Burbaumer Американская гегемония рухнет быстро

Как теория профессора Бюрбаумера подтверждает и дополняет мои публикации

За последние два года я написал несколько статей, в которых пытался осмыслить происходящие в мире экономические, и политические процессы. В статье «Ведёт ли торговая война Трампа к мировому кризису?» я показал, что тарифная война — не причина кризиса, а его следствие, вызванное структурными проблемами американского технологического сектора и закономерностями длинных волн Кондратьева. В работе «Капитализм переживает новый расцвет» я утверждал, что капитализм не исчезает, а переживает новую фазу усиления — жёсткую, национально окрашенную и политически наступательную. В статье «Лики капитализма: арест Мадуро и мировая энергетика» я анализировал, как экономические интересы капиталистических государств сопровождаются прямым применением военной силы, а контроль над ресурсами становится важнее ценовой конкуренции. Наконец, в материале «Милан закрылся Равенной на изломе К-цикла» я связал отказ от олимпийских мегапроектов с началом повышающей волны цикла Кондратьева, когда капитал уходит не в инфраструктуру, а в технологии, энергетику и оборону.

Темы, о которых я пишу в своих публикациях, оказываются не маргинальными, а вполне мейнстримными в мировой академической мысли. Недавно я познакомился с работой экономиста Бенджамина Бюрбаумера, специализирующегося на глобализации и международной политической экономии. Он работает старшим преподавателем в престижном французском университете Sciences Po Bordeaux (Институт политических исследований Бордо). В 2024 году он опубликовал книгу «Китай/США: капитализм против глобализации», а в июле 2026 года — аналитическую статью о развитии империализма в XXI веке.

Его подход во многом перекликается с моими исследованиями, но есть и важные расхождения. Давайте разберёмся, в чём мы сходимся, а где наши пути расходятся.

Что говорит Бюрбаумер

Бюрбаумер начинает с теоретического вопроса: как определять империализм сегодня? Он считает, что ленинское определение слишком конкретно и привязано к особенностям капитализма начала XX века — глобальным цепочкам создания стоимости, формированию мирового рынка под надзором США и концу формальных колониальных империй.

Вместо этого он предлагает более общее определение Розы Люксембург: империализм — это «политическое выражение процесса капиталистического накопления, проявляющееся через конкуренцию между национальными капитализмами». Суть в том, что в любой стране обычное функционирование капитализма регулярно порождает внутренние противоречия. Если правительство, вместо того чтобы решать их внутри страны, переносит их на мировую арену через принудительные действия — это и есть империалистическая динамика.

Бюрбаумер выделяет три концепции империализма:

Интеримпериалистическая (Ленин, Люксембург) — капиталисты каждой страны похожи друг на друга, все стремятся к прибыли, и это сходство заставляет их противостоять коллегам по ту сторону границы.

Постимпериалистическая (Каутский) — капиталисты великих держав могут преодолеть конфликты и создать всемирный союз буржуазий для эксплуатации рабочих.

Суперимпериалистическая (Пулантцас) — США вышли из двух мировых войн как уникальная сверхдержава. Американский капитализм смог воспроизводиться и обогащаться внутри других капиталистических формаций (особенно в Западной Европе), дезорганизуя национальные буржуазии этих стран. Поэтому конфликт между США и Западной Европой снижен, а войны ведутся на периферии.

Бюрбаумер считает, что суперимпериалистический подход лучше всего описывает особую роль США после 1945 года. В Китае, в отличие от Европы, проамериканская буржуазия не смогла возникнуть — с момента возврата к капитализму иностранный капитал был под жёстким контролем, а связи между китайскими капиталистами и Коммунистической партией остаются сильными.

Ставка в их антагонизме проста: контроль над глобальным капитализмом. Сейчас его контролируют США, но Китай намерен заменить его на син-центричный капитализм.

Что совпадает с моими взглядами

1. Возрождение империализма в классическом виде

Я пишу о том, что «мир идёт к возрождению империализма в его классическом виде, описанном Лениным и Люксембург». Бюрбаумер подтверждает это, показывая, что империалистические войны не исчезли, а умножились, и «постимпериалистический подход» был окончательно дискредитирован реальностью.

2. Кризис американской гегемонии

В статье «Лики капитализма» я писал о том, как США переходят от экономического давления к открытому военному вмешательству (арест Мадуро). Бюрбаумер даёт этому теоретическое обоснование, различая гегемонию (власть, основанная на согласии) и доминацию (власть, основанная на силе). При Трампе падение популярности США ускорилось, его хищнический подход показывает, что он мало заботится о репутации. Американская гегемония трансформировалась в доминацию.

3. Экономическая война как поле битвы

В статье о Венесуэле я показал, что борьба за контроль над ресурсами становится важнее ценовой конкуренции. Бюрбаумер подчёркивает, что антагонизм США и Китая касается не только потоков капитала, но и физических, цифровых, денежных, технических и военных инфраструктур мирового рынка. Это созвучно моим работам о войне корпораций, где цели выбираются по экономической, а не военной логике.

4. Быстрый крах доминации

Бюрбаумер прямо пишет: «Американское глобальное господство может длиться до тех пор, пока его не оспорят, но в день, когда его оспорят, оно рухнет быстро». Это полностью совпадает с моим выводом о том, что американская гегемония рухнет быстро, потому что доминация — признак слабости.

В чём наши взгляды расходятся

1. Роль корпораций

Бюрбаумер остаётся в рамках марксистского анализа государства и классовой борьбы. Для него империализм — это политика национальных капитализмов, конкурирующих друг с другом. Главные акторы — государства и классы внутри них.

Я же делаю акцент на корпорациях как самостоятельных игроках. В моих работах «цифровые бароны» (Palantir, SpaceX, BlackRock) действуют автономно от государства, используют их как инструменты и ведут собственную экономическую войну. Бюрбаумер рассматривает корпорации как часть национальных капитализмов, а не как независимые силы. Моя позиция, на мой взгляд, точнее отражает реальность, где частные компании становятся геополитическими акторами.

2. Анализ внутреннего конфликта в России

Бюрбаумер рассматривает Россию как один из «вторичных империализмов» наряду с Францией, Великобританией, Китаем и Германией. Но он не анализирует внутреннее противоречие между «служилыми людьми» и «новыми боярами», которое я считаю ключевым для понимания, происходящего в России. Для меня война корпораций против России — это не только внешний империалистический процесс, но и отражение внутренней борьбы между архаичной вертикалью власти и модернизационным капиталом. Бюрбаумер этого аспекта не касается.

3. Роль циклов Кондратьева

В своих статьях я уделяю большое внимание теории длинных волн Кондратьева, связывая текущие изменения с началом повышающей фазы. Бюрбаумер не использует этот инструментарий, оставаясь в рамках классического марксистского анализа.

Итог

Работы Бенджамина Бюрбаумера подтверждают, что мои публикации находятся в русле мировой академической мысли. Его анализ возрождения империализма, кризиса американской гегемонии и экономической природы современных войн созвучен моим выводам.

Однако наш подход отличается: он смотрит на империализм через призму государства и классов, я — через призму корпораций и клановой борьбы, а также циклических закономерностей развития (теория длинных волн Кондратьева). Его теория объясняет международные конфликты, моя — их внутреннюю подоплёку в России и структурные причины.

Вместе эти два взгляда дают более полную картину происходящего: мир действительно возвращается к классическому империализму, но этот империализм принимает новые формы — корпоративные, сетевые, цифровые. И те, кто пытается понять современность только через старые категории, рискуют упустить главное.