Жажда

 
Психологический судебный триллер,  экзистенциальная драма
 
LOG-LINE: Молодой писатель Макcим, желая написать роман посильнее Достоевского, втянут в абсурдную цепь случайностей: связки чужих ключей, «убегавшие» карлики, ложные обвинения и 10 000 бредовых проекций на детекторе лжи. Для того, чтобы вспомнить и объяснить, человеку нужно время думать — но этот росчерк времени ему не дают.  Максима забрасывают снежным комом бреда и мешают вспомнить ход событий, не дают ничего объяснить, а, как попугая, заставляют повторять ложные показания и давать ложные признания и вырабатывают у Максима ложные реакции, делают фабрикацию и подлог.

Сцена 1.   — ИНТ. КОМНАТА МАКСИМА — НОЧЬ
Тусклый свет. Книги в плотных рядах. На столе — зачитанный до излома том «Преступление и наказание». МАКСИМ (22) дочитывает последнюю страницу, кладёт книгу на полку, берёт листок и ручку.

КРУПНЫЙ ПЛАН — чернила ложатся по бумаге: Я УБИЛ ЧЕЛОВЕКА.

Он встаёт, смотрит в окно, тихо улыбается — не от злобы, а от вызова.

МАКСИМ
(шепчет себе)
Хочешь — не хочешь, я скажу новое слово в литературе. Первая строчка — и роман родится.

Звуковой лейтмотив: тихая партия струн, как метроном мысли.


Сцена 2.  — ЭКСТ. СТРОЙПЛОЩАДКА / ПОДЪЕЗД — ДЕНЬ
Максим на задании, он агент по недвижимости. В руках — «Зенит». Он видит фасад напротив — решает: сделаю снимок сверху.

БОЛОТНЫЙ ЗВУК КРАНОВ. Он подходит к закрытой двери подъезда. У двери — КАРЛИК (40), в пальто, с несоразмерной связкой ключей.

МАКСИМ
Вежливо:
Откройте, пожалуйста, мне дверь — я должен подняться на верх.

Карлик вздрагивает, его взгляд — паника.

КАРЛИК
(кричит, как будто кто то толкает его в спину)
У тебя — мои ключи! Ах!

Он швыряет связку ключей в лицо Максиму и бежит — с невероятной скоростью, будто его подталкивает сюжет. В воздухе — звон металла.

Максим подбирает упавшие ключи. Он засовывает руку в карман — и находит там ещё одну связку. В другой карман — третью. Сюрреалистический монтаж: ключи материализуются в его одежде.

МАКСИМ
(не понимая, вслух)
Откуда у меня ключи?!

Камера отрывается — гул строительной площадки словно ответ.


Сцена 3.  — ЭКСТ./ИНТ. УЛИЦА / МАГАЗИНЫ — ДЕНЬ (МОНТАЖ)
Серия коротких эпизодов: Максим идёт по улице, ему не продавали воды с утра — он хочет пить. Просит воду у ПРОДАВЦА №1.

ПРОДАВЕЦ №1
«Никогда!» — и бросает Максиму в лицо связку ключей.

Максим потрясён, сплёвывает, пытается объяснить, но ключи падают в его руки — снова и снова: в торговом ряду №2, потом №3. На каждом лицах одна и та же фраза, одно и то же движение — как под тем же режиссёрским жестом.

Просит воду у ПРОДАВЦА №2.

ПРОДАВЕЦ №2
«Никогда!» — и бросает Максиму в лицо связку ключей.

Просит воду у ПРОДАВЦА №3.

ПРОДАВЕЦ №3
«Никогда!» — и бросает Максиму в лицо связку ключей.



МОМЕНТ САСПЕНСА: прохожие один за другим бросают в него ключи — кажется, улица вдруг превратилась в фабрику ключей. Максим кричит:

МАКСИМ
(в отчаянии)
Я что, магнит для ключей? Почему мне не дают пить?!

На его лице — детская растерянность и философская боль: тело требует воды, мир отвечает металлом.


Сцена 4. — ИНТ. ЗАЛ СУДА — ДЕНЬ
Формальный суд. На столе — горы связок. СУДЬЯ, холодный, сухой, озвучивает обвинение, словно декларацию.

СУДЬЯ
Максим, по материалам: вы пили кровь убегающих от вас карликов и крали у них ключи. Это тяжкое обвинение. От Вас карлик убежал!

КАРЛИК
(с достоинством маленького трюкача)
Хочешь — не хочешь, от тебя убежали и я, и моя сестра! Ты украл у нас ключи!

Максим, уставший, но собранный, встаёт и говорит спокойно, как философ-исследователь:

МАКСИМ
Я очень хотел пить. Я просил воды. Мне никто не дал. Вместо воды мне в лицо — ключи. Из этого не следует, что я пью кровь карликов.  Я не знаю, почему от меня карлик убежал. Я не крал. Если вы видите в ключах доказательство — вы видите ткань, которую сами сплели.

Адвокат защиты откладывает в сторону папку: в ней — пустые графики.

СУДЬЯ
(приглушенно)
Тогда детектор лжи. Мы покажем вам десять тысяч кадров убегающих, десять тысяч раз кинем вам ключи через экран. Вы должны будете длительно ощущать жажду. Вы должны очень хотеть пить. Пить мы Вам не дадим. Хочешь – не хочешь, приступаем. Мы выясним, пьете ли Вы кровь карликов и почему они от Вас убегают!
 
SCENE 5 — ИНТ. ЛАБОРАТОРИЯ ПОЛИГРАФА — НОЧЬ
Максим привязан к креслу. Большой полусферический экран мерцает — проектируются тысячи проекций: карлики бежали, карлики бросали ключи — цикл, повторение, карлики убегают от Максима 10 000 раз и Максим хочет пить 10 000 раз. Играет песня «Хочешь - не хочешь».

ГОЛОС ОПЕРАТОРА (холодный, механический)
Максим, ты хочешь пить кровь карликов? У вас нашли анаграммы в стихах и шифры в дневнике. Признавайтесь: откуда у вас ключи? На кого вы работаете? Почему вам вечно хочется пить — кровь ли вам нужна? Только не просите пить, мы Вам не дадим и бросим в Вас ключи! Хочешь-не хочешь. Вы пьете кровь карликов? Вы что, переписчик ключей?

Максим, стиснув зубы, вытаскивает ту самую первую строчку — лист бумаги, где написано «Я убил человека».

МАКСИМ
(тихо, но ясно)
Вы создали картинку, чтобы потом её прочитать как доказательство. Вы сделали шум, чтобы выдать его за симптом. Я писал строку, потому что ищу языки, которыми живого человека можно пробудить. А вы вместо того, чтобы слушать, решили «тестировать».

Проекции ускоряются; звуки перетекают в ритм сердцебиения, которое, тем не менее, остаётся ровным. Максим говорит прямо в камеру, в зал суда и в уши каждого, кто устроил этот спектакль.

МАКСИМ (CONT’D)
(апофатически)
Дайте человеку подумать. Думать — это не преступление. Время для мысли — единственная защита от насилия смысла.

Внезапная тишина. Пульс прибора резко падает. Проектор заикается.


Сцена 6 — ИНТ. ЗАЛ СУДА — РАЗОБЛАЧЕНИЕ
Адвокат защиты вытаскивает флешку: на ней — записи камер, записи свидетелей, электронная переписка. На записи — карлик, который до суда договаривается с третьим лицом: «Потом метнём ключи зрительно, пусть кажется, что его ключи». На другой записи — сотрудник органа предлагает инициировать «проверку реакции» для «эксперимента».

ПУЛЬС в зале учащается. Судья прослушивает запись. Лицо прокурора бледнеет; его аргументы теряют вес.

СУДЬЯ
(медленно, очень строго)
Дело переквалифицируется. Были применены методы, нарушающие право на мысль и защиту. Материалы взяты с предвзятостью, фабрикация доказательств.

Максим смотрит в зал. Его лицо устало, но его голос ясен:

МАКСИМ
Я снова выпью воду. Но не потому, что кто то сказал мне пить. Потому что я человек. И я оставляю свою строку как напоминание: слово — не дело.


Сцена 7 — ЭПИЛОГ. ИНТ. КОМНАТА МАКСИМА — РАССВЕТ
Максим сидит у стола, заваривает чай. На полке — том Достоевского. Он кладёт руку на лист с первой строкой, не срывая её.

МАКСИМ (V.O.)
(мягко, философски)
Достоевский дал мне топливо. Но огонь — мой. Родить слово — значит рискнуть быть понятым неправильно. Нельзя же из этого лепить приговор. Да, иногда истина сама — жестока. Но куда хуже — когда её лепят те, кому не дано думать.

Камера поднимается к окну. На улице — чистый утренний свет. Слышно — слабо и светло — ручей, как метафора воды, которую он всё-таки пьёт.

КОНЕЦ ФИЛЬМА.
(с) Юрий Тубольцев