Глава 17

ГЛАВА 16. Рискованная провокация. Сердцу не прикажешь

Татьяна сидела на скальном выступе и грелась в лучах весеннего солнца. Природа буйствовала, вокруг всё цвело и пахло. Многочисленные бабочки и насекомые-опылители соперничали окраской с луговыми цветами и кустарниками, чья зелень тонула в гроздьях цветов. В синем небе заливисто пели птицы, в ближайшей роще местная кукушка монотонно перечисляла годы, отпущенные её слушателям. Ради интереса Татьяна начала считать. Поскольку птичка разошлась не на шутку, вскоре ей это надоело. Она легла на тёплую каменную поверхность и закрыла глаза.
Снизошедшее на неё умиротворение разрушила тень, упавшая на лицо. Не открывая глаз, она положила ладонь на рукоять меча — судя по знакомому запаху благовоний, особой опасности не было. Но не успела она сказать, что имеет право на законный обеденный перерыв, как Даджи атаковал, и она, откатившись, взвилась на ноги. Несмотря на отменную реакцию, ей не удалось избежать ранения. Отскочив как можно дальше, она приняла оборонительную стойку.
— Это нечестно!
— Ну и что? Ради победы даже честный враг идёт на подлость.
— Знаю, не дура.
— Тогда чего возмущаешься? — Даджи убрал меч в ножны. — Ладно, успокойся. У меня нет настроения драться с тобой. Тем более это не поединок, а избиение младенца.
— Дайте слово! — потребовала Татьяна, насторожённо глядя на него.
— Идём обедать. Мирелла уже злится и почём зря гоняет слуг.
— Я-то здесь причём?
— Слуги не могли тебя найти, и еда основательно остыла. Так что в увечьях своих служанок вини себя, ты же знаешь, что она педант. На всякий случай, педант — это тот, кто не терпит нарушений установленного порядка.
— Я знаю, кто такой педант… и перфекционист тоже, — сердито заявила Татьяна.
На лице Даджи появилось терпеливо-укоризненное выражение.
— Знаешь, но выводов не делаешь. И так во всём. Идём, пока Мирелла окончательно не рассвирепела. Иначе дело кончится тем, что она снова подсыплет тебе яду или попытается воткнуть нож в сердце.
— Так держите свою ведьму на коротком поводке! Ой! — хлёсткий удар по мягкой части привёл Татьяну в чувство, и она замолчала.
Отчего-то Даджи решил пройтись пешком, и она, держась на безопасном расстоянии, потащилась следом за ним. Поскольку она забрела довольно далеко от поместья, то обратный путь занял у них больше часа. «К этому времени Мирелла уже должна взорваться от злости. Это было бы здорово, — подумалось Татьяне, и она вздохнула, понимая, что это лишь мечты и так просто от ведьмы ей не избавиться.
Поначалу синеглазая красавица-златовласка, в которую превратилась Мирелла Маска, даже вызывала у неё симпатию, но та быстро избавила её от иллюзий.
«Ведьма остаётся ведьмой в любом обличье, — снова вздохнула она. — Если бы не Даджи, каждый раз упреждающий смертельный удар этой стервы, то мне было бы не жить. И бороться с ней бесполезно. При его попустительстве ей всё сойдёт с рук, даже моё убийство. Спрашивается, и на кой чёрт мне такой наставник?»
Полуобернувшись, Даджи глянул на приунывшую девушку.
— Ты не умеешь ладить даже с домашними и после этого смеешь жаловаться, что у меня дурной характер?
Татьяна фыркнула.
— Не жалуюсь, а констатирую. Между прочим, я не говорила, что я ангел.
«Верно, до ангела тебе далеко, но и на демона ты пока не тянешь», — подумал Даджи, находящийся в благодушном настроении. Война Миреллы с Татьяной его забавляла, поэтому он ничего не делал, чтобы её прекратить. В тех случаях, когда он отлучался из дома, то брал одну из них с собой: во избежание смертельных эксцессов. Конечно, Мирелла пробовала подговорить слуг, но те зареклись вредить девушке после пары наглядных примеров, что будет с теми, кто пойдёт на поводу у ведьмы. Дело дошло до того, что Даджи несколько раз заступался за тех бедолаг, которых она начинала третировать за неисполнение своего приказа. Правда, рассчитывать на это особо не стоило, Мирелла была полновластной хозяйкой в доме.
— Ладно, я не умею ладить с людьми, — рассердилась Татьяна и с вызовом спросила: — В таком случае на сколько баллов вы оцениваете это умение у Миреллы?
— На все сто, — не задумываясь ответил Даджи. — Моя красавица-ведьма всегда подстраивается под окружение. Со слугами она строга, со мной — сама любовь и доброта, с тобой она тоже не переступает допустимых границ, всегда вежлива и услужлива. Разве это не так?
— А её покушения это что, вежливость или услужливость?
— Думаешь, она не сумела бы тебя прикончить, несмотря на мой присмотр? Тем не менее Мирелла ведёт себя так, чтобы я догадался, что она что-то задумала против тебя.
— Ну, а если вы однажды не догадаетесь? Что будет?
— Скромные похороны.
— Замечательно. Ну и что мне теперь делать, чтобы избежать сей печальной участи?
Даджи усмехнулся.
— Ждёшь подсказки? Её не будет. Думай сама, ты уже большая девочка. С такими мелкими проблемами должна справляться самостоятельно.
«Мелкими? Ну, конечно! Это же не тебе приходится быть постоянно начеку», — вздохнула Татьяна, но решила, что с неё хватит постоянной нервотрёпки и пора разобраться с ведьмой раз и навсегда.
— Что будет, если я её прикончу? — осведомилась она на всякий случай.
— Скромные похороны.
— Мои?
— Естественно.
— Что ж, спасибо за откровенность.
— Всегда пожалуйста. И уродовать Миреллу тоже не советую. Когда я в гневе, как ты знаешь, я крайне изобретателен в пытках. Это твоё счастье, что она каким-то чудом вернулась с того света. Иначе так легко ты бы не отделалась.
«Легко?» — стиснула зубы Татьяна и постаралась отогнать воспоминания той поры. Ужасная боль сгладилась в её памяти, а вот нестерпимый стыд никуда не делся. Даджи был мастером по части унижений, и у неё до сих пор горела душа при воспоминании о том, через что ей пришлось пройти.
— Полно тебе злиться, — миролюбиво заметил он. — Лучше мотай на ус, как ломать волю жертвы. В жизни всё пригодится. Постоянную боль и унижения никто не вынесет, даже супермен. Низведи человека на животный уровень, и он послушный раб в твоих руках. В плане мщения это доставляет куда больше удовлетворения, чем просто убийство.
«Чёртов садист! Тебя бы самого пропустить через то же самое, что ты сделал со мной!» — мысленно негодовала Татьяна, но при этом благоразумно помалкивала.
— Мечтать не вредно. Вот только тебе не хватит навыков, чтобы довести меня до такого состояния. Хочешь попробовать? — неожиданно предложил Даджи и в тот же миг оказался рядом с ней.
— Что?! — отшатнулась Татьяна, но он прижал её к себе. — Идите к чёрту! Я не опущусь до вашего уровня! Пустите! — задавленно пробормотала она.
— Лжёшь! Спорим, что опустишься? Ну, давай отомсти, пока я добрый. Другого случая у тебя не будет. Хочешь укусить? Кусайся. В дорамах актриски постоянно этим занимались. Однажды на сьёмках сцена не заладилась, и за время бесконечных дублей девица так меня искусала, что запястье воспалилось. Я уж боялся, что будет заражение крови, но, к счастью, обошлось.
— Отвали! Пусть тебя ведьма кусает, а меня уволь!
Татьяна изо всех сил упёрлась ладонями в грудь демона-лиса, но бесполезно. С таким же успехом можно было пытаться сдвинуть скалу. «Вот сволочь! Наверняка это провокация. Точно! Мирелла вышла из ворот и смотрит на нас. Господи! Да за эти обнимашки она порвёт меня на куски!»
— Что, струсила? — жарко шепнул Даджи, приблизив губы к её уху. — А ты попробуй вызвать мою симпатию, и она ничего не сможет тебе сделать.
«Действительно, чего это я вырываюсь? — вдруг подумала Татьяна. — Всё равно семь бед один ответ. Врага нужно бить его же оружием».
Она откинулась назад и окинула мучителя томным взглядом.
— Вызвать симпатию? Почему бы нет? — пропела она, а затем взяла его лицо в ладони и нежно поцеловала. — Сладко, господин наставник? А было бы ещё слаще, не покажи вы свою зверскую натуру. И знайте, вашей ведьме никогда не сравниться со мной. Она всего лишь строптивая рабыня, которую вы выдрессировали настолько, что стоило проявить чуточку внимания, и она вообразила, что это любовь. Но мы оба знаем, что её любовь — не что иное, как способ выживания жертвы, угодившей в лапы маньяка. Знаете, что самое печальное? Все женщины, которые любят вас, являются её подобием. Все они жертвы маньяка.
Даджи пришлась не по вкусу речь девушки, но в душе он признавал, что в её словах есть доля истины.
— Если бы не заступничество Ката Ворона, я бы и тебя выдрессировал, — надавил он на больное место.
— Несмотря на все пытки и те постыдные вещи, которые вы проделывали со мной, я не сдалась и никогда не сдамся. Я — вольная птица!
— Красивое, но пустое заявление. На Земле ты пятнадцать лет сидела в клетке. Значит, ты такая же курица, как все остальные женщины. Громко кудахчете, а на деле глупы и трусливы.
— Нет, я не сдалась и вырвалась из клетки. И пусть ценой свободы была смерть, я об этом ни разу не пожалела.
— Хватит нести ерунду. Раздевайся, если хочешь завоевать мою симпатию.
Татьяна замерла, а затем согласно кивнула.
— Хорошо. Секс сам по себе для меня ничего не значит.
Вот только оказавшись на свободе, она сразу же отпрянула, а затем посмотрела на многообещающее лицо Даджи, но не испугалась, а совершенно искренне рассмеялась.
— Спокойно, наставник! Да, это была уловка, и вы на неё попались. Ну а теперь постарайтесь вспомнить, что вы мой приёмный отец. Вы в курсе, что с детьми спать грешно? Вижу, да. Вот и славно.            
Поняв, что репрессий не ожидается, во всяком случае именно сейчас, она взяла Даджи под руку и потянула его за собой.
— Идёмте. Из-за вашего дурацкого каприза с прогулкой я основательно проголодалась. Надеюсь, ведьмин яд подействует не сразу, и я умру на сытый желудок. Кстати, в вас же есть капля милосердия?.. Ну, чего вы смотрите? Затруднения с чтением мыслей? Ладно, тогда вслух. Когда буду дёргаться в конвульсиях, сделайте милость, прирежьте меня, чтобы я долго не мучилась.
Даджи напустил на себя задумчивый вид.
— Договорились, — наконец согласился он.
— Вот и славно! — обрадовалась Татьяна, и он, галантно улыбнувшись, повёл её к дому.
Живущий в демоне-лисе зверь с первых дней знакомства почувствовал, что девушка отличается от остальных живых игрушек, чем привлекла к себе его внимание. «Расслабься, — мысленно сказал он человеку. — Я не убил её раньше, не убью и сейчас. Она мне интересна. В этой человеческой самке есть нечто, не поддающееся идентификации. Я должен разобраться, в чём тут дело».
Даджи искоса глянул на девушку. Лично он не видел в ней ничего особенного. Конечно, она была хороша собой, но красотой его было не удивить и строптивым характером тоже. Татьяна была неглупа, но ему встречались женщины и поумней, чем она. Единственно, что выделяло её среди других, это то, что из всех симбионтов с Земли лишь она находилась вне бэра. Но это ничего не значило, поскольку она отделилась не самостоятельно, обретя энергетическую форму, а это бэр отделил её от себя, наделив первичной биоформой.
«Самонадеянная девчонка мечтает обзавестись неуязвимой энергетической формой, причём лишь с помощью собственных усилий. Впрочем, молодняку свойственно переоценивать свои способности. Но почему Кат Ворон идёт у неё на поводу? А теперь ещё и бэр заявляет, что заинтересовался ею», — призадумался Даджи.
«Давай так, ты её не трогаешь, пока она ходит в ученицах», — сказал человек, и зверь согласно рыкнул. 
*** 
Праздник, посвящённый возрождению Священной реки, всё же состоялся, несмотря на все усилия Владычицы ночи и Ката Ворона по его предотвращению. Да и стараться уже не имело смысла. Причём из-за их вмешательства даже вышло хуже, чем обычно. Изо дня в день действо откладывалось, и большинство людей, находящихся в золотых корытах на беспощадном солнце, уже умерли — кто-то от перегрева, кто-то от голода и жажды. Трупы начали разлагаться, и жреческая стража, вынужденная нести караул, задыхалась от невыносимой вони. Шарфы, которыми они закрывали лица, были пропитаны уксусом, но это мало чем помогало, поэтому караулы сменялись всё чаще и чаще.
Тем не менее отсрочка изменила настроение паломников. Видя изо дня в день невыносимые страдания несчастных людей, обречённых на смерть, у многих из них зародилась мысль, так ли уж милосерден Господин Солнце. Это привело к враждебности в отношении жрецов, особенно среди молодёжи. Если бы не золотые палки, стреляющие молниями, нападения на лагерь жрецов были бы неизбежны. 
Когда в назначенный день лепестки огненной росянки наконец-то сомкнулись, толпа встретила это событие не ликующим воплем, как было раньше, а враждебным молчанием. Да и стремительный поток воды, хлынувший в пересохшее русло, не вызвал былого восторга. Правда, лица людей всё же заметно посветлели, и они без промедления разбрелись по своим стоянкам, чтобы собрать вещи и отправиться к родным местам.
— Что? И это всё? Прежде трисцы лезли в воду и рыдали от счастья, а сейчас разбежались, будто мы им явили не великую милость, а устроили дешёвый балаган. Вот ведь неблагодарные! — возмутилась Делия. — Ладно, сейчас они получат у меня дополнительный бонус. Пусть порадуются.
Хранительница театрально взмахнула руками, хотя в этом не было нужды, и по спёкшейся земле пошли многочисленные концентрические круги, в центре которых стали возникать бассейны с родниками. Взрыхлённая земля зашевелилась как живая, а затем, будто по волшебству, покрылась сочной изумрудной травой и ярко-синими цветами, прежде не виданными на берегах Священной реки.
Знакомый с иколами не понаслышке, Кат Ворон досадливо хмыкнул и переместился в цитадель Делии. Судя по насмешливому выражению лица и тщательно подобранному наряду, она его ждала.
«М-да, сердцу не прикажешь», — вздохнул Кат, не сводя глаз с прекрасной змейсы. «Чёрт! Кажется, она по-прежнему меня волнует», — расстроился он, поняв, что, несмотря на развод, он по-прежнему любит бывшую жену.
— Явился — не запылился, — проворчала Делия, когда молчание слишком уж затянулось, и потянулась к крышке супницы, стоящей перед ней. — Садись, хватит пялиться на меня. Я сварила твой любимый борщ и, кажется, он в кои веки мне удался. Правда, до сих пор не понимаю, какая сладость в собственноручно приготовленных блюдах, но ты же такие любишь, вот я и расстаралась.
— Зачем? — вырвалось у Ката.
— Затем, ирод ты проклятый, что я тебя люблю, и ничего поделать с этим не могу, — всхлипнула Делия и с размаху плюхнула ему в тарелку половник отменного борща.
Обрызганный с головы до пят Кат смерил её негодующим взглядом.
Делия просияла.
— Все демоны хаоса! Наконец-то я отомщена! — воскликнула она, и, отсмеявшись, взяла салфетку.
Подойдя к Кату, она вытерла ему лицо, за что получила долгий страстный поцелуй, в результате которого борщ был напрочь забыт, а к утру и вовсе покрылся неаппетитной жирной плёнкой. А жаль. Борщ действительно удался и был вкусен как никогда, но оценил его только Кар-до-Рис, ревниво прислушивающийся к страстным стонам, доносящимся из спальни Делии.
С терпением оловянного солдатика он просидел за столом всю ночь, механически поглощая одно блюдо за другим.
Наутро, когда уставшая, но счастливая Делия показалась в дверях, он встал и аккуратно поставил стул на прежнее место.
— Для меня ты никогда не готовила собственноручно, — грустно сказал он и, смерив неверную возлюбленную трагическим взглядом, деревянной походкой направился к выходу.
При этом Кар-до-Рису даже не пришло в голову воспользоваться телепортом или переместиться при помощи энергетической формы. Что лишний раз подтверждает, что любовь делает из мужчин дураков.
Подойдя к столу, Кат Ворон с досады схватил тарелку, из которой ел его соперник, и с силой запустил её в стену.
— Интересно, до каких пор будет длиться этот тройничок? До самой моей смерти? — рявкнул он.
Делия стремительно пересекла разделяющее их расстояние и, обняв, прижалась к его спине.
— Почему только твоей? Вполне возможно, что я умру первой, и ваше с Каром соперничество заглохнет само собой.
Грусть в её голосе встревожила Ката.
— Не неси ерунды. Вы, змейсы, долгожители, причём очень здоровые долгожители. Благодаря вашему зверскому подходу к чистке генома. Вот только в чужой монастырь со своим уставом не ходят. Ну, чего смотришь?
— Я знаю, тебе не нравится наш подход к здоровью трисцев, — Делия вздохнула, припомнив их ожесточённые споры на эту тему.
— Ещё бы! Для местной цивилизации это натуральный геноцид.
— Дорогой, давай не будем. У меня нет настроения ссориться с тобой.
— Как будто я хочу, — ворчливо отозвался Кат и, развернувшись, уже он прижал её к себе. — И всё же, кто дал вам право решать за трисцев, как им жить?
— Тысячелетний опыт нашей цивилизации.
— А напустить иколов на паломников тебе тоже он подсказал?
— Так вот что не даёт тебе покоя, — улыбнулась Делия. — Успокойся, никто из твоих спутников не пострадал, даже тот уродец, которого следовало бы сжечь для его же собственного блага. После сеанса озеленения я сразу же отправила иколов обратно.
После её слов у Ката Ворона будто камень с души упал.