Девиз Нет будущего

Становится страшно,
Год от года сильней,
Если входит в привычку
Смерть старых друзей.
И хочется не плакать,
Даже не плакать, а выть,
Ты понимаешь, что не в силах
Ничего изменить.
Тебя не трогают уже
Чужие слезы и боль
Тебе не надо ничего
Ты занят только собой
Твоя задача необычна,
Но до боли проста
В максимально сжатый срок
Уничтожить себя...
Не осталось никого -
И ни друзей, и ни врагов,
Когда ты смотришь на мир
В объеме суженных зрачков...
Вы вроде бы вместе
И вы вроде бы друзья,
Ты делишься с ним всем,
Что есть у тебя,
Ты сейчас ему отсыпешь,
И он это возьмет,
А через месяц или год
Твой лучший друг умрет.
Ты будешь убиваться:
"Почему случилось так?"
Среди вас двоих
Был еще третий - враг.
Тебе надо решать,
Что ты будешь делать с ним.
Или ты или он,
Один на один.
Дельфин, "Один на один" из альбома "Не в фокусе"

- Тогда суди себя сам, - сказал король. - Это самое трудное. Себя судить куда труднее, чем других. Если ты сумеешь правильно судить себя, значит, ты поистине мудр.
- Сам себя могу судить где угодно, - сказал Маленький Принц. - Для этого мне незачем жить здесь у вас.
Антуан де Сент-Экзюпери.
"Маленький Принц"

Ангедония

Весна была в самом своем начале, но на улице стоял довольно крепкий мороз, убивающий ежемесячно по нескольку бомжей, алкоголиков, да и просто людей. Дискотека в каком-то очередном клубе закончилась и молодежь, что-то выкрикивая и выделывая, потихоньку расходилась по домам или ещё куда-нибудь. Путей отступления было не так много, как казалось на теории. Недалеко от входа стояли парень и девушка, посмотрев на которых, можно было сказать, что они встречаются. Но это было не так. Друг и подруга стояли вместе и о чем-то разговаривали.
- Ты чего, твоя очередная девушка не шлюха? - эти слова могли бы обидеть фактически любого человека, но не его.
- Да вроде бы нет. Она сказала, что за своей подругой в соседний клуб сходит, типа, чтобы ее предупредить, что со мной пойдет. - Сергей посмотрел на небо, где с большой скоростью, как в фантастическом сериале типа "Секретные материалы", двигались облака. Затем он снова посмотрел на Настю.
- Хочешь, поехали с нами домой. Сдалась тебе она. У тебя же этих девчонок… - не успела она договорить, как Сергей сразу ее перебил.
- Ровно столько, сколько у тебя. Ну, может, чуть-чуть меньше.
- А фиг его знает. - Сказала она, и в этот момент подъехал Опель какой-то модели. Это был Витек, парень Насти и довольно хороший друг Сергея. Как-никак Витек просто не мог плохо относиться к брату своей девушки. Бывало даже пару раз, он ездил на разборки за друга своей девушки. Настоящая мафия получается… А все из-за того, что они вместе работали диджеями в одном клубе.
Настя уехала домой, или ещё куда, ему было совершенно пофигу. И в этот момент Сергей понял, что он остался совсем один. Было какое-то солено-горькое ощущение на душе, что это его Даша, с которой он познакомился мимолетом на дискотеке в своем же шушарнике, не придет.
Она не пришла спустя двадцать минут.
Она не пришла спустя тридцать минут.
Ему налоело стоять на морозе, и он пошел вроде как домой.
Путь проходил от шушарника через узкую и разбитую двухполосную дорогу, замерзшую в этот период времени, и больше похожую на каток чем на нормальный объект передвижения. Идти и ни разу не упасть было из области фантастики. Но Сергей держался в этот раз героем американского боевика. Что помогло ему в этом? Здоровый образ жизни? Ну, по поводу этого вас будут терзать смутные сомнения. Сергей не был резонным спортсменом, хотя и не курил. Но выпивал иногда "благородные напитки", о благородности которых, впрочем, можно ещё и поспорить. Но не стоит, думаю. Тут и там вокруг него изредка проходила подпитая молодежь. И среди них наблюдалась некая закономерность. Например, те, кто шел большими компаниями, обычно были пьяными если не в дребезги, то довольно сильно. Наборы по два по три человека были ещё кое-как в состоянии идти ровно, периодически поскальзываясь на льду. Изредка встречались пары влюбленных на вид, которые были совершенно в трезвом состоянии. Исключение для могучей славянской нации. Но для Сергея это казалось даже лучшим. Пока мы пьем, посылаем друг друга на икс и игрек, а то и в 3.14, то мы как нация не умрем. А главное в этом деле не использовать англофилических выражений типа "Forever" или "Fuck You". На взгляд Сергея и в русском языке было достаточно "слов для экспрессивной оценки ситуации".
Папку с дисками нужно было перекладывать из одной руки в другую постоянно. Чертовы руки-крюки замерзали на морозе, и это было весьма не комфортно. Это слегка напрягало парня. Как он считал, из диджейской работы это был один из маленьких минусов, которым, если расслабиться как следует, можно пренебречь. Но расслабиться в десятиградусный мороз было довольно тяжело. С самого начала дискотека, как ему показалась, прошла не очень. Народ какой-то кислый был. То ли все мозги поотмораживали, то ли ещё чего… В общем, такое иногда бывало. Потом ещё эта Даша, с которой он танцевал в начале дискотеки. Сначала вроде как согласилась с ним пойти домой, а потом умотала в "Рим" типа за подругой. Сплошная социальная несправедливость. Сказав про себя эти мысли, Сергей поскользнулся и упал, выйдя на главную дорогу, улицу Карла Маркса. Сказав все что он думал по этому поводу вслух он поднялся и немного отряхнулся от снега, смешанного с песком и солью, и следовательно, по цвету напоминавшего скорее понос чем снег. Оглянувшись, он увидел, что упал не один. В метрах двадцати на его глазах навернулась какая-то девушка, одетая в светлую дубленку. И вставала она как-то с трудом.
Обругав матом мороз, лед и падающий снег, а ещё непонятно за что Карла Маркса и его улицу, он решили подойти и помочь девушке. Подойдя к ней поближе, он протянул руки. К этому времени она уже стояла на коленях, готовая дальше "двигаться в бой". Ситуация складывалась довольно комичной со стороны. Какая-то девушка стояла на коленях перед парнем а он протягивал ей руку.
- Вставайте девушка! Спецназ своих не бросает. - Сказав это, он добавил. - Ни живых, ни мертвых.
С его слов девушка молча встала и он смог разглядеть ее лицо и даже немного узнать о ней. Во-первых на ней не было шапки в такой мороз, а это уже многое говорило. Хотя ее черные и длинные, а также слегка милированные волосы возможно и согревали ее как шкура медведя. Ведь всякое бывает. Лицо довольно красивое. Цвет глаз не удалось разобрать, но они были выразительными и в данный момент стеклянными по некоторым причинам, по-моему, вполне понятным. Да и ростом она была не очень высокой. Короче говоря, типичная симпатичная девушка лет семнадцати-восемнадцати, типично залитая спиртным, как и большинство молодежи в это время суток. А все потому, что остальная молодежь, которая обходилась без топлива, либо спала дома, либо учила уроки. Или играла в компьютер. Или на приставке. Не столь важен этот фактор.
Руку к удивлению Сергея, она не отпустила когда поднялась. И они пошли так дальше, держась за руки. Сергей пораскинул мозгами и для себя решил, что положительных факторов в этом все-таки меньше чем отрицательных. Да, он идет за руку с симпатичной девушкой. Но руки то без перчаток, а в другой вдобавок и папка с дисками. Ну а, следовательно, ранее свободная рука держала холодную как лед руку этой блондинки. Из всего набора диджеев клуба "CITY" Сергей, или как его называли "Dj Vader", был самым застенчивым. И поэтому заговорить с девушкой ему было тяжеловато. Обычно они с ним начинали "разговор". Но тут-то особый случай, даже непредсказуемый. И из этого следует сделать вывод, что опыт ведения боя в данной ситуации в мозгу у Сергея отсутствовал. Значит бой, нужно вести в слепую.
- Ты чего это такая красивая и одна идешь с дискотеки? - Он повернулся к ней, чего не сделала она в отличие от него. Она смотрела все так же прямолинейно вперед, вероятно машинально держа его руку.
- Надоело все. - Смолчав на несколько секунд она проговорила. - Все надоело.
- Ясно. Ты не поверишь, но я тебя понимаю. - Сказал Сергей. На эту реплику она повернулась к нему лицом. Серые глаза. Ровно как снег, когда он не цвета каши.
Начав что-то говорить Сергей не мог не обратить внимание на запах перегара изо рта девушки. Не сказать что он был уже сверх сильный, но было видно, что состояние человека "поддатое", но соображать еще вроде она могла нормально.
- Ты меня понимаешь? Я рада за тебя. Я на Башне живу. - Сказала она. Башня это был район в городе около котельной, где красовалась бело-красная башня, символ нашей продвинутой энергетики. Недалеко от Башни жил и сам Сергей. Возле Химии, тоже района, только возле какого-то завода, производившего раньше то ли какие-то удобрения, то ли еще что-то. Ходили даже слухи, что там производили химическое оружие во времена СССР. Но союза пятнадцать лет как уже не было. Поэтому почти все заводы закрыли. Резко поднялась безработица, и резко упал уровень жизни людей. Как всегда, мы оказались на своем привычном месте, а именно, мы оказались в дерьме.
- Я тебя провожу. Хорошо? - Сергей смотрел на нее и улыбался почему-то.
- Проводи. Давно уже пешком не ходила. Обычно ездила. Хотя я не против пройтись с тобой. - В этот момент она чуть не упала, но Сергей ее удержал и они пошли вдоль бесконечной дороги, присыпанной снегом. И изредка проезжали машины, из которых во всю играла музыка.
Они шли по дороге молча. Каждый думал о чем-то своем. Сергей, например, думал о своей нынешней спутнице, а она непонятно о чем думала. Лицо ее было красивым, но каким-то грустным, и вроде как, слегка прищуренным, но не от холода, а от той жизни, которая ее окружала. Думая о ней, до него, наконец, дошло, что он не знает даже имени этой девушки лет шестнадцати. Точнее, он совсем ничего о ней не знал. И сегодня ему повезло, что их не заметили дружки его новой подруги. И только сейчас до него дошло, что он не знает, как ее зовут. Но это можно было легко исправить.
- Слушай… А как тебя зовут-то хоть? А то идем уже минут пятнадцать, а даже не знакомы. - Теперь он не поворачивался в ее сторону. Они шли вместе, строго глядя вперед и не смотря друг на друга.
- Полина. - В ответ на это он сказал "Очень приятно, меня Сергей". Было ощущение, что она находиться в каком-то другом, далеком от реальности мире и пропустила мимо ушей ей сказанное.
Они уже шли в глубине Башни, и Полина дала знак рукой, что ее дом как раз по прямой, метров двести отсюда.
Это было обычное серое здание имени Никиты Сергеевича Хрущева, решавшего усердно квартирный вопрос в Великой и Могучей Советской Стране в шестидесятых годах. Ее подъезд был в самом первом доме и как ни странно, он был тоже первый. Внезапно, Полина как бы очнулась. Этот вывод можно было сделать из того, что она заговорила.
- Посиди со мной в подъезде… - Она немного задумалась и внезапно спросила. - Как тебя зовут?
- Сергей, можно Серый… - Удивленно сказал он, решив не говорить ей, что они уже как бы познакомились.
- Хорошо. Меня Полина. Посидим у меня на площадке, а то домой идти совсем не хочется. Там меня в последнее время не ждут.
И то ли от снега, то ли от слез ее тушь размазалась по лицу. Они зашли за старую с облупившейся краской дверь подъезда, который то и не сильно отличался от двери. Поднявшись на второй этаж, они уселись на грязные ступеньки, не придавая этому особого внимания. Она обняла его так же внезапно как и положила голову на плечо.
- Сергей, ведь мы совсем друг о друге ничего не знаем. Ты знаешь, бывают такие моменты, когда вот хочется поговорить с человеком, которого совсем не знаешь. Сказать ему все, что думаешь об этой дурацкой жизни. - Она вздохнула и снова задумалась о чем-то своем.
- И что потом? - спросил он.
- А потом забыть все и продолжить вести этот дурацкий образ жизни. - Теперь она просто плакала. Не было слышно звука, как она это делала, только лишь хрустальные слезы, в которых отражалась панорама этого подъезда, текли по розовым от мороза и спиртного щекам. Как окажется, он плакала всего два раза в своей жизни: один сейчас, а другой…
- Ясно. А ты где сейчас была? Я лично в "Сити" сегодня дискотеку вел. Я там типа диджей. - похвастался Сергей. И улыбнулся. А она почему-то не улыбалась. И было впечатление, что не улыбалась никогда. А толку было улыбаться? Ещё зубы повыбивают….
- А я была на хате у Васи Стука. Ты его знаешь? - Она посмотрела на лицо и, убедившись, что тот такого не знает, продолжила. - Это такой ужас, словами не передать. И, тем не менее, я оттуда никогда не уйду. Это похоже на Черную Дыру. Туда влезаешь, а сил, чтобы вылезти не хватает..
- Если захочешь, выберешься. - Сказал Сергей. Он не знал, что Вася Стук заправляется наркотой. Сергей переехал в этот город совсем недавно, после того как закончили энергетический колледж. Сейчас он подрабатывал диджеем в ночном клубе. Про наркотики он знал только одно, что это как секта "Аум Сенрике", тотальная секта конца света, из которой убежать можно только на тот свет. - И чего ты только с ними делаешь?
- Что делали? - Она вздохнула. Казалась, она всегда вздыхала, после каждой своей фразы. - Сначала мы пили спиртное, потом ширнулись как честные люди, потом плохо помню. А потом я все-таки ушла от них. Но придется вернуться. Делу час, а ломке время.
Нужно сказать, что такой ответ шокировал Сергея. Он знал многих девушек, но таких, которые бы так прямо и открыто, говорили о "таком", он видел в первый раз. Он понимал, что рядом с ним, обнимая его, сидит самое обычное торчкообразное существо, проширянная героином или триганом каким-нибудь от кожи до костей.. Но он все равно непонятно почему сейчас подумал, что она хорошая, но потерянная. И "найти" ее будет очень не просто.
- Что, тебя пугает такой ответ? - Сказав это, она достала сигарету и, чиркнув пару раз зажигалкой, начала мерно курить, глубоко втягивая стеклянный дым, травящий души людей. - Добро пожаловать на дно общества Серега!
И теперь непонятно от чего, она начала громко смеяться. И смех этот больше походил на ржание укуренной лошади, чем на человеческий смех. Потом на фоне этого всего послышался какой-то шорох и дверь квартиры справа открылась. Из нее показалась какая-то женщина лет сорока с лишним в больших очках и злым выражением лица.
- А ну успокойтесь! Сейчас милицию вызову. - Для полного счастья тетеньке осталось топнуть ногой. - Пошли вон! Будете вы мне орать ещё…
Она, наверное, хотела сказать что-то ещё, но Полина ее перебила.
- Пошла отсюда старая дрянь! - крикнула девушка страшным голосом, ещё более страшным, чем ее смех.
На такой ответ тетенька моментом закрыла дверь, и Полина теперь уже заговорила другим, красивым голосом девушки.
- Ладно, Сергей. Пора домой идти - Она нагнулась и поцеловала его в губы. Не просто чмокнула , а поцеловала. То есть на секунд четырнадцать их языки сплелись в безумном танце… Это задело его и он достал свой мобильный из кармана и попросил оставить телефон. Потом он будет долго думать, правильно ли он сделал, или нет, а точнее, в то время когда его мозг сможет думать. Она продиктовала ему номер своего мобильного и побежала вверх в свою квартиру, предварительно сказав шепотом.. - Ты это, ко мне в гости зайти не хочешь?
- Чего? - Сергей немного не понял такого предложения.
- Понравился ты мне. Пошли ко мне, я все равно сегодня одна. За одно "ширнемся". - Сказала она, украсив свое лицо офигительно красивой улыбкой.
- Ширнемся? - Сергей нахмурил брови, а в ответ она усмехнулась. Взвесив все "за" и "против" он твердо заявил. - А почему бы и нет?
А почему бы и нет? Дома его ждала злая тетка, у которой он снимал квартиру, да и одному делать нечего. Да и попробовать один раз можно.
Так Сергей встал на путь Великого Торчка. Дома у нее он впервые в своей жизни занялся любовью по серьезному с девушкой. Потом у нее оказалось несколько стрем-пакетов с Герасимом, которые она хранила для черного дня. Оказалось, что день этот пришел. И они вместе ширнулись, погружаясь в двухмерную область вертикальных простраций героина. Желания возвращаться домой, да и в реальный мир, Сергей в дальнейшем не изъявил.

Нарко-party

Серый больше не работал в ночном клубе. Это было ему уже ни к чему. Теперь он, да и остальные, относили себя к приверженцам культа Великого Торчащего, плотно пробившегося к ним в начале девяностых годов. Он лежал с Полиной в одной кровати и поглаживал ее волосы.
- Это на самом деле классно. - Сказал Сергей, вертевший второй рукой использованный баян.
- Ага! Круче любого оргазма. - Подтвердила Полина. - Дальше будет ещё веселее.
Она встала с постели, потянулась и пошла к окну. Оттуда проникал серый свет, обжигающий ежесекундно нашу и без того попаленную страну. Затем она повернулась к Сергею, который лежал на локтях и смотрел на ее хорошо сформированную фигуру.
- Пойдем сегодня на вечеринку к Васе Стуку? - спросила она и подошла к нему опять. Потом она поцеловала его и они заново занялись любовью. Это означало, что на флэте у Васи Стука будет один новенький молоденький торчок по кличке Серый. - Он не давно с зоны вернулся, так в этот день всех угощает бесплатно. У Васька ширялова хоть отгружай…
В итоге Сергей согласился сходить к какому-то ее корешу на день открытых дверей. "Он вернулся с зоны…". А за что ж его могли то посадить? По-моему, ответ совсем и всем понятный. За наркоту! За торговлю, распространение, приготовление, хранение и т.п.
Они взялись за руки, ровно как вчера вечером, и пошли по темным улицам, хоть время было ещё дневное. Все равно вокруг была сплошная непробиваемая тьма постсоветской пустоты, захлестнувшей некогда великие объединенные страны. Потом понаехало всяких Бабаев сюда, которые и привезли наши колюще-впрыскивающие подарки. Мы их приняли с огромной радостью!
Вскоре молодая торчащая парочка подошла к какому-то коттеджу, ярко выделяющимся среди всех остальных невзрачных бревенчатых строений в этом частном секторе города.
Полина четыре раза нажала на звонок, через пару минут послышался голос, смешанный с играющей внутри здания музыкой "Что надо!?". Полина, как полагается, ответила, что эта она на халявную вечеринку пришла, со своим новым корешом. А затем, дверь, отворившаяся с замков так пятнадцати, впустила пару. И сразу в уши ударили пси-трансерские мотивы, которые были популярны среди торчащего населения планеты земля. По всему коттеджу были развешаны плакаты "С возвращение Васек", "Давай за мир, Васек"… и т.д. Значение каждого из них по отдельности понять в принципе можно было, а по всеобщей сущности своей все надписи да и оформление напоминали чем-то далекий СССР, который, казалось был навсегда стерт в памяти инъекций дури.
Сергей снял туфли и прошел в коридор, в котром уже лежали каких-то два заколотых парня. Они раскручивали бинт и напевали что-то про Чебурашку и римского императора Нерона. Ничего цельного и полезного из их беседы узнать было в принципе невозможно. Как оказалось, коридор вел в главную комнату, где все дубасились. Сергей и Полина вошли в нее, и Сереге это почему-то напомнило то, что именно эта комната стала камерой, трансформирующей его из человека в торчкообразное создание. Все вокруг чего-то кричали, смеялись, прыгали под музыку, периодически скидывая и разбивая что-то с большого круглого стол. Стол сам представлял отдельный экземпляр их коллекции пропавшего поколения девяностых. На нем не было ничего съедобного, только небольшие черные тарелки, на каждой из которых лежал один шприц, одна зажигалка, одна доза Герасима и жгут. Рядом стояли чашки, наполненные вареным с коноплей молоком, местами стояли чашки для конфет, но как вы правильно догадались, конфетами там и не пахло… Они были сплошь набиты таблетками различного происхождения… И все здесь казалось безбашенно классным, торчащим, наущающим все общепринятые законы человечества… Люди тут занимались чем хотели… Свободная любовь? Да. ЛСД? В судию пожалуйста. Героин? О! Да! Героин самый разыскиваемый! Куда ж мы без друга инея денемся? Все круто, все зашибись!
Сергей присел на стул, со свободным блюдцем, пока Полина пошла здороваться с Васьком, невысоким лысым парнем-мужичком, лет эдак двадцати восьми. Лысый Васек был весь забит татуировками снаружи, а наркотой явно внутри. Прям как редиска! Внутри белый, как опиат, а снаружи красный! Только почему красный? Не важно. Сергей смотрел на все это, и на его глаза попался сидящий в углу и плачущий мальчик, которому было явно не больше шестнадцати, а может и того меньше. Он держался за голову, и без конца и края проговаривал имя "Даша" периодически выкрикивая его так, что было слышно погромче всего этого кавардака и беготни. Сергей сел к нему поближе, и заглянул в расширенные зрачки торчащего. И почему-то, он увидел там себя, как ему показалось на первый взгляд…
И парень начал говорить на удивление внятно, и довольно слышимо, видно обладал хороший дикцией. Он царапал своими ногтями паркет, разодрав пальцы до крови. И все продолжал говорить, ни чувствуя боли, ни чувствуя дурацской реалности этого не менее дурацкого и прогнившего мира.
- Даша! Я ее люблю… И любил, и буду любить! - он говорил, а слезы скатывались по его бледным щекам. - Она такая классная, с зелеными, как морская волна, глазами, вьющимися каштановыми волосами… Я ее честно слово, очень сильно люблю! Но больше никогда ее не увижу! Она просто ушла куда-то очень далеко, в неизвестном мне направлении! А я пошел совсем в другую сторону… Какой же я дурак, что сделал это! И мне больше никто не поможет! Даша! Ты мне поможешь! Даша! Даша! Дашечка! Ну где же ты? Куда они тебя забрали! Вернись! Пожалуйста! Вернись скорее! Если ты вернешься поздно, меня уже будет совсем не вернуть…. - Он закрыл лицо ладонями, и по мокрым щекам кроме слез потекли струйки алой крови, с растворенной в ней наркотой.
В этот момент подошла Полина и дернула его за руку, затем они ширнулись, и память о том парне у Сергея исчезла, он влился в другой мир, в которой этому парню даже благодаря наркоте попасть удалось… И кто эта его Даша? Сергей думал обо всем этом, продолжая размахивать руками и ногами во вспышках стробоскопов, установленных на стенках соседней комнаты и дико будораживших чуткие чувства торчка. Комнаты… Их очень много, как и в этом коттедже, так и в жизни.
Сергей познакомился с Вадимом, ещё каким-то парнем и девушкой, которые тоже встречались как и он с Полиной. Поколбасив, народу стало пребывать все больше и больше. И тут то Сергей встал на измену... Ему начало казаться, что сейчас ворвется спецназ и начнет стрелять по их флету из огнеметов. Он начал метаться по помещениям, ища укрытия и вспоминая то, что когда-то проходил в школе по гражданской обороне. Потом, все же решив сделать тактическое отступление на свою квартиру. Он взял полуживую Полину за руку, и они вырвались прочь с коттеджа. Чуть не нарвавшись на патруль милиции, они полузаширянные вышли к одинокой комнате Сергея. Они зашли туда, и снова уснули в одной постели. Сергею снился странный бредовый сон, как тот парень, что рассказывал про какую-то свою Дашу, стоял около школы в обнимку с девушкой с зелеными глазами морского цвета…
На утро он застал Полину, которая причесывалась, выдирая высушенные волосы. Только сейчас он почему-то понял, что эта девушка понимает его и нравиться больше, чем когда-либо ему нравились девушки. Он даже подумал, а вдруг они когда-нибудь поженятся и заведут детей? Но для этого нужно бросить наркотики. И тут Сергей смекнул, что он кололся то всего два раза. А Полина?
- Сколько ты раз вмазывалась? - спросил он у нее. Она не сразу отреагировала. Причесавшись, все же повернулась и ответила.
- Сколько? Я не считала. Года три с половиной наверное. Много раз… - Три с половиной года черт знает чего… - Сергей призадумался, вспомнив картину из антинаркотических фильмов и настояния шаманов, называющих себя наркологами. - Пошли на точку Бабая. Нужно купить чего-нибудь съедобного. У тебя деньги с собой имеются?
Сергей порылся в шкафу, в потайном месте, и нашел пару зелененьких бумажек, за которые они купить чего-нибудь "съестного". Они кое-как оделись, и хлопнув дверью, вышли. Сергей сделал первые шаги по путешествию в страну обширяных. Сам выбрал себе дорогу черт знает куда… Ну и черт с ей, с этой дорогой. Главное, что это был его личный выбор. И ошибка это, или нет, он решит сам, пусть даже будет уже слишком поздно. Все равно: главное, ты это должен осознать сам….

Депривация Снов

Как оказалось, я валялся на каком-то ободранном в лохмотья одеяле. И было очень-очень холодно. В душе холодно и вокруг не лучше. Мои выжатые мозги начали соображать, что, возможно, нашу любимую квартиру просто отключили от центрального отопления. Вот гады. Добрую часть нашего не доброго кайфа обломали. Я попытался подняться и сесть, закручиваясь в одеяло. Передо мною мельтешила Полина, изображая то ли балерину, то ли стриптизершу. А может и то и другое. Она с особым пафосом крутилась возле зеркала, как оказалось, напевая гимн Советского Союза. И черт знает, где она этот гимн слышала. Где она вообще про СССР могла слышать? Вот сколько мы вместе тут вмазываемся нашей кодлой, а Полине я не перестаю удивляться. Потом эта чертова подруга заметила, что я смотрю на нее своими серыми волчьими глазами. Вот тут уж я влетел по полной программе.
Полина подошла ко мне, выкрикивая какие-то невнятные и непонятные позывные на этот раз, потом она обняла меня за шею и начала что-то говорить быстро-быстро, чего мои туманные полушария мозга вынести не смогли. Поэтому пришлось послать нашу любимую девушку на три буквы. Но она не обиделась, скорее это был скрытый знак, понятный только нам, приверженцам культа мирового отрыва, а на простом народном языке, торчкам, а в науке жирные задницы называют нас наркоманами. Как все не справедливо. Вероятно, Полина тоже об этом подумала и тут же заплакала, стоя перед зеркалом.
- Какая же я дура! Блин! Какая я страшная дура! - она собрала свои черные как смоль волосы в хвост, обнажив следы уколов на шее и на запястьях, затем продолжила свои невнятные речи. - Давайте я сделаю лоботомию. Я училась один курс в медицинском университете и знаю что такое лоботомия! Да, да! Я хорошо знаю это! Но потом мы прошли, что представляют собой барбитураты и мескалин с эфедрином, и знайте, это оказалось тоже интересным. И что же выбрать мне, лоботомию или эфедрин? Вадим! Что мне выбрать?
Полина начала бешено оглядываться, ища своими юркими блестящими глазами некоего Вадима. Как оказалось, этот парень тоже присутствовал на нашем могучем флете. Сейчас он спал в соседней комнате, громко храпя, а наша дура все не могла успокоиться и завела настоящую истерику в духе тупой американской драмы.
- Ну где мой Вадим! Кто мне поможет выбрать между всем этим! Вадим! - она обняла себя за плечи и плюхнулась на колени, продолжая выкрикивать имя несчастного. Чуть позже она стала биться головой о зеркало, и каким-то чудом оно даже не разбилось.
Как только она упала на пол, мой умный мозг подсказал мне, что надо сейчас что-то делать, ибо по теории торчащего, после очередной вмазки нужно себя чем-нибудь занять, если, конечно же, с тобой не происходит тряска. И в следствие моей собственной экспертизы надо мной самим я сделал ошеломляющий вывод, что у меня нету никакой тряски, что можно сейчас посмотреть телевизор, а потом опять вмазаться… И вы бы знали, это такой отстой. Но по другому нельзя! Ибо Курс Великого Торчащего сам по себе несет нам, простым драгерам, героиновое или винтовое, или кислотное спасение (оно бывает разным у разных людей, как у людей разных религий), а если проще, наркотический рай.
Я включил телевизор на какой-то канал. Черный ящик плевался кривыми непонятными фразами. Я напряг зрение, чтобы различить в мерцании тусклого черно-белого света электропушки человека, одетого во все черное. Через несколько минут я понял, что предед одной из камер сидел священник, рассказывая миру о каком-то бреде, который вряд ли бы кто из нас не понимал. Звук черного ящика услышал ещё один посетитель нашей могучей закинутой общины. А именно Сергей, который до последнего времени был парнем Полины.
- О! Это ж этот, как его, оп! - Он нахмурил брови и продолжил свои соображения по поводу картинок на экране. - В смысле поп. Я знаю его, он крутой чувак, тоже втирается как и мы!
Я не знал, достоверно ли информация на счет того, вмазывался ли этот бородатый старик, но с Сергеем лучше не спорить, а то он ещё на измену пойти захочет. А лучше, чтобы окна и посетители нашей квартиры остались в целостности и сохранности. Ведь нам вместе ещё ни один приход переносить. И эта моя мысль была на самом деле гениальная. Да, это первая гениальная мысль, пришедшая ко мне за долгие недели жесточайшего раскумара. Как оказалось дальше, мой внутренний гений продолжал рожать все новые и новые плоды ценнейших соображений. Этим нужно было поделиться с Сергеем.
- Представляешь, у меня родилась одна отличная мысль. - Сказал я. Сергей поглядел на меня своими глазами и, по-моему, тоже начал что-то лепетать.
- Да? Я знаю, я могу читать твои мысли! Ты хочешь пройтись по флету и поискать герболайф*? Ведь так? - я не знаю, именно этого ли я хотел, но Сергей был прав. Наступало время бузоваться. Ведь в каком-то мультике про какого-то хиппи было сказано, что режим питания нарушать нельзя. Мы и не собирались.
Я поднялся на ноги и соорудил бинокль из ладошек, который уже в который раз спасал меня. Сейчас предстояло заняться специальным анализом, который должен уметь проводить каждый шмыгарь.
Объект номер один, по имени Полина на данный момент не представлял для нас никакого интереса, ибо у этой нахлебницы почти никогда не было нашего любимого Герасима, а если оно и было, то отстойного качества. После Полининого Герасима**, как правило, у всех начиналась охренительная тряска. Я не помню, может кто и кинулся после нее, но констатация такого факта имеет смысл в данной ситуации. Но если брать в общем, наша компания менялась сотни раз. Некоторые откидывались и уходили в истинный мир торчащего, другие ещё куда-то девались, третьи вступали в сговор с докторами в белых халатах и предавали наши идеи. С такими мы рвем всякие там связи и отношения, после попыток вернуть их в наш мир обратно. Всем известно, что предаваться своих это очень плохо, а тем более связываться с врачами, или с милицией. Про последних вообще лучше не вспоминать, хотя каждый из нас сталкивался с подобными проблемами. Но неписанный кодекс торчка гласит, что нельзя сдавать своих, даже если милиция угрожает сдать тебя в дурдом или устроить хэппи-энд. Как ни странно, но один я со всей нашей тусовки конкретно не влетал в милицию. Да и не очень то этого хотелось.
Я с Сергеем прошел в спальню, где мирно спал, видя цветные сны какой-то парень. Подсознание подсказало, что это именно тот Вадим, про которого что-то ревела Полина перед зеркалом. Подсознание Сергея подсказало вдобавок, что именно Вадин Герасим обеспечил нам глюканутые часы нашей вечеринки, которая почему-то слишком долго затянулась.
- Может у него есть ещё что-нибудь? - спросил я у Сергея. Сергей понял мою команду, и тоже взялся за дело.
- Уважаемый! У вас есть что-нибудь съедобное? - сказал он официально-деловым тоном, который почему-то напоминал мне Маргарет Тэтчер. Да, я иногда видел, как Сергей превращался в кусок железа, но это было в самом начале, когда мы были совсем курсантами и баловались исключительно Люсей. Хотя все говорят, что самое классное время, это когда ты студент и учишься. И именно Люся*** нам дарила те первые навыки из нашего обширного курса. Но потом нужно было повышать свою квалификацию. В этом нам помог товарищ Сергей, который давным-давно учился на химфаке какого-то университа. Химфак свою миссию выполнил, научив Сергея варить отменный винт. Так все и началось! И вы знаете, сейчас я, наверное, по-настоящему счастлив, и могу поспорить с кем угодно (кроме врачей и милиции), что нет ничего лучше, чем наша кайфовая жизнь. Правда, бывали обломы, как сейчас например.
- Блин, у него ничего нету. У нас кончились наши драгоценности. - Сказал в тревоге Сергей, нагнав на нас страху. Мы растолкали Вадима, и понесли его на всеобщее собрание по поводу дальнейшей координации и стратегии наших действий. Полина уже ждала нас на коврике в комнате, вдоволь наговорившись с зеркалом. Мы все постарались усесться вокруг этого долбанного рваного красного коврика, усыпанного струнами от баянов**** и пропитанного какой-то блевотиной.
- У нас закончился шировар. - Как никак, но Сергея разочаровал сидящий квартет. - Предлагаю разработать план по его добыче, иначе может наступить сами знайте что.
Вадя сморщил свой усыпанный прыщами лоб, и по его виду можно было смело заявлять, что у него есть что-то подобное на план. Через несколько минут тишины он все-таки изложил его.
- Я знаю! Кто - из нас должен сменить имя на Торч Винтовский. С таким именем и Люсю, и Катю, и Машу, и Герасима***** отпускают бесплатно, плюс дают бесплатный баян. - Сказав это он стал наблюдать за поведением заводилы нашего собрания Серым.
- Твой план не плох, но боюсь, могут возникнуть некоторые проблемы. Есть ли у нас какие-нибудь альтернативы?
- Да! - почти гаркнул командирским голосом Вадим. - У меня в куртке лежит два пузыря с нафтизином.
И тут же Полина захлопала в ладоши, обрадовавшись такому почти небесному подарку.
- А перед тобой сидит повар! - гордо заявил Сергей, и они пожали с Вадимом друг другу руки. Потом все двинулись на кухню коптить эфедрин. Но вдруг оказалось, что произошло несчастье. Злой рок похитил отстатки нашей марганцовки. Недавно радостная Полина залилась слезами и пошла месить полубелое зеркало от безысходности. Но это она затеяла зря, потому что выход был. Нужны были добровольцы для похода за марганцовкой. Такой имелся. И им был я собственной персоны. Путь в точку предстоял через улицу и нескольких шагов. Там добродушная тетя-аптекарь должна была нам подогнать капельку марганцовки, все остальное у нас имелось в наличии. Я надел чьи-то ботинки, причем разные накинул легкую куртку, по-видимому свою.
Спускаясь по лестнице, я прошел мимо малолеток с гитарой, которые кричали какие-то дурные песни, типа "А он подсел на иглу, а она все равно его любила о-ао-аоа-ааа". Потом послышался совсем ещё девчачий голосок.
- Дяденька наркоман, а у вас салюта****** не найдется немножко, а то нам не хватает… - услышав знакомые штампы я резко повернул голову и увидел лица тех детишек, которые напоминали мне нашкодивших котят. Для проверки я решил задать вопрос. - А зачем вам салют?
- Как зачем? Винта наварить, а то у нас все есть, а салюта нету… - Опять сказала этим же голосом девочка, сидевшая вместе со своей компанией малолеток. Сейчас события для меня развернулись наиболее лучшим образом: у меня с собой как раз было немного салюта в банке, а если у детишек все было, то значит и марганцовка тоже. И в очередной раз мой мозг доказал, что он, а значит и я, гениален.
Я поменял ненужный салют на марганцовку и побрел уже вверх по лестнице, под радостные отклики детишек.
И под вечер вся наша туса сидела вновь обдолбанная, только уже не героином, а винтом, что было вполне не плохо. Это давало шанс вспомнить нашу укуренную молодость. А что мы будем делать в следующие дни, меня уже не так сильно интересовало. Жизнь торчка, это жизнь сегодняшним днем, так что нужно ловить каждую секунду нашего тотального кайфа, пока он ещё есть…

*герболайф - героин
**Герасим - героин
***Люся - ЛСД
**** Баян - шприц, струна - игла
*****Маша - марихуана, Катя - кодеин
******Салют - один из ингредиентов для приготовления Винта (наркотик на основе эфедрина)

Тук-тук-тук

"Тук-тук-тук" - раздалось протяженное эхо по подъезду. Я стоял перед обитой дерматином дверью, и прислушивался, что за ней происходило. По-видимому, мне не очень-то хотели открывать. Я подставил ухо к двери, и услышал какие-то жалобные стоны, мешканье, что-то падало… Я постучал ногой ещё сильнее. Мешканье усилилось. Можно было оторвать щеку от старой и грязной двери.
Внезапно для меня, замок повернулся и дверь распахнулась. Показалась лысая голова парня, с замученными ультрамариновыми глазами и трехдневной щетиной.
- Здарова Сергей! - сказал я, но он даже ничего не ответил. Просто протянул мне руку и мы оба, уже молча, просто зашли в дом. Сергей был невысоким парнем, лет двадцати от роду. Нам всем было не больше двадцати.
Как только я зашел, послышались стоны боли снова, где-то из соседней комнаты, находившейся справа. Пол был заляпан следами, поэтому я даже не стал снимать свои кеды. Просто решил пройти внутрь и узнать, что происходит. Но Леха и так сказал.
- Полину ломает. Сильно ломает. - Он достал трясущимися руками сигарету из моей пачки и закурил. - Я ее наручниками к батарее пристегнул.
- И от этого ты на стреме сидишь? - в ответ Сергей кивнул головой. Вообще это был глупый вопрос, ломка не самое приятное что есть на свете. Ломка - это барьер, который не дает спрыгнуть нам с этой всей дряни.
Он сел на стул, который вот-вот должен был сломаться и закрыл лицо руками. Сергей первый раз в своей жизни на моих глазах заплакал.
Я зашел в комнату, где была пристегнута Полина. Зрелище было не самым приятным, как и мысли о том, что ломает. На фоне серой батареи и серого неба, которое заползало в комнату с окна, сидела девушка, опустив голову вниз. Потом она подняла ее, и показала свое лицо, мокрое от слез и с большими черными мешками под глазами. Она изменилась. Мне невольно вспоминались какие-то кадры из памяти, где мы только познакомились, отрываясь на очередной вечеринке. Это было так классно, когда мы, ещё не взрослые, но уже не дети, баловались кислотой. Рассвет, так сказать, нашей молодости тогда был. А что было сейчас?
- Суки, сами торчите, а мне не даете? - Прошипела Полина, и словно пантера она рванулась ко мне. Я отступил на шаг назад, но зря. Она тут же упала на пол, возвысив вывихнутую, всю в точках от уколов, покрасневшую около кисти руку, которая была пристегнута наручниками к батарее. Я тот час жет вышел из комнаты и сказал Сереге, что вернусь через несколько часов вместе с зельем.
Я быстро спускался по ступенькам подъезда, не обращая внимания на курящих школьниц и каких-то животных, то и дело бегабщих то сюда то туда. Выйдя на улицу, я побрел к ближайшей автобусной остановке. И автобус должен был увезти меня далеко-далеко. Да, волшебный автобус однажды унесет нас всех. Обидно. Особенно когда начинаешь понимать то, что ещё совсем ничего не делал в этой жизни.
В автобусе я заплатил оставшейся мелочью за проезд, протянув кондукторше руку со своими исколотыми венами. Мне уже было пофигу на то, знает ли кто-то, что я вмазываюсь, или нет. Со времен ширяния наступает стадия пофигизма. Только пофигизм исчезает, когда начинаются ломки. Когда твое тело попадает в наркотическую мясорубку замедленного действия.
Говорят, что в лет семнадцать-восемнадцать умирать совсем не страшно. Это вранье. Лично я очень хочу жить, хотя ничего не добился в этой жизни. Просто очень сильно хочу жить. Это желание усиливается, когда начинаешь думать о будущем, которого нет. И лицо бледнеет, когда открываешь в своем деградировавшем мозгу страничку, где ясно сказано, что смерть твоя всего лишь вопрос времени. А что ты успел сделать? Ничего. Я помню себя, как в детстве с отцом запускал бумажных змеев в небеса. Потом как закончил школу, а потом влюбился, а затем сел на иглу, и с тех пор ничего не произошло. Жизнь остановилась, или даже повернулась вспять. Это доказывает то, что я даже не помню, как выглядит та девушка, которой я признавался ночью в любви за школой. Только отдельные остатки мне подсказывают, что ее кажется звали Дашей.
Я вышел на остановке рядом с каким-то продуктовым магазином. Зайдя в него, я незаметно украл бутылку минералки и с победоносным видом ушел из него. Нужно было пройти пару кварталов и достать хотя бы одну дозу ширялова. Хотя бы одну. Вот так я и проведу остаток своих дней. "Хотя бы одну". Мимо меня пробегали какие-то дети с молодыми мамами, которые либо смотрели на меня круглыми глазами, либо делали вид что смотрят в другую сторону и проходили мимо. Неужели я на самом деле стал такой страшный. Хотя да. Я стал таким. Именно стал, а не был. Мешки под глазами, бледное лицо, черти что на голове, замызганная одежда. Хотелось бы купить новую одежду, постричься, привести свою жизнь в порядок. Но на это нету денег и силы воли. Если они есть, то только для зелья. Больше не на что тратиться нельзя. А эти дети, которые идут… Они же не понимают, что все карты в руках у них. Причем все козырные. Хочется сказать им, конечно, что все это бред, чтобы они никогда не сели на чертову иглу. Но об этом итак трезвонят налево и направо, но все равно все продолжают торчать и вмазываться, считая все эти уговоры бесполезным мусором, просто забивающим мозги.
Я подошел к нужному мне подъезду и стал подниматься по ступенькам. Вот оно: третий этаж восьмая квартира. Наш любимый бабай жил в прекрасной четырехкомнатной квартире, снимал на ночь проституток, пил шотландское виски подгонял нам ширялово, без которого никто из нас не мог прожить, как и без кислорода. Психоделический рай вместе с депрессивным психозом, это чувства, которые охватывают душу и сознание торчка с ног до головы.
Денег у меня не было, поэтому пришлось отдать свой старенький мобильный, украденный специально для того чтобы было чем вмазаться. Но зато теперь у меня будет немножко порошка и я смогу помочь Полине, а ещё Сергею, да и себе тоже. Бабай, по кличке Шантор, сегодня был особенно не приветлив, кинул мне чертов пакетик, не снимая дверь с цепи. Я всерьез начинал подумывать, а не сдать ли мне его милиции. Они бы его повязали да и вкатали бы пару пожизненных. Хотя при таких деньгах как у него, он вряд ли бы получил даже условное. И мы бы без зелья остались. Плохо. Все вокруг плохо. А сейчас ещё нужно возвращаться на очередной флет к моим друзьям. Ещё хуже. А потом мы все вмажемся по полной. Вот это уже выглядело намного лучшим, чем все предыдущие варианты вместе взятые. А вообще, мне все эта волынка надоела. Ширнешься, не ширнешься, повяжут, не повяжут…. И так далее. Иногда хочется руки на себя наложить, но только сейчас начинаешь понимать, как дорога для тебя жизнь, а с другой стороны, как же мало ты в ней сделал.
Обратно на квартиру Сергея я решил пойти пешком. Посмотреть на свой любимый адский город, где всегда в моде героиновый шик, уличные разборки и общественно-социальная грязь. Но когда у тебя есть цель, ты рвешься к ней. Моя цель теперь, принести зелье друзьям во имя великого пути и долга торчка, который мы сами придумали в начале наших безбашенных приключений, и теперь, спустя небольшой по сути дела отрезок времени, произносим с какой-то непонятной внутренней болью.
Зайдя к ним на флет, я просто скинул порошок, оставив себе для того чтобы продержаться. Заходить к Сергею и Полине я не захотел, так как сейчас им нужно было уединение на мой взгляд. Я выслушал благодарности Сергея, сопровождаемые криками Полины, и на этом все закончилось. Я просто вышел из их подъезда и побрел на другую квартиру. И выходил я с таким ощущением, что вот-вот все должно закончиться. Только когда точно?

Путешествие в страну Обширянию

Тот порошок, что я вчера купил оказался действительно жестким. Или это мне просто в очередной раз показалось, что я слишком много его засыпал. В общем, я начал потихонечку, но верно, входить в стадию тотал кайфа. И как-то совсем не так, как обычно. Хотя и опыт у меня был не сильно большой всего этого дела, но сегодняшний приход обещал долго жить. Струна* в центряк** вошла довольно легко, под бульканье какого-то парня, которого полоскало прямо на пол этой загаженной квартиры. Рядом с блевотиной валялась какая-то девушка, по-моему, Полина. Далее шел старый черный диван, на котором сидел по ходу дела парень этой Полины. Все его звали Сергеем. Вадя торчал сбоку от меня, сидя перед включенным телевизором, показывающим статические бело-черные помехи. Сейчас он в них вероятно проводил общение с представителями внеземной цивилизации.
Потом я посмотрел на свои вены на локтевом сгибе, и закрыл глаза. Открыл я их уже совсем в другом измерении. Мне казалось, что мои ноги стояли на каком-то твердом асфальте какого-то утопично-архаичного мегаполиса. Повсюду стояли высотные здания и туда-сюда ходили какие-то странные люди. Везде висели экраны, показывающие что-то, напоминающее работы художников психоделического стиля.
Добро пожаловать в страну Обширянию!!! - послышалось со всех сторон каким-то обкумаренным голосом. Голос этот исходил изо всех сторон, нежный и манящий. И в этот момент до моих желеобразных мозгов дошло, что я попал в Наркотический Рай, о котором чего-то там расказывал Сергей, упомянув при этом обязательный курс Культа Торчащего. Тогда я не стал вникать в его разговор, но теперь это актульно для меня! Как никак я выйграл горячую тур-путевку в страну Обширянюю, которой нет на картах и планета. Она есть только в нашем астральном воображении. С воодушевленным настроением я принялся разглядывать все вокруг меня интересующее. Стояли газетные киоски с газетами. Я подошел к одному из таких, купить последние известия. Оказалось, что в этой стране все давно уже бесплатно. Страна, возглавляемая бессмертным Торчем Вмазовски успешно построила коммунизм и теперь процветала. Я раскрыл первую страницу желто-оранжевой газеты и начал читать про то, что сбор маковой соломы составил пятнадцать центнеров с гектара, конопли двадцать и т.д. Я настолько углубился в чтение, что не заметил как ко мне подошли странные люди в красно-малиновой форме. Они попросили меня встать.
- Встаньте и пройдемте, пожалуйста, с нами. - Сказал один из них, оглядев меня с ног до головы своими зрачками размером с копейку.
- Да, конечно! - сказал я и встал, уже боясь за то что подлежу немедленной депортации.
- Вы задержаны в необдолбанном виде. Вам срочно нужна доза. - Я хотел спросить, как же так? Я же вмазался пару минут назад. Но желе в мозгу подсказало, что это уже другая страна, и значит, здесь тоже бы не мешало вмазаться как следует. Я прошел вместе с ними в оранжевый микроавтобус и там меня аккуратно вмазали, попросив больше впредь в трезвом виде не показываться. Я согласился и пошел на улицу. Все вокруг блистало всякими красками, которые были на стенах и на земле. И как казалось, всякие трэнсерские цвета преобладали и в облаках. Потом я присел рядом с монитором, по которому как раз показывали последнюю сводку новостей.
- Талантливый торчок из деревни Бензолки Джамбовского района и Джэфской области по имени Втыкан Героинов был сегодня награжден золотым шприцем за изобретение новых способов селекции конопли. Так же, по указу президента республики Обширянии Торча Вмазовского ему была выдана трехкомнатная столица в центре нашей любимой столицы, в обколотом Гердосе.
В этот момент я расслабился, и решил, что очень не хочу покидать эту страну. Что хочу остаться в ней навсегда, но расслабление мое длилось не долго. По соседней дороге мчась и визжа сиренами, подымая пыль, похожую на героин, ехала машина скорой помощи. Только вместо креста на ней был нарисован шприц. Это, видать, ломало какого-то торчка и ему мчались на помощь. Расслабиться мне здесь не удасться… Хотя почему? По-моему этот мир вообще полный расслабон. Да и тут коммунизм, точнее, стадия развитого наркоизма. Все довольны и все счастливы! А почему я не могу быть таким?
Я вновь пошел по широким улицам с оранжевым асфальтом, разглядывая причудливы вывески различных фирм и заведений, которые пестрели яркими и броскими наркотическими цветами. Складывалось ощущение, что если посмотреть на Обширянию с высоты птичьего полета, то получится нечто, похожее на ультрамариновую радугу с кайфовым оттенком, по своей природе притягательным.
"Путешествие на Кумарские острова", кафе "Ханка в конопляном соусе", клуб "Майн-Кайф". Этот мир создан полностью для мня! А говорят, что наркоманы не счастливые люди. Да! Возможно, это и есть так, пока они в реальном мире, но в этом все становиться по-другому. Оказывается, у нас есть собственная страна с собственным президентом! Это же прекрасно! Мир кайфа! Как я тебя ждал! Тот мир, в котром медицина уже избавила торчков от кошмаров ломки, а ещё гепатита с ВИЧом.
Шагая и мечтая, я вышел на главную улицу этого чудного пошмыганного города точно такой же чудной страны по всей видимости. И сбоку от меня стояло здание правительства, а напротив ещё какое-то. Пришлось напрячь свое зрение и мысленно приблизить воображение, чтобы своим обдолбанным сознанием прочитать надпись, выгравированную буквами, напоминавшими рассыпанный порошок. Надпись гласила: "Наркотический университет миллионов имени Баяна Ширянова."
Я неспешна побрел к зданию университета, чтобы познакомиться поближе со студентами и их занятиями.
Около здания стояла группа студентов, и до моего обостренного слуха доносились их медленные, как раскуривание кальяна, беседы. Они что-то говорили о внедрении новых технологий в производстве многокамерных баянов для массовой вакцинации героином населения. Потом один из парней хвастался, что вскоре они с преподом вместе получат новый вид кислоты, так необходимой им для поддержания жизненного баланса… Чуть позже меня заметила какая-то девушка, обколотая в конец.
Она подошла ко мне и стала всматриваться в мои мутные глаза. А я смотрел в ее. И было в них что-то дерзко знакомое, в этих заплывших глазах.
- Чем ты занимаешься? - невольно спросил я.
- О! Я? - Она развела руками и засмеялась. Помолчав несколько секунд, все же начала говорить, медленно и без эмоций. - Я занимаюсь биологическими процессами эволюции Хомо Сапиенс в Хомо Ширяпиус. То есть, переход от состояния людей, до состояния торчков, коими мы и являемся.
И после этого она взяла меня за руку, и повела в университет, поступать на один из факультетов. Тут образование было доступно для всех. Я познакомился с наркоторатом университета и тут же был зачислен на специальность по технической разработке поршней для баянов полигаллюциногенного факультета.
И в этот самый момент я окончательно понял, что хочу здесь остаться навеки, потому что знаю, что в реальном мире мне больше нечего делать Я захотел тут остаться навсегда. Пусть так оно и будет. Я ощущал, как все медленнее и медленнее бьется мое сердце, с каждым ударом все тяжелее. Как уже все меньше вздымается моя грудь, и как наконец я делаю свой последний вздох и все… Медленно я со всеми мыслями я остаюсь в этом Раю для наркоманов, в этой торчковой утопии, стране Обширянии… И представляйте, я на самом деле умер. И на самом деле никто этого не заметил. Мое тело медленно остывало, а вокруг меня продолжали гаситься мои собратья по игле. И печально, и весело. Хотелось бы пожить нормальной жизнью, хотя бы ещё один раз.
Я так и не увидел как санитары из бригады врачей выносили мой труп в черном мешке. А жаль. Не знаю почему. Просто жаль. Ещё жалко то, что я никогда не узнаю, что написали на моей надгробной плите. Но зато я теперь обрел свой покой тут, в стране, где сбываются мечты наркомана….

Новый Мир

Парень, по прозвищу детского капитана Врунгеля сидел и тупо смотрел вперед. Казалось, что глаза его вылезли на два метра вперед, и это далеко не предел. Широкий значок и взгляд бешенного таракана, а также странные пятна на лице выдавали в нем то, что он баловался кислотой, и побаловался не дурно. Хотя он сам себе отдавал отчет, что кислота ему уже надоела, а чего-то потяжелее взять он просто не имел возможности. А если бы не Вася Стук, то и его, и Тасю уже бы ломало очень очень сильно. Гердоз не тетка вам.
- Тася! - крикнул Врунгель в даль коридоров засранной и превращенной в свалку из-за постоянных флетов квартире… - Тася дура! Ты куда запропостилась.
Тут в комнату вошла Тася. Она обняла и поцеловала его. С виду ее даже немного ломало. Но Вруня присмотрелся к ней своим взглядом наркоинспектора и сделал ошеломляющий вывод: эта его сучка треснулась без его ведома и теперь изображает ломки.
- Ах ты дура! - Он ударил ее со всей дури кулаком по лицу. - Сама вмазываешься белым а мне эйсидом! Где ты его взяла падла? С кем опять спала?
- Саня! Врунчик! Подожди! - она хотела что-то сказать, но на нее обрушились сокрушающие удары бывшего десантника.
Девушка сжалась в форме эмбриона на полу и нервным голосом молила о пощаде. Но Врунгель строго придерживался правил наркоманских кодексов. Он и раньше бил Тасю, но теперь ему показалось, что нужно вынести более суровый приговор этому торчку.
- За измену родине и за предательское отношение к братьям по ширянию вы приговаривайтесь к высшей мере наказания! - проревел Вруня и его мозг отключился. Глаза, со зрачками-копейками злобно смотрели на лежащую герлу и жаждали одного, крови!
- Вы приговаривайтесь к смертной казни! - и его рука схватила вилку, черт знает что делающую в углу. Обычно везде лежали ложки, но по иронии судьбы здесь оказалась вилка. И понял Вруня, что это все злой рок. Судьба такова, что среди его близких появился предатель!
И он начал беспорядочно наносить удары вилкой, заливая кровью пол и стены. Как только он попадал во всякие там артерии, кровь даже обрызгивала потолок. Кровь попадала в большом количестве на какую-то копию картины художника-импрессиониста, где и без того было много красного цвета. Вруня отличался тем, что всегда заканчивал свою работу до конца. И поэтому наказывал он тоже по полной программе, не жалея своих драгоценных сил и времени.
Через несколько минут его мозг, перезагрузившись, подал первые сигналы того, что система восстановлена после серьезной ошибки. Он моргнул пару раз глазами, посмотрел на окровавленную вилку, потом всю в четырехдырочных узорах Тасю, и начал спасать ситуацию.
- Тасечка, прости, это все чертова Люся! - кричал он, виня все на ЛСД. Потом он начал трясти ее за плечи, и из сжатой ладони выпал мешочек по всей видимости с белым. Вот так бывает. Она оказывается несли ему героин, а он убил ее.
Врунгель тут же насыпал в ложку пучок герболайфа, плюнул, как полагается, и начал греть на зажигалке. Готовое зелье он вкатал уже мертвой Насте. Это ее не оживило.
Вруня взревел. Он не знал что ему делать. Тася его попала в Обширянию, значит и он пойдет за ней! Он насыпал весь оставшийся героин в ложку и приготовил ширялово. Вмазавшись явно борльшим количеством этого дурня, он закрыл глаза и улегся на полу, обняв табуретку.
Некоторое время он просто спал, путешествуя в своих мирах. Потом он случайно оказался в старом поезде, несущимся по черной пустоте и окруженным тонким слоем скудного света. В старом, облупившимся и обшарпанном вагоне он был один. По стенам были расклеены какие-то пожелтевшие и полусгнившие плакаты с нарисованной свастикой, а за свастикой были нарисованы какие-то шприцы. Что-то было тут не так. Все это не нравилось Вруне. Внезапно поезд резко тормознул и Врунгель упал на грязное, с сантиметровым слоем грязи, днище вагона. Тут же хрен знает откуда он увидел ботинки, заправленные в берцы. Он поднял голову и увидел двух здоровых мужланов в каких-то серых касках.
- Александр Врунгалов? - спросил низким басом один из коней.
- Да… - неуверенно ответил торчок.
- Добро пожаловать в лагерь-государство для торчков. Вы арестованы! - Проговорил мужлан и ударил со всей дури резиновой дубинкой Врунгеля. Он потерял ориентацию в пространстве и только заметил краем глаза и всем телом, что его взяли под руки и куда-то потащили.
- Добро пожаловать в Новый мир! - сказал второй большой дядя - Если хочешь нарикоту, я проведу тебе короткую экскурсию по нашей чудненой стране!
По всей видимости, торчок был не намерен слушать сейчас какие-то инструкции по нескольким причинам. Болела голова и было довольно интересным его окружающая обстановка. Ездили какие-то грузовики, с кузовами набитыми трупами доверху. Повсюду были какие-то серые строения, окруженные колючей проволокой в несколько рядов. И по всюду возвышались какие-то флаги в виде свастик, за которыми были нарисованы шприцы. На флагштоках висели так же рупоры, из которых странный голос говорил то ли новости, то ли ещё что-то.
- Сегодня, доблестная армия Нового мира совершила десантную высадку у берегов Республики Обширянии. Война перешла в активную фазу… - услышав такие речи Вруня начал бешено крутить головой, пытаясь рассмотреть все получше. Справа стояло серое строение с табличкой "кабинет массовго разрезания вен", потом справа уже от "кабинета" какой-то ночной клуб, с добрым названием "Тотальная экзекуция". Ровно по прямой был какой-то "музей мировой боли и душевных гематом".
Солдаты резко развернулись в левую сторону и прямо вышли к какому-то блокпосту, над которым висел транспарант:
''РЕАБИЛИТАЦИОННЫЙ ЦЕНТР ДЛЯ ЖИТЕЛЕЙ ОБШИРЯНИИ. ВХОД СТРОГО ПО ПРОПУСКАМ''
Блокпост открыли и торчка отправили прямо в это место. Там его уже начали бить другие солдаты. Где-то сзади он приметил маленьких детей, с татуировками на лбах. Романтичная обстановка серой утопии. После подписания каких-то бумаг Вруню кинули в камеру для начинающих заключенных. Там его ждали кое-какие испытания и такие же заключенные торчки как и он. Там их вмазывали небольшой дозой героина, а потом ждали ломки, как только ломка прогрессировала уже несколько дней и отступала мазали ещё раз, так ради потехи. И так Вруня проводил болезненные дни в колонии Нового мира. А когда их ломало, солдаты заставляли их отжиматься, бегать… Кто не мог, того отправляли в спец батальон, а потом пускали толпой по минному полю. Тоже веселое зрелище. Или отрубали кисти и ложили рядом наркотики, чтобы посмотреть на беспомощное зрелище…
Вруня сидел в углу, и тупо смотрел на своих братьев. Он не понимал, почему его закинуло именно сюда. Он не понимал ещё того, как это в предписаниях о Великом Торчащем не было сказано о чертовом Новом мире.
Он каждый день слушал радио о новых захваченных территориях Обширянии, павшей республике утопического строя. И каждый божий день к ним привозили новых и новых торчков. Вскоре, их становилось так много, что у бедного здания не хватало мест для их размещения. Пришлось загонять половину в огромные печи крематория и сжигать там, некоторых отправляли на корм собакам. Но собакам было не по душе мясо торчка и поэтому по большей части их либо сжигали, либо гоняли. Вскоре пришло время нашего Вруни на сожжение.
Из некоторых делали ежиков, то есть втыкали в торчка около тысячи шприцов, и потом забирали в них кровь. Тоже для потехи. Так что в лагере им попались отменные юмористы. Новый мир, сплошное место шутников… Даже вокруг забора стояли огромные шприцы, на которые были посажены несчастные торчки, так же как в средние века инквизиция сажала на кол людей
Ад для наркоманов. О нем никто не знает. И из всей компании о нем первый узнал Вруня. Никто и не узнал, как пала Обширяния под ударами тоталитаризма. Нету рая. Нету надежды. Нету смысла для существования.

Смотрящий на поезда

Вадим любил сидеть тут и смотреть на поезда. Да, именно тут, на зеленом отрезке травы, качающейся от легких порывов весеннего ветра. Это был его откос. Под небольшим углом он спускался к железнодорожным путям, по которым через некоторые промежутки времени проходили стальные гиганты, символы нашего сырого технологического прогресса.
Вадим жевал очередную травинку в рту, и принялся наблюдать, как уходят вдаль один за одним эти зеленые и синие вагоны, как приветливо гудит машинист. Иногда даже довольные пассажиры махают ручкой. В парне это все возбуждало некие забытые древностью человечества чувства. И в такие моменты он любил развернуть свой портфель. Портфель был уже взрослый и жил своей самостоятельной жизнью. У Вадима был договор, что портфель на время будет хранить в себе Вадины витамины-героины. И портфель свято выполнял роль Великого Хранителя Зелья Для Народа. И пока проезжал очередной поезд, Костя готовил себе порцию ширняка, которую так требовал от него жадный организм.
Вмазавшись, парень продолжил свои просмотры поездов. Иногда они вырастали в размерах прямо на глазах, иногда останавливались и разговаривали с ним…
Сегодня тягачи мировой транспортной системы были не особенно приветливыми, злобно гудели на Вадины побуждения к светлой дружбе, а порой ему слышались слова угрозы для них. Из-за этого Вадя был немного опечален событиями, которые разворачивались вокруг него не так, как требовала душа, и из-за этого Вадя поспешил сесть в позу лотоса на откосе, для дальнейших раздумий над противоречивостью его личности и личности тепловоза. Едва он постарался задуматься, как к нему подошла какая-то девочка лет семи, непонятно по какой причине прогуливающаяся здесь. Сначала Вадим ее не заметил, но потом девочка проговорила довольно нагло.
- А что вы тут делате? - спросила девочка. Она была в белом, чуть грязноватом платьице в красный горошек и с ведерком в руке.
Вадя был слегка огорчен своей неудачной медитацией, да и ещё и девочка завалилась на его точку ширяния. Не хорошо. Но раз она подошла, то нужно было проявить все гостеприимные качества, ведь все-таки это его откос, хоть и заброшен он всякими различными пластиковыми бутылками, бычками, и просто различным мусором. Присев на корточки перед девочкой он думал, что бы ей такого предложить. Для Геры она слишком маловата, да и для кислоты тоже. А больше Константин ничем не располагал. И тогда он решил спасти ситуацию обходным путем, проявив свою дерзкую смекалку.
- Как тебя зовут девочка? - сказал он своим прохладным и спокойным голосом. Девочка лишь посмеялась, услышав его голос. Она сжала свои ладошки, и, видимо, хотела что-то сказать, но смущалась.
- Вы такой смешной! А что вы тут делате? - спросила девочка повторно и до Вадима дошло, что нужно что-нибудь ответить, и желательно правдивое, а то вдруг девочка это очередное оружие милиции по ловле наркоманов? Тут надо держать уши востро, а то если уж заметут, то очень надолго, подсказывал Вадиму его волшебный портфель.
- А я тут стихи сочиняю. - Сказал Вадим, хвастаясь своим огромным и недосягаемым творческим потенциалом. - Хочешь, тебе чего-нибудь расскажу?
Девочка в ответ опять посмотрела на него и рассмеялась своим заливистым смехом и продолжала смотреть на Вадима своими непонятными голубыми глазами. Вадим так понял, что она не против послушать его произведения искусства. И тогда Вадим сел перед ней и начал читать свой поседний стих, посвященный лекарственным препаратам на основе эфедрина…
- А мы с приятелем варили эфедрин, а мы с приятелем ширялися винтом, а напоследок мы втыркнули героин, и прочитали Пушкина последний том! - он хотел продолжить, но внезапно на него взревел проходящий поезд, очень сильно недовольный последним стихотворением Вадима. И это его реально смутило, пришлось упасть на колени и молить поезд о прощении. Вадим со слезами приклонился к земле, но поезд взревел ещё сильнее, прося намного большего. И тут в мозгу у Вадима все встало на свои места. Поезд требовал жертв, и предостерегал его от шпионов. Он посмотрел своим хитрым взглядом на девочку в платьице в горошек и тут же резко вскочил и схватил ее, от чего девочка заплакала. Но проходящий поезд заглушил плач девочки очередным своим гудком, уже более милосердным и нравоучительным. Вадим побежал, держа в своих пробитых руках девочку. Побежал прямо к поезду. И перед самыми рельсами кинул эту шпионку под колеса жаждущего крови локомотива. Поезд оглушительно свистнул, принимая щедрый подарок и размазывая его своими стальными колесами по таким же стальным рельсам. Внезапно поезд начал тормозить и Вадиму послышался голос поезда, который готов был его увести отсюда в страну Обширянию, о визите в которую мечтает каждый торчок.
- Хочешь ли ты взойти на путь в нашу великую страну? - спросил поезд своим грозным голосом Зевса. В ответ растерянный и радостный Вадим кивнул головой, не обращая на стекающую кровь девочки с его рук и майки. Вадим побежал ко входу в вагон, но внезапно его остановил голос какого-то мужчины, который вероятно находился сзади в метрах десяти.
- Стоять ублюдок! Ты арестован! - Вадим оглянулся и увидел страшную картину, подтверждающую его догадки. Оказывается девочка на самом деле была работой злого изверга по истреблению Торчков. Она вызвала своими специальными детекторами двух милицейских и их злостную сине-белую точилу. "Надо бежать!!!", сказал сам себе Вадим и рванул в поезд. Но внезапно его в спину ударило что-то тяжелое, и Вадим своим острым слухом в эту же секунду услышал эхо от какого-то хлопка. Черт побери! Милиция прикончила его, и Вадим это сообразил. Он все равно пытался идти ко входу в вагон, который унесет его в страну Обширянию, но внезапно из выхода вышли люди, какие-то дяди и тети. И дяди тут же бросились ловить подбитого, но ещё не поверженного Вадима.
И понял Вадим свою последнюю истину, что милиция вошла в сговор с людьми и принялись за массовое уничтожение популяции торчкообразных. А в дополнение к этому, он решил, что не достоин пути в счастливую страну наркотического Рая, в которой он бывал только проездами, изредка останавливаясь, но потом обязательно уезжая, после того как слезал с кумаров. Так он и умер, в бою с нервными силами милиции, использующих новейшие нанотехнологии по вживлению маленьких роботов в тело детей. И до самой своей смерти винил себя он в том, что не сможет предупредить своих товарищей о надвигающейся опасности. Конец.

Счастливый конец? Счастливого Пути!!!

Солнце самого последнего дня мерно клонилось к закату, покрывая полумраком такие же полумрачные дома, душевно и физически. Сергей в это время испытывал жестокий отходняк, и знал, что скоро ему понадобиться вмазаться ещё один раз, но уже не для полного счастья и душевного равновесия, как это было вначале, давным-давно. Сейчас он с трудом поднялся с кровати, оставив в одиночестве Полину, тяжело дышащую и с не проходящей болью в печени. Как ни странно, но у Сергея возник вопрос: когда он в последний раз ел что-нибудь нормальное и съестное? Обычно, все питательные вещества, которые ему были нужны, поступали не в желудок, а в вену, а если быть точнее, в центр. Это стало немного настораживать Сергея и его любимую девушку, Полину. Она как-то заметила на кумарах, что с ними стало происходить что-то непонятное, и Сергей, терзаемый желанием узнать жестоко бьющую истину, пошел к любимому собеседнику Полины. Он пошел к зеркалу, которое полуразбитое красовалось в коридоре.
Он подошел к зеркалу в ожидании увидеть себя, но там было темно и пусто. Тогда Сергей додумался, что желательно включить свет в коридоре, чтобы хоть что-то стало находиться в его поле зрения. Нажав на выключатель он не добился по неясной ему причине. Он сел на пол и начал думать, почему не включилась лампочка. Возможно, он перегорела, но эту мысль вскоре заполнила совершенно другая. По-моему им просто выключили электричество за очередную и, скорее всего, конечную неуплату. В шкафу с бывшей одеждой должен был валяться фонарик, который он когда-то давно, ещё в детстве купил себе для развлечения. Он со скрипом открыл дверцу шкафа, найдя сначала несколько старых шприцов и пакетиков с засохшим клеем. Чуть позже ослабевшие пальцы нащупали нечто фонарикоподобное. Да! Это был именно фонарик, как оказалось, в нем даже ещё работали батарейки.
С некоторой опаской этот маленький источник света был включен и направлен на зеркало, а как полагается по законам отражения лучей, был перенесен на Сергея, и его отражение прямопропорционально отразилось в этом куске стекла. Сергей увидел там помутневшие глаза и бледную кожу, плотно облегающую его кости, на которых местами висели дряблые мышцы. Волосы стали какими-то тусклыми, даже слишком тусклыми для данного скудного источника света. Сергей не выдержал такого зрелища над собой и пошел к холодильнику, почувствовав, что хочет найти чего-нибудь съестного. Он прошел с фонариком на кухню, где комом на всех полках лежала вековая пыль, и увидел перед собой белый старый холодильник "Саратов", который явно использовал ещё фреон для охлаждения. Сергей подумал, как это он ещё не загнал холодильник в целях поиска, обнаружения и введения героина в цент. Потом его посетили мысли о том, когда же он принимал в чистом виде героин? Это было давно. Денег стало в обрез, и пришлось клепаться дурбазолом* и разными там джэфами**. Он знал, что для приготовления такой наркоты используют заправщик в виде толуола и бензина. Но он не мог знать, как эти чертовы растворители по клетке насилуют его и без того бедную и раздолбанную печенку. Он этого не чувствовал, но вот Полина…
Он закончил на этом свои мысли и открыл холодильник. Сразу же его обдало какой-то непонятной вонью, непонятно чего. Наверное. Воняло из-за того, что затухли некогда купленные продукты после отключения электричества. Он нашел не вскрытый и распухший пакет затухшего молока и корку заплесневевшего хлеба. Тут же он все это выпил, не обращая внимания на вкус и цвет. Ему уже все было безразлично. Внезапно он мигом обнаружил какую-то странную бутылочку в самом верхнем ящике холодильника! О да! Это был довольно большой пузырь эфедрина, а рядом с ним марганцовка! Шик! Он уже не помнил, как прятал его на черный день, когда все было зашибок, но сам факт находки радовал его взор и покалеченное тело.
Вся радость пропала как только он увидел свою Полину. Девушка, скрутилась в форме эмбриона, держа руками свою печень. Она стонала от боли и по ее щекам стекали хрустальные слезинки. Это можно было понять. Кроме боли вокруг нее уже ничего не было. Причем очень давно. Сергей склонился над ней и погладил по голове. Она на миг подняла на него глаза, потухшие, но некогда красивые. И он прочитал в ее глазах, что теперь джэф ей понадобиться в последний раз. Так оно и должно было произойти. Либо раньше, либо позже… Он угадал.
- Сережа. Я больше не могу так жить. - Она подняла одну ладонь к лицу, а другой продолжала что-то сжимать в районе печени. - Давай передозируемся и черт с ним со всем этим.
Сергей посмотрел на нее. Он понимал, что жизнь его и е заканчивается очень скоро. Что через пару строчек будет стоять точка. Он быстро приготовил эфедрин и зарядил по шесть кубов в каждый баян.
- А ты помнишь, как была наша первая встреча? Помнишь, как я обещал на тебе жениться? - сказал Сергей. Она ничего не ответила, просто простонала от боли, подав знак что все ещё присутствует в этом мире. И тогда Сергей начал говорить сам себе.
- До этой вечеринки у нас же все было прекрасно. Я тебя встретил, и мы могли бы пожениться, ты бы родила мне сына. Но я не обиделся бы, если бы это была дочка. Но мы… - он посмотрел на баяны в руках. - Но мы встали на Путь Торчащего, как оказалось, отсюда дороги нет назад. Так получилась, что машина нашей жизни выехала на не ту финишную прямую, и нам придется съехать с обочины.
Сергей не знал, чего это он так разговорился. Просто так наверное. Все-таки нужно было когда-то признать, что вся их чертова философия в итоге заходила в тупик с довольно плохим концом. Он положил один из шприцев на одеяло и начал светить фонариком на Полинину ногу, ища место для очередной вмазки. Его, надо было сказать, было не много. Он сделав укол в шесть кубов, смертельный для всего живого. Потом он уколол себя в то же место и обнял ее, как только лег на кровать. Это будет их последним сном, с самым последним видением. Он хотел жениться на ней в этом последнем….
Ему снилось, как он и Полина стоят в Загсе. Она в красивом белом свадебном платье, он в дорогом черном фраке. Какая-то опрятная симпатичная пожилая тетя спрашивает его вопросы "будет ли он верен ей", потом у Полины тоже самое. Все шло зашибись, все улыбались, и было просто весело. Вокруг стояли родители, которых Серый уже не видел пару лет и больше не увидит. И Полинины родители тоже были рядом. Возможно, они были не настоящими, Сергей их не видел, но в ее наркотическом сне все было именно так… Далее он взял под руку свою возлюбленную, для того чтобы пройтись по красивому красному коврику и одеть ей на палец золотое кольцо… Они шли, смотря друг друга в глаза и улыбались такой нежной, наивной улыбкой… Через считанные секунды уже были на пьедестале, и перед их глазами лежали эти красные сундучки с золотыми колечками. Серый взял аккуратно в руки этот красный сундучок и открыл его. Но вместо колец там лежали два шприца, наполненные то ли Гариком***, то ли ханкой****. Потом резко Полина протянула ему руку и сказал детским, совсем смешным голосом:
- Ну же! Вмажь меня любимый, а я тебя! И будем вместе навсегда! - Сказала она, обнажив свое запястье и предплечье. А другой рукой взяла второй шприц из сундука. Он сделал тоже самое и они вмазали друг друга, под торчжественные крики зала. Теперь они будут вместе очень-очень долго. Потому что променяли свою юность и молодость на баяны со струнами, а слезы отчаяния, на слезы мака…
Мечты наконец-то догорели до самых углей. Эти мечты не вернуть уже никогда. Эти мечты вернуть не под силу никому. Эти мечты, останутся мечтами в мечтах других людей.

*дурбазол - перветин
**джэф - кустарный наркотик на основе эфедрина
***Гарик - героин
****Ханка - грязный наркотик вводимый внутривенно

В фокусе действия

Всем привет! Меня зовут Слава! Я возвращаюсь от Васи Стука с очередной халявной дозой. И вы знаете, в голове у меня и радость и печаль одновременно. Почему радость, я думаю понятно. Не часто я получаю на халяву драги. А печаль? Печаль в том, что все это просто надоело. Изо дня в день травишься то героином, то кодеином, то винтом, иногда колесами какими-нибудь. Просто ужас. А ведь торчки не самые плохие люди на планете! И я могу вам это доказать! Впрочем, не стоит этого делать, вы все равно не поверите, и будите считать нас вселенским злом.
Но все таки, то, что чувствуем мы, непонятно и непостижима никому из ваших трезвомыслящих собратьев. Конечно, нам всем жаль наших ребят, ушедших, недолюбленных, недопонятых, потерявших свое детство в суете родительских забот, отцовских телевизоров и маминых кухонь. Да и вообще нам всем немного жалко наше поколение, которое пытается импровизировать то, что они крутые и им все пофигу! Это не так. Я травлюсь с четырнадцати лет, будучи молокососом и пофигистом. Но так получилось, что сейчас мне даже нет двадцати, а я уже на грани смертной черты. И мне не нужно идти за справкой к врачу о том, что у меня ВИЧ или гепатит. Я и так все это прекрасно знаю!
И сквозь эти мои слова, сквозь разудалый развеселый хохот юности, проступают старательно нами скрываемая боль и слезы. Я сейчас не буду отрицать, что вмазываться это круто и весело, но я и не скажу того, что у нас есть светлое будущего. У нас его нет. Мы выросли под девизом "Нет будущего".
Итак, давайте я вас познакомлю с самими наркоманами, а выражаясь на научном языке, Хомо Торчариусами. Не знаю, хватит ли у вас терпения и любви принимать этих людей такими, какими они есть. И насколько милосердие к нам будет сильнее вашего справедливого негодования? Я этого уже никогда не узнаю, потому что знаю, что очень скоро наступит день моей смерти, но мне все равно весело, потому что скорее всего я встречу свою смерть под кайфом. Хоть какие-то позитивы просматриваются!
А вы нас можете спросить, тем самым завалив и засыпав нас, как абитуриента на устном экзамене "А что и зачем, с какой целью вы колете?". Ответ "покайфовать" поверхностный, и заслуживает, на мой взгляд, оценки два и не больше! Итак, давайте прокатимся по миру нарко драйва.
Начнем, пожалуй, с высшей ступени иерархии, с торчалова, которое мы приняли называть героином в официальных кругах, а между собой у нас существуют разные наименования этого продукта питания, то есть ширяния. Белый, Гера, Герасим, гербалайф вызывает творческое чувство возвышенности и нечто подобное на общение с Богами Великой Обширянии… Как бы это романтично и пафосно не звучало, но я скажу правду, что данный вид инея вызывает полную зависимость и очень быструю. Не успеешь оглянуться, как понимаешь что от части по неволе ты стал приверженцем наркотической культуры... И ты только и мечтаешь о том, как бы вмазать в центряк побольше этого пушистого белого гада. И в итоге когда-нибудь отбросишь коньки. Дальше больше… Товарищ опий рад предоставить нам свои подарочки, называемые черняшкой или ханкой. Грязные и более дешевые наркотики. Их тоже ширяют в центряк. Эта падла часто доводит до трясок, когда невозможно встать на ноги спокойно, чертовы спазмы сковывают как наручниками. Ощущение такое, что непрерывно бьют электрошоком. Кошмар. Полный. Или не полный?
Бывают моменты, когда просто нету лавандосов не то что на наркоту, но и на обычную и всем привычную жратву. В такие моменты к нам приходит самый дешевый драгер, именуемый первинтином. Этого фрукта называют ещё обычно винтом. Каждый наркоман отлично знает, что долго винтом балуется не следует. Просто по той простой причине, что он делает из людей слабоумных животных в крайне короткие сроки. Наш любимый СССР обеспечил нас довольствием в виде винта ещё на долгие десятилетие? Почему? Да потому что даже сейчас тоннами производят безобидные капельки в нос, называемые эфедрином, из которого наши великие и могучие повара варят винтик! Ух! От винта приходы наиболее тяжелые…
У всех взрослых, да и людей обычных, возникает каверзный вопрос: так нахрена же травить свой организм чертовым ядом? Вот вы меня и завалили дорогой экзаменатор! Однозначно и внятно вам не ответит никто! Но некоторые причины все же назвать мне удастся…
1) Чтобы было хорошо.
На некоторое время от любого драга вы словите приход, станете главой государства, поздоровайтесь с президентом Российской Федерации, слетайте на Луну и на Марс, но к сожалению, потом снова вернетесь в свой родной подвал, к своим любимым подругам и верным друзьям.
2) Для кайфа…
смотри пункт 1
3) Так легче общаться!
Да! Конечно! Я, когда начал вмазываться всей этой лаже по очереди мечтал, что познакомлюсь с прогрессивной молодежью и реальными шизанутыми перцами. Может, это было и так в самом начале, но потом все прогрессивные перцы постепенно стали перцами регрессивными.
4) Чтобы уйти в другие миры…
Закрой за мной дверь, я ухожу! Мечта наркота, посетить страну Обширянию, мечта наркота, остаться в стране Обширянии. Да, уходим в другие миры на прозрачным поршнях наших шприцов, именуемых баянами… Про это можно трактаты писать. Только многие мои знакомые так и не вернулись из этих миров. Там, по-видимому и остались навеки вечные.
Существует ещё очень много причин, по которым мы вмазываемся. Хочется танцевать без устали, за компанию, уйти о боли физической и душевной, просто, чтобы испытать, что это такое и прочее.
Другое дело, когда думаешь, как и большинство наркоманов. Типа, раз прошвырнусь, а потом кину! Черт вам! Понятно? Думаете, обладаете железной волей? Черт вам в кубе! Человек, обладающий железной волей, просто не станет заниматься погружением в наркозону. Я тоже думал, что сразу же завяжу. Но это было так весело и безбашенно, что почти все из нас так и не слезли со струны.
Было страшно, когда твои друзья умирают прямо у тебя на глазах. Трясешь за плечо, ревешь во всю глотку "Катя очнись!", а она спит себе мертвым сном. Но зато проснуться соседи и вызовут милицию, а они то уделят вам немного своей чуткой заботы, уж будьте в этом уверены!
А уж какое прекрасное состояние ломки! Вам не передать! Взять например героинщиков… Мочишься через все свои поры, запах пота, как недельная моча. Из-за бесконечной сильнейшей боли в суставах хочется оторвать все свои конечности и выбросить. Тебя нет друг Вася! Да, тебя точно нет! А бывает не спишь несколько дней, непереставая глотать тоннами сонники, сопли, слюни и слезы. Вот это называется "сидением на кумарах". Эффект достигается более сильный, если твой любимый бабай намешал в героина цемента марки 450, ещё к тому же муки, крысина и стирального порошка до полного счастья. Вот тогда вы вспомните все молитвы, которые вам читала на ночь бабушка в детстве.
Не менее весело сидеть обдолбанным. Глаза в "кучу", зрачков нет совсем. Действия обмороженного с опаршивленным лицом в прыщах и с опухшими кистями рук (если ещё не ампутировали). В общем, сплошной цирк! А бывает еще покруче ломает. Ломает так, будто в позвоночник вбили осиновый кол. Руки и ноги отнимаются. Можно обмочиться и обгадиться и только по запаху узнать про эти скверные деяния. И все это сопровождается двумя огромными желаниями: либо снова вмазаться, либо уйти из жизни. А можно совместить два в одном. Лично я все знаю про гердоз (передозировку). Все блин, длинные минусы этого паскудного дела. У меня четыре близких друга так накрылись.
Как хорошо, что я все-таки решился пойти на реабилитацию бросить со всей этой фигней. Хотя, от наркотиков все равно далеко не убежишь. Они есть по всюду и будут преследовать твою душу и сознание, подобно тени демона. Как оказалось, я самый последний из тех, кто остался жив. Все мои друзья, лучшие и не очень, окончательно сторчались и лишились человеческого облика. И самое печальное, когда в итоге узнаешь, что кого-то подсадила любимая девушка, которой покорно протянули руку. И прямо как в сказке, вместе живем, вместе колемся, вместе переламываемся. Все зашибись, пока она втихаря не стала подкалываться у себя в ванной, а потом покорно придет и изображает из себя ломки. Актерство на высоте! Не буду спорить, что героиновая зависимость передается половым путем!

Грибник

А время все шло и шло своим чередом. Закончилась зима и весна и началось лето! Самая лучшая пора лета, когда можно собирать дары матушки природы. Можно и мак опийный выращивать, и коноплю зерновую, да и вообще все что угодно. Но Вася Стук оказался хитрее всех. Он лежал на диване, делать ни хрена не хотелось, вот и пришла ему в голову очень даже гениальная мысль: а почему бы это, спрашивается, за грибами в лес наш богатый не сходить? Сейчас же сезон, да и к тому же не только боровиков и подосиновиков. Есть еще грибы, содержащие гадость под длинным и некрасиво-пугающим названием псилоцин. Их можно и жарить, и варить, и есть сырыми. Про их приготовление можно писать целые книги. Вася надел свою любимую камуфляжную панаму, майку с рисунком группы Grateful Dead и двинулся в путь, запасшись ещё к тому же небольшим лукошком.
Он сел на автобус и прямиком доехал до частного сектора. Вася знал здесь некоторых. Живущие здесь парни и девчонки довольно часто закупались у него всякой дешевой гадостью, вызывающей "шустряк". Он покорно вылез из автобуса и пошел между деревьев, которые начинались уже сразу за остановкой. Он шел, и внимательно рассматривал поверхность планеты Земля на наличие в ее верхних слоях коры его любимых грибочков. Но он пока что ничего не нашел. Это все было не с проста. И Вася понял наконец в чем же причина! Нужно вмазаться! Тогда сразу же и нюх появится! Он пошарил по карманам, но вот беда: он забыл с собой готовую дозу и был совсем без наркоты. У него в рюкзаке лежал только огромный баян, как символ его удачи и вечной молодости. Сел Василий на пенек, пригорюнился, и вдруг почувствовал, что что-то кругленькое давит ему в кармане на панаме. На его лице тут же сверкнула улыбка. Следующим его действием было извлечение из кармана какого-то подозрительного колеса. Вася внимательно его осмотрел: он вел здоровый образ жизни, и не глотал просроченных колес, тем более очень подозрительных. На красном колесе был нарисован значок анархии и больше ничего. Понюхав его, Вася предположил, что это может пэ-эс-пэ, довольно редкий в наших регионах. И попал он ему в панаму еще с прошлого года. Вася пораскинул мозгами, и все же решил оприходоваться. Колесо оказалось сладковатым на вкус, и он пошел дальше собирать свои грибочки. Вскоре ему начали попадаться эти самые виды пищи. Он аккуратно срезал их ножиком, и положил в свое аккуратное лукошко. Вдруг послышалось какое-то жужжание с правого бока. Он тут же среагировал и убил комара. И тут же поднялся страшный ветер, и взметнул верхушки деревьям. И внезапно, деревья заговорили с ним свои устрашающим шелестящим тоном:
- Ах ты гад, ты убил нашего комара гнусный торчок! - Вася начал метаться из стороны в сторону, а жужжание тем временем начало уплотняться вокруг него. Он размахивал руками, отбиваясь от комаров. Но потом к нему начали подлетать какие-то огромные, с размером по локоть комары, которые в добавок еще и шипели что-то на него…
- Мы лесные буяны, сейчас высосем всю твою кровь, пропитанную драгерами! - жужжали они на него и впивались своими остриями словно струны баянов на самом деле!
Вася в панике скинул портфель с плеч и начал им отмахиваться и тут из него вывалился его счастливый огромный баян. Он взял его двумя руками, продолжая уворачиваться от громадных комаров-пожирателей человеческой плоти.
- Баян! Помоги! - взмолился Вася, и тут же баян зажегся красным цветом, и из него показался клинок лазерного меча, точно как в "Звездных Войнах" Джорджа Лукаса.
- Ну, держитесь лесные гады! - с ухмылкой сказал Вася и начал быстрыми ударами меча разрубать комаров на части, отбиваясь от них, и довольно успешно. Он прыгал и бегал, и он видел, как это легко - отрываться от земли и парить в воздухе. Да, точно как в фильме про каких-то там торчаев-джедаев. "Я тоже торчай!" - сообщал всему миру Василий Стуковский. Тут перед его взором показался огромный, с человеческий рост гриб. Вася аж охренел от таких размеров. Стало понятно, что ножом его не срезать, но для этого у него есть лазерный баян! Но только он хотел взмахнуть над грибом своим мечом, как услышал голос со спины.
- Не тронь гриб всемирного торчания! - сказал голос… - Я его первый нашел!!
- Кто ты есть? - Спросил Вася не оборачиваясь, и держа ровно перед собой лазерный баян.
- Я Дарт Баянус! Защитник и торчай этого леса! Защищаю его от ширяльников типа тебя!
- Тогда сразимся в честном бою! - проревел Вася и прыгнул сальто назад, и начался бой на лазерных баянах. Противник напоминал Васе лешего из детских сказок. Ну а кто же ещё леший, как не торчок? Кожа вся зеленая, вместо волос трава и т.д. На голове прямо марихуану выращивает. Они продолжали свое сражение… Было тяжело, да и ещё Баянус играл нечестно, он отсылал на бедного Васю целые орды кровожадных комаров. А потом он еще подкинул ему под ноги какую-ту живую мину, всю в струнах и в виде клубка. Вася отступал назад, а потом что было сил прыгнул назад, прямо к реке. Он не заметил, что обрыв был очень резкий. Он только услышал, как сочно хрустнул его позвоночник, а потом налетели огромные комары и обглодали его до самого скелета. Помянем Васю Стука, он погиб в в бою, сражаясь за гриб торчания, которым бы он потом угостил своих товарищей по гребо-кайфу.

Титры

Перед тем как начинать уподобляться Великому Торчащему они все яро заявляли, что лучше попробуют за двадцать пять лет то, что другие не попробовали за девяносто. Но, к сожалению, почти никто из них не дожил до отметки в возрасте, равной двадцать пять. Нужно ли это?

Мечты сгорели, сгорели дотла,
Их не вернуть уже никогда…