Тени Ролан Гаррос. Глава 7

               
                7

   Как раз в этот самый момент позвонил инспектор Сюльпис.

- Извини, дружище, но у меня новое ограбление, – немного упавшим голосом сообщил его старый приятель.

- Способ ограбления - прежний? – спокойно поинтересовался Жюве.

- Да, - видя, что приятель совсем не обиделся на него, подтвердил Сюльпис. – Старший менеджер банка выписал чек на крупную сумму в кассу, подписал его у директора, а кассир выдал деньги клиенту.

-А какая фамилия клиента? – спросил инспектор из Перюссона.

- Как у нашего мэра, - было слышно, как сглотнув слюну на другом конце провода, парижский инспектор.

- А кто взял деньги? – улыбнулся Жюве.

- Какой-то случайный прохожий, которому вдруг срочно приспичило пойти в банк, – совсем упавшим голосом произнес Сюльпис. – Я подумал, что в твоей версии с гениальным телепатом есть смысл. Извини, что сразу тебе не поверил про случай в музее Орсе. Сам посуди, мои ребята проверили все камеры видеонаблюдения, но не увидели, чтобы ты там с кем-то разговаривал. Тем более, не заметили никакого психопата, который бы топтал свой аудиогид.

- Это произошло не в музее Орсе, а в другом месте, – глядя на притихшую женщину, выдававшую себя за доктора Гернье, произнес Жюве.

- А где, Жюве?

- В другом месте, – с несвойственным для себя строгим тоном, повторил инспектор и добавил, – давай сделаем так, дружище, я сейчас приеду к тебе, и мы обо всем с тобой поговорим.

   Уже по дороге в полицейское управление, где работал Сюльпис, Жюве поначалу хотел все тому рассказать, но потом передумал. В самом деле, кто поверит рассказу бывшей сиделки сына доктора Шарко, да и есть ли такой в природе? Доктор Шарко, который поставил на ноги собственного сына, а потом сразу занял его место в инвалидном кресле, будет хорошей темой для шуточек эксперта - доктора Бернара, да и других полицейских.

   Но попав в кабинет своего старого приятеля, Жюве вдруг стало жаль Сюльписа, и он уже хотел рассказать о событиях в Музее истории медицины, но вовремя сдержался. Тогда придется рассказать и про свой ночной кошмар, когда он разговаривал с доктором Шарко, а что сейчас - явь, а что – сон, Жюве уже просто не знал.

   Сюльпис еще раз извинился перед ним за свое поведение в его предыдущее посещение полицейского управления, и уже было собрался его внимательно выслушать, как зазвонил телефон, и Сюльпис переключился на звонок, встав со своего руководящего кресла и подойдя к окну, как будто там было лучше слышно.

    На стене за креслом инспектора висела карта 6-го района столицы, который входил в зону ответственности полицейского управления. На карте висело три красных флажка, которые Сюльпис специально прикрепил к ней, чтобы не забывать о каких-то важных делах, которыми занимался он и его команда. Ну, конечно: те самые три громкие ограбления, которые невозможно было объяснить с разумной точки зрения. А еще рядом висела картина самой церкви Сен-Сюльпис, которую, вероятно, инспектор ассоциировал со своей громкой фамилией. Тут Жюве вспомнил, что на прилегающей к церкви площади есть фонтан четырех епископов, названный в честь Массилона, Флечьера, Фенелона и Боссе, каждый из которых сидит на троне, и они смотрят в разные стороны: на север, юг, восток и запад.

- Ну, Жюве, к чему ты ведешь? – не вытерпел его внутренний голос, - при чем здесь эти епископы?

- Не нукай, а слушай дальше, – осадил своего родственничка инспектор. – Священники тут действительно не причем, просто место здесь какое-то мифическое. Как-то в свой прошлый приезд в Париж мы с Лизетт заходили в эту церковь и видели, как луч солнечного света, подобно лазеру, проникает через маленькое отверстие в южном окне трансепта и освещает обелиск в северном конце церкви. Явление длится буквально несколько секунд, но всегда повторяется в одно и тоже время в течении уже многих лет.

- И что из этого следует? – спросил уже сам инспектор Сюльпис, заинтригованный таким странным интересом своего коллеги и к картине на стене, и к полицейской карте.

- Три ограбления произошли примерно на одинаковом расстоянии от церкви строго на восток, юг и запад от нее, – рассуждал уже вслух Жюве, значит, будет и четвертое, на севере.

   Сюльпис внимательно посмотрел на карту: ограбления произошли именно таким образом. Он всегда поражался способностям своего коллеги обращать внимания на такие неочевидные вещи, но все равно он пока мало чего понимал.

- Святой Сульпиций был известен своими чудесными исцелениями на его могиле, – продолжал размышлять вслух Жюве, - изгнание злых духов и демонов, исцеление тяжелобольных, возвращения зрения слепым. Кстати, банковские деньги не обнаружили?

- Сумма, которая была похищена во время первого ограбления, сегодня поступила на счет детского приюта Отей, – совсем растерянным голосом вспомнил последние полицейские новости Сюльпис.

- Он считает себя святым подобно Сюльпицию, - убежденно произнес Жюве, - и совершает все эти ограбления не ради денег, а ради собственного тщеславия.

- И что ты предлагаешь, Жюве? -   совсем уже растерянно спросил Сюльпис своего старинного приятеля, как когда-то давным-давно, в самом начале их полицейской карьеры.

- Надо найти банковское учреждение, которое находится строго на север от церкви Сен-Сюльпис, – пояснил Жюве, и попробовать поймать нашего телепата там с поличным. Только вот как это сделать, я пока не знаю.

    Как ни странно, инспектор Сюльпис с воодушевлением ухватился за фантастическую версию, предложенную его старым другом. Вскоре его кабинет был уже заполнен молодыми сотрудниками, которые скрупулёзно начали проверять места предыдущих странных ограблений и их расположение относительно церкви Сен-Сюльпис. Все оказалось именно так, как сообщил им начальник, и они с уважением посмотрели на своего гениального шефа. Впрочем, инспектор Сюльпис честно отказался от авторства этой версии и кивнул в сторону инспектора Жюве, что однако не уменьшало степень уважения шефа в глазах его подчиненных. Сюльпис попросил еще раз тщательно все проверить, вплоть до точных географических координат и немедленно подключить компьютерный отдел полиции. Особенно он просил обратить внимание на определение того самого места будущего ограбления, которое находилось строго к северу от церкви Сен-Сюльпис и где должно было произойти последнее преступление.

   Вскоре в кабинете появился и доктор Бернар, который на этот раз внимательно прислушался к доводам инспектора из Перюссона, но никак не хотел поверить в версию c использованием телепатии.

- Да, каждый парижанин знает, что в церкви Сен-Сюльпис находится знаменитый гноном, – со знанием дела вещал доктор, - и через нее некогда проходил парижский меридиан. Но гноном – это всего-навсего гигантский астрономический инструмент 18 века, состоящий из 11-метрового обелиска, меридианной линии на полу в виде медной полосы на полу храма, идущей с севера на юг и отверстия в окне для точного определения времени и дней равноденствия. Но, скажите мне, инспектор, при чем здесь телепатия?

- Вы нам лучше скажите, как можно минимизировать воздействие телепатии на ничего не подозревающих банковских работников? – вмешался в его историческую лекцию Жюве.

- Гм, точно не знаю, – сразу успокоился доктор Бернар. – Во-первых, надо попробовать расслабиться и заземлить себя. Если ты чувствуешь, что на твой мозг воздействует энергия мыслей каких-то интернет-троллей, то попробуй отпустить ее и вернулся к своему заземлению, своему телу, к своим мыслям. Во-вторых, можно попробовать медиацию, чтобы через тренировки вернуть свой мозг к ясному уму. В конце концов, можно просто переключить свое внимание и думать о каких-то совсем посторонних вещах.

- Вcе понятно, - c благодарностью заметил Жюве и, вежливо кивнув Сюльпису, вышел из кабинета своего приятеля.

   Ему и самому до конца не было понятно, как можно остановить телепата, если все обстоит именно таким образом. Но ноги сами понесли его в церковь, знаменитую своими мистическими тайнами. Они с Лизетт бывали в ней неоднократно, особенно после того, как жена прочитала книгу “Код да Винчи” и еще его заставила это сделать, а он тогда только посмеялся над ее слепой верой в линию Розы и вот, что называется, досмеялся.

   Церковь встретила его умиротворяющей тишиной и прямо волшебной прохладой, что для июньского Парижа было действительно настоящим чудом. Жюве прошел вовнутрь, осторожно присел на скамью в нефе и начал молиться. Честно говоря, прихожанин из него был не самый образцовый, но сейчас его мысли были вместе с Лизетт, детьми и внуками. Помолившись за самым дорогих для себя людей, Жюве уже хотел покинуть церковь, как неожиданно увидел ту самую медную пластину, на истертых временем и ногами церковных плитах, которая делила пол храма строго по оси с севера на юг и неожиданно остановился. В этом была какая-то таинственная сакральность, но все же просто древний астрономический инструмент, и не более того. Неожиданно, он почувствовал на себе чей-то внимательный взгляд, смотревший на него не просто так, а как будто осторожно входил в его мозг, проверяя греховность его мыслей. Когда он повернулся, то увидел пожилого священника, который сразу смутился, как будто его уличили, что он за кем-то подсматривает, и поэтому немного виноватым тоном, произнес:

- Извините, месье, что я за вами наблюдаю, но вижу, что вас привело сюда не простое любопытство, а какая-то тайна, которую вы никак не можете для себя открыть.

- Вы правы, падре, - ответил Жюве, - я никак не могу поверить в то, что человеческие мысли некоторых людей могут свободно покидать человеческий мозг и проникать в разум другого человека в виде образов, идей, эмоций и распоряжений.

- Вы про телепатию, месье? – задумчиво произнес священник, так, по-моему, она есть у каждого человека, а не только у избранных. Например, близкие люди обладают способностью читать мысли друг друга на огромном расстоянии, и даже остерегать или предупреждать в случае беды или опасности.

- А если люди совсем не близкие, падре, и в основе передачи их мыслей лежит не забота о родном тебе человеке, а, скорее, наоборот.

- Что вы имеете ввиду, месье? - священник с интересом подошел поближе к инспектору.

 - Например, не любовь к ближнему, а честолюбие или тщеславие, падре?

- Тщеславие в христианской вере считается большим грехом и страстью, которая означает стремление к пустой, напрасной земной славе, - немного заученно ответил священник, - и отвергается церковью.

- А люди, которые так поступают, могут быть праведниками?

- Нет, месье, ни при каких обстоятельствах, – категорически ответил старый священник.

   Когда Жюве покидал в церковь, то он почувствовал, что его голова полностью очистилась от всяких мыслей, дурных или чистых, и мозг превратился в абсолютно чистый экран. Он даже не понял, чья в этом заслуга: пожилого священника в церкви, с которым он только что разговаривал, или доктора Марафа, который как-то учил его, как лучше подготовиться к медитации. А что дальше, Жюве? Надо найти близкого тебе человека, с которым ты хочешь установить телепатическую связь. Нет, Лизетт ни в коем случае нельзя впутывать в эту авантюру, да и подобные переживания она не всегда легко переносит. Попробуем Тома, он еще маленький и вряд ли почувствует связь со своим дедушкой, а если что-то и получится, то будем считать, что это просто передача опыта между поколениями. Итак, Тома: вот он стоит у него перед глазами в футболке с надписью “Rolan Garros”, когда они с Лизетт едва переступили порог парижской квартиры сына: Hourra, grand-p;re est arriv;. Отлично, теперь попробуем послать ему простую картинку или какую-нибудь эмоцию. Что это? Пришла обратная картинка от внука: вот он бежит в сторону огромного рекламного щита, который предательски шатается, и вот-вот упадет. Тома, немедленно вернись, это – опасно! Ах, поздно, резко прыгай в сторону, как за безнадежным мячом. Oh, putain!

   
Hourra, grand-p;re est arriv; (фр.) – ура, дедушка приехал

Oh, putain(фр.) - ах, черт.