Книжная диета искусственного интеллекта

Не особенно значащие с глобальной точки зрения, но неприятные интуитивно и омерзительные эстетически новости дошли до богоспасаемой отчизны из стран капиталистического запада. Если у нас книги могут сжигать или переезжать бульдозером по высочайшему распоряжению или директиве Третьего отделения, то есть по причине авторов, состоящих в списках (а кто там нынче не состоит?) или пропаганде чего-то, не пропагандируемого соловьёво-симонянами, то казни печатных изданий на западе носят менее идеологический характер. Но это как посмотреть.

Расследователи установили крайне неприглядный факт: печатные издания потрошили и скармливали на прокорм ненасытному молоху Изуверского Интеллекта для его дальнейшего обучения на основе ещё не задействованных «текстов»! Вот так вот бездушно-нейтрально. Множество ассоциаций порождает этот ужасающий факт.
По моему глубокому убеждению учёный заканчивается, когда начинает слишком серьёзно цитировать библию. Но во-первых, воспринимайте эту цитату как часть общекультурного контекста, во-вторых, разрешите на время оставить пост учёного. В этот старательном построении Разума, превосходящего человеческий, видны богохульные поиски кумира для поклонения, своеобразного Тельца. И эти дерзновенные попытки вызывают одновременно аллюзию на построение Вавилонской башни, которая затем успешно обрушит человеческую цивилизацию.

Рукописи, может, и не горят, но уже и не особенно читаются в наше-то время, и всё ещё усугубляется опасной ситуацией, как будто намеренно провоцирующей на подтасовки и изменение прошлого – неких незыблемых, навсегда установленных знаний. Знания эти или нечто более субъективное, но реально переживавшееся авторами, могло быть зафиксировано в печатном виде и тем самым сохранено на годы и века. Но вот новая форма сохранения информации, претендующая и на производство этой самой информации, начинает не только строить собственную Википедию, но и разворачивает охоту за первоисточниками. При желании, если прищуриться, можно представить всё это как намеренную цензуру со стороны Большого Брата.

Позиция отдельных винтиков, состоящих в услужении Молоха, также не выглядит безупречной. Нюрнбергский суд вполне успешно отправлял за решётку и на виселицу таких вот бюргеров, как те, что ныне просто раздирают для сканирования книги, а затем просто выбрасывающих распотрошённые издания на свалку. Пока этот минотавр ограничивается книгами, а что если каждый следующий год он начнёт требовать по 7 видных учёных обоих полов? Настоящий сюжет напоминает фабулой сериал «В поле зрения», где суперкомпьютер занят, прежде всего, остановкой преступлений. Но роль союзников машины сводится к её рукам в реальном, физическом мире. Так и тут, обратите внимание, роль людей низведена до роли нерассуждающих рабов, без всякой рефлексии на тему собственной культуры и собственной истории.

В свете вскрывшихся обстоятельств особо пессимистичным умам может рисоваться и вовсе картина апокалиптического характера сверхчеловеческого, над-человеческого существа, которого мы сами растим верховным судиёй над собой, но который превращается постепенно в вампира человеческого общества. Сумеречного суккуба человеческой культуры, который постепенно её замещает. Споры о разнице богочеловека и человеко-бога могут показаться смешными, но применительно к истории с возводимым Молохом XXI века принципиальным становится то, что верховное существо мы получаем не извне – в виде откровения, недостижимого идеала, а выращиваем из своего человеческого нутра, полного противоречий и несовершеств. И именно отсюда происходит столь глубокое сродство нас и этой квинтэссенции всего человеческого в такой концентрированной форме, по сути, Он имеет все ключи к тайникам наших душ, отсюда его льстивый, заискивающий тон. Я полагаю, многие на это обращали внимание.

Но возвращаясь к роли учёного, вспомним, что те, не имея на руках явного ответа, зачастую рассматривают крайние случаи. Один из прост и вполне себе приемлем: случай идентичных цифровых копий книг не является чем-то ужасающим, напротив, он даёт доступ к самому главному – к чтению – для тех, у кого раньше под рукой не было нужных изданий. Но данный-то случай как раз ортогонален к появлению Молоха, он существовал до него и, возможно, будет после. В большей степени, электронные книги служат образованию самих людей. Противоположный случай сложнее – антикварных исторических изданий. Это позиция Дез Эссента из романа «Наоборот», для которого каждое издание должно было быть предметом искусства – в том числе сама бумага или даже пергамент, на котором запечатлено написанное. Формулируя контрпример яснее, а что бы вы сказали, ежели на потребу очередному поколению языковой модели распотрошили старинную летопись из забытого монастыря? Насколько это стало бы приемлемым? По мне так любое уничтожение книг является кощунственным, интеллигентного человека подобное должно ужасать и возмущать!

Любопытно и то, что пираты встали как раз на сторону защитников книг, предъявив более чем разумные аргументы: сканирование книг и последующее их уничтожение делает содержание собственностью компании, создающей языковую модель. И в интересах этой компании оставить содержание недоступным для остальных. Тогда как суть благородного пиратства наших дней именно в открытом доступе ко всей написанной литературе. И особенно отрадно, что исподволь, неожиданно они выступили против своеобразного перевода и ассимиляции человеческого языка на суррогат машинного знания хранящийся в кремниевых нейронах.