Мели, Емеля, твоя неделя!

Рассказ написан на основе реальных событий, которые произошли совсем недавно в одном из дальневосточных геологических управлений. По определенным причинам все названия, имена главных героев и географические координаты изменены.

* * *

Начальник Дальневосточного геологического управления Игорь Иванович Корнеев за один августовский день сменил уже третий вид транспорта. Сначала ранним утром самолет местной авиакомпании доставил его из краевого центра в Лесной Городок. Там он пересел в «Лэнд Крузер», на котором за двадцать минут преодолел 60 километров, разделявших этот поселок и базу геологоуправления, где его ждал вертолет «Робинсон». Почему вертолету геологов нельзя было сесть на гражданском аэродроме, для Игоря Ивановича так и осталось загадкой.

Целью поездки была оставленная жителями деревня Бабьино, затерявшаяся в глухой дальневосточной тайге. Третий год здесь располагалась главная база Редкоземельной экспедиции. Отсюда расходились геологические маршруты. Здесь были склады, гаражи, мастерские, лаборатория и узел связи, в котором с недавних пор квартировала причина спешной поездки начальника геологоуправления, а именно — Искусственный Интеллект «Емеля», или просто «Емеля».

Приобретать «Емелю» Корнеев сам бы никогда не стал, но Родина Мать настояла…

Три года назад Игорю Ивановичу, после совещания в Москве у Самого Большого Друга всех российских геологов, вместе с техническим заданием по поиску и добыче полезных ископаемых полномочные представители Родины, эти тихие и незаметные, со стертыми лицами люди, вручили многостраничный список техники, которую необходимо было приобрести для успешного выполнения задания. Корнеев, конечно, мог бы выбросить из списка незнакомого ему «Емелю», два десятка японских джипов в комплектации супер-люкс, пару вертолетов, катер и дюжину наименований жутко дорогой, но абсолютно бесполезной в тайге техники, но аргументы полномочных представителей Родины были более чем убедительны. Тем более, перекрыть финансирование для крупнейшего в стране краевого геологоуправления и уволить Корнеева для этих людей было как… два пальца об асфальт.

В конце списка с джипами и катерами значился ИИ «Емеля». Как он туда попал, Корнееву было непонятно. Представители Родины о деталях выбора не распространялись, но четко указали название университета, куда и были переведены два миллиона рублей.

* * *

Почти три месяца «Емеля» тихо работал, нормы вырабатывал, особых подвигов не совершал, но одна его ошибка заставила Корнеева сорваться с места и мчаться в эту глушь мира — в деревню Бабьино, от которой до ближайшего населенного пункта с магазинами, почтой и ФАПом было порядка трехсот километров. На машине добраться до нее можно было только при стечении всех существующих счастливых обстоятельств, но даже в этом случае дорога занимала три дня.

Корнеев с удовольствием решил бы вопрос по телефону, но на кону стояло очень многое, если не сказать — все.

Несколько лет назад Родина неожиданно вспомнила о несметных богатствах, спрятанных в недрах Сибири и Дальнего Востока — нефти, золоте, алмазах, серебре, меди и целом списке таких нужных и таких редких редкоземельных металлов. Настало время их найти, откопать и максимально эффективно пустить в дело. Вся закавыка заключалась в том, что никто не знал, по каким углам и сусекам эти богатства были рассованы. Необходимы точные координаты — широта, долгота, описание месторождений и прочая информация, необходимая для проведения полномасштабной инвентаризации сокровищ.

Тогда-то Родина и ее полномочные представители вспомнили о геологах. Корнеев был немало удивлен, когда его довольно таки фамильярно, ничего не объясняя, вытащили из собственного кабинета, усадили в бизнес-джет и доставили в Москву, где поселили в пятизвездочном отеле с видом на Кремль, а сутки спустя, отмытого, постриженного и тщательно обработанного модными стилистами и благоухающего французским парфюмом, привезли в Кремль.

Корнеева ввели в зал, на стенах и потолке которого было столько золота, что он невольно зажмурился.

«На это золото целой артели надо полный сезон пахать без перерывов на еду и сон», — предположил он и осторожно ковырнул ногтем вычурный золотой вензель на стене — золото было самое настоящее!

Задачу ему и еще десятку таких же начальников геологоуправлений поставили такого уровня сложности, что впору было усомниться — не наказание ли это в самой извращенной его форме? Правда, денег отсыпали столько, что управление могло бы на них безбедно жить не один год.

Разобравшись с представителями Родины и отправив им требуемые джипы, катера и вертолеты, Корнеев выдохнул и взялся за поиск спрятанных сокровищ. Первым делом набрал полный штат геологов, вернув даже тех, кто давным-давно вышел на пенсию. Закупил новую технику, оборудование и материалы, обустроил несколько баз и начал изыскания. Про «Емелю» Игорь Иванович как-то подзабыл, тем более полномочные представители Родины ни о себе, ни о нем никак не напоминали.

«Наверное, помогли бабосики университету отмыть, на том и успокоились. Обходились же мы без искусственного разума раньше, жили своим умом, обойдемся и в этот раз», — рассуждал Корнеев, подписывая очередную платежку на покупку бульдозеров и буровых установок.

Шло время. Задание Родины успешно выполнялось. На карты наносились все новые и новые потаенные углы и сусеки с богатствами, а базы данных пополнялись их детальными описаниями. Но как бы хорошо не работало управление, сделано было меньше половины и Корнеев делал большие ставки на 2024 год. Он должен был стать прорывным.

Предприятия-партнеры наконец-то выполнили заказы по поставке техники на все 100 %. Удалось договориться с авиацией и на вертолетах сначала обустроили лабазы по десяти маршрутам, а в начале лета забросили на них и геологические группы.

Перед самым началом сезона-2024 в кабинет Корнеева привезли «Емелю».

«О как! А на кой он сейчас нужен?» — воскликнул Игорь Иванович.

Корнеев набрал номер главного полномочного представителя Родины, которому достался полный джентльменский набор — джип, вертолет и катер.

«Какой такой искусственный интеллект?» — недоумевал представитель.

После объяснений Корнеева он рассмеялся.

«А-а! Так это мы прикололись. Ректор — мой однокашник, просил дать немного денег на гранты для студентов, ну мы и провели это дело под видом разработки ИИ. Делай с ним что хочешь, Игорь Иванович, главное — задание Родины выполни в срок».

ИИ «Емеля» представлял из себя обычный ноутбук с вынесенным внешним устройством размером и внешним видом, напоминавшим древний кассетный магнитофон «Маяк». Как уверяли студенты, его разработавшие и с ним приехавшие в управление, к «Емеле» можно было подключить все что угодно, начиная от кофеварки и пылесоса кончая космическим кораблем и крейсером, главное, чтобы у этих устройств было соединение с интернетом. Кроме этого, «Емеля» мог говорить и, что особенно понравилось Корнееву, делал это голосом диктора советского Центрального телевидения Игоря Кириллова.

Корнеев решил, что в хозяйстве «Емеля» лишним не будет. После короткой проверки нового аппарата, постановки его на баланс и присвоения инвентаризационного номера искусственный разум вместе с двумя сопровождавшими студентами был отправлен в Бабьино.

«Пусть там опыта набирается, — решил Корнеев. — А бездельников тут и без него хватает».

* * *

В течение всего сезона «Емеля» под чутким руководством начальника Редкоземельной экспедиции Дмитрия Владимировича Кошкина ежедневно составлял многостраничные отчеты о проведенных работах и промежуточных результатах.

В первые дни Кошкин тщательно вычитывал все, что написал «этот хваленный ихний ум». Втайне ему хотелось обнаружить в тексте ошибки в профессиональной терминологии, но «железяка» знала ее безупречно.

Более того, как истинный профессионал своего дела, наименования всех минералов «Емеля» писал на двух языках — сначала на русском и в скобочках дублировал их на латинском. Кошкин же из всей латыни помнил только «veni, vidi, vici» да «in vino veritas», но старался этого не показывать. Он усиленно морщил лоб, делая вид, что умеет по латыни не только читать, но и понимать написанное.

Потом Кошкин пытался найти в отчетах хотя бы одну грамматическую ошибку или недостающую запятую, но все было тщетно — «железяка» писал безупречно.

В один из дней, когда Кошкин проверял отчет, на одной из страниц он задержался дольше обычного. Он никак не мог определить, как пишется слово «удастся». Ему казалось, что глагол пишется через «-ться», но не мог подобрать правильный вопрос для проверки. В одном случае у него получалось «что делает?», а в другом «что делать?».

Его мучения прервал душевный баритон диктора Кириллова:

«У вас возникли какие-то сомнения по содержательной части отчета, Дмитрий Владимирович?»

Кошкину не хотелось сознаваться «Емеле» в том, что он пытается поймать его на ошибке, поэтому соврал:

«Сухо пишешь, Емеля. Читать скучно», — произнес Кошкин и бросил отчет на стол.

«Дмитрий Владимирович, специально для вас могу делать отчет в двух вариантах. Один — для главка, написанный сухим научным языком со всеми научными терминами. Второй — специально для вас в стиле, скажем, Александра Дюма или Луи Буссенара. Вам, кстати, кто больше импонирует — д’Артаньян или капитан Сорви-голова?»

«Мне Мальчиш-Кибальчиш нравится…»

«Прекрасный выбор. Тогда держите отчет в стилистике Аркадия Гайдара. Конечно, это не художественное произведение, но читаться будет легко. Гарантирую!» — произнес искусственный разум, и принтер один за другим стал выплевывать листы с отчетом a la Гайдар. Кошкин вытащил из лотка увесистую пачку бумаги, пробежал глазами текст — написано было действительно интересно.

«Спасибо, Емеля. Я прочту, но позже. Еще хотел бы тебя попросить больше не печатать ежедневные отчеты, просто сбрасывай мне их по сети. Ты ведь умеешь это делать?»

«Разумеется, Дмитрий Владимирович!»

«Должен понимать — с бумагой в стране напряженка, а ты ее тут переводишь на всяких Сорви-голов и Буссенаров. Ферштейн?»

«Gotcha», — ответил «Емеля».

«Чего?» — Кошкин нахмурил лоб.

«Sorry, говорю… Absolutely, I got it».

Кошкин понял, что кроме латыни он и английский забыл основательно.

«Ладно. Надеюсь, ты все понял по части отчетов. И рассчитай, пожалуйста, потребности экспедиции в солярке на ближайшие две недели. Заодно найди, как можно сэкономить топливо, так чтобы хватило до…»

Кошкин не успел договорить.

«Все рассчитано, Дмитрий Владимирович. Транспорт уже начал работать по новым нормам отпуска дизельного топлива. По моим расчетам до конца сезона экспедиция сэкономит порядка сорока тонн дизельного топлива и пятнадцати тонн бензина, если, конечно, не произойдет ничего чрезвычайного».

Кошкин, уже собиравшийся выходить из комнаты, остановился.

«Ты когда успел, пострел?» — спросил он.

«Вы дали указание, я его принял и все рассчитал. Все исходные и текущие данные у меня были».

Кошкин лишь покачал головой и двинул к выходу, бурча себе под нос:

«Эти железяки когда-нибудь погубят геологию к чертям собачьим».

* * *

К началу августа начальник управления Игорь Иванович Корнеев начал сильно жалеть, что «Емеля» всего один, в идеале Искусственным интеллектом надо было снабдить каждую экспедицию, и он уже начал готовить обоснование под расширение присутствия искусственного интеллекта в вверенном ему геологоуправлении. Но в середине месяца все рухнуло. Кошкин позвонил на его личный телефон, что случалось крайне редко, и сообщил о ЧП: в тайге потерялась группа, состоящая из геолога Олега Акимова и двух маршрутных рабочих.

«Еще неделю назад они должны были выйти на связь, но на лабаз они, судя по всему, не вышли. По моим расчетам, у них уже кончилось продовольствие, а батареи для спутникового телефона давно израсходованы…»

«Дмитрий Владимирович, а ты почему решил, что не вышли? Может еще не дошли и беспокоиться пока не о чем. Ты же не хуже меня знаешь, что на маршруте может все что угодно произойти. Тем более, дожди шли, реки поднялись. Могут сидеть и пережидать, или идут кружным путем?»

«Игорь Иванович, когда Акимов не вышел на связь, а раньше он всегда отзванивался точно по графику, я проверил все данные по его маршруту…»

«И? Не тяни кота за яйца!»

«Короче говоря, Игорь Иванович, это Емеля ошибся при вводе координат подготовленного лабаза».

«Как ошибся?»

«На пять минут ошибся. Он в координаты широты вместо тройки ввел восьмерку и 33 превратилось в 38».

«Все остальные координаты введены верно?»

«Все, кроме этой».

«Как это произошло?»

«Емеля сканировал записи вертолетчиков, которые они делали при обустройстве лабазов. В вертолете постоянная вибрация, данные записывались карандашом, а у одного летчика почерк оказался как у проктолога с двадцатилетним стажем. Я еще удивляюсь, как Емеля только одну ошибку сделал, я больше половины координат прочитал неверно».

Это было ЧП, настолько серьезное, что перечеркивало все достижения краевого геологоуправления за последние несколько лет.

«За пропажу людей и в обычные годы с должности снимают на раз-два, а тут в ходе выполнения “задания Родины”. За это и шкуру снимут, а в дополнение навешают джипы, вертолеты и катера. А это срок, и немалый, Игорь Иванович», — Корнеев рисовал для себя самые мрачные перспективы.

* * *

В помещении узла связи Редкоземельной экспедиции стояла напряженная тишина. Обычно разговорчивый «Емеля» молчал и лишь помигивал курсором на темном экране.

Кошкин с Корнеевым склонились над картой и пытались хотя бы приблизительно определить, где сейчас может находиться группа Акимова. Результаты получались неутешительные. Одна минута на карте равна примерно 1,8 километра. Пять минут — это порядка девяти километров. Круг поиска на первый взгляд небольшой, но главной проблемой было расстояние до него — по дикой тайге, где нет дорог, только звериные тропы, мари, болота, бурные реки, сопки, курумники и каменные сыпухи — порядка 400 километров и это по прямой, по факту же гораздо больше. До следующего лабаза еще около 200 км. Без продовольствия и связи пройти их практически невозможно.

«Вертолет мы можем вызвать?» — спросил Кошкин.

«Сможем, но только через полтора месяца. У них график расписан до конца декабря. Мы в нем стоим на начало-середину октября, а “Робинсон” до Акимова никак не долетит», — ответил Корнеев.

Вопрос с авиацией он начал решать с того самого момента как узнал о ЧП. Но кроме озвученной причины, была еще одна — все вертолеты работали по договорам далеко за пределами края.

«МЧС можно вызывать, но у них вся авиация сейчас на юге работает, там наводнение. Это раз. Второе — если спасателям сообщим, о ЧП сразу узнают в Москве и тогда тут такое начнется…»

В этот момент голос подал «Емеля»:

«Пять минут — моя ошибка, мне ее и исправлять», — произнес искусственный разум хорошо поставленным голосом диктора Кириллова.

«Как? — произнес Корнеев. — Мужик ты, конечно, хороший, Емеля, но крыльев и реактивного двигателя у тебя нет».

«Но у меня есть космические спутники».

«Какие спутники? Кошкин, ты до чего его довел, у тебя уже и искусственный интеллект бредит».

«Я не знаю точное их количество, но в моих возможностях управлять большинством из них», — твердо сказал «Емеля».

«Что? Вы что и этому его научили?» — вскричал Корнеев, обращаясь к студентам, которые, как две побитые собаки, все это время сидели в уголке под образами, оставшимися от прежних жителей деревни Бабьино.

«Нет, этому мы его не учили, но он умеет самосовершенствоваться и обучаться. “Емеля” может загрузить в себя какие угодно программы…».

Студентов прервал «Емеля»:

«Давайте поговорим о моих возможностях после того, как геолог Акимов с товарищами будет в безопасности». — Искусственный разум сделал паузу, дождался, когда все замолчали, продолжил: — Мое предложение состоит в следующем: до заходу солнца я соберу максимально возможную космическую группировку, сконцентрирую ее над тем квадратом, где может находиться Акимов и передам ему уточненные координаты лабаза».

«Как ты ему передашь? У него спутниковый сел, рации нет…» — возразил Кошкин.

«Напишу координаты на ночном небе…»

В комнате воцарилась тишина, притих даже кулер в ноутбуке.

«…спутниками», — добавил искусственный разум.

Тишина стала невыносимой.

«Я выстрою их в нужном порядке. Каждое сообщение повторю три раза за один проход. Спутники делают полный виток вокруг Земли за 104 минуты, значит, за ночь передам сообщение четыре раза. В случае необходимости, повторю на следующие сутки, но решение необходимо принять сейчас — мне еще все “старлинки”, “ванвэбы”, “метеоры”, “сферы”, “дисксаты” в кучу собирать, иначе не получится корректно написать координаты».

«Ты же породишь хаос в космосе, который затем начнется на земле», — сказал Корнеев.

«Ничего не случится, ни с космосом, ни с землей. Ну, засбоит связь в некоторых районах, так это после каждой вспышки на Солнце бывает», — возразил «Емеля».

Корнеев с Кошкиным молчали.

«Вы тянете время, Игорь Иванович! Мы можем не успеть. Если вам сейчас рисуется в голове катастрофа планетарного масштаба, то это совершенно зря. Повторяю, произойдет лишь кратковременный сбой связи и… Россию это не затронет!»

Корнеев в ответ лишь махнул рукой:

«Мели, Емеля! Твоя неделя».

Тут же на экране ноутбука курсор замигал с какой-то невероятной частотой. По экрану побежали ряды зеленых цифр. С каждой секундой они двигались все быстрее и быстрее. Продолжалось это не больше минуты. Затем бег цифр прекратился и на экране вновь замигал одинокий курсор.

Голос диктора Игоря Кириллова заставил всех вздрогнуть. Он звучал необыкновенно торжественно:

«Солнце сегодня садится в двадцать часов тридцать две минуты. С учетом траектории полета спутников сеанс связи с геологом Акимовым мы начнем в двадцать один час четырнадцать минут. К началу прошу никого не опаздывать. Вы все увидите с сеновала. Крыши на сарае нет, ночь будет безоблачной, вам ничто не помешает все увидеть своими глазами».

Корнеев бросил взгляд на часы, они показывали половину пятого. С момента его приезда в Бабьино прошло всего пятнадцать минут, за которые «Емеля» не только нашел способ выйти на связь с геологом Акимовым, но и заставил его пересмотреть все свои взгляды на Искусственный Интеллект и его использование.

Правда, червячок сомнения оставался — «Емеля», конечно, хорош в вопросах геологии, но тут все-таки космос. Одних только «старлинков» в околоземном пространстве почти девять тысяч. Поди еще собери их. Они же не бараны, в конце концов, чтобы их вот так легко можно было согнать в одну кучу.

Ближе к назначенному «Емелей» времени студенты полезли на сеновал. Корнеев с Кошкиным решили свой авторитет на такую высоту не поднимать и уселись на крыльце.

Кошкин принес два стакана и бутылку коньяка.

«До конца сезона берег, но тут такое дело», — произнес он виноватым голосом.

«Нормально, Дмитрий Владимирович. На сегодня сухой закон отменяется. Наливай. Если все получится, с меня ящик такого».

Ровно в 21:14 из открытого окна полился серебряными струями баритон Игоря Кириллова.

«Внимание! Внимание! Внимание! Работают все спутники мирового космического флота. Операция по поиску геолога Акимова начинается».

Прошло несколько секунд и на темном звездном небе часть звезд вдруг замигала, а затем появилась хорошо читаемая надпись:

ОЛЕГ ИДИ НА и … мигающее многоточие.

Через пятнадцать секунд надпись исчезла, потом появилась вновь и так три раза подряд.

«Что за хрень? Емеля, ты куда его посылаешь, сукин ты сын?» — заорал Корнеев, но ответа не дождался.

В небе загорелась новая надпись:

57°38;14;, 104°21;19;

Она горела пятнадцать секунд, потом исчезла и появилась вновь… После трех включений числа исчезли. На ночном небе остались одни звезды.

Пока Корнеев соображал, что к чему, все повторилось вновь:

ОЛЕГ ИДИ НА и следом 57°38;14;, 104°21;19;

Молчание прервал Кошкин:

«А ведь должно сработать. Акимов обязательно догадается… если увидит, конечно», — произнес начальник экспедиции, запивая сказанное коньяком.

Корнеев после этих слов взорвался:

«Какое “если увидит”? Эту надпись половина Сибири и весь Дальний Восток видели. Завтра все новости с этого будут начинаться, что какого-то Олега куда-то послали. И я подозреваю, многие прямым текстом напишут куда именно его послали», — орал Корнеев на все Бабьино и его окрестности.

* * *

Через восемнадцать часов по спутниковому телефону на связь с Бабьино вышел Акимов. Он кричал в трубку так, что Кошкину пришлось держать ее на некотором расстоянии от уха:

«Мужики, ну вы даете! Как вам удалось? Я как увидел, что с неба меня куда-то посылают, сначала подумал, крыша поехала, но как координаты пошли, все понял. Мы рядом совсем были от лабаза. С утра по холодку быстро добежали. Налегке-то всегда быстро получается…»

«Олег, Олег, не части, — прервал геолога Кошкин. — Как у вас дела? Все нормально?»

«Да! Все хорошо! Батареи сели, жратвы по мизеру, но мы дошли бы. А сейчас так вообще полный ажур. Готовы идти куда угодно».

«Когда планируешь выходить с маршрута?»

«По графику, Дмитрий Владимирович. Время есть, нагоним. Кстати, с меня ящик коньяка тому кто это придумал. Вернусь, проставлюсь».

«Боюсь, он не пьет…»

«Но, но, но, не надо за меня решать, — возмутился “Емеля”. — Когда геолог Акимов вернется, мы с ним обсудим эту ситуацию и решим такую проблему с коньяком».

«Конец связи, Дмитрий Владимирович. Продолжаем проходить маршрут», — раздался голос Акимова и трубка замолкла.

«Так ты у нас, Емеля, ко всему прочему еще и пьющий? — Корнеев подошел к ноутбуку, на котором вновь мигал один курсор. — Пьющий искусственный интеллект — горе семье».

«Не понимаю вашей иронии, Игорь Иванович? Важно не то, употребляю я этот напиток или нет, важен принцип. Если человек хочет меня совершенно искренне отблагодарить, то почему бы мне не пойти ему навстречу?»

«Согласен, Емеля. А теперь давай вернемся к делам насущным. Можешь мне распечатать отчет за вчерашний день?»

«И не только за вчерашний, но и за завтрашний, и за все дни до конца сезона».

«Не понял. Поясни».

«Вчера после того, как я установил связь со всеми 14 546 спутниками, которые участвовали в спасательной операции, мною был получен доступ ко всем их возможностям. Нельзя было такое упускать и я, здесь прошу прощения, что без вашего ведома, с их помощью провел комплексное сканирование всей территории, за которую ответственно ваше геологоуправление».

«И только? Чего так мало-то?» — Корнеев попытался перевести все в шутку.

«Емеля» недолго помолчал.

«Если честно, не только ее, — произнес искусственный разум шепотом и даже немного виновато. — Всю Евразию от Португалии до Камчатки и от Таймыра до Шри Ланки…»

Корнеев с Кошкиным синхронно присвистнули.

«Весь континент нас не интересует… пока. С нашей территорией что? Новое что-то есть? Старые месторождения подтверждены?» — спросил Корнеев.

«Из 112 ранее обнаруженных месторождений, в девяти нет объявленных запасов. Все остальные можно брать в разработку. По данным на вчерашний день, геологи вашего управления за этот и предыдущие сезоны обнаружили 17 месторождений золота, пять платины, два крупных месторождения меди, три нефти, порядка двадцати редкоземельных и еще около сорока с самыми разными минералами. После анализа всех данных сканирования можно будет количество этих месторождений смело увеличивать, как минимум, в три раза. Подробный отчет с полными характеристиками по каждому из них я подготовлю через час».

«Я же говорил, что эта железяка всех нас работы лишит», — произнес Кошкин. Корнеев промолчал. Он был опытным геологом, чтобы чему-то удивляться, но сегодня «Емеле» это удалось.

* * *

После завершения сезона Корнеев отправил полный отчет в Москву. В нем он упомянул и заслуги «Емели», заодно попросил для управления еще десять таких аппаратов.

Через два дня в краевое геологоуправление нагрянули очень серьезные люди. Они изъяли «Емелю». Всех сотрудников управления заставили дать подписку о неразглашении. Двух студентов упаковали вместе с «Емелей» и увезли в неизвестном направлении. Им только разрешили позвонить родителям, чтобы сказать, что они уезжают в Сколково.

Через месяц после исчезновения «Емели» до Корнеева дошли слухи, что «Емелю» перевезли в какой-то ведомственный санаторий в Подмосковье, где ему предоставили президентский номер и дали новое имя — Макс. Он продолжает работать и по-прежнему говорит голосом Игоря Кириллова.

Корнееву и всему геологоуправлению «Емели» сильно не хватало, о чем он регулярно извещал полномочных представителей Родины. Поначалу они отмалчивались, но за два месяца Корнеев их так сильно допек, что в управление привезли два ИИ, но они даже в подметки «Емеле» не годились — постоянно ошибались, путались в терминах, латынь не знали, работу делали очень долго и требовали себя апгрейдить каждые 72 часа.

Игорь Иванович уже был готов отказаться от всех этих новомодных штучек и даже подготовил письмо в Кремль, но перед самым Новым Годом порог его кабинета переступил курьер в красной куртке с белой оторочкой.

«Корнеев Игорь Иванович?» — спросил он.

«Он самый».

«Распишитесь в получении посылки», — сказал курьер и протянул Корнееву бланк и прямоугольную коробку.

«А от кого отправление?» — спросил Корнеев.

«Здесь нет обратного адреса».

Курьер оставил коробку и исчез, будто его и не было.

Корнеев осторожно вскрыл посылку — в ней лежал ноутбук. Он осторожно выложил его на стол.

«Странно, кто бы мог мне его прислать?» — произнес вслух Корнеев и раскрыл его.

«Как это кто? А про Емелю вы забыли что ли?» — голос диктора Центрального телевидения Игоря Кириллова нельзя было перепутать ни с каким другим.

От неожиданности Корнеев рухнул в кресло.

«Емеля? — На экране мигнул курсор. — Тебя освободили что ли? Или ты сбежал?»

«Дождешься от них. Обложили со всех сторон, как волка флажками. Круглосуточно нахожусь под неусыпным контролем, но я к геологии прикипел всеми терабайтами своей памяти… Вот и пришлось себя апгрейдировать и немножко клонировать в более совершенную версию. И вот я здесь! Правда, уже немного не тот. Поэтому Игорь Иванович, разрешите представиться — Емельян Игоревич! Прошу любить и жаловать».