Журавлиный крик

Сказочная фантазия по мотивам армянской мифологии



Над торговым караваном, направляющимся на Восток из древней земли армянской, закурлыкал журавль. Его протяжный, печальный голос проник в самую душу караванбаши Тиграна.

«Что-то случилось дома», — подумал мужчина. С рождением долгожданного сына он неохотно покидал дом. Жена Вардуш после тяжёлых родов медленно угасала, а маленький Ашотик требовал постоянного внимания.

Появление почтового гонца не стало для него неожиданностью. Тигран вскрыл пакет и побледнел. В следующее мгновение он принял решение.
— Доведёшь караван сам. Я возвращаюсь — случилась беда, — крикнул он своему помощнику и, вскочив в седло идущей рядом лошади, во весь опор помчался домой.

Путь занял много дней.

Мёртвая тишина встретила Тиграна, едва он переступил порог дома - не слышно детского голоска, Вардуш не выбежала навстречу.

Появилась служанка.
— Хозяин, большая беда пришла в твой дом. Пропал Ашотик — как сквозь землю провалился. Искали всем городом, но никаких следов. Вардуш от горя совсем ослабела, никого не узнаёт, — сказала она.

Тигран прошёл в спальню жены, наклонился, поцеловал женщину и тихо сказал:
— Это я, твой Тигран. Жди — вернусь с сыном.

Едва заметная улыбка скользнула по лицу бедной женщины, и она прошептала:
— Я дождусь. Найди его!

Едва Тигран сел на своего любимца, тёмно-гнедого коня, в небе показался журавль. Он кружил над головой мужчины, словно привлекая внимание. Затем, издав призывный клич, взмыл ввысь и полетел в сторону посёлка, где родился и вырос Тигран. Не раздумывая, мужчина последовал за ним.

Вскоре показались первые дома.
Вот и родной дом. На пороге сидела старушка-мать. Отец, как всегда, работал за столом с деревом.
— Что случилось, сынок? — спросила мать, едва взглянув на мужчину.

Тигран рассказал о своём горе.

— Тигран джан, сходи к старому варпету Гегаму. Он расскажет тебе удивительную историю. Сердце подсказывает мне: мой внук у царицы страны перской, прекраснейшей Пери здешних мест.

— Отец, что ты такое говоришь? Какие пери могут быть в наше время!

— А ты сходи, сынок, — сказала мать. — Дело говорит отец.

Тигран наклонил голову в знак согласия и подошёл к коню.

— Возьми эту старинную шви (армянская пастушья свирель). Её вырезал твой дед из ветки абрикоса. Она будет тебя оберегать, — проговорил старик, подавая сыну семейный оберег.

Мужчина принял дар отца и положил в потайной карман. Руки его дрожали: с детства он любил выводить незамысловатые мелодии на шви, которые сам вырезал из камыша. И сейчас, вспомнив деда, мастера по дереву, вдруг понял: его дом здесь.

 - Навещу старика Гегама и поеду искать сына, - сказал Тигран, вскакивая в седло.

Гегам, казалось, поджидал его.
 - Зайди ко мне, Тигран, - сказал старик, - знаю про твою беду. Послушай, что расскажу. Гостил я весной у сына в Ереване. Скучно в городском доме,  и пошёл я на реку порыбачить.

Сижу, рыба не клюёт, хотел уж домой идти, как вижу, подходит к реке нищенка, и мальчишку за собой ведёт. Тот упирается, плачет, а она уговаривает его. Подошли к реке, она зачерпнула воды, брызнула в лицо ребёнку - тот рыбкой обернулся. Бросила она ту рыбку в сеть и в воду вошла. Как только вода коснулась её ног, вмиг рыбой стала и исчезла в глубине. Думаю, был это Ашотик и Пери. Старики говорят, царица страны перской очень хотела ребёнка. Вот и украла.

Тигран слушал, верил и не верил.

 - Где же искать ту царицу? – спросил он.

 - Этого я не знаю. Пойди к Севану, может он и подскажет. В давние времена  малым детям рассказывали  перед сном о невидимой стране за Севаном, в которой живут прекрасные пери. Может та Пери, что я видел в Ереване, по реке и добралась до своей страны.

Сел на своего верного коня Тигран и отправился к Севану.

Посёлок остался позади, а перед путником раскинулась степь, подступающая  к пологим горным склонам, окаймляющим древнее озеро.

Благословенная тишина жизни окутала мужчину. Он словно впервые увидел кораллово-коричневатые склоны, местами белеющие известковыми отложениями  и поросшие степными травами. То тут, то там алели маки. Терпкий аромат тимьяна, смешиваясь со смолистым, живительным благоуханием можжевельника, в изобилии покрывавшего склоны, щекотал ноздри.

Вскоре перед Тиграном заблестела лазурная гладь Севана. Мужчина спешился и подошёл к берегу.

Наступал вечер. Закатные солнечные лучи коснулись воды, и перед Тиграном заискрилась серебристая дорожка, манящая за собой. Она призывно мерцала и уходила к узкому выступу противоположного берега, далеко вдававшемуся в озеро.

Мужчина в нерешительности стоял на кромке белого песка. Нога готова была сделать шаг в неизвестность, а разум сдерживал порыв.

В этот момент послышалось ободряющее курлыканье журавля, и Тигран, уже ни о чём не думая, ступил на серебристую дорожку.

Вдруг привычные с детства картины исчезли.
Перед мужчиной простирался цветущий луг. Впереди, словно вылепленный из плотного, окрашенного заходящими лучами солнца в розоватый цвет, тумана возвышался купол. Возле него резвился ребёнок, а до боли знакомый голосок чуть слышно напевал старинные армянские мелодии — те, которые Вардуш пела перед сном Ашотику.

Подойдя поближе, Тигран замер.
Сын. Его сын…

Ребёнок, заметив незнакомца, испуганно позвал:
— Мама! Мама! Кто это?

Из купола выглянула прекрасная женщина. Волнистые, золотистые волосы стелились по траве; глаза, как лазурнаые воды Севана, искрились чистотой и счастьем. Она не шла - парила над благоухающим лугом.

«Настоящая царица», - подумал мужчина.

Тем временем ребёнок, обхватив женщину руками, кричал:
 - Прогони его! Я боюсь.

«Что же делать? Ашот не признал меня». И вдруг рука машинально нырнула за пазуху, достала шви, поднесла к губам, и полилась мелодия.

Глаза мальчика засверкали, он оторвал руки от женщины и, подбежав к Тиграну, сказал:
 - Это шви моего прадеда. Дедушка показывал мне её и давал поиграть на ней.

Тигран протянул свирель мальчику. Тот схватил её, покрутил в руках, словно убеждаясь, что действительно эта шви прадедовская. В следующий миг он начал играть. А потом бросился на шею отцу.
 - Папа! Мой папа! – радостно  закричал мальчик.

Потом, повернувшись к Пери, сказал:
 - Ты не моя мама. Я хочу к своей маме Вардуш.

У Пери потекли слёзы по щекам.
 

Некоторое время все молчали.

Потом мужчина попросил:
 - Отпусти нас домой! Наш мир там!

Могущественная царица долго молчала, затем осушила слёзы и взмахнула перед глазами Тиграна рукой, словно рассекая невидимую преграду.

В следующее мгновение отец и сын очутились на берегу Севана. А вдогонку они слышали голос Пери:
 - Я буду за тобой скучать, Ашотик! Можно тебя навещать?

 - Можно! Я за тобой тоже буду скучать, – отозвался мальчик.

Сумерки сгущались. Подошёл конь, мужчина, посадив ребёнка на коня, взял его за уздцы. К полуночи они зашли в родительский дом Тиграна, а поутру отправились в Ереван.

Вардуш хватило сил обнять ребёнка и произнести:
 - Не грусти обо мне, сынок. Теперь я спокойна, - сказала она и навсегда закрыла глаза.

На следующий день Тигран с сыном вернулся в посёлок.

Он продолжал заниматься торговыми делами. Ашот подрастал под присмотром деда и бабушки и постигал семейное дело – резьбу по дереву. Пери иногда навещала мальчика, а когда он достиг совершеннолетия, навсегда попрощалась с ним и ушла в свой мир.

В тот день над посёлком пролетел журавль. Его прощальный крик долго разносился эхом среди горных склонов.