Зачем пылесосу ноги?

    В последние месяцы ленты социальных сетей окончательно превратились в филиал научно-фантастического павильона. Пресса и видеохостинги захлебываются от восторга, показывая кадры с очередных масштабных технологических выставок в Китае. На подмостках — силиконовые андроиды за сотни тысяч долларов, которые с пугающе естественной мимикой хлопают ресницами, декламируют стихи, разливают чай и делают сальто назад. Правда, если присмотреться к видеороликам чуть внимательнее, половина этих видео явно сгенерирована нейросетями, а вторая половина снята под таким ракурсом, чтобы в кадр не попал толстый кабель, уходящий из затылка «автономного гения» прямо в розетку за кулисами.
    Параллельно с этим Илон Маск на каждом интервью рассказывает, что уже вот-вот — буквально к следующему вторнику — его робот Optimus поступит в продажу всего за двадцать тысяч долларов. По его прогнозам, лет через десять-пятнадцать на Земле будет жить больше миллиардов роботов, чем самих людей. Каждой семье по андроиду: один выгуливает собаку, второй варит борщ, третий сдает за вас налоги.
   
    Шума — на миллион децибел. И за этим фоновым гулом восторга мы как-то постепенно забываем задать простой, по-человечески занудный вопрос: а что из этого действительно приедет к нам домой, когда погаснут прожекторы выставки?
    Давайте начнем с быта, потому что именно здесь маркетологи из Кремниевой долины рисуют самые упоительные картины. На промо-видео грациозный металлический атлет с элегантностью балерины принимает из рук хозяйки хрустальный бокал, аккуратно протирает его льняной салфеткой и ставит на верхнюю полку. Выглядит красиво. Аж слеза наворачивается.
    В реальности же среднестатистическая квартира — это не стерильный павильон с идеально ровным наливным полом. Это минное поле. Это детская комната, где на ковре хаотично разбросаны детали Лего, скомканный носок под диваном, пролитый три дня назад кисель и кот, который искренне считает любое механическое движение в радиусе метра личным оскорблением.
    Робот за двадцать тысяч долларов, безусловно, оснащен лазерными сканерами и нейросетевым зрением. Но сможет ли он с первой попытки расшифровать логику вашей супруги, когда она просит «убрать вот эту ерунду с тумбочки, но только не выбрасывать, потому что это важный чек»? Пылесос-робот живет в наших домах уже пятнадцать лет. И за эти пятнадцать лет его эволюция достигла вершины: он научился зажевывать шнур от зарядки с еще большей элегантностью и намертво застревать под кухонным стулом, жалобно пища на весь дом. Если мы пока не смогли научить круглую шайбу на колесиках не падать в обморок перед порогом ванной, то наделять ее человеческими ногами и руками — это пока что просто способ сделать ее падение более драматичным и дорогим.
   
    Сложнее и намного циничнее ситуация выглядит в сфере ухода за престарелыми — той самой, о которой футурологи любят вещать с елейными лицами. Идея-то звучит благородно: стареющая Европа, дефицит сиделок, стальной помощник, который поднимет, подаст судно, отмерит капли и поддержит беседу о погоде.
    Но давайте на секунду включим бытовую эмпатию. Представьте себе восьмидесятилетнюю бабушку со скверным характером, к которой в семь утра в спальню заходит двухметровая антропоморфная конструкция из сплава алюминия и матового пластика. Конструкция тихо гудит гидравликой в коленях, щелкает линзами в глазницах и вежливо произносит синтезированным баритоном: «Доброе утро, бабуля. Пора принять жидкий анальгин и пройти гигиенические процедуры. Не оказывайте сопротивления».
    В лучшем случае бабушка забаррикадируется в туалете и начнет отстреливаться из трости. В худшем — попытается перекрестить пришельца кочергой и вызовет полицию. Пожилым людям нужен не титановый манипулятор с датчиком давления. Им нужно человеческое присутствие, терпение, запахи, живые эмоции и готовность в сотый раз выслушать историю про то, как в 1974 году на турбазе отключили горячую воду. Робот может идеально рассчитать траекторию подъема тела с кровати, но он никогда не сможет искренне сочувствующе вздохнуть в правильной паузе разговора. А без этого вздоха вся его медицинская забота выглядит как деликатный этап конвейерной утилизации.
   
    Теперь про тему, о которой на презентациях говорят, краснея и кашляя в кулак, а в инвесторских меморандумах прописывают самым мелким шрифтом — про рынок взрослых развлечений. Технологические оптимисты обещают нам революцию: мол, силиконовый андроид с подогревом кожи и встроенным языковым модулем навсегда решит проблему одиночества. Решит, конечно. Примерно так же, как покупка витринного манекена решает проблему одиноких вечеров на диване.
    Здесь инженеров ждет главный физиологический кошмар — так называемый эффект «зловещей долины» (uncanny valley). Наш мозг — это продукт миллионов лет эволюции, настроенный на считывание мельчайших фальшей. Мы на подсознательном уровне видим микроскопическую задержку в реакциях, отсутствие живого движения зрачка, едва заметную механику в мимике. Первые десять секунд на выставочном стенде силиконовая кукла за сотню тысяч долларов вызывает удивление. На одиннадцатой секунде, когда она начинает с улыбкой смотреть вам прямо в переносицу не моргая, у любого нормального человека включается древний рефлекс: «Передо мной труп, который пытается двигаться. Беги или бей».
    Продавать таких андроидов для романтических отношений — все равно что продавать манекен из магазина одежды под видом собеседника. Вы можете натянуть на него самый дорогой силикон, поставить подогрев до 36.6 градусов и встроить туда голосовой движок от лучшей нейросети, но через двадцать минут вы поймете, что занимаетесь любовью с очень дорогой, тихо гудящей кухонной вытяжкой, которая в паузах цитирует Википедию. Интимность держится не на температуре силикона, а на спонтанности, неловкости, живом отклике и взаимном риске. Убрать из этого уравнения человека — значит оставить только сложную механику, которая требует регулярной замены смазки и чистки суставов от пыли.
   
    И вот тут мы подходим к самому интересному — к экономике. Почему все эти прекрасные сказки Илона Маска про «робота в каждый дом за двадцать тысяч» разобьются о жестокую реальность сервисных центров?
    Современный автомобиль стоит те же двадцать тысяч долларов. Но автомобиль стоит на четырех колесах, ездит по асфальтированной дороге и выполняет крайне простые физические функции. При этом раз в год вы отвозите его на ТО, где вам за нескромную сумму меняют масляный фильтр и колодки.
    А теперь представьте человекоподобного робота. У него сорок степеней свободы, десятки сервоприводов, гибкие пальцы, хрупкие датчики, сложнейшая оптика и аккумулятор, который в лучшем случае держит заряд часа четыре активной работы. И все это счастье ежедневно контактирует с водой, пылью, детскими пальцами в варенье и случайными ударами об угол стола. Через полгода эксплуатации ваш «автономный помощник» превратится в груду скрипящего металлолома. И когда к вам приедет мастер из официального сервиса, он с улыбкой скажет: «Ну а что вы хотели? У вас забилась пылью левая коленная чашечка, сгорел планарный моторчик среднего пальца и слетела прошивка правого глаза. С вас три тысячи долларов, запчасти ждать из Шэньчжэня четыре месяца».
   
    Скорее всего, будущее робототехники будет выглядеть куда менее кинематографично и без всякого пафоса. Никаких двуногих красавцев в серебристых комбинезонах, разливающих утренний кофе, у нас не будет. К нам в дома не придут изящные андроиды с манерами британских дворецких. Будущее робототехники окажется куда менее фотогеничным — и, как ни странно, оно уже наступило. Просто оно не выглядит как «Оптимус». Оно выглядит как манипулятор на заводском конвейере, который двадцать четыре часа в сутки закручивает один и тот же болт и никогда не жалуется на спину. Как складской робот на рельсах, который таскает стеллажи по амазоновскому распределительному центру, потому что там нет ни ковра с деталями Лего, ни кота-путчиста. Дома же нас, в лучшем случае, ждет не гуманоид, а зоопарк узкоспециализированных уродцев. Посудомоечная машина, которая сама соскребет присохшую гречку и расставит тарелки. Манипулятор, намертво прикрученный к столешнице, — умеет только чистить картошку, но делает это со скоростью пулемета и, в отличие от человека, не просит отпуск и премию к Новому году. Пылесос, который наконец-то — на пятнадцатом году эволюции — научится отличать кошачий сюрприз от коврика и не размазывать первое по второму.
    Ничего общего с рекламным роликом. Зато работает.
   
    Шумиха вокруг китайских выставок и красивых обещаний Маска спадет ровно в тот момент, когда первые покупатели осознают: содержание андроидного «дворецкого» обходится дороже, чем съемная квартира для настоящей живой домработницы. А перед тем как инвестировать в стального друга, человеку разумному стоит задать всего один практический вопрос: «Сможет ли эта штука собрать тумбочку из ИКЕА и не сойти с ума, когда в конце останется три лишних винта?»
    Ответа на этот вопрос у Илона Маска пока нет. У него есть только видеоролики.