Друзья

     По неизвестным мне до конца причинам, моя мать прослыла в детстве трудным ребёнком, которого по бывшему в семейном обиходе выражению, надо лупить "пока не обосрётся". Бабушка души не чаяла в сыне, родившемся в благополучное и мирное как в стране так и в семье время. Дочь родилась за полгода до бегства казахстанскую эвакуацию летом 41-го. Оставшись в такой ситуации одна с двумя малыми детьми на руках, бабушка про себя уже стала желать ей смерти, о чём как-то делилась с подругой несколько лет спустя. А уже что-то соображавшая дочь, слышавшая их разговор, пыталась примирить в детском уме, что её мама и есть человек, хотевший, чтобы её не было. Старшему любимчику брату прощалось всё. И иногда это имело и плюсы - когда шкода была общей на двоих, маму амнистировали за компанию. Но святость братца порой оборачивалась и боком: в случаях, когда его не заставали с поличным, виноватой традиционно признавалась рецидивистка сестра. В дошкольном возрасте, получив сковородкой по голове, мама дождалась прихода женщины судьи, бравшей у них молоко, и, подойдя к ней, дала потрогать шишку, объяснив её происхождение, будучи уверена, что судья вместе с молоком заберёт и преступника, совершившего такое. Однако, та, выразив сочувствие, ушла одна. Но хотя мечта о сиротстве и не осуществилась, уже в то время у неё появился и до конца продолжительных лет оставался друг - тётя, сестра бабушки.
     Так и не уехав после войны из Казахстана, они приезжали к ней пожить летом. Известная своей ответственностью и чистоплотностью, в те годы она кашеварила в колхозе, куда отправлялась во время полевых работ ни свет ни заря. Мама почти всегда вставала с ней, а когда её, жалея, не будили, бежала, увидев, что проспала, знакомыми тропами, чтобы быть при делах со старшим товарищем. Вместе им случалось ходить в отдалённый храм, к чему тётя относилась благоговейно, а значит, если носится по пути вокруг неё, то и дело забегая вперёд и возвращаясь с гордостью первопроходца - то и ты не такая уж мелочь. Тётя во всём была недостижимым примером: и как хозяйка-работница, и как чуткий ироничный человек, всегда умевший обозначить границы своего достоинства. Только однажды, заглянув в её комнату, мама увидела своего друга упавшим лицом на кровать и сквозь слёзы повторяющим:
     - Я больше не могу!..
     Среди дивных вещей, которыми владел большой друг, называвший ангела-брата "барчук!", была швейная машинка с ножным приводом. И вот как-то, желая его приятно удивить, мама, найдя цветную ленточку, показавшуюся ей чудной,привязала ею привод машинки на бантик. Увидев, что тётя садится шить, она заняла позицию в стороне, предвкушая похвалу. Но тётя, нажав на привод ногой, принялась недоумённо осматривать машинку, отказывавшуюся работать - неужели ко всему ещё и она сломалась, пока всё же не заметила в чём дело. С усталым раздражением, глянув на своего благодетеля, она вздохнула:
     - Ну и долго ещё я буду с вами мучиться?
     Упредительно подскочив к выходу, её пятилетняя напарница, готовясь дать волю резвым ногам, крикнула, захлопывая дверь:
     - А пока не обосрётесь!