Перспективы

Недавно увидел в каталоге магазина «Икея» вещь, в которой я нуждаюсь, это был подстаканник с зажимом. Но цена меня просто взбесила — пятнадцать евро. Да, там, конечно, всё достаточно стильно сделано, но стиль мне не особенно нужен, вернее жертвовать пятнадцать евро ради стиля я не готов. И отправился я в магазин смотреть, из чего бы сделать этот подстаканник с зажимом. Я нашёл крохотные тиски и заглушку для канализационной трубы, что обошлось мне в четыре евро. Вернувшись домой я принялся делать прорезь в заглушке для ручки чашки, и зажал её в крохотные тиски, и они сломались. Я был в ярости. А чего я, собственно хотел за трёшку? Но потом я увидел, что нижнюю часть тисков можно использовать, надо только просверлить в ней два отверстия и нарезать резьбу для винтов. Что я тут же оперативно и сделал. Правда, я сделал много неосознанных движений и в результате остался недоволен результатом. Надо будет завтра доработать то, что получилось. Место стыка заглушки и зажима оказалось не очень удобным. Потому надо будет завтра перенести это всё и съездить в магазин за заглушкой меньшего диаметра, чтобы можно было в эту подставку плотно вставлять не только большую кружку, но и свой маленький термос. И какое же это было наслаждение пользоваться своими любимыми инструментами!

Мысли о большинстве не дают мне покоя. Сегодня я почему-то задумался о том, что бы я делал, если бы я жил при диктатуре, коррумпированной, нелепой, несуразной и жестокой. Конечно, если бы я появился на свет не в том месте и не в то время, то это был бы уже совсем не я, потому что у меня был бы совершенно другой жизненный опыт, а именно жизненный опыт — это и есть я, а тело — это только футляр для этого опыта, ну и устройство для его обогащения. В принципе я родился и жил изначально в тоталитарной диктатуре, но я был ещё ребёнком, когда она рухнула, а перед тем, как она рухнула, эта диктатура заявила о стремлении к гласности, к плюрализму мнений, на фоне экономических проблем.

Моя юность прошла во времена замены одной идеологии одного национального государства на другую идеологию другого национального государства. И в этой атмосфере у меня появились серьёзные сомнения в необходимости какой-либо идеологии. Сравнивая советскую идеологию и идеологию Латвийской Республики, я понимал, что первая была более универсальной и глобальной, и должна была быть более жизнеспособной, и мне было жутко интересно, почему же эта могучая советская идеология, дала такие гнилые плоды, а вот идеология маленькой страны цветёт и пахнет. До меня уже тогда дошло, что всё дело в экономике, но серьёзной литературы по экономике мне тогда в руки не попало, а пойти учиться в ВУЗ мне казалось совершенно невозможным.

В юности, мне, как в идеологии коммунистов, так и в идеологии небольших национальных государств страшно не нравилась высшая ценность — благополучие граждан, и не важно, каким путём к ней идти, путём мировой революции с применением ядерного оружия или же путём производства материальных благ ради прибыли. Долгое время мне казалось, что рост материального благополучия и комфорта большей части граждан — это абсурд. Мне казалось, что чем комфортнее живёт большинство, тем оно менее жизнеспособно, тем больше оно деградирует. Мне казалось, что человеку нужен не материальный комфорт, а напротив, разные трудности для внутреннего роста, который я ставил превыше всего.

И когда мне, пылкому юнцу сначала рассказывали, как будет хорошо жить при коммунизме, когда всё будет бесплатно, когда каждый будет делать исключительно то, что хочет, я смотрел на одноклассников и видел, как они только едят, гребут к себе всякую бесполезную роскошь, напиваются, спят и размножаются в нетрезвом состоянии. Я осознавал необходимость в каких-то бедствиях, в борьбе с которыми эти одноклассники начнут хоть немного шевелить мозгами и телами, заодно.

Потом мне сказали, что коммунизм — это несбыточная мечта, и надо попытаться хотя бы устроить его подобие у себя дома, путём зарабатывания денег. Сначала это показалось мне скучным и пошлым, но потом я понял, что подобие домашнего коммунизма нужно поддерживать постоянно и для этого, надо думать, шевелиться, как-то развиваться, чтобы враждебный окружающий мир не превратил дом в руины. Но пришло и осознание того, что в борьбе за выживание, за домашнее подобие коммунизма люди тоже не развиваются, тоже деградируют по большей части. Работая в самых разных местах я видел, как за долгой и скучной работой мои коллеги превращаются в биороботов, которые работают только для того, чтобы заправиться алкоголем. Видел я и деградацию начальников предпринимателей, которые уже не видели ничего, кроме выгоды, причём, часто в погоне за малой выгодой, они отказывались от выгоды крупной, потому что замыкались на узком профиле своей деятельности.

Я имел дело с предпринимателями, которые буквально жили на своих фирмах, многое делали сами, боясь поручить это кому-то другому, всю прибыль вкладывали в эту фирму, забыв о семье, о личной жизни, о развлечениях. Были и другие предприниматели, которых вообще не интересовало, что производит их предприятие, они всё поручали кому-то другому, не хотели ничего организовывать, и только забирали прибыль и тратили её на всякие дурацкие развлечения. Это были предприниматели первой волны, которые начинали, как кооператоры во времена перестройки. Им было безразлично, что производить, главное, чтобы это приносило какую-то прибыль. Их одолевала желание унизить окружающих своим величием, а под величием они подразумевали количество денег в наличии. В качестве примеров для подражания они мне явно не подходили.

Более привлекательной перспективой мне казалось, стать ценным работником, специалистом высокого класса, за которого эти предприниматели борются друг с другом. Однако, у меня возникли трудности с выбором профессии. Мне пришлось много чего попробовать, прежде чем я понял, от чего же я получаю наибольшее удовольствие. Мне нравилось работать сварщиком, нравилось работа крановщика, штукатура, плотника и столяра, нравилось месить тесто, но заниматься этим долгое время и постоянно мне было несколько скучно. А вот печатать тексты самого разного формата и на самые разные темы мне не надоедало никогда, и я мог этим заниматься хоть круглосуточно и годами. Но это понимание пришло достаточно поздно, когда я стал инвалидом, благодаря всему пережитому, а если бы я всего этого не пережил, то и не понял бы, что хочу делать...