Волчонок

"… смерть стоит того, чтобы жить,
а любовь стоит того, чтобы ждать…"
В. Цой

Этот волчонок не был мальчиком и знаете почему? Потому что он был девочкой. Еще не волчица - хотя иногда прорезалось - не рожала, не успела. В темноте глаза горели зеленым, отражали все блики ночной тайги, подмечали, фиксировали, думали. В голове волчонка роились планы охоты: просчитать, обнаружить, повести, гнать, гнать. Догнать-съесть. Или догнать-убить-спрятать. Но это уже не было интересно. Вот все до "догнать". Днем жила в стае: хвосты повисли, переглядки. А глаза разные: умные смотрят прямо, в них волчонок судьбу читала – алый снег, остекленевший взгляд! В других: злоба - холодно, голодно, лениво, бессмысленно, умрет так, паршивая смерть. У маленьких: восторженность, носы подергиваются, интересно им - сама была такой, скоро пройдет, после первой охоты. Волчонок была умная, хитрая и гордая. Смотрела в себя и не видела - "убьют", и - "умрет" тоже не видела. Потому что субъективно - в себя трудно смотреть. А со стороны ее было не видно.
Снег ночью пружинил по-другому. Она была едина с ним, легка и доверительна. Знала - не подведет. Чужой след хранил надежно. Для нее. Легкая пробежка заводила душу. Волчонок была молода и глупости себе позволяла, родятся волчата, появится матерость, несолидно как-то, а пока - можно, хорошо даже. Рвать добычу после гонки было точкой, иначе получалось редко - остановиться уже нельзя. Нутро затмевало, подталкивало. Водить дичь волчонок не умела и учиться не хотела, хоть волчицы пытались втолковать. Мудрые вы наши, ох уж эти многоступенчатые планы - результат тот же, сил больше, смысл? Волчицы отворачивались мудро: мол, время не пришло. А волчонок любила стрелой! Цель - результат, цель - результат, легко и ясно, одним росчерком, прыжком. Страх жертвы минимален, точка азарта внутри резко стреляет вверх! Ух!
В стае ее любили - подавала надежды. Вожак верил, ждал, когда станет старше. Она с рождения была волчонком, настоящей. Ум, хитрость, гордость. Сердце ее он чувствовал, поэтому и верил. Жаль - девочка - но задатки могут все сломить, поведет за собой, если придется. Если начнется охота и его не станет. Если он не сможет уйти и вывести стаю. Жаль, девочка. Волчицы видели взгляды вожака, присматривались сами, вкладывали, что могли. Взрослые волки не обращали внимание - собственное тщеславие не позволяло. Пока. Не время. Волчонок понимала - вкладывают, не ясно лишь было - зачем. Но благодарность проявляла. Благодарность в благородной душе, мда.. Вожак жил в ореоле. Славы, боев, с хрипотцой в голосе, силой в глазах и лапах. Его любили-боялись-уважали, он сам стал стаей, все. Роль личности в истории конкретно взятой ячейки. По пустякам не дергали, да и так - страшновато, если уж очень прижмет. Волчонок впитывала его дух, идеализировала и возвышала, он был стар, сиренево-сер и недосягаем. Когда он стал брать волчонка в ночные вылазки, пошла рябь удивления. Женская часть понимала, что готовит, мужская думала - что в жены. Сумбур какой-то - больно юна. Хотя как посмотреть.
Она не знала сплетен, ветер не доносил взгляды, а вслух ничего и не произносилось. Даже если бы он прогнал своего ребенка - нашли бы оправдание, его поступки не обсуждались. Она шла за вожаком по лесу, внимала, вдыхала, запоминала и была счастлива. И с каждой ночью все счастливей и счастливей. В глазах наставника светилась волчья гордость, молча, но явно. За такое многое отдашь…
Потом их гнали, так получилось, что гнали их стаю. Охота, и роли поменялись. Его подстрелили, упал, полз, не смог. Судьба - подстрелили именно его. Волчонок вернулась - победила инстинкт. Она вернулась, села рядом умирать. Смотря ему в глаза, проникая в душу, выключив мир - кому он теперь нужен? Иначе не могла - иначе не было смысла. Сохраняя любовь, встречала смерть - а больше ничего в жизни и не важно…
Ты права, мой гордый волчонок.