Обратный билет

... Поезд приходил на рассвете. Его любимое время приезда в родной город, ставшее за многие годы традиционным...

... Раньше он прилетал самолётом, садился в автобус, доставлявший его до самого дома, и всю дорогу пытался привыкнуть к родному городу, ставшему чужим и незнакомым. Автобус проезжал сады, дымящуюся копотью ТЭЦ, мелкие заводы. Заходили суровые люди в убогой одежде, с хмурыми лицами, - мужики, пропахшие дешёвым табаком, бабы, больше похожие на мужиков, расталкивающие всё и вся на своём пути...
Новый день начинался. Люди спешили на работу в город, кто-то возвращался домой на окраины после ночной смены, кто-то спешил на дачу, чтобы высадить до жары рассаду... Лишь изредка кто-то перебрасывался короткими фразами, либо вдруг вспыхивала ссора, и тогда спорящие отводили душу в перебранке, лишь бы был повод побраниться. А так в основном все молчали, дремлющие каждый в своём полузабытьи, и это молчание было тягостным, как будто мор или война напали на весь город...

... А город встречал густым туманом и задымленным заводами воздухом. Главный проспект начинался со стареньких четырёх-этажных домов, покосившихся из-за уклона дороги, как будто стыдящихся своего убожества. Лишь ближе к центру дома становились новее и выше, довольно улыбающиеся новизной и подсветкой, ну прям как в столице! И настроение становилось веселее, бодрее и радостнее становились вновь входившие люди, хмурость и убожество сменялись довольством и достатком, иногда даже изяществом, когда какая-нибудь дама входила в платье или пальто и в туфлях на каблуках.
 И когда он выходил на своей остановке, город встречал его пустотой улиц и каким-то особенным ароматом дома, одинаково свежим и родным в любое время года...

... Он вышел на перрон из душного вагона, и с удовольствием вдохнул полной грудью свежий утренний воздух, напитанный ароматами летней зелени и мокрого асфальта. С грустной улыбкой посмотрел на своих попутчиц - молодых девушек с детьми, возвращавшихся с юга, которых встречали на перроне довольные мужья.
Его никто не встречал, впрочем, как и всегда. В этом городе из родных остались только брат с семьёй да старушка мать, которая к тому же недавно совсем слегла.
Выйдя из здания вокзала, он решил пройтись пешком.
До родительского дома было рукой подать. С небольшим рюкзаком за плечами он брел по пустынным утренним улицам, наслаждаясь одиночеством, впитывая звуки и ароматы пробуждающегося города.

Мать встретила его в постели. Она уже проснулась, а может, и совсем не спала.
- Здравствуй, мама, - сказал он.
Она нисколько не удивилась, её высохшее лицо не выражало ничего, кроме страдания. Высцветшие глаза смотрели сквозь него, как будто ничего не видя. Губы что-то пробормотали, и на лице отразилось какое-то подобие улыбки. Но с духом собралась, протянула к нему свои высохшие жилистые руки, пробормотала слабым голосом:
 - Приехал, сынок?..
Казалось, всё, что происходило вокруг, её уже не интересовало, настолько велики были боль и страдания. Даже приезд сына не обрадовал, как раньше, как будто не было долгой разлуки.
Вспомнил, как раньше мать встечала его пирогами или блинами, покупала в кулинарии напротив дома пирожные. Он отвык от сладкого, но эта забота была приятной. Провожала его тоже блинами, вкуснее которых он никогда не пробовал. Теперь уже никто не испечет таких вкусных блинов...

Он посмотрел по сторонам, обвел взглядом комнату. Всё в ней говорило о запустении и увядании. И вековая пыль на трюмо и серванте, заставленным старыми коробочками и фотографиями, и потрескавшиеся обои, обшарпанные косяки, рваный линолиум, повсюду на полу какие-то свертки, пакеты...
Бросились в глаза его портрет на серванте, нарисованный неизвестным художником на Арбате, а также крупные фото, где он стоит в снаряжении на вершине Эльбруса, один и с друзьями...

Вся квартира напоминала скорее склеп, чем жильё, холодная, мрачная. Только маленькая серая кошка Ксюша, проснувшись, спрыгнула с маминой кровати, где всегда спала с ней рядом, и стала ласково тереться о ноги. Наклонился, погладил мягкий пушистый мурчащий комок, на душе стало легче и теплее. Вспомнил, как лет десять назад в лютый мороз на птичьем рынке какая-то бабулька сунула ему в руки этот  маленький серый комочек, как он вез её домой за пазухой, чтобы вручить маме. Тогда она едва помещалась в ладошку.
Она и потом не сильно выросла, но стала для мамы настоящей отрадой, не отходила от неё ни на шаг, и сейчас была рядом...

Предстояло оживить здесь всё, вдохнуть свежесть, заново полюбить этот дом, в котором родители прожили двадцать пять лет.
Эта квартира знала и светлые, радостные времена. Особенно когда по выходным или праздникам собиралась вся семья. Все три брата жили отдельно, у каждого было своё жильё, у среднего семья и дети, но родительский дом был для них камнем предкновения, очагом, куда можно было вернуться всегда.

Вспомнилось также то время, когда все они жили вместе, большой дружной семьёй, в большой трехкомнатной квартире в престижном доме, выходяшющем окнами на центральную улицу, ведущую к площади. Как зимой в выходные на кухне за круглым столом собиралась вся семья - папа, мама, три брата,- за лепкой пельменей. Запасались к Новому году.
Мама скала тесто и успевала лепить быстрее всех. И пельмени у неё были самые красивые, с широкой каемкой. Папа лепил медленно, но все пельмени были один к одному, пузатые, аккуратные. Средний брат тоже долго возился, и лепил тщательно, аккуратно, как папа. Пельмени младшего отличались неряшливостью и не походили один на другой. Он же унаследовал маму. Лепил быстрее всех, и пельмени его походили на мамины. Эта привычка делать всё быстро и качественно передалась ему от родителей, и не раз помогала в жизни.

Позже традиция лепить пельмени сохранилась и тогда, когда все разьехались, родители переехали в другую квартиру, поменьше, двухкомнатную, с небольшой кухней. Но даже на этой маленькой кухне умудрялась поместиться вся семья.
Как давно это было! Как будто в другой жизни...
И нет сейчас уже ни папы, ни младшего брата. Средний жил своей семьёй, но регулярно навещал маму. Большую часть часть времени она оставалась одна, и с ней маленькая серая кошечка, скрашивающая её одиночество...

... Тянулась вереница дней, похожих один на другой. С утра он с трудом вставал, делал всё необходимое для мамы.
Днём пытался оживить своё дело, или просто отдыхал и предавался воспоминаниям. Взбадривая себя алкоголем,
вечерами часто гулял по городу. Бродил  по паркам, скверам, площадям.
Самыми любимыми его местами были местный Арбат - Кировка, и набережная. Она изменилась до неузнаваемости за время его отсутствия. Застроенная когда-то бараками, заросшая кустарником территория, где было страшно ходить не только ночью, но и днём, превратилась в современный благоустроеннный парк с газонами, скамейками, качелями, ларьками и фонтанами. С неё открывался широкий вид на реку, мосты, и город лежал как на ладони.

... Вспомнить тоже было что.
Вот этот сквер, через который он много лет ходил в школу. Потом несколько лет спустя он встретил здесь её, свою первую сознательную любовь. Оказывается, она закончила ту же школу, что и он, но была значительно младше, и он не мог помнить её, совсем ещё девчонку, в то время как он учился в старших классах.
Они встречались здесь, сидели на этих скамейках, которые сейчас обновили, покрасили, под кустами сирени. Ничего не изменилось здесь с тех пор, только фонари светили более ярко, и молодёжь под кустами сирени была не похожа на них..
Как он ждал этих свиданий, готов был многое отдать за то, чтобы хоть на минуту увидеть её!
И как страдал, когда увидел её здесь с другим...

Но в памяти остался маленький эпизод, который до сих пор согревает его сердце в трудные  минуты тоски и раздумий.
Они вдвоём в лодке посреди озёра, окруженного лесом. Он сидит на веслах, а она держит его рубашку, прижимая к груди, чтобы не уронить. Слегка наклонив голову, смотрит на него нежно и ласково,  своими светло-карими глазами, загадочно улыбаясь.
Это было, когда он отдыхал летом с друзьями на базе отдыха, а она вдруг приехала к нему со своей сестрой. Лучшего времени своей юности он пожалуй, не помнил...

Были и другие воспоминания. Когда он уже в пору расцвета сил открыл здесь своё дело и был достаточно востребован. Но лишь стремление к переменам, тяга к чему-то новому, а может и неустроенность в личной жизни, заставили его покинуть родной город и переехать в столицу.
И город не простил...
За время его отсутствия многое изменилось здесь. И многое забылось. Забыли и про него.

Город не хотел  принимать его и раньше, когда, приехав ненадолго, он пытался продолжать здесь свое дело. Не принимал и сейчас, отвергая все возможные попытки проявиться.
Нужно было заново научиться жить здесь. Заново принять этот город и полюбить.

Говорят, время лечит. Но оно не лечит, а лишь сглаживает контуры. И отдаляет, чтобы однажды вернуть тебя туда, где ты был счастлив. И где прошли твои лучшие годы. К тому же месту, тем же стенам, тем же людям. Чтобы ты вдруг понял, что невозможно убежать от самого себя.

Он зашёл в уютное кафе напротив дома. Туда, где раньше была булочная, и он с мамой покупал хлеб, а с друзьями после школы они лакомились пышными пончиками с сахарной пудрой, единственным доступгым лакомством детства.
Взял чашку кофе и пирожное,  сел у окна, глядя на улицу.
Завершался летний день, и прохожие шли по своим делам, кто-то просто  неспеша прогуливался.
Город продолжал жить своей жизнью. Где-то на набережной так же гуляли люди, смеялись дети, обнимались влюбленные. Жизнь продолжалась. Нужно было только заново научиться жить и быть здесь. Вновь стать своим среди всего чужого. И живым среди ушедших в небытие...

Мог ли он думать так на далекой южной станции, когда взял в родной город обратный билет....