На краю долгой зимы глава 3

3

Олеся вышла из ванной, всё ещё погружённая в свои мысли-воспоминания. Встретив пристальный и немного удивлённый взгляд мужа, мысленно проконтролировала свой внешний вид и настроение и поняла, что так удивило Геннадия. На её губах блуждала лёгкая беззаботная улыбка, наверняка непонятая им, а значит, бесконтрольная, чего он допускать не любил.
Олеся приготовилась к вопросам или нравоучительной беседе об игнорировании семейных ценностей, что она сегодня продемонстрировала ему целых два раза, но Гена молча наблюдал за ней. Она заметила раскрытый ноутбук на столе в гостиной и несколько папок с документами, лежащих там же. Это значит, что Геннадий будет занят работой весь вечер допоздна, что случалось время от времени. Должность начальника юридического отдела крупного городского предприятия требовала от него большой ответственности, а кроме этого, иногда он оказывал юридические услуги сторонним организациям или частным лицам, обращавшимся к нему как к грамотному и компетентному специалисту в своей сфере.
- Что такое? – наконец спросил он.
- А что не так? – она демонстративно осмотрела на себе халат и потрогала руками полотенце, тюрбаном закрученное на мокрых волосах.
- Твоя улыбка, - кивнул он на её лицо, - что тебя так развеселило? Или это что-то другое, чего я не знаю… расскажи, если так, - доброжелательно предложил он и сложил руки на груди, приготовившись слушать.
- Ничего такого, просто расслабилась в тёплой ванне, вот и всё, - пожала она плечами и направилась в спальню, чтобы высушить волосы.
Там она улыбалась уже осознанно, глядя на себя в зеркало, а потом решила выпить чаю. Пройдя на кухню, бесшумно закрыла за собой дверь, чтобы не потревожить шумом работающего мужа. Она вскипятила чайник, заварила в небольшом чайничке зелёный чай с мелиссой и пока ароматный напиток заваривался, поставила на стол баночку с мёдом, вазочку с печеньем и достала из холодильника сыр. С детства Олеся обожала подобное лакомство, она брала печенье, покрывала его ломтиком сыра и сверху поливала мёдом.  И сейчас, предвкушая приятность ближайшего получаса, она удобно устроилась за столом.  Но гастрономическое наслаждение прервалось на втором надкусе, когда на кухню заглянул Геннадий.
- Вот ты где! – воскликнул он.
- А что такое? – спросила она, разворачиваясь к нему и заметив, как расширяются его глаза.
- Олеся, милая, в такое время столько сладкого? Это же ужасно вредно, дорогая! Солнышко, ты же хочешь быть красивой, стройной… здоровой, в конце концов… И вдруг такое на ночь глядя! - кивнул он на стол. - Ну что же это… Помнишь, как на прошлой неделе ты сетовала, что тебя обтянуло твоё любимое фиолетовое платье, а сегодня добавляешь себе причин для волнения и смущения…
В воздухе тут же повисло напряжение. Олеся почувствовала себя нашкодившим ребёнком, застуканным мамой за уничтожением сгущёнки. И не то чтобы маме было жалко этого любимого дочкой лакомства. Она просто переживала, что у малышки в очередной раз проявится диатез, который доставит ей немало неприятностей – покраснение, зуд и невозможность ещё долго есть сладости. 
И, разумеется, в памяти всплыла история с платьем, якобы неприлично обтянувшим её. Несколько дней назад Олеся, собираясь на работу, надела своё любимое фиолетовое платье. Его подарила ей мама, но выбирали они этот наряд вместе. Платье удивительно шло ей и было идеальным во всех отношениях. Оно красиво подчёркивало мягкий изгиб бёдер и открывало красивые колени, а удачно исполненный ассиметричный вырез выгодно демонстрировал длинную шею. Олеся любовалась собой в зеркале платяного шкафа, когда в спальню зашёл Гена за галстуком и, увидев её, остановился. Несколько секунд он разглядывал жену, слегка наклонив голову и покусывая нижнюю губу, а потом вкрадчиво и мягко произнёс:
- Олесенька, дорогая моя, тебе не кажется, что для этого платья тебе необходимо подружиться с диетой и правильным питанием?
- Ты хочешь сказать, что оно мне мало? – в недоумении повернулась она к мужу, уже чувствуя приближение того самого ненавистного диатеза, мучившего её в детстве из-за определённых излишеств.
- Я этого не сказал, радость моя… платье вовсе не мало, просто предательски обтянуло тебя, выдавая ненужные складочки… - он подошёл ближе и, поцеловав её в щёку, подарил сочувственную улыбку. – Милая, лучше я укажу тебе на подобные нюансы, нежели это сделают твои коллеги, испортив тебе настроение на весь день… Тебе же хочется быть красивой, не так ли, дорогая?
Но Олеся уже не слушала его, а прислушивалась к себе. Мягкое прикосновение к телу любимого платья вмиг показалось ей жёстким тугим корсетом, впившимся в её располневшую фигуру.  А она ведь склонна к полноте, судя по тому, как выглядит её мама. На этот факт тоже в своё время обратил внимание Гена с самыми добрыми намерениями, а как же иначе. Он всегда действует с добром. И в тот день тоже позаботился о её положительных эмоциях, поэтому купил ей новое платье. Серое, удобное, правильное, потому что оно не обтягивало её, оно просто было одеждой.
- Дорогая, ты не могла бы приготовить мне чай, - донеслось до неё сквозь ватную отстранённость.
- Да, конечно, - едва слышно прозвучал её тусклый голос, но Гена, не сомневаясь в её исполнительности, уже закрыл кухонную дверь, возвращаясь к работе.
Олеся встала из-за стола и, стыдясь своего малодушия, быстро убрала остатки дофаминового перекуса, аппетит к которому пропал напрочь. Приготовив мужу чай, она принесла его в гостиную. Он оторвался от монитора и внимательно посмотрел на Олесю, демонстрируя внимательное отношение к жене, а потом заботливо проговорил:
- Дорогая, ты неважно выглядишь, иди ложись спать, отдохни как следует… Неизвестно, насколько сложный день ждёт тебя завтра!
Она не стала возражать, ей и самой хотелось поскорее оказаться в спальне и плотно закрыть дверь, отсекая липкость его небезразличия, парализующего её свободу.
Лёжа в постели, Олеся в который раз подумала, как бы могла сложиться её жизнь, если бы она не вышла тогда замуж за Геннадия. Альтернативой в мыслях тут же возник Николай, который мог бы быть сейчас на месте Гены. Мог бы, но не стал! Олеся даже разозлилась на себя за то, что опять думает про этого предателя, но ничего поделать не могла – всякий раз, когда она проигрывала в противостоянии с презумпцией правоты мужа, она вспоминала Колю. Она словно пряталась в очаровании прошлого, будто это могло изменить её настоящее. 
Вспомнилось, как Коля привёл её на день рождения к своему другу. Это было весной, когда они уже поняли, что между ними что-то происходит и желание видеть друг друга, говорить и просто молчать, находясь рядом, было сильнее всех других желаний.
- Ребята, познакомьтесь, кто не знаком, - заявил Коля с порога, не отпуская Олесину ладонь, подрагивающую в его уверенной руке, -  это Олеся, самая лучшая девчонка нашей школы!
Все замерли, удивлённо переглядываясь, пока один паренёк не воскликнул, прекратив неожиданный ступор остальных:
- Супер, Колян! Это твой мне подарок?
- Я не посмотрю, Серёга, что ты именинник, врежу по полной! Идиот! – сердито отозвался Коля и ещё крепче сжал ладонь Олеси.
- Пардон, пардон, дорогая Олеся! Простите меня, пожалуйста! – молитвенно сложил руки Сергей. – Я просто решил испытать судьбу, но… не судьба! – расшаркивался он, явно пытаясь произвести впечатление на новенькую, но, наткнувшись на тёмный взгляд Николая, поднял руки. – Ну всё-всё, проходите уже, у нас ещё пара часов полной свободы, потом предки заявятся и будет чаепитие, как в младших классах! – рассмеялся он.
Олеся чувствовала, как её все разглядывают: парни в основном оценивающе, девчонки неприязненно или с завистью, равнодушных не было, Она смущалась с каждой минутой всё больше, но Коля постоянно находился рядом, не давая ей упасть духом.
- Врубай музыку! – крикнул кто-то, сочтя, что интрига раскрыта уже достаточно. – Танцуют все!
С того самого дня, как Коля представил Олесю своим одноклассникам, они не скрывали своей дружбы, о которой вскоре узнали все, потому что они использовали любую возможность оказаться вместе – на переменах, на субботниках, на школьных мероприятиях и просто на улице в свободное время. Поначалу их попытались дразнить женихом и невестой, но всем это быстро надоело, потому что ни Олеся, ни Коля не реагировали на подначивания школьных друзей. Они были влюблены друг в друга и на самом деле строили планы на будущее, пока ещё робкие, едва обозначенные, но обязательно такие, где они непременно будут вместе.
Время шло, Николай заканчивал одиннадцатый класс и оба с замиранием сердца ожидали предстоящую разлуку. Николай собирался ехать в Тюмень, готовился поступать в университет. Туда собирались ещё несколько его одноклассников и там уже два года училась его сестра Карина. Олесю ждал выпускной класс и год без Коли.
- Отец обещал подарить сотовый телефон, когда поступлю, поэтому буду тебе звонить, - обещал Коля, гладя её волосы, - ты даже не заметишь, что я нахожусь за полторы тысячи километров…
- Ну да, не замечу… как же, - она подняла на него грустные глаза, полные слёз, норовивших затопить всё вокруг, - тебя же не будет рядом, я не буду чувствовать твоё дыхание, твои тёплые руки не согреют мои ладони зимой, я замёрзну тут без тебя…
- Олесь, не рви ты мне сердце, я тоже страдаю, но давай будем смотреть на всё по-другому: через год ты закончишь школу и тоже приедешь в Тюмень, поступишь, - напомнил Коля о планах, которые они строили уже долгое время, – мы вновь будем вместе, так ведь? А потом вообще поженимся!  – он обхватил ладонями её лицо и поцеловал мокрые от пролившихся слёз щёки, а потом крепко прижал к себе.
День за днём они шептали друг другу обещания и продолжали строить свои долгосрочные планы, а потом Николай уехал. Успешно сдав экзамены, он стал студентом вместе с тремя другими своими одноклассниками. Коля учился и тосковал по Олесе. Как и обещал, звонил ей на домашний телефон, а когда зимой приехал на каникулы, оба были так счастливы, что не замечали никого вокруг.
Прощание далось обоим тяжелее, чем в первый раз. Олеся плакала на вокзале, а Коля прижимал её к себе, пытаясь успокоить.
- Да ладно тебе, не на вoйну же его провожаешь, чего уж так рыдать-то, - посмеивалась Карина, - через полгода вернётся целёхоньким, если только девчонки на сувениры не растащат! – рассмеялась она.
- Карин, прекрати! – осадил сестру Коля. – Твои глупости нервируют Олесю, не видишь, что ли… Да и меня компрометируют заодно!
- Ну кто же виноват, что девчонки так любят моего красивого брата, - прижавшись к Коле с другой стороны, заявила Карина, глядя Олесе прямо в глаза, будто специально издевалась над ней.
Колина сестрица недолюбливала эту девушку, считая её неподходящей для своего красавца-брата, и не уставала говорить ему об этом. Карина и сама была весьма симпатичной девушкой, яркой и привлекающей внимание, что добавляло ей высокомерия и надменности.
- Да ты же её не знаешь совсем! – возмущённо отвечал Николай на слова сестры. – Олеся самая лучшая девушка на свете, как только узнаешь её поближе, сама поймёшь!
- Если я буду близко знакомиться со всеми твоими пассиями, то в моей голове не останется памяти для моих собственных знакомых! – отмахнулась Карина.
- Да с какой это стати! Можно подумать, я только и делаю, что меняю девчонок, - усмехнулся он.
 - А мог бы, с твоими-то данными, братик! – парировала та.
- Нет, Кариш, Олеся – моя любовь на всю жизнь, так что привыкай к ней и начинай её любить, как будущую… кем она тебе будет? А-а-а, невесткой, вот!
- Поживём-увидим, что будет, пока вы живёте в разных городах! – ехидно заметила она.
- Ничего не будет, да и вообще, это совсем ненадолго, Олеся тоже приедет поступать сюда, так что мы скоро будем здесь вместе, вот так-то, сестра!
- Ну-ну, - задумчиво улыбаясь, ответила Карина.
Заодно с ней была и Колина мама Ольга Денисовна, тоже не жалующая Олесю. Не нравилась ей эта девушка – не яркая, не звонкая, не заметная, одним словом. Неверова-старшая считала, что её дети непременно должны повстречать в своей жизни принца и принцессу, а Олеся под этот статус никак не подходила. Её мама была начальником отдела в городском управлении образования, отца не было, а неполная семья воспринимался Ольгой Денисовной чем-то ущербным.
Но Коля не обращал внимания ни на сестру, ни на мать, убеждённый, что узнав Олесю ближе, они обе полюбят её так же, как и он. Сама Олеся чувствовала себя чужой рядом с Колиной семьёй, но успокаивала себя тем, что все они ещё не успели узнать друг друга, ведь их встречи можно было пересчитать по пальцам. Позже, конечно, стало понятно, что дело вовсе не в отсутствии времени, её не хотели узнавать в этой семье и привыкать к ней тоже не собирались.
Но и её мама тоже не выказала восторга, узнав о Николае. Сначала Олеся ничего ей не говорила, но Ксения Петровна увидела её вместе с Колей, поэтому пришлось представить их друг другу. Уже дома выспросив у дочери подробности о её приятеле, мама прочла ей классическую родительскую нотацию о важности учёбы, девичьей гордости и нравственных ориентирах, завершив всё выводом, что у Олеси неверные приоритеты.
Проявляя педагогический такт, Ксения Петровна была вежлива и корректна при встречах с Николаем, но всерьёз не воспринимала ни его самого, ни их с Олесей дружбу. Она не скрывала от дочери своего неприятия Коли, не считая нужным объяснять подобное отношение к этому пареньку.
Олесе казалось, что весь мир против них с Колей, но когда он был с ней или даже когда она слышала его голос по телефону, всё менялось: мир расцветал яркими красками, солнечные лучи становились теплее, день светлее, а звёзды ярче. Она была влюблена и чувствовала ответную любовь Коли и была этим счастлива.
Но однажды всё изменилось. Тот май Олеся запомнила на всю жизнь. И число запомнила – второе, и даже время: семнадцать пятьдесят. Именно тогда она встретила в городском концертном зале Карину.
- Привет! – та первой увидела её и подошла.
- Привет, - растерянно ответила Олеся, не ожидавшая увидеть Колину сестру здесь и сейчас. – А как ты…
- Да я вчера прилетела, у маман юбилей, завтра в ресторане празднуем, – беззаботно заявила та, - а сегодня друзья вот уговорили на концерт пойти! Я не хотела, но они уговорили… И хорошо, тебя вот встретила!
- А Коля ничего мне не говорил, он тоже приехал? – осторожно спросила Олеся.
- Нет, он не поехал… не захотел! – хохотнула Карина и, подавшись немного вперёд, будто хотела придать их беседе более доверительный характер, сообщила: – На самом деле я и так хотела с тобой встретиться, даже вот уже адрес твой нашла, но вселенная сама нас столкнула, значит, судьба…
- Какая судьба? Что-то случилось? - Олеся почувствовала неприятный холодок, глядя как Карина старательно «переживает» за неё.
- Ну это как сказать… Наверное, для тебя случилось, для Кольки ничего особенного, а поскольку он мой брат, то для меня тоже всё окей, - пожала она плечами.
- И всё-таки? – в нетерпении воскликнула Олеся, чувствуя, как дрогнул её голос.
Карина тоже услышала это дрожание, поэтому посмотрела на Олесю, словно размышляя говорить или нет, но потом шумно набрала в лёгкие воздух, будто готовясь к чему-то сложному и неприятному, и встретившись с тревожным взглядом Олеси, тихо сказала:
- Я же говорила, что у вас ничего не получится, говорила… Я знаю своего брата, он пользуется бешенной популярностью у девчонок и в конце концов не может устоять… Я не знаю, как ты сама не замечала этого, ну да ладно, чего тебя грузить ещё и этим… В общем, запал он на одну девчонку, сестрёнку моей подружки… Увидел и всё – она будет моей! – будто повторила заявление брата Карина и, внимательно посмотрев на Олесю, дёрнула её за руку, отводя в угол фойе, где никого не было. – Э-э-эй, не вздумай плакать, ты чего? Он не первый и не последний, если из-за всех плакать будешь, то…
- Ты врёшь! – едва сдерживая слёзы, перебила её Олеся.
- Ну конечно, делать мне больше нечего! – фыркнула Карина. – У меня и фотографии есть, просто не с собой сейчас, я же говорю, что собиралась встретиться с тобой специально… Послушай, я тебе доброе дело делаю, а ты на меня бросаешься… Ну подумай сама: почему Колька не поехал к матери на юбилей, если был такой классный повод с тобой встретиться? Ну вот… А когда он тебе звонил последний раз? – спросила она, точно зная, когда она опустила Колин телефон в горячий чай.
- Несколько дней назад, - призналась Олеся, чувствуя тоску, с которой ожидает его звонка.
- Ну так делай уже выводы! – нетерпеливо воскликнула Карина и закатила глаза, словно раздражаясь глупостью девушки, стоявшей перед ней. – Давай завтра, нет, завтра же юбилей, не смогу… послезавтра давай встретимся, я тебе фотографии покажу, - предложила она.
- Фотографии? – словно удивляясь, спросила Олеся.
- Да, фотографии, потому что их две штуки! Посмотришь и всё поймёшь!
- А ты почему мне об этом рассказываешь, он же брат твой всё-таки? Обо мне ты вряд ли беспокоишься… зачем это тебе? – наконец начав соображать, спросила Олеся.
- Да конечно, я бы о тебе беспокоилась в последнюю очередь и молчала бы, но этот… брат… Он меня сдал родителям, сказал, что я курсовик завалила и деньги у них на это взяла, хотя я попросила на пуховик, сказала, что порвался... Короче, пусть теперь тоже знает, каково это – сдавать! - язвительно заявила она, хотя, разумеется, дело было совершенно в другом – они с подругой действительно хотели свести своих младших, считая это уместным и правильным во всех смыслах.
Так Олеся узнала, что такое предательство. Думала, что узнала, уверенная, что предательство.