День Нептуна

Юг для меня был тем местом, где плещется теплое море и солнце светит круглый год. На юге не бывает снега и люди не носят пальто. Это сильно облегчает им жизнь. Первым моим югом стала Анапа. "Анна унд Марфа фарен нах Анапа". Эту фразу я усвоил от мамы, когда в четыре года она начала учить меня немецкому. Сама она немецкий выучила в школе. Это было полезно, потому что тогда шла война с немцами. Мне же немецкий был не нужен, - теперь во всем мире был мир. За мир боролся Леонид Ильич Брежнев. Его портрет висел у хозяйки нашей квартиры в Анапе.
- Что это Ваш мальчик не знает Леонида Ильича? - упрекала хозяйка маму.
- Он знает, но стесняется сказать, - отвечала мама.
Я, правда, стеснялся. Про Брежнева взрослые рассказывали анекдоты, поэтому я думал, что говорить вслух "Брежнев" немного неприлично, может быть, даже стыдно.
Зато я твердо знал, что меня зовут Сережа, а маму - Ольга Васильевна, и говорил это без всякого стеснения. Это очень помогло мне в Анапе.
В первый день мы пошли на пляж. Вдоль дороги росли абрикосы. Мама залезла на дерево, и нарвала с десяток. Абрикосы оказались несладкими, и я выплюнул кусочки на газон.
Моя мама, в отличие от других мам, умела лазать по деревьям, играла в волейбол и могла дать сдачи. Мамой я гордился.
На пляже мы долго искали место между лежачими людьми. Потом расстелили
зеленую подстилку, мама надула спасательный круг, я надел его, и мы пошли купаться. В море было много отдыхающих, и плавали маленькие рыбки. Наверное, рыбок для аквариума тоже ловили здесь. Говорили, что в море водятся дельфины, но дельфинов я не видел. Поплавав на круге, я захотел на берег, - строить крепость. И мы пошли сушиться. У меня было красное ведро и лопатка. Я начал копать ров, а мама увидала знакомую, и отошла поговорить. Я поглядывал на нее издалека: она была в синем купальнике. Мама велела мне быть здесь, и я был.
Потом заиграла громкая музыка, и по радио сказали, что сегодня День Нептуна. Я никогда в жизни не видел Нептуна, поэтому забыл, что сказала мама. Взял ведерко с совком и пошел к пристани. Там стояла большая толпа, но меня пропустили. Я стал смотреть, как с корабля сходят черти и русалки. Что это именно они, объясняла бабушка, стоявшая рядом, своим внучкам-близнецам. У нас в детском саду тоже были сестры-близнецы: Вика и Лена, поэтому я не удивился, что они одинаковые. Черти мне не понравились, у них были черные лица и длинные хвосты. Они хохотали и строили рожи. У русалок на животе была нарисована чешуя, на ногах синие ласты, а волосы зеленые. Вокруг стояли незнакомые люди, было тесно. Может, испугавшись чертей, а может от того, что мамы не было рядом, я заплакал. Бабушка с близнецами спросила: мальчик, ты потерялся?
- Потерялся, - ответил я, продолжая реветь.
- Я отведу тебя к спасателю, он найдет твою маму, - сказала бабушка с близнецами и взяла меня за руку. Скоро мы пришли в домик на берегу, где сидел загорелый бородатый дядька в тельняшке. Он спросил, как зовут меня и маму, и тут же заорал по радио на весь пляж: Ольга Васильевна, Ваш сын Сережа ожидает Вас на спасательной станции!
Я перестал реветь. Бабушка с близнецами ушла, "выполнив свой долг", как она сказала спасателю напоследок. Не зная, чем заняться, я стал рассматривать комнату спасателя. На стене висела карта Черного моря, какой-то прибор под круглым стеклом, в углу стояли весла, лежали желтые спасательные жилеты из резины. Через какое-то время появилась моя мама, вся красная, потому, что искала меня и бегала по пляжу. Кажется, она тоже плакала.
- Сережа! - закричала она от радости, и схватила меня в охапку.
- Мама! - завопил я, и снова заревел.
Потом она дала спасателю железный рубль, наверное, на память. Я крепко схватил её за руку, и мы пошли обедать.