Гребень

В губернской лечебнице был старый гребень. Он лежал на краю стола в приёмной, возле медного таза. Несколько зубцов были сломаны, деревянная ручка потемнела.
Доктор Беляев несколько раз велел его выбросить, но утром гребень снова лежал на столе. Никто не знал, кто его приносит.
Однажды Беляев заметил между зубцами длинный седой волос.
— Кто им пользуется?
— спросил он сиделку.
— Больные.
— Кто именно?
Она посмотрела на гребень.
— Те, кому он нужен.
В тот же день привезли старика.
Он был совершенно седой и говорил тихо.
Увидев гребень, остановился и некоторое время смотрел на него.
— Он всё ещё здесь?
— Вы его знаете?
— спросил Беляев.
— Конечно.
Старик взял гребень и провёл пальцем по сломанному зубцу.
— Я купил его в первый день.
— Какой первый день?
Старик поднял глаза.
— Когда меня здесь ещё не было.
Беляев нахмурился.
— Как вас зовут?
Старик назвал его имя.
Беляев не усмехнулся. Что-то в груди сжалось, коротко и неприятно, как от холодного сквозняка.
— Это моё имя, — сказал он тише, чем хотел.
— Знаю.
Старик положил гребень обратно и отвернулся к окну, будто разговор был окончен уже давно.
Утром старика в лечебнице не было.
Никто не помнил, как его привезли. В журнале приёма не нашлось записи.
Беляев вошёл в приёмную.
Гребень лежал на прежнем месте.
Между зубцами была прядь волос.
Он не стал её трогать.
За дверью послышался голос сиделки:
— Доктор, больные ждут.
Беляев вышел в коридор.
Двери палат были открыты.
Больные молча смотрели на него — дольше, чем следовало, дольше, чем позволяли приличия.
В конце коридора стоял старик.
Он расчёсывал белые волосы медленно, методично, будто делал это уже очень долго.
— Вы опоздали, — сказал он, не оборачиваясь.
Беляев не спросил, на что опоздал.
Подошёл ближе.
— Ту рубаху помните? — тихо спросил старик, всё ещё стоя спиной.
— Мать сшила не по размеру, рукава были длиннее рук. Вы плакали в чулане, чтобы никто не видел.
Беляев не ответил.
Об этом не знал никто. Мать умерла тридцать лет назад, и чулан давно снесли вместе со старым домом.
Старик протянул ему гребень, всё ещё не оборачиваясь.
На боковой стороне сломанного зубца были выцарапаны два слова, мелко, будто ногтем:
Первый день.
Беляев взял гребень.
Он был тёплым.




Ивица Трайкович Вук