Грин, Ч. 3 Гл. 4 Первые шаги Руэля

Грин, я и Бегущая по волнам.
Часть третья.
Мой Грин пишет книгу.
Глава четвертая.
Первые шаги Руэля.


Достигнув плоской и длинной вершины холма, Руэль остановился.
Перед ним открывался вид на окрестности с высоты птичьего полета.
На юге по левую сторону дороги медленно текла Руанта с берегами,  густо поросшими камышем и осокой.
На юго-востоке внизу виднелись черепичные  островерхие крыши  Кная, из которого вышел Руэль.
На востоке прямо за спиной на многие мили тянулась  глинистая пустошь, покрытая ковылем и  полынью и редкими кустами  низкорослого красного и светло-зеленого можжевельника, над которой уже  почти над головой в прозрачной голубой выси  висел ослепительный диск.
Справа от дороги выросла сплошная отвесная стена  меловой столовой горы высотой около девятисот футов, на вершине которой рос густой лес из диких видов акации, бука, дуба, клена и сосны.

Преодолев перевал длиной около шести  миль, дорога полого спускалась меж колючих кустов дикого шиповника и терновника,   и  уходила в почти непроходимую чащу едва видневшегося леса из тех же  видов акации, бука и дуба, что росли на вершине столовой горы.

Солнце, несмотря на конец сентября, ближе к полудню начало довольно сильно припекать,  и Руэль скатал кожаную куртку, закрепил ее ремешками и надел через плечо, оставшись в ситцевой рубашке, парусиновых брюках, широкополой шляпе и высоких до колен кожаных сапогах.

Руэль был высок, строен, широкоплеч и выглядел старше своего возраста.

Работа на скотоводческой ферме своего отца, охота, рыбалка, плавание и долгие скитания по окрестным горам и лесам развили в нем необычайную физическую силу и выносливость.
В еде он был неприхотлив, к вину почти не притрагивался.
У него было скуластое мужественное лицо с легким пушком на верхней губе,  немного смуглый цвет кожи, высокий лоб, черные волосы и ясные голубые глаза.
Взляд его был всегда прямой и твердый.
При этом Руэль никогда не бывал  груб, хорошо умел постоять за себя и никогда не терял самообладания.

Из дома он вышел с восходом солнца, намереваясь к вечеру дойти до Большого озера, где на берегу развести костер, поставить шалаш и переночевать, чтобы на следующий день к полудню выйти на перекресток дороги, ведущей в Ахуан-Скапа.
 Отец вышел во двор его провожать,но простились без нежностей, коротко обнявшись и пожав друг другу руки.
Мачеха даже не выглянула из окна.
Лишь маленькая сестра выбежала из дверей дома и с плачем бросилась ему на руки, крича: “Не уезжай, Руэль. Я тебя люблю”.
Он с нежностью поцеловал пятилетнюю сестренку,  взглянул на посеревшее и виноватое лицо отца, повернулся и пошел не оглядываясь.

Он встал с каменного выступа, на котором уже сидел  с полчаса, кинув напоследок затуманенный взгляд своей юности, и решительно зашагал в сторону темнеющей на горизонте лесной опушки.