2. Психобиография Иисуса битва психоаналитиков и э

   КРИТИКА психоаналитиков эсхатологами

    Школа Альберта Швейцера , представленная сегодня такими текстологами и историками религии, как Дейл Эллисон, Барт Эрман  и др., занимает в библеистике радикально иные позиции по отношению к психоаналитическому направлению.
       В 1906 году Швейцер в своей фундаментальной книге «Поиск исторического Иисуса» доказал: каждый исследователь пытается сконструировать Иисуса по собственному образу и подобию, напр., либералы видят либерала, социалисты — социалиста. Сам Швейцер утверждал, что Иисус был иудейским апокалиптическим пророком, который искренне верил, что при его жизни наступит буквальный, космический конец света. Когда этого не произошло, Иисус пошел на крест, чтобы «вручную» спровоцировать Бога на вмешательство в историю. С точки зрения текстологов-эсхатологов, современные психологические биографии Дональда Кэппса, Джона Миллера и социо-психологический подход Андриса ван Аарде — это шаг назад, в тупик субъективного либерализма XIX века, который Швейцер разгромил больше столетия назад.
      Ниже приведена жесткая текстологическая критика этих трех авторов со стороны школы Швейцера.
Критика гипотезы Кэппса.
      Эсхатологи разносят гипотезу Кэппса об «утопическо-меланхолическом» типе личности Иисуса и Его детской травме из-за незаконного рождения. Кэппс утверждает, что Иисус проповедовал Царство Божье как ментальное «убежище» от жестокого мира, отвергшего Его. Последователи Швейцера отвечают: Иисус проповедовал Царство не потому, что у Него была депрессия или обида на соседей. Он проповедовал его, потому что это было мейнстримом иудейской апокалиптики эпохи Второго Храма (в духе Кумрана, Книги Еноха и Книги Даниила). Кэппс путает коллективное эсхатологическое мировоззрение целой эпохи с личным неврозом одного галилеянина.
Текстологи указывают, что «утопический меланхолик» Кэппса не вяжется с древнейшим пластом евангельских текстов (особенно источником Q и Евангелием от Марка), где Иисус жестко пророчествует о космическом суде, геенне огненной, плаче и скрежете зубов. Это риторика грозного апокалиптика, а не ранимого интроверта.

Критика Джона Миллера
     Миллер объясняет служение Иисуса кризисом идентичности в 30 лет, сепарацией от матери и поиском «суррогатного отца» в лице Иоанна Крестителя.Школа Швейцера считает это чистой фантазией, написанной «по образу и подобию» современного американского психотерапевта. Текстологи подчеркивают: в I веке люди не проходили кризис среднего возраста и не искали «свое истинное Я».
Для Миллера Иоанн — это «ментор» и психологическая опора Иисуса. Для эсхатологов (таких как Барт Эрман) Иоанн Креститель — это апокалиптический проповедник, возвещавший скорый гнев Божий. Иисус пришел к нему креститься не ради психотерапии или восполнения «дефицита отца», а потому что разделял его эсхатологическую программу. Миллер полностью выхолащивает богословский и исторический смысл их союза, заменяя его семейной драмой.

Критика Андриса ван Аарде («Без отца в Галилее»)
      Ван Аарде пытается совместить психологию с социальной антропологией. Он утверждает, что отсутствие отца сделало Иисуса маргиналом (мамзером), и Его теология «Авва, Отче» — это компенсация социального сиротства.Эсхатологи-текстологи заявляют, что ван Аарде совершает серьезную текстологическую ошибку. У нас нет надежных исторических свидетельств I века, подтверждающих, что Иисус страдал от клейма незаконнорожденного. Все тексты, намекающие на это (например, нападки фарисеев в Евангелии от Иоанна или иудейские трактаты II века), являются продуктом поздней полемики, когда иудеи начали спорить с христианским догматом о Непорочном зачатии. Строить историческую реконструкцию на текстах, возникших десятилетия спустя — грубое нарушение историко-критического метода.
 Ван Аарде считает обращение «Авва» личным психологическим прорывом брошенного ребенка. Последователи Швейцера доказывают текстами: концепция Бога как Отца, который спасет Израиль в конце времен, прописана в Ветхом Завете и апокрифах. Иисус использовал ее в контексте национального спасения и эсхатологического избавления, а не как личное психологическое утешение.

Главный вердикт школы Швейцера
С точки зрения текстологов-эсхатологов, все три автора совершают одну и ту же ошибку — де-эсхатологизацию Иисуса.Они убирают из Евангелий самое главное, аутентичное и пугающее для современного человека: веру Иисуса в скорый космический крах Вселенной и приход Сына Человеческого на облаках. Вместо грозного, чуждого нашей культуре пророка древней Иудеи, Кэппс, Миллер и ван Аарде предлагают нам понятного, близкого, травмированного Иисуса, который просто «борется с детскими обидами» и «ищет себя». Для школы Швейцера их книги — это яркий пример того, как современная западная культура психоанализа проецирует свои ценности на библейский текст, уничтожая реальную историю.
      Школа «последовательного эсхатологизма» (Альберт Швейцер, Барт Эрман, Дейл Эллисон) и школа «психобиографов» (Кэппс, Миллер, ван Аарде) смотрят на одну и ту же проблему — радикальные заявления Иисуса — с принципиально разных позиций.
Текстологи утверждают: Иисус был пророком апокалипсиса. Он верил, что Бог уничтожит злой мировой порядок и установит Свое Царство буквально в течение жизни Его поколения. Поскольку этого не произошло, Иисус, с точки зрения строгой истории, искренне ошибся.Для доказательства эсхатологи используют древнейшие пласты евангельского текста (критерий «неудобства» — такие стихи ранняя церковь не могла выдумать, так как они ее компрометировали). Напр., в Ев Матфея (10:23) Иисус говорит апостолам:«Ибо истинно говорю вам: не успеете обойти городов Израилевых, как придет Сын Человеческий»).
Эсхатологи счиают,что Иисус отправляет учеников на короткую проповедь и уверен, что космический переворот (приход Сына Человеческого) случится еще до того, как они завершат этот короткий маршрут. Этого не произошло — ученики вернулись назад живыми и невредимым.
               

     У Марка 9:1  Иисус устанавливает четкие временные рамки- конец света наступит при жизни Его прямых слушателей  :«Истинно говорю вам: есть некоторые из стоящих здесь, которые не вкусят смерти, как уже увидят Царствие Божие, пришедшее в силе».   «Истинно говорю вам: не прейдет род сей, как всё это будет» (Мк 13:30).
Все современники Иисуса умерли почти две тысячи лет назад, а Царство «в силе» (в космическом масштабе) так и не наступило.
    «Отныне увидите Сына Человеческого, сидящего одесную силы и грядущего на облаках небесных»(Мф 26:64).
Эсхатологи утверждают : Иисус не говорил метафорами. Он ждал реального вмешательства Бога, а Его смерть на кресте была отчаянной попыткой форсировать этот конец.
Для психобиографов  вопрос о том, «ошибся ли Иисус исторически», вторичен. Их интересует внутренняя динамика личности Иисуса. Радикальные апокалиптические стихи они трактуют не как объективные пророчества, а как проекцию Его психологического состояния.Кэппс видит в заявлениях о скором конце света проявление утопической меланхолии. Травмированный, отвергнутый социумом Иисус (из-за стигмы незаконнорожденного) испытывал экзистенциальную боль от реальности.Когда Иисус говорит «не прейдет род сей», Его психика выдает мощную защитную реакцию (компенсацию). Ему необходимо, чтобы этот несправедливый мир разрушился как можно скорее. Вера в скорый апокалипсис — это не знание будущего, а ментальное бегство Иисуса от Его страданий в воображаемый идеальный мир, где Бог-Отец наконец-то накажет Его обидчиков и признает Его Своим Сыном.
               
        Психобиографы, использующие теории развития личности, связывают радикальные речи Иисуса с Его кризисом идентичности и сепарацией от семьи.
    Слова Иисуса Каиафе :«увидите Сына Человеческого на облаках» рассматриваются как пик психологического конфликта с авторитетами. Земная семья и религиозные лидеры отвергли Его, объявив сумасшедшим (Марка 3:21). В ответ на это Эго Иисуса гиперкомпенсирует травму отвержения: Он проецирует Свое внутреннее ощущение правоты на космический масштаб. Это не «ошибка в расчетах», а глубокая внутренняя убежденность человека, который полностью слился со своей религиозной миссией ради преодоления личного кризиса.
        Психоаналиики рассматривают эсхатологию Иисуса как язык личной трансформации, в который он вкладывал экзистенциальный, личностный смысл.
Когда Иисус говорит, что Царство близко, Он имеет в виду психологический и социальный переворот здесь и сейчас. Для маргинала и сироты Галилеи принятие Бога как Отца («Авва») разрушало старый патриархальный мир мгновенно. Таким образом, «конец света» для Иисуса — это не падение звезд с неба, а радикальное изменение сознания человека, освобождающегося от социальных стигм. И в этом смысле, с точки зрения психоаналитиков, Иисус не ошибся — Его внутренний мир действительно трансформировался, и Он передал этот опыт ученикам.


Резюме: Суть конфликта двух школ
      Эсхатологи-текстологи видят в Иисусе человека своего времени (древнего иудея), который буквально верил в космическую катастрофу и объективно ошибся во времени. Они обвиняют психоаналитиков в том, что те превращают реального пророка в современного пациента.
    Психоаналитики видят в Иисусе универсальную личность, чья эсхатология была «языком чувств». Они обвиняют текстологов в буквоедстве и утверждают, что апокалиптические стихи — это не хронологический прогноз погоды, а крик души человека, переживающего глубочайший духовный и личностный катарсис.
    Отношения между текстологами-эсхатологами и сторонниками психобиографического метода можно охарактеризовать как фундаментальный методологический конфликт, однако здесь есть важнейшие нюансы.
     Эсхатологи  в массе своей настроены крайне скептически в отношении метода психобиографии,, но не из-за неприязни к психологии, а по строгим научно-текстологическим причинам. Главный аргумент школы эсхатологов (в частности, Барта Эрмана) заключается в том, что  необходимы личные дневники, аутентичные письма или подробные воспоминания очевидцев о детстве героя. В случае с Иисусом у нас нет ни одного Его личного текста. Все Евангелия — это теологические документы, написанные спустя десятилетия людьми, которые верили в Его божественность. Строить на них психоанализ — значит строить гипотезу на гипотезе.
     Эсхатологи настаивают, что Иисус был продуктом своего времени — иудеем эпохи Второго Храма. Психобиографы же (Миллер, Кэппс), по мнению критиков, совершают анахронизм: они берут теории XX века (кризис среднего возраста, комплексы нуклеарной семьи) и накладывают их на человека античного ближневосточного кланового общества.
    Как писал сам Альберт Швейцер, когда исследователь пытается заглянуть в психологию Иисуса, он видит там лишь отражение собственного лица. Психоаналитики ХХ века видят в Иисусе травмированного пациента, проходящего терапию.

    Прямых классических психобиографий , написанных чистыми эсхатологами, не существует. Для эсхатолога «залезть в голову» Иисусу и диагностировать у Него невроз — значит предать исторический метод.Однако есть уникальные исключения, когда крупнейшие ученые-эсхатологи пытаются использовать элементы когнитивной психологии и антропологии, чтобы понять религиозный опыт Иисуса, не превращая Его в пациента.
    Дейл Эллисон — один из лидеров современного эсхатологизма (признающий, что Иисус ждал скорого конца света)- уникален тем, что активно привлекает психологию, но не психоанализ, а когнитивную психологию памяти.    Эллисон делает шаг в сторону психологии, предполагая, что Иисус, будучи человеком, ближе к концу своего служения начал психологически осознавать, что «конец света» задерживается. Его психика должна была как-то справляться с этим когнитивным диссонансом, и Иисус пришел к выводу, что он должен умереть, чтобы запустить этот процесс. Это психологический портрет, но написанный строго на основе эсхатологических текстов.