При нашем-то навозе

*Повесть*

---

**Часть первая. Утро Степана**

Степан Горячев проснулся от того, что за окном громко орал петух. Он открыл глаза, посмотрел в потолок. На потолке — жёлтое пятно от протечки. Уже третий год течёт, а он всё не доходит руки починить. Встал, натянул штаны, вышел на крыльцо.

Утро было серое, сырое. Дождь моросил мелкий, противный. Степан закурил, сплюнул в лужу. Посмотрел на огород — картошка вся в ботве, но копать некогда. Надо к соседу идти, забор чинить. Сломался ещё в прошлый ураган, а он всё откладывал.

Жена вышла, хмурая.

— Степан, — сказала она, — деньги кончаются. Вторую неделю на хлеб занимаем. Ты что-то делать будешь?

— Буду, — ответил он. — Не шуми.

— А что делать? Ты на забор смотришь уже месяц. А толку? Работа есть? Зарплата есть?

Она ушла в дом, хлопнула дверью. Степан докурил, пошёл в сарай. Там лежали доски, которые он привёз ещё весной. Лежали, гнили. Надо браться. Но не хотелось. Совсем не хотелось.

Он сел на скамейку, задумался. И вдруг вспомнил, как вчера по телевизору показывали про каких-то экстрасенсов. Один мужик в тёмных очках говорил: «Достаточно посмотреть на код рождения, плюнуть и дунуть — и всё наладится. Денежная река потечёт. Хлеб с неба упадёт». Степан тогда рассмеялся. Но сейчас, глядя на гнилые доски и пустой кошелёк, эта мысль показалась ему не такой уж глупой.

— Вот бы, — сказал он вслух, — плюнуть да дунуть — и порядок. И хлеб бы с неба, и деньги рекой. И счастье — раз и навсегда.

Он усмехнулся, сплюнул в сторону. Конечно, сказки. При нашем-то навозе никакое колдовство не поможет.

---

**Часть вторая. Сосед Генка**

Зашёл сосед Генка. Весёлый, шумный, с хитринкой в глазах. Он всегда что-то придумывал — то самогон гнал из старого варенья, то антенну на крыше настраивал, чтобы каналы ловить.

— Степан! — крикнул он с порога. — Ты чего нос повесил? Опять жена пилит?

— Пилит, — вздохнул Степан. — Денег нет, забор сломался, хлеб на исходе.

Генка засмеялся.

— А ты слышал, что вчера по телевизору показывали? Про код рождения, про плевок и дунь? Может, попробуем? А вдруг сработает?

— Брось, — махнул рукой Степан. — Ерунда это. При нашем-то хозяйстве никакой код не поможет.

Но Генка не унимался. Он присел рядом, заговорщицки понизил голос.

— А я тут в книжке одной читал, — сказал он. — Если взять свою дату рождения, сложить все цифры, потом плюнуть через левое плечо, дунуть на запад — и начать новое дело. У меня, говорит, сосед так машину купил.

Степан посмотрел на него и не выдержал — засмеялся.

— Генка, ты чудило. Веришь в эту чушь? Скажи лучше, зачем пришёл?

— Забор чинить пришёл, — ответил Генка. — Обещал же. Бери доски, пойдём. Только без колдовства — по-честному.

Степан поднялся, вздохнул. Правильно Генка говорит. Никакие плевки не помогут. Надо работать.

---

**Часть третья. Забор**

Они чинили забор до самого вечера. Степан пилил, Генка прибивал. Пот лил градом, руки гудели. Но забор вставал ровный, крепкий, красивый. Когда закончили, Генка отступил на шаг, оценил.

— Красота, — сказал он. — А ты говоришь — плевки, дуновения. Вот она, настоящая работа. Она и есть колдовство. Только посерьёзнее.

Степан вытер лицо рукавом, улыбнулся. В груди потеплело. Он посмотрел на забор, на небо, которое начало проясняться, на вечернее солнце — и вдруг почувствовал, что это и есть счастье. Простое, без чудес. Когда ты сделал дело. Когда руки мозолистые, но довольные.

— Знаешь, Генка, — сказал он, — а ведь ты прав. Никакой код рождения не нужен. Нужно просто встать и делать.

— Ну наконец-то! — обрадовался Генка. — А то я уж думал, ты совсем в сказки поверил.

Они пошли в дом — пить чай, хвастаться работой перед жёнами. Степан зашёл на кухню, а там уже пахло пирогами. Жена увидела его довольное лицо, улыбнулась.

— Ну что, счастье пришло? — спросила она.

— Пришло, — ответил Степан. — Я своё счастье руками сделал. Сам. Без всяких плевков.

Он сел за стол, взял пирог. И показалось ему, что этот пирог — вкуснее любого хлеба с неба. Потому что он был заработан. Честно. Кровью и потом.

---

**Часть четвёртая. Ночь**

Ночью Степан не спал. Вышел на крыльцо, сел на ступеньку. Месяц висел над огородом, холодный, серебряный. Провода гудели тихо, по-деревенски. Он думал о том, что многие ищут лёгкого счастья. Хотят, чтобы им упало с неба. Чтобы денежная река текла без усилий. Чтобы всё наладилось само.

Он знал: так не бывает. Счастье — это не звезда в небосводе. Это — руки в мозолях. Это — усталость к вечеру. Это — когда ты видишь, что сделал что-то нужное. Для себя, для семьи, для дома.

Он усмехнулся в темноту:

— При нашем-то навозе... А ведь навоз тоже нужен. Без него хлеб не родится. И деньги рекой не потекут. Так что, пусть он будет. Навоз. Мы на нём стоим. И это наше счастье.

Он встал, пошёл в дом. А за спиной — провода гудели, звёзды мерцали, и земля дышала. Та самая земля, на которой он жил. Трудной, суровой, но родной.

---

**Эпилог. Утро нового дня**

Наутро Степан встал рано. Вышел во двор, посмотрел на забор — крепкий, новый, красивый. Улыбнулся. Потом взял лопату и пошёл копать картошку.

Жена вышла на крыльцо, посмотрела на него, на забор, на небо.

— Степан, — сказала она, — у тебя вид счастливый.

— А я и есть счастливый, — ответил он. — Потому что я знаю: хлеб — он из земли, из рук, из пота. А не с неба. И счастье — оно такое же. Трудовое. Мужицкое. Наше.

Он вонзил лопату в землю, и лопата вошла легко, как в масло. И ему показалось, что сама земля улыбается ему — устало, но согласно. Потому что он, Степан, не ждал чудес. Он просто жил. По-настоящему.

И этого было достаточно.

---

*Конец.*