О сталинградских блокадниках Чуйкова

 
К памятной дате 23 августа 1942


Сейчас из-за военных действий с Украиной у нас даже вдали от границы в Волгограде постоянные оповещения о беспилотной угрозе. Даже включается по ночам сирена. Поражаются дронами и, вероятно ракетами, промышленные объекты и жилые дома.  Возник дефицит бензина. Настроение у граждан с того не весёлое.
Но хоть не фронт. И покушать есть что, и прочее.
Решил заглянуть в Сталинград в то военное время 1942-го, что там было. А там была жуть! Выживали солдаты только благодаря обрывам Волги!

Началась эта жуть в августе, когда немцы город разбомбили и пожгли, уничтожив зенитки ПВО и склады боеприпасов к ним, и предприняли танковый удар на латошинскую железнодорожную переправу севернее тракторного завода. Ликвидировали её и перекрыли движение по Волге на 5 месяцев.
А в сентябре начали и захватывать город по частям.
А были три его крупные части: южная (от оврага реки Царица) далеко на юг; средняя, центральная, на север до Мамаева кургана; и далее, - промышленная заводская зона с тремя огромными военными заводами:  тракторным (СТЗ, где делали танки Т34); номерным орудийным (Баррикады) и металлургическим – «Красным Октябрём». Центр Сталинграда с его партийными и административными строениями был естественно главной целью – над партийными зданиями фашистский флаг водрузить.

Быстро, начав наступление, за несколько дней, к 14 сентября вышли они к Волге, кроме как у Латошинки, ещё в двух местах - в центре и на стыке 62-й и 64-й армий. Срочно навстречу им направили за 200 км из Николаевки свежую дивизию под командованием Родимцева, только что получившего генеральские погоны.
А уже в конце сентября немцы захватили центральную переправу (№1 и №2), там где сейчас речной вокзал и рядом. А фронт 62-й армии в то время был от Купоросного до Рынка, километров сорок.

Одновременно бросили танки с юга через Мамаев курган на заводской район, начав с посёлков. Заводы захватить им удалось очень быстро.
И на фронте, сжавшемся до порядка семи–десяти километров,  к концу октября образовались четыре очага сопротивления: северный, маленький, в районе РынкА под командованием Горохова; район Баррикад с главной переправой (62-й) и полоской берега у «Красного Октября»; участок берега Волги с частью Мамаева кургана и с блиндажами КП Чуйкова; и узкая полоска берега с выступом Дома Павлова.
С запада и с юга КП Чуйкова прикрывали бойцы Батюка и Родимцева (были небольшие силы и других частей).
По соседству южные рубежи Сталинграда обороняла 64-я армия Шумилова и 57-я Толбухина.
А сзади - протоки Волги с островами, пристрелянные немцами – не переплыть, не переправить ни раненых, ни еду, ни боеприпасы и оружие, ни подкрепления. Есть сведения от некоторых очевидцев о наших потерях при переправах до половины.
Вот такая была обстановка с армиями и географией. Практически – блокада.
И понятно, что с обороной, едой и медициной здесь было очень плохо.

В дивизиях существовали передовые медпункты, но слабые. У Родимцева, например,  в таком было всего два хирурга, и две медсестры. И какую полноценную хирургическую помощь ещё и при дефиците пригодных помещений, медсредств, оборудования, лекарств и крови они могли оказать дивизии даже в сокращённо варианте?
Бинтов и обезболивающих средств не было, от боли давали водку.
И один – два хирурга могли обработать максимум человек до ста в сутки. А раненых в районе заводов в октябре, со слов Чуйкова, было и по 3 тысячи в день. (А сколько умирало на поле боя, не вынесенных! А безнадёжные тяжелораненые ?).
 
А в ноябре из-за образования ледохода Волга стала непроходимой до декабря.
Вот теперь можно представить положение бойцов, снабжение и проживание в спусках к берегу, просматриваемых и простреливаемых с возвышенностей, а вся немецкая сторона была горкой, включая Мамаев курган (но и его вершина была не самой высокой), откуда далеко и хорошо были видны правый  берег слева и справа и противоположный левый с островами.

Всю тяжесть боёв и жизни, даже по воспоминаниям и документам трудно представить.
Вот «Окопы» Некрасова, ставшие сталинградской классикой, реалистичны, детальны, трагичны, но эта книга, написанная жизнерадостным амбициозным и талантливым молодым человеком, в некоем роде - авантюрно-развлекательный бестселлер, Военную сторону не рассматриваю, как и дальше, только о быте.
А обстановка проживания по повести почти люксовая, с офицерской столовой, с глубокими пещерами в волжской круче, где стены отделаны досками, с комнатами. И с отоплением. И еда сносная. У офицеров дополнительный паёк. Есть разовое упоминание про хлеб с салом. А обычный пшённый суп, (который был утром и вечером), главный герой, Керженцев, называл тухлым. А ведь он был не весть каким начальником.
(А командарм Чуйков, конечно, питался неплохо. Были у него и деликатесы – фрукты, шоколад, хорошее вино и др. В ноябре - 12 тонн шоколада).

Запросил в помощь Алису – посмотреть цитаты из книги «В окопах Сталинграда» о питании бойцов в Сталинграде. И получил ответ: «…Некрасов с будничной, очень детальной точностью показывает, как на фронте решался вопрос питания: солдаты сами порой готовили что могли, делились найденным, а процесс варки становился маленьким островом нормальности среди войны». А цитаты, кроме как про кашу и концентраты, - про сумку от противогаза, набитую хлебом (хлеб - возможно в самое первое время), про белый хлеб, мёд в сотах, молоко и ряженку - формальные, не из того времени. Не помогла. Да и с книгой А.Исаева "За Волгой для нас земли нет".

Сталинградских солдат обычно кормили пшёнкой, в лучшем случае два раза в день – раз погуще, раз пожиже, и сухарями да концентратами. Суповые концентраты требовали варки, а кашевые (пшено, овёс, ячмень) можно было заливать кипятком. Тушёнка была редко. Хлеб в 62-й получали до жёсткой блокады и в 64-й и 57-й армиях.  Но у них хоть тылы были. Даже электростанция «СталГрэс» в южной части города работала. И снабжение этих армий было намного лучше из-за доступности.

Из воспоминаний П.В.Филютовича, фельдшера армии Шумилова: «Кормили в основном селёдкой и перловкой. В наступлении давали ещё сухари ржаные и сахар. От вшей спасались прожариванием одежды в бочках из-под горючего.
Зимой 42 - 43 спали прямо на снегу. Никаких полушубков - только шинели. Их вместе с валенками выдавали только артиллеристам и командирам».
Гораздо хуже было окружённой 62-й армии.
Из мемуаров Чуйкова: «Питание было нерегулярным». «В дни тяжёлых боёв, организовать регулярную доставку горячей пищи было почти невозможно. Солдаты порой по несколько дней обходились сухим пайком».

Из мемуаров Родимцева - с доставкой горячей пищи случались серьёзные перебои; в таких условиях командиры и тыловики часто действовали гибко: где-то еду подвозили в термосах прямо к позициям; «порой связь с отдельными группами прерывалась, и обеспечить их питанием становилось физически невозможно». Консервы раздавали только перед переправой вместе с оружием.
А до родимцевских позиций приходилось таскать мешки с едой и боеприпасы от центральной переправы километров 5 - 7. И раненых туда доставлять. Но у них, как и в дивизии Батюка, для связи с тылом были и свои ночные плавсредства, зарываемые на день в песок.
А когда Волга стала замерзать – родимцев выручила пшеница, её было много в подвале мельницы (за домом Павлова).

А по соседству у Баррикад раненые умирали в «норках» по два-три человека без еды и ухода, и умерших никто не выносил.
Связь с тылом армии Чуйкова с конца октября стала катастрофический. Особенно ужасная была ситуация с бойцами Людникова на маленьком пятачке, с трёх сторон окружённом немцами.  Но они так и не поддались. Герои.

В окружении были и бойцы Горохова.
Вот, что написал в письме к жене воевавший там красноармеец Абросимов: «…Я нахожусь на волоске от смерти. Сегодня, 15 октября, все кишки перевернуло и сильно рвало. Вся причина в этом — проклятые галушки, да каша из пшеницы. Лучше быть голодным, но не есть эту пищу. Вдобавок к этому стали давать муку, вот и представь себе, что мы кушаем…».

А жили в окопах, блиндажах, развалинах, в пещерах и пещерках спасительных обрывистых склонов берегов Волги. И зимой. Какое там отопление! Это не немцы с хорошим питанием в тёплых блиндажах!
И с водой проблемы.  От сырой волжской – болезни. А не покипятишь – немцы били по кострам, да степь - дров не было. Иногда и мылись: по котелку горячей воды на человека и маленькому кусочку мыла, и даже чистое бельё получали.

Что говорить про отрезанных от своих чуйковцев. В армии Жадова, что безуспешно прорывалась в Сталинград с севера, в октябре по донесению наверх Особого отдела фронта «исключительно плохо было организовано питание личного состава, снабжение питьевой водой». Даже в отдельные дни кормили один раз и хлеба выдавали всего по 300 – 400 грамм. Из-за плохого питания и истощения в октябре за несколько дней умерло около 30 человек.

Но питание и проживание – это ерунда по сравнению со смертью и увечьями десятков тысяч бойцов в обороне, да ещё с постоянными наступлениями и контратаками, требуемыми сверху. Солдат в среднем по статистике воевал только несколько дней.
Давили мы немцев «мясом» и умирали от огня противника, ран, болезней и истощения.
А Сталинград был под особым вниманием Сталина. И лучшие военные там сидели в штабах и командовали – Жуков и Василевский, и с октября завершал всё Рокоссовский.
Но Сталин людей не берёг. И его генералы... У Чуйкова про покушать солдатам в обстоятельной книге "Сражение века" - ничего нет. Показательно.
Внимательно читая приказы о наступлениях 14, 19, 27 сентября в них не обнаружишь строчек: об ответственности командиров за обеспечение бойцов продовольствием, боеприпасами, медикаментами, за эвакуацию раненых за Волгу; об обеспечении плавсредствами, тёплыми блиндажами и пр.  И так до конца эпопеи.