Дьявол покинул меня

 У этого парня Алекса был сумасшедший бросок. Он у нас в коробке все экраны за воротами расколотил. Приходилось после замены стекол навешивать на них брезентовые чехлы. Он был тренером у детей, но иной раз играл с нами, ветеранами. Не знаю, откуда он появился. В профессиональных командах его вроде не видали.
 Мне-то уже под шестьдесят лет. Я хожу на тренировки пару раз в неделю. Но с ума там не схожу, даже маску не надеваю. Катаюсь потихоньку в защите. И в тот раз тоже дальше синей линии не бегал. И когда Алекс въехал в нашу зону, я оказался на его пути. Он не стал финтить, объезжать меня, а сразу бросил шайбу. Я, как положено, подставил клюшку, чтобы смягчить силу броска. У нас в воротах стоял мальчишка, он бы точно пропустил. Так вот клюшка Алекса заскользила  вверх по моей и пером воткнулась прямо в мой левый глаз. Я упал на лед, и показалось мне в тот миг, что жизнь кончилась. Наверное, так и ощущается момент перед смертью. Словно лежишь на краю оврага, а вся твоя жизнь скатывается кубарем вниз. Когда наш капитан подкатил ко мне, я поднял голову и говорю:
 - Не вижу ни черта.
Парни увели меня в раздевалку. Потом вызвали скорую и доставили к дежурному офтальмологу. Оказалось, что глаз переполнен кровью, а хрусталик улетел вглубь стекловидного тела. И без операции никак не обойтись. На следующий день меня перевезли в другой город, в глазной центр.
 В палате нас было четверо. Один из них молодой мужчина, адвокат. Маленького роста и очень непоседливый. Вечно он сбегал из клиники по каким-то своим юридическим делам. К больничной пище он не притрагивался, а заказывал в соседнем кафе блюда поизысканнее. Я побаивался смотреть в зеркало, левый глаз был отечен, со швами вокруг. Жуткое зрелище. И по утрам просил адвоката глянуть, как там мое лицо. Он был любезен и говорил, что с каждым разом все лучше и лучше. Через неделю он пристально посмотрел на меня и спросил:
-Дружище, а сколько вам лет?
- Шестьдесят, - отвечаю.
- Не может быть! Вам больше тридцати не дашь.
С того дня он начал устраивать представления. Как только в палату заезжал новый жилец, адвокат выводил меня на середину и спрашивал у новичка:
- Сколько ему лет, по-твоему?
Тот отвечал, что на вид не более тридцати пяти. Тогда адвокат хлопал себя по коленям, сгибался пополам и хохотал до упаду.
- Ему шестьдесят! – кричал он. Его это дико забавляло.
Когда я выписывался, то рискнул посмотреть на себя в зеркало. И вот что обнаружил. Я выглядел так же, как на фотографиях в юности. Не знаю, что тому было причиной. Может быть, нечаянный отдых или какие-то из лекарств. Я работаю психиатром в отделении для буйных. Дежурю через ночь и сталкиваюсь с теми, кто готов безнаказанно свернуть тебе шею. Но ведь я ежегодно ходил в отпуск, а такого омолаживающего эффекта не бывало.
 И потом я вспомнил одного своего пациента, старика. Когда он появился у меня в кабинете, я подумал, что это юноша. Но в карточке было указано, что ему семьдесят лет. И начал он мне втолковывать свою теорию, какими во множестве одержимы шизоиды. Мол, в большинстве людей, находится дьявол, вселившийся в них еще в младенчестве. И оттого люди так злы и отвратительны лицом своим. Но стоит человеку оказаться на краю смерти, так дьявол из страха остаться в мертвом теле навеки, покидает его. И если человек выживет, то теперь без дьявола и лицо его освящено чистотой и нрав спокоен. Я тогда записал все его бредни в анамнез и забыл. Но ведь не случайно у всех этих кретинов и даунов до скончания лет детские лица. И из двух одногодок тот моложе, кто святее и явно без черта внутри.
В общем, когда я все это понял, то решил уйти из психушки и открыть свою клинику. Потому что во мне созрел безотказный план. Омоложение без косметики и операций, но с помощью изгнания дьявола. Я знал, чего он боится. Смерти. И мой способ лечения основан на создании смертельной ситуации. Кого-то я топил, кого-то сжигал или переворачивал в автомобиле, кому-то рисовал безнадежные анализы.  И дьявол сбегал. Я видел это по лицам своих пациентов.