависает над тобой и – смеется. жизнь оборачивается к тебе своей изнаночной стороной и не желает больше скрывать все свои изъяны и недостатки. люби такую, иной все равно не будет. смиряйся и терпи. иногда прилетает мягкий и прохладный ветер и он ласкает твое лицо, нежно и бережно. хочется плакать, и немножечко – умереть. в такие моменты Смерть всегда стоит за твоим плечом и тихо улыбается. я рядом, будто говорит она, я совсем рядом. много работы еще ждет впереди, много преград и много ударов, что придется вынести твердо стоя на ногах. полежи немного, говорит твоя Смерть, отдохни. немного в этой тишине полежи… жизнь не закончена на этом, это еще не финал, нет. впереди тебя ждут новые повороты, ты еще очень много должен пройти. в такие дни хорошо лежать без какого то дела, без мыслей, полностью отрешиться от мира и – от себя.

Прозерпина придумала рассказ, который ей чрезвычайно захотелось написать, прямо сейчас. буквально в три часа ночи, она долго лежала без сна и не могла уснуть. думала как будто бы ни о чем, мысли просто витали где то, где то далеко. и Прозерпине вдруг пришла идея этого рассказа. она придумала главную героиню, которая жила бы во сне, но не знала, что это сон, а не реальная жизнь. она бы помнила только ту себя, что живет здесь во сне и совершенно не помнила – себя настоящую. отголоски ее реальной жизни ее бы иногда посещали в этом сне, но она отмахивалась бы от них и продолжала дальше жить во сне, то есть – спать. она бы забывала каждый прожитый свой день и каждый раз по утру начинала всё заново. она могла бы быть любой, она могла бы быть всем и придумывать свое прошлое легко, она могла бы выдумать себе – любое прошлое. она могла взять себе любое имя, ей могло быть сколько угодно лет, она была бы абсолютно свободна в этом сне и ей бы очень это нравилось. а потом в какой то момент она оказалась бы в реальности, она очнулась бы в настоящей своей жизни и – ужаснулась. она почувствовала бы ограничения физического тела, привязку к ее прошлому, которое неизменно, ее бы всю жизнь называли одним именем и цвет ее глаз никогда бы не менялся. она пришла бы в отчаяние от такой жизни и еле-еле прожив пару лет она бы приняла решение уйти обратно в свой мир сна – окончательно. я не могу жить в таких ограничениях, так бы думала эта героиня, это не жизнь – это тюрьма. где каждый день накладывает свой отпечаток, где помнишь всё-всё почти с самого рождения и это всё давит тебе на грудь, где тащишь этот тяжелый обоз воспоминаний и обид за собой – ежедневно. где рядом одни и те же лица, с одними и теми же словами, с одним и тем же выражением недовольства… где нет фантазии и иномирного ветра, который уносит каждую ночь. где засыпая просто – спишь, падаешь в темноту и спишь до самого утра и никогда не помнишь своих снов. мир что лишает тебя снов ужасен, так бы говорила эта героиня. где стихи пишут на салфетках, а потом ими же вытирают свой масляный рот. где глазки у людей стали маленькие и злые, где мало смеха и – любви. где всё неправда, где всё чистая ложь. это не настоящий мир, так бы говорила она, это выдумка, это суррогат, жизнь не может быть такой. моя истинная жизнь – это сон, там моя свобода, моя фантазия, там возможно всё. мир, который убил мечту – мертвый мир, так говорила эта героиня. этот мир без смысла, без пульса, здесь просто нечем дышать…

еще Прозерпина придумала, что ее главная героиня обязательно бы успела влюбиться и обязательно – невзаимно. в том настоящем мире, она бы влюбилась в случайного прохожего, что как то прошел мимо нее и ей бы почему то показалось, что они – давно знакомы. она бы запомнила день и время, когда они случайно увиделись и потом специально бы там ходила в это время. и возможно увидела бы его еще несколько раз, конечно случайно. но в ее понимании это был бы знак, знак свыше и конечно бы она сразу уверилась в том, что и он ее сильно любит. хотя возможно пока просто не знает об этом. она писала бы ему письма и находила бы его во снах, она бы ждала новой встречи и твердо верила в то, что именно он – ее судьба. он бы никогда о ней так и не узнал, в реальной жизни он имел бы свою жизнь, вполне устроенную и благополучную и все бы ничего, все бы ничего если бы – не сны. сны, которые снились ему каждую ночь и там была какая то незнакомая ему женщина, образ ее был нечеткий, расплывчатый, она приходила к нему каждую ночь и молча – улыбалась. ее улыбка казалась ему очень знакомой и даже – родной. кто эта женщина, думал он каждое утро, зачем она мне снится? их сны развивались точно сюжет в кино, они гуляли по берегу моря, гуляли в лесу и даже летали над городом и любовались его ночным видом, огнями. в какой то момент этот мужчина стал понимать, что его сны и его ночная жизнь начали заслонять его – реальную жизнь, сны стали заслонять настоящее. ему было грустно, что он не знает этой прекрасной женщины и наверное – не узнает никогда. эта мысль стала его тяготить, он стал больше уставать на работе, он вдруг почувствовал себя очень старым и что его жизнь – прошла. его жизнь почти прошла, но в ней не было чего то прекрасного, не было в ней места чуду, мечте и не было в ней той пленительной женщины, которая внезапно стала ему так часто сниться. устав от того, что его сны никак не связаны с реальностью, он стал страдать бессонницей, он перестал спать, ему не хотелось опьяняться теми грезами, которые – нереальны. через время ему пришлось пить снотворное, а потом и успокоительные, у него началась депрессия, врачи сказали, что возможно это кризис среднего возраста, такое бывает. и он не решился никому рассказать, что причина его болезни – женщина, что приходит во сне. ему не хотелось выглядеть сумасшедшим, который путает свои сны и реальность. и он просто промолчал. порой ему становилось так тяжело на душе, что он стал спасаться коньяком. на фоне чрезмерного употребления алкоголя у него появились проблемы сначала в семье, а потом и на работе. он быстро старел, стал плохо выглядеть. сны давно ему не снились, вообще никакие, но это не помогало. он все равно помнил всё, что ему снилось в прошлом, он помнил этот женский образ, ее мягкий голос и ее теплую руку, которую она вкладывала в его руку при каждой встрече. ему казалось что он даже помнил ее запах, хотя никогда не встречал ее в жизни. ему стало казаться что он сходит с ума. как то под вечер он решил прогуляться до соседнего района, чтобы проветриться и чтобы потом по пути зайти в магазин за коньяком. когда он шел по улице опустив свои глаза себе под ноги он случайно столкнулся на тротуаре с женщиной, она шла очень медленно и кажется тоже была погружена в свои размышления и печали. это была наша главная героиня и она уже который год думала о своем мифическом возлюбленном, которого видела в общей сложности – три раза. но в ее памяти он был еще молод и хорошо выглядел, и этого постаревшего и хмурого мужчину она никак не могла посчитать своим возлюбленным, которого помнила иным. они на миг столкнулись, он первым быстро извинился и чуть взглянув на нее исподлобья пошел дальше. она тоже бегло бросила на него взгляд и – не узнала. и он ее тоже – не узнал. так они разошлись чужие, но близкие – навсегда. в эту ночь он выпил больше, чем нужно и потом еще добавил к выпитому чрезмерную дозу успокоительных таблеток, сделал ли он случайно или специально, никто так и не узнал. он лег спать очень поздно, где то около трех ночи. а на следующее утро его нашли мертвым, его сердце остановилось. этой же ночью наша главная героиня долго не могла уснуть, ее что то тревожило, она устала жить мечтами, которые не становятся реальностью. она много плакала этой ночью о том мире, что когда то оставила, о своем мире сновидений. где то в три часа ночи ей пришло окончательное решение – вернуться в мир снов. она разделась полностью, сняла с себя всю одежду, нашла на своей кухне сильно пахнущую густую смесь, растерла ею все свое тело и ненадолго снова легла чтобы успокоиться и настроиться на долгий полет из этой реальности в мир своих снов. придется пролететь весь мир, думала она, надо много сил, поэтому нужно немного отдохнуть. на ее полках стояли книги и рядом с ними лежали ее тетради, где она писала свои сны, стихи и мысли. первыми она выбросила из окна все свои тетради. белые листы полетели словно птицы и эта стая будто бы звала ее в путь, так начинался ее путь домой. ей было радостно и немного тревожно, в реальности она еще никогда не летала, только в своих снах. потом вслед за тетрадями она выбросила в окно все свои платья, платья тоже разлетелись по небу словно цветная многоликая стая. следующей должна была быть она сама. женщина залезла на окно, оно было распахнуто, ветер мягко обдувал ее голое тело, ее волосы заиграли в танце, закружились. ей стало очень легко и захотелось плакать – от счастья. она вдруг очень отчетливо поняла, что там в мире снов она обязательно встретит – его. что он уже там и он – ждет ее. она слышит его негласный зов, ей даже показалось, что ее руку нежно берет его крепкая рука. пора, подумала наша главная героиня и не закрывая глаз прыгнула из окна. и – полетела. она летела над всей землей и прощалась с ней, ей ничего не было жаль, она думала о том, что не будет скучать. она думала про свой мир сна и думала о том, как она скучала – по дому. она вновь летела туда, где всё – есть правда. она летела в свой мир, где всё наполнено смыслом и истиной. она летела туда, где сбывается любовь и где живет – мечта. ей дышалось все легче и свободнее. она поднялась до самых звезд, облетела Луну и скрылась в ночной темноте ускользнув от нашего внимательного взгляда. через несколько дней кто то обратил внимание на то, что наша главная героиня – пропала. ее пытались искать, живую или мертвую, но эти поиски не увенчались успехом. ее тело так и не нашли.

когда Прозерпина закончила писать свой рассказ наступило уже время обеда. ей очень хотелось спать и она не раздеваясь прошла в свою спальню. там она быстро уснула и ей приснился – другой мир. ей приснился тот самый мир, где жила какое то время ее главная героиня, Прозерпине даже показалось, что она сама и есть эта героиня. она снова ощутила всю тяжесть этого мира, всю его фальшь, всю его грязь. она снова ощутила себя в клетке и ей захотелось – плакать. она вспомнила про свою любовь, которая живет лишь во снах, вспомнила всё и ей стало невыносимо тоскливо и горько. она сидела у окна и смотрела на ночное небо, Луна была грустная и немая. ничего не хотелось. ничего не пелось, не писалось, она забыла все свои стихи, она ощутила абсолютную пустоту, которая не была благодатной, она была тяжелой и пожирающей. внутри нее была черная дыра, которая по капле выпила всю ее жизнь, всю ее душу. она вспомнила свое прошлое, очень четко, она вспомнила всё и ей захотелось все эти воспоминания выкинуть на свалку, чтобы избавиться от них раз и навсегда. надо было лечь спать, снова лечь спать и просто – уснуть. сон спасает от всех этих бед, от земного гнета, от всего. надо лечь спать, думала она как в бреду, надо лечь спать…

когда Прозерпина проснулась снова была ночь. она оглянулась и не смогла понять, где она находится, в каком она мире, кто она. казалось что ей кто то стер ее память. она посмотрела на свои руки, ей показалось что они постарели, на пальцах были кольца с крупными цветными камнями, некоторые кольца она видела впервые. в комнате не было окна и было очень темно, нельзя было разглядеть что еще находится в этой комнате. как будто бы она выспалась, но вставать не хотелось. в дальнем углу комнаты вдруг неожиданно кто то чиркнул спичкой. огонь спички озарил женское лицо, в котором Прозерпина с удивлением и страхом узнала - саму себя. женщина прикурила сигарету, выпустила дым к потолку и этой же спичкой зажгла небольшую свечу, что стояла рядом с ней на письменном столе. стол был завален бумагами, папками и множеством писем. Прозерпина смотрела затаив дыхание на саму себя и не могла понять, видит ли та другая она – ее, ту что лежит здесь на кровати.

- я вижу тебя, - будто отвечая на ее мысли сказала женщина, голос ее оказался низким и с хрипотцой, так странно, подумала Прозерпина, неужели у меня такой голос.

- ты совсем не знаешь себя, - снова ответила на ее мысли женщина за письменным столом, - ты совсем себя забыла.

Прозерпина не смогла вымолвить ни слова, сердце ее быстро-быстро стучало и тут же вспотели руки, стали влажными и какими то слишком мягкими, Прозерпина убрала их под спину, хотя наверное в этой темноте этого никто бы и не заметил.

- так бывает, - сказала женщина, - что две или даже три жизни сливаются в одну. так бывает. это нестрашно, - на этих словах женщина улыбнулась.

- я не хочу жить в ненастоящем мире, - первое что смогла вымолвить Прозерпина, и слова ее прозвучали как то резко и даже раздраженно.

- я понимаю, - сказала женщина и голос ее стал мягче и добрее, - в том мире никто жить не хочет, - она усмехнулась, - это понятно. но иногда мы нужны там и поэтому приходится не забывать туда дорогу.

- я хочу остаться только здесь, - так же резко сказала Прозерпина и сама испугалась своей резкости, - хватит того, что я пишу туда письма.

- да, письма это хорошо, - ответила ей женщина, - но в том мире, который ты не любишь есть те, что тебя очень ждут. понимаешь? – спросила она ласково и улыбнулась, - они ждут тебя, у вас назначены важные встречи, если ты не придешь их жизнь может пройти – зря. есть люди, - продолжала женщина и голос ее стал мягким и добрым, - есть люди, для которых ты главный смысл их жизни. ты лишишь их смысла всей жизни если откажешься придти в тот мир. понимаешь? это в какой то мере игра, если ты не придешь им будет не с кем играть. никто не сможет заменить тебя, никто не знает вашего сюжета, в их сердце навсегда останется дыра размером – с тебя. они будут искать тебя по свету и – не найдут. и твоя древняя неспящая душа будет звать их – в этот мир сна, они будут слышать твой зов и не смогут долгое время жить на земле. им придется уйти, и возможно рано. так для чего они тогда приходили туда? они приходили, - продолжила женщина, - для того, чтобы увидеть тебя и сыграть в ту игру, что будет для них самой важной, самой необходимой. без тебя и без встречи с тобой их приход на землю – лишен смысла. поэтому они тебя очень ждут, они ищут тебя, их сердце готово откликнуться на твой зов, на твои слова, даже на твое дыхание. есть обещания, которые мы вынуждены выполнять, нравится нам это или нет.

- я обещала придти? – недовольно спрашивает Прозерпина, но кажется слова женщины ее уже немного смягчили.

- да, - улыбаясь говорит женщина, - ты обещала придти.

- но я совсем этого не помню, - удивленно отвечает Прозерпина.

- а это совсем неважно, - говорит женщина, - это помнит твое сердце, это знает твоя душа. да, ты обещала придти. и поэтому – ты должна.

Прозерпина закрыла глаза и почувствовала как что то тяжелое упало ей на грудь. она должна придти в этот мир. я так и знала, думала Прозерпина, так и знала. это ловушка, это почти что тюрьма. наказание…

- а за что я наказана? – спрашивает Прозерпина не открывая глаз.

- ну… - задумчиво отвечает женщина и тушит сигарету прямо об стол, - разное было в прошлом. всякое. ты не всегда выполняла данные тобою обеты, и в этот раз ты снова не хочешь их выполнять, - женщина тихо засмеялась, - есть долги, по которым придется расплатиться, рано или поздно. и чем дольше ты откладываешь этот момент, тем больше становятся эти долги. нужно просто смириться и принять свою судьбу, чем раньше, тем лучше. принять всё, что она сможет тебе принести. не отрицая, не торгуясь, прими свою судьбу –любой. полюби ее, не надо с нею бороться. не надо бороться с миром, не надо пытаться сбежать из жизни. раньше времени ты все равно – не сбежишь.

- звучит очень и очень неприятно, - тут же ответила Прозерпина, - я не могу вечно смиряться, - почти крикнула она, - сколько можно смиряться? я устала от этого давления, от этих заданных схем, от этой земной тяжести, я не могу жить так часто, мне не нужен этот мир, я раз за разом делаю одолжение, кому? зачем? – спрашивала Прозерпина, но казалось что не ждала ответа на свои вопросы. вопросы в пустоту…

- у меня нет всех ответов на твои вопросы, - мягко говорит женщина, - я и сама многого не знаю.

- да, - говорит Прозерпина, - я знаю. ответов нет ни у кого.

незаметно пришло утро, в комнате оказалось было окно, просто ночь выдалась нынче слишком темной. на столе лежало несколько сигаретных окурков, надо найти пепельницу подумала Прозерпина, она где то была на кухне. надо спросить у Крысы. память понемногу к ней возвращалась. на сердце было тяжело… и пусто. хотелось выпить кофе и – покурить. не думала, что я когда то курила, подумала Прозерпина, но почему бы и нет. мне нравится сигаретный дым. встав с постели Прозерпина тут же направилась к своему письменному столу и достав белый чистый лист стала писать письмо. быстро и немного нервно. она записала:

я не люблю твой взгляд что делает меня – слишком маленькой. слишком смертной, слишком земной. я не люблю твой взгляд что лишает меня – Бога. лишает меня – тьмы. лишает меня – меня. твой взгляд становится для меня главным врагом, врагом который хочет меня – убить. ты уничтожаешь меня минута за минутой, пока молчишь и долго смотришь на меня в упор. ты меня не видишь…

я не люблю твой мир, мне всё там чужое. я не люблю нашу судьбу, я знаю ее от и до. я всё вижу заранее. я знаю наш финал, я помню тебя и вижу насквозь. никогда мне не лги. я смотрю в твои глаза и вижу твою душу. твою душу, которую ты сам давно уже не видишь.
...

томное и не в меру дождливое лето подходило к концу. надоели комары и жара, надоели влажные ладони и привкус пыли на губах, надоели крики детей из окон, лето подходило к концу, и это даже немного радовало. пусть все уйдут наконец то с улиц, пусть все замерзнут и – замолчат. обещали похолодание, обещали желтые листья на ветру, колючий шарф и аромат новых терпких духов на шее, конечно же – дорогих. вдыхать дорогие духи очень приятно по дороге домой трясясь в переполненном трамвае, несколько пересадок, осторожнее на поворотах… кто то конечно же упал и больно толкнул тебя в спину. людей слишком много, радости – мало. так много грязи и неприятных запахов, так много шума и пустых разговоров ни о чем. о чем говорят все эти люди? что они обсуждают, у них такие стеклянные и бездвижные глаза…

садилось солнце и повеяло прохладой, догорал где то там в окне летний закат, молчаливый и блеклый. от лета уже никто ничего не ждал, собственно так же как и от жизни, так же как и – от себя. кажется мы выдохлись где то по дороге к своей мечте, мы стали похожи на теплую выдохшуюся газировку, которую уже никто не хочет. можно вылить ее остатки прямо на землю, можно допить одним глотком и поморщиться, это не особо вкусно. вкусно и хорошо было в самом начале, когда она была шипящая и ледяная. а сейчас – всё уже не то. не то… и мы – не те.

Жозефина пила на веранде остывший кофе с закинутыми ногами прямо на стол, она внимательно и довольно рассматривала свои алые ноготки на ногах, щурилась от заходящего солнце что отсвечивало прямо на нее, вдыхала аромат своих новых дорогих духов, которые ей подарил новый клиент и – ни о чем не думала. она была абсолютно и совершенно довольна собой и своей жизнью. деньги и мужчины текли к ней мощной полноводной рекой, а она – выбирала, выбирала и брала только самое лучшее, только то, что она действительно хотела. никогда ранее она не думала о том, что придет тот день, когда она сможет легко и бесстрашно отказываться от работы, от денег и от подарков, если они ее не устраивают. Жозефина была на пике своей карьеры и наслаждалась всеми лаврами сей победы. ее сердце было снова – живо, почти свободно, билось весело и задорно, как будто ей все еще 15 лет. и она только начинает эту жизнь, она только открывает новую страницу своей юности и своих приключений. как весело она гуляла в то время! как быстро сменялись ее симпатии, одна на другую, как молниеносно она загоралась страстью и интересом, как быстро перегорала и снова неслась куда то, на встречу новому, еще более яркому и радостному. Жозефина помнила всех кого когда то любила. она помнила их имена, цвет глаз и тембр их голоса. она могла закрыть глаза и перенестись на 20 лет назад, она чувствовала ветер того времени, она ощущала чьи то руки на своей талии, вкус поцелуя украдкой, мятную жевательную резинку с привкусом сигарет… так было это трогательно и мило, думала улыбаясь сама с собой Жозефина, так трепетно и так – по настоящему. тогда было – настоящее. потом начались копии и повторения, потом пошла жизнь от ума, выборы и варианты, раздумия… которые часто заканчивались ничем. тогда – не думали. тогда неслись по первому зову сердца, слепо верили и спешили схватить свою счастливую звезду, украсть того кого любишь, забрать себе, спрятать. а сейчас стало слишком много «но», слишком много преград, мало времени, а может – желания. прошло время безумного порыва, время сумасшедшей любви, безудержной страсти. все любят так посредственно, так скучно и – по расписанию. Жозефина поморщилась от этой мысли, все хотят вписать тебя в график своих дел, и чтобы ты потом не заняла ни минуты лишней. поглядывают на часы, ну мне пора. ладно, иди… остаются деньги на прикроватной тумбочке, подарки и пирожные, не распитая бутылка шампанского и – ты сама. так думала Жозефина и решила, что после того как зайдет солнце ей надо будет допить шампанское, пока оно еще холодное и пораньше лечь спать.

жизнь оказалась прозаичнее, чем мы думали, чудеса так часто обходят нас стороной, так много есть вокруг, но постоянно чего то не хватает. когда немного стемнело Жозефина зажгла свечи и ароматические палочки, стало дымно и туманно, всё заволокло сладким дурманом, вся моя жизнь какое то мистическое марево, со смехом подумала Жозефина. дверь и окно были приоткрыты, можно было включить музыку, тихо-тихо, но она решила послушать звуки этого догорающего летнего вечера. тишины не было, где то мерно трещали птицы, где то слышалась людская речь, радио или кино, так много звуков, и никакой – тишины. так будет всегда, думала Жозефина, даже тогда когда я умру… будут кричать сороки, мерно стучать часы, будет лететь из окон сигаретный дым. иногда я думаю о том, сама с собой говорит Жозефина, что есть моя жизнь? иногда мне кажется что всё это – просто сон. так много сюжетов, так много людей, я помню многое, но все равно что то уходит. от взгляда, от памяти, от осознания. иногда мне хочется писать, говорила Жозефина, но я не знаю – что. и зачем, и кому. кому это нужно? я бы хотела, говорит она, чтобы кто то записал мою жизнь. всю мою жизнь, от начала и до самого конца. все мои мысли и желания, все печали, чтобы это был отпечаток, рентген или даже фотография – моей души. я бы сама рассматривала этот снимок с увлечением, с неподдельным интересом! я так многое хочу узнать, что сокрыто в глубинах моей души… я чувствую что знаю ее не всю, что есть что то еще. не все двери мне открыты, не всё я могу увидеть и понять. мне так хочется, думала Жозефина, - запредельного, чего то – за гранью, за границами этого мира. иногда я бываю там, в этом пространстве, когда мне бывает очень хорошо во время секса, это как медитация, как транс, кажется что ты отрываешься от земли… на миг, ты будто выходишь из тела. душа парит где то над, над твоим телом, над этим миром. но это – мимолетно. и потом ты снова возвращаешься к своей привычной жизни. и кажется – ничего не было.

Жозефина незаметно уснула и ей приснился мрачный и тяжелый сон… ей снилось, что ей уже много лет, волосы ее сплошь седые, в зеркало она давно не смотрится, чтобы не портить себе настроение. руки ее стали грубыми от тяжелой физической работы, болит всё тело, приходится пить много таблеток, на которые и уходит вся ее маленькая зарплата. она не помнит что это за город или даже поселок, что то небольшое, невзрачное. она живет там всю жизнь. иногда ей кажется что жизни у нее вовсе не было. что ей снится дурной и мрачный сон, день сменяет день, на небе всегда тучи, погода плохая, накрапывает дождь и как только она выходит из дома этот дождь неизменно переходит в ливень. а она забыла взять зонт. на работу она едет с тремя пересадками, всюду толпы, сесть негде, топчут ноги, толкают в спину, а спина болит. не успев сделать первую пересадку она уже оказалась вся насквозь сырая от дождя… перед носом ушел ее автобус, а следующий надо ждать еще минут двадцать. она опаздывает, а значит ее оштрафуют, а еще она вся сырая, стало ужасно холодно и жалко себя. так она сидела на мокрой остановке, ноги ее стояли в луже, она смотрела по сторонам и думала, что это – Ад. наверное она в Аду. жизнь не может быть такой, не должна быть такой, где то должен быть свет и тепло, где то должна быть удача и изобилие, но где они? она не знала. ей уже очень много лет, у нее ничего нет, теперь нет даже красоты и здоровья, которые были даны изначально, в молодости. ей почти не на что жить, да и незачем. жизнь превратилась в глупый фарс, непонятно только кто над ней смеется, кто за этим наблюдает. всё это выглядит подло и жестоко. зачем была дана ей эта жизнь, она не знала. вечерами она думала о том, что в целом ей уже хочется просто быстрее умереть. она ничего не ждет. когда то она пыталась, пыталась жить лучше, не получилось. теперь она даже не пытается.

дружбы истлели, все влюбленности забылись, не хочется видеть уж никого. устала слушать ложь, устала смотреть чужие жизни, ничто уже не увлекает, не радует, ни чужие горести, ни успехи. на всех стало все равно. и на саму себя тоже, тоже уже все равно. она не могла поверить что когда то ей будет столь безразлична ее жизнь и вообще всё, что она делает. фоном всегда висит только усталость, желание пораньше лечь спать и надежда на то, что утром не надо будет просыпаться…

Жозефина проснулась с сильным сердцебиением и в страхе оглянулась вокруг себя, она не понимала где она и кто она. сон смешался с явью. она вспомнила свою жизнь… которая не была идеальной, но такой ужасной как ее жизнь во сне она тоже не была. как хорошо, что я та кто я есть, подумала Жозефина приходя в себя. как страшно порой оказаться не на своем месте, жить пустую жизнь, не иметь даже радости в своем сердце, не говоря уже о большем. хотя возможно эта радость и есть самое главное. она снова закрыла глаза и подумала, что надо взять отпуск хотя бы на месяц, и уехать на море, погреться на солнышке, послушать шум прибоя. она давно не отдыхала и деньги у нее есть. и возможно лет через пять или десять, она вовсе перестанет работать, будет жить тихо и скромно. уедет туда, где ее никто не знает. поближе к лесу, и там будет заниматься только тем, что приносит ей удовлетворение и радость. от людей устаешь так же как от надоедливых мух, иногда их хочется просто прихлопнуть. все связи можно оборвать, никому не давать своего нового адреса, так даже лучше. да, думала Жозефина, возможно чуть позже мне захочется убежать отсюда далеко-далеко, уехать навсегда и даже – сменить имя. стать другой. придумать себе другую жизнь. но обязательно счастливую, обязательно яркую жизнь, чтобы там не было нищеты, болезней и старости. я буду вечно молодой, думала улыбаясь Жозефина, у меня всегда будет много денег и я буду делать всё, что душе угодно. надо написать план новой жизни, думала она прикрыв глаза, завтра. я начну делать это завтра, а сейчас надо немного успокоиться и придти в себя. ужасный сон… это так страшно, думала Жозефина, так страшно осознавать, что в этом мире есть жизни, которые не стоит жить. а если твоя жизнь именно такая? и ты ничего не можешь с этим поделать, ничего не можешь изменить. приходится смиряться и доживать свой срок, сколько отмерено. и не ждать уже ничего, ни на что не надеяться. а сколько надежд должно быть продолжает таить твое сердце… на лучшее будущее, которого не будет. Жозефина как то вся похолодела от этих мыслей. надо заварить себе травяной чай, выпить его и успокоиться. есть мысли, которые не стоит думать.

незаметно прошло лето. кошки стали еще наглее, еще толще и громко кричали, когда их миски с кормом оказывались полупустыми. к хорошей и сытой жизни быстро привыкаешь. всё оказывается уже само собой разумеющимся, даже если еще недавно ты об этом и не мечтал. так вкусно смаковать бутерброды с красной икрой, запивать холодным шампанским, пахнуть дорогими духами и ни о чем не переживать. этот материальный мир взят, он практически весь у твоих ног, хочешь – возьми всё что угодно. тебе можно. когда то было нельзя, так же как и миллионам других людей сейчас, но теперь – можно. ты берешь всё о чем мечтал когда то, наслаждаясь своим всемогуществом. но мир материи это еще не всё… и хорошо, что ты всегда это знал. еще очень многое остается для нас недоступным, тайным и запретным. сытая и богатая жизнь не отвечает нам на множество глубинных вопросов, мы все еще не знаем бытия, не знаем Бога… наш путь еще долог и тернист. просто мы ненадолго остановились посидеть на этой тихой и уютной веранде. мы продолжим свой путь, мы нашли еще не всё что хотели. впереди много всего, впереди ждут нас испытания и загадки, наша сила всегда находится внутри нас и это единственное на что мы можем опереться. внешнее так красиво и блестяще, но оно – только мираж. вся наша богатая и роскошная жизнь – прекрасный сон лишь, нам приятно, мы щуримся на солнце от удовольствия. но главное, главное остается впереди. это еще не конец. наше восхождение к вершинам Духа продолжается. да, мы продолжаем идти.

Жозефина неожиданно для самой себя взяла отпуск и уехала на море. она давно не была на море, море никогда особо не тянуло ее, когда то она жила рядом с морем… это было очень давно, возможно даже в прошлой жизни. было приятно вновь находиться на белом песчаном пляже, медленно входить в воду, наслаждаться своим тихим покоем и радостью. у Жозефины было прекрасное стройное тело, она следила за своей фигурой, она очень любила свое красивое тело, всегда поглаживала его, втирала лосьоны для увлажнения и для лучшего загара. свое тело она считала храмом, тело для нее было святым, всё что связано с телом было ей важно и интересно. ей нравилось как прохладный шелк ее туники касался ее бедер и живота, нравилось выходить мокрой из воды и греться в лучах жаркого солнца. Жозефина ни о чем не думала в это время, она просто наслаждалась бытием, радовалась своему красивому телу, холодному коктейлю что подносил ей официант, изящно сервированному столу к обеду. всё это было так буднично и вместе с тем так важно для нее. она всегда мечтала жить именно так. Жозефина не думала о деньгах, она давно перестала быть транжирой, она пресытилась всем, что можно было купить за деньги. и поэтому деньги просто копились на ее счетах, их становилось всё больше и больше. Жозефина уже неоднократно думала о том, что скоро придет то время, когда она вовсе сможет не работать. но она любила свою работу, она делала это с вдохновением, с любовью. она познавала искусство любви и искусство быть в теле с наслаждением и радостью. так мало людей любили свое тело так, как любила Жозефина свое. и она хотела поделиться с людьми своим знанием, своей любовью к телу и ко всем его проявлениям.

Жозефина проводила целыми днями на пляже и рассматривала людей, что были вокруг. она изучала их тела и пыталась по состоянию и виду тела представить что за жизнь у этого человека. счастлив ли он, богат ли, нравится ли ему жить его жизнь, нравится ли ему его тело и его внешность. насколько он уверен в себе, насколько он активно и ярко проявляется, как двигается его тело, свободно или зажато. наблюдая людей на пляже Жозефина делала вывод, что большинство людей зажаты, стесняются себя и своего тела, что люди не любят своего тела. и живут внутри него как то неуютно, нехорошо. и так день за днем, годами… и так проходит их жизнь. люди не умеют подбирать себе со вкусом одежду и белье, не обращают внимания на разные мелочи, аксессуары или духи, их образ совсем не продуман, они не разбираются в сочетании цветов, не знают что им идет. они совсем не уделяют внимание своему телу и своему внешнему виду, должного внимания. и это отражается на том, как они выглядят, а то как они выглядят отражается на их настроении и внутреннем состоянии и это их внутреннее состояние определяет в целом их жизнь. и люди недовольны тем, как они живут. потому что они недовольны собой, своим телом и тем как они выглядят. Жозефина сделала для себя конечный вывод, что то как человек выглядит определяет всю его жизнь, и внешнюю ее сторону и внутреннюю. человека можно легко считать по тому как он внешне выглядит, многое можно о нем рассказать. Жозефина всегда это чувствовала, знала это и сейчас она в этом убедилась. Жозефина блаженно потянулась на своем шезлонге, вечером ее ждал часовой расслабляющий массаж, потом легкий ужин и ночная прогулка на яхте. Жозефина улыбнулась и почувствовала себя очень сытой, словно наглая и залюбленная кошка у каких то богатых хозяев. жизнь баловала ее, это определенно. возможно этим летом у нее случится новый бурный роман, Жозефина была не против, страсть вдохновляла ее и даже – обновляла. она умела пройти страсть насквозь, взять из этих чувств самое лучшее, самое яркое, и уйти до того как всё станет отравлено и убито. всему есть свой срок, думала Жозефина, люди глупы если пытаются оживить то, что мертво и если не хотят испробовать то, что так спело, что истекает сладким соком, люди не умеют брать лучшее, из того что может подарить им страсть. да и вообще, подумала Жозефина с улыбкой и даже немного со смехом, большинство людей просто не умеют жить. они не знают какое наслаждение может подарить им тело, они не умеют им наслаждаться, это так странно… жить всю жизнь в своем теле и не знать сколько радости и счастья оно может тебе принести. что тело может перенести тебя практически в рай, вознести до небес, это состояние транса, медитативное и блаженное состояние, которое может длиться часами… но люди не знают об этом. возможно когда то, думала Жозефина, кто то расскажет им об этом.