Прощай, Земля, иду домой 4 часть

..........Горжилуправление находилось в добротном старинном здании с большим двором, огороженным высоким кирпичным забором с пикообразным железным венцом на вершине. Во двор вела железная калитка, а также ворота. Говорили, что при румынской власти здесь располагался постоялый двор для приезжающих на базар торговцев. За забором была зелёная зона из десятка больших деревьев и клумб с различными цветами. А также вокруг дома росли несколько высоких толстых белых акаций, дававших густую тень. Возле дома было несколько сараев и просторный гараж для машины, возившей начальника Горжилуправления. Ближе к сараям находилась водяная колонка под раскидистым вязом. А в конце двора был кирпичный туалет с двумя буквами на дверях: «М» и «Ж».

..........Нас поселили в доме, который несколько лет назад признали аварийным и непригодным для жилья, а трём семьям, проживавшим в нём, предоставили новые квартиры. Когда весной 1985 года хорошая знакомая нашего друга открыла нам дверь первой квартиры и дала ключ со словами: «Поживите здесь до сентября, а после мы подберём вам другое жильё!», у меня почему-то в этот момент вырвались слова: «До сентября? Да это на девять лет!»
(Так и произошло: мы прожили в этой квартире ровно девять лет. Как надо быть осторожными со словами!)

..........Наша квартира представляла собой квадрат, разделённый на две половины. Первая половина была разделена посредине коридором: слева находилась кухня, а справа, через стенку, — детская комната. Через коридор мы попадали в большую комнату, а через неё — в детскую. Квартира была очень светлая: два окна в зале и два окна в детской. Правда, под окнами в квартире была сырость. Но Валера быстро установил её происхождение.
Оказывается, когда шёл сильный дождь, вода вымывала в кирпичах снаружи глубокие щели, и через них стенка промокала. Валера купил цемент и заштукатурил наружную стенку, а также укрепил отмостку вокруг дома, и сырость исчезла.

          Дом пустовал несколько лет и разрушался. Так, пол в кухне совсем прогнил, и мне пришлось на работе попросить помощи. Мне выписали новые доски, и наши плотники из строительной бригады выстелили новый крепкий пол.
Когда плотники вскрыли пол, Валера увидел керамическую трубу, которая предназначалась для слива воды. Тогда Валера снаружи дома прокопал траншею метра три и вскрыл толстую чугунную трубу канализации, проходившую через двор. Неимоверными усилиями, при помощи ручной дрели, сломав с десяток победитовых свёрел, он отверстие за отверстием высверлил в чугунной трубе небольшую дырку и вложил туда конец этой керамической трубы, тем самым обеспечив нам слив воды в городскую канализацию.
Поэтому через умывальник «Мойдодыр», вмещавший ведро воды для умывания, вода уходила в канализацию. И если в дом вносилось десять вёдер чистой воды, то выносилось одно ведро с помоями. А также вся вода из стиральной машины и после купания попадала в канализацию.

          Моя тётя Домникия, папина сводная сестра, узнав, что нам предоставляют квартиру, пришла посмотреть её. Оглядев всё опытным взглядом, она посоветовала в кухне соорудить дровяную печку.
Она сказала, что у неё есть навык по печному делу, поэтому пусть Валера достанет кирпичи, а она подскажет ему, как смонтировать плиту. Тем более что на этом месте есть и вход в печной дымоход — это доказывает, что здесь уже раньше была печка.
Так Валера и сделал: достал кирпичи и под чутким руководством тёти сложил плиту на две конфорки с духовкой, в которой мы пекли картошку и сушили сухари.
В дальнейшие годы нашего проживания мы устраивали банные дни. Грели на плите большую выварку и ведро воды, а затем, поставив круглое оцинкованное корыто на две табуретки, купали в нём детей. Сняв корыто на пол, и сами мылись в нём. Зимой нам было в кухне тепло, за что мы не раз благодарили тётю за её помощь.
Я побелила всю квартиру и покрасила окна, двери, а также полы. Повесила занавеси и шторы, и квартира приобрела жилой вид. В июле мы переехали в «новую» квартиру. Мы даже сделали небольшое новоселье, пригласив своих друзей и некоторых родственников.


          Рабочий день начинался с того, что Валера собирался на работу и увозил на велосипеде среднего сыночка в садик. Старший сын сам шёл в школу, а я оставалась с маленьким дома, так как была в декретном отпуске.

          Как-то в один из дней в дверь постучали. Выйдя на крыльцо, я увидела начальника службы Бочарова Бориса Васильевича, прислоняющего Валерин велосипед к стенке. У меня всё в груди оборвалось...
«Что ОПЯТЬ случилось?!» — бросилась я к Борису.
«Не волнуйся, с Валерой всё хорошо, он сам придёт и расскажет тебе», — заверил меня коллега мужа.
И действительно, скоро пришёл Валера с перебинтованной головой. Я тут же потребовала, чтобы он лёг на диван, и стала слушать.

          «На проспекте у магазина «Юбилейный» я встретил своего сослуживца. Он остановил меня, и мы с ним разговорились. Миша начал мне рассказывать, что перенёс операцию, и так подробно начал описывать при этом все свои ощущения, что я как будто оказался с ним в операционной и увидел КРОВЬ от разреза скальпелем. И вдруг я потерял сознание, упал, ударился головой о бордюр и разбил голову.
А так как там очень людное место, меня тут же окружили люди. В это время по проспекту проезжала скорая помощь. Кто-то остановил её, и врачи тут же оказали мне помощь, но при этом предложили проехать с ними, чтобы в больнице убедиться, что НЕТ сотрясения мозга.
Неравнодушные граждане, узнав, что я работаю в газовом хозяйстве, тут же по телефону-автомату доложили на аварийную, что их работник пострадал и надо приехать забрать его велосипед с инструментом.
Меня отвезли в больницу, а Боря прикатил мой велосипед. Но не переживай, сотрясения нет, и со мной всё будет хорошо».

          Осенью мы всей семьёй поехали к моим родителям, помогли собрать урожай кукурузы в огороде. А через две недели, 17 октября, неожиданно умер мой папа. Ему было 75 лет.

          В конце октября ко мне обратилась одна из работниц Горжилуправления со следующим предложением: подработать истопником в их котельной.
Она сказала:
«Ты находишься в декретном отпуске, и тебе будет удобно с рассветом разжигать котлы, а потом днём поддерживать их горение».
Я, конечно, согласилась.
Котельная находилась в небольшом подвальчике, в котором при румынской власти был винный погребок. Правда, чаще Валера, который вставал рано утром на зарядку, разжигал эти котлы, а я уже в течение дня подбрасывала уголь.

          Был такой случай.Перед праздником Великого Октября одна Валерина знакомая попросила его приехать починить ей телевизор, так как очень хотела посмотреть праздничный концерт. Валера не мог ей отказать, собрался и поехал.
Когда он возвратился, то рассказал мне:
«Когда я вошёл на конечной остановке в автобус “гармошка” в заднюю дверь, то увидел на сиденье небольшую женскую сумочку. Водитель, так как был перерыв на конечной, стоял на улице и разговаривал с другим мужчиной.
Я взял сумочку, открыл и увидел в ней ключи, документы, деньги и боны. Вначале подумал отдать сумочку водителю, но потом понял, что он будет работать до вечера и не сможет искать женщину, которая её потеряла. Поэтому приехал домой посоветоваться с тобой.
Он дал мне эту сумочку, и мы вдвоём решили немедленно искать женщину, которая потеряла её и, должно быть, ОЧЕНЬ расстроена.
По документам мы поняли, что она работает буфетчицей на одном из сухогрузов. Поэтому решили, что Валера поедет в порт и узнает, где стоит её сухогруз, передаст дежурному на КП, что нашёл сумочку, и пусть эта женщина приедет по нашему адресу, а мы отдадим ей потерю».
Валера так и сделал.
Через пару часов приехала эта женщина — Дубинчук Лукерья Марковна. Валера позвал меня, и я вышла во двор, вытирая руки о фартук, так как стирала детские ползунки вручную.
Женщина была несказанно рада и благодарила Валеру за его великодушие. Она говорила, что не столько ей было жалко денег, сколько ей нужны были ключи и документы.
Поэтому открыла сумочку, взяла некоторую сумму денег и «валюту — боны» и вложила их в карман моего фартука, так как я отказывалась брать деньги.

          Через несколько дней, когда к нам пришла тётя Домникия, я рассказала ей об этом случае и спросила, не знает ли она эту женщину, так как её фамилия распространена в нашем селе.
Тётя улыбнулась и сказала, что, конечно, знает — это её крестница.
Она сказала:
«Я должна была крестить эту девочку с твоим папой. Но так как он проходил службу в румынской армии, вместо твоего папы крёстным был дядя Коля, папин родной брат».
И рассказала мне очень грустную историю жизни своей крестницы.
«А сейчас она плавает, хорошо зарабатывает и довольна жизнью».
Вот так мы живём с людьми и даже не знаем, что среди них есть наши родственники.

          Как-то мне на растопку дали коробку архивных документов. Среди них я нашла бумаги на наш дом: что он аварийный, что в нём невозможно проживать и жильцам необходимо предоставить новые квартиры.
Мы решили сохранить эти документы.
Через несколько лет ко мне приехал младший брат Володя и сказал, что давно был в этой квартире, когда приезжал в гости к своему однокурснику. Я нашла те документы и убедилась, что действительно до нас жила семья друга моего брата.
Поистине, МИР тесен.

          Наша квартира отапливалась печкой в круглом чёрном металлическом корпусе. Летом, когда мы переселились, то проверили тягу в печке — она была отличная.
Но когда начался отопительный сезон, мы поняли, что, пока горит огонь в печке, она держит тепло, а как только огонь ослабевает, печка остывает.
Благо, что я стала работать в котельной и брала уголь для нашей печки без ограничения.
Но я поработала до Нового года, а потом один из работников ЖЭК провинился, и его в наказание перевели истопником. Но мы с ним подружились, и он разрешал нам брать уголь сколько нам нужно.

          Наступил Новый 1986 год.В день Чернобыльской катастрофы мы были в селе у мамы, помогали весь день в огороде. К вечеру у меня разболелась голова, но я посчитала, что просто перетрудилась.

          Как-то летом, в одной из поездок к маме, был такой случай.
Мама попросила нас привести ей подсолнечное масло, и Валера купил трёхлитровую банку масла. Утром вынес сумку на крыльцо, а сам зашёл в дом.
В это время наш старший сын решил поднять сумку, но не удержал её и уронил на крыльцо. Банка через тонкое дно сумки стукнулась о цементное крыльцо и дала трещину.
Автовокзал был в трёх кварталах от нашего дома. Мы поторопились на автовокзал, и только там Валера увидел, что из сумки капает подсолнечное масло.
До отправления нашего автобуса оставалось немного времени, и мы решили, что я поеду с детьми этим автобусом, а Валера сходит домой и переложит содержимое сумки в другую сумку, а потом следующим автобусом приедет.
Так и получилось.
Дома Валера увидел, что наши паспорта испачкались подсолнечным маслом.
(В те годы Измаил был закрытым городом, и при въезде в него пограничники проверяли паспорта. Так мы многие годы помнили об этом неприятном случае и стеснялись, показывая документы в различных инстанциях, пока не поменяли паспорта на новые.)
Мы приехали к бабушке, и старший сын увидел, что папа не ехал с нами в одном автобусе. Валера приехал минут через двадцать после нас.
И когда сын спросил:
«А откуда взялся папа?»,
я пошутила:
«А папа бежал за автобусом!»
Ребёнок поверил мне и никак не мог вместить, как папа так быстро бегает.
Как нам надо быть осторожными с тем, что мы говорим детям.


          30 августа вечером в 21:30 в Измаиле произошло сильное землетрясение.
Вскочив с постели, я схватила с кроватки меньшего сына, Валера взял среднего, а старший сам выбежал во двор.
В этот момент начал моросить дождик, а мы были легко одеты. Мы хотели стать на крыльце Горжилуправления, но стали под пышной кроной белой акации и стояли, ждали: будут ли ещё толчки.
В это время на крыльцо обвалился тяжёлый карниз здания.
Какое счастье, что мы не стояли на крыльце.

          А 31 августа 1986 года произошла ещё одна трагедия — с теплоходом «Адмирал Нахимов»...

          Мы проверили нашу печку и увидели, что в ней обвалились кирпичи после землетрясения. Печка и так горела как пустая «бочка», а после этого входить в новый отопительный сезон с полуразрушенной печкой было безрассудно.
Наш печник, тётя Домникия, сказала, чтобы Валера опять достал кирпичи, и она поможет сложить грубку.
У нас во дворе за туалетом был невысокий кирпичный заборчик, отделявший наш двор от другого двора, в котором находилось Газовое хозяйство. Но от землетрясения этот заборчик разрушился во многих местах.
И Валере разрешили разобрать этот кирпичный заборчик, чтобы на его месте поставить деревянный палисадник.
Валера аккуратно разобрал этот заборчик, и оказалось, что кирпичи были настолько КРЕПКИМИ, что, как говорят, звенели при ударе, но не разбивались.
Лучших кирпичей в это время при всём желании нельзя было бы и достать.
Тётя Домникия восхищалась их качеством и говорила:
«Это румынский кирпич!».
И опять проявилось Валерино трудолюбие и любознательность. Под чутким руководством тёти он соорудил лучшую печку, которая долго держала тепло и у которой все последующие годы я согревала спину.
(Через годы восхищаюсь заботой Господа Бога о нашей семье.)

          В сентябре 1986 года нашему младшему сыночку исполнилось полтора годика, и закончился мой декретный отпуск.
Мы устроили ребёнка в ясли, и я вышла на работу.
Утро начиналось с того, что старший сынок Саша шёл в школу, Валера вёз среднего Вовочку в садик «Барвинок» и ехал на работу, а я несла или вела младшенького Ванечку в ясли «Белочка» и тоже спешила на работу.

          По выходным дням мы всей семьёй ездили к бабушке в село, помогали в огороде.

          Иногда в выходные дни мы оставались дома, и я делала БОЛЬШУЮ стирку.
Валера натягивал между деревьями длинные верёвки, и тогда весь двор был увешан постельным бельём или различной одеждой.
Целый день стиральная машинка шумела на улице, стирая и полоская наши вещи.

          Жизнь ШЛА своим чередом, со своими заботами и РАДОСТЯМИ.
Помню, в 1987 году Валера привёз машину дров и выгрузил их у сарая. Там были толстые чурки, которые необходимо было порубить и сложить в сарае. Но в тот день он был занят и решил оставить эту работу на другой день.
Но когда мы вернулись с работы, то дров не обнаружили — их у нас УКРАЛИ.
Мы очень расстроились, но я не согласилась с потерей дров и начала своё расследование.
Я понимала, что не может быть такого, чтобы НИКТО не видел, кто так НАГЛО погрузил дрова и увёз их.
Наш двор и прилегающую территорию убирала женщина-дворник по имени Роза. Мы с ней подружились ещё в первый год, когда я работала истопником.
И она мне подсказала, что видела во дворе грузовую машину, на которой работал один из мужей другой дворничихи.
Я узнала адрес, где живёт эта дворничиха, и пошла туда.
Это был большой двор и дом на несколько хозяев, проживающих в районе Камышового базара.
Я зашла во двор и увидела в нём лежащие дрова.
Вышла со двора и по улице Ватутина вышла на проспект Суворова.
Проходя мимо редакции газеты «Советский Измаил», встретила редактора Кривцова Николая Ивановича, бывшего Валериного сослуживца.
С болью в душе я ему рассказала о случившейся нашей беде.
И тут Николай Иванович предложил мне сходить со мной в тот двор.
Он взял с собой фотоаппарат, и мы вернулись туда.
Войдя во двор, он начал обходить кучу дров, фотографируя её с разных сторон.
Во двор вышла та дворничиха и начала возмущаться:
«Зачем он это делает?»
Тогда Николай Иванович сказал ей: если она не хочет, чтобы он вызвал милицию и открыл дело о хищении дров, то пусть ЗАВТРА дрова будут на том месте, с которого их похитили.
На другой день, возвратившись с работы, мы обнаружили дрова возле нашего сарая.
Конечно, Валера порубил их, и мы сложили их в сарае, используя в дальнейшем для растопки своих печек.


          Валера был очень увлекающимся человеком, ему всё было любопытно.
В эти годы стало выходить много литературы по йоге, экстрасенсорике, методам закаливания и оздоровления Порфирия Иванова. И всё моему мужу хотелось попробовать.
По телевидению стали показывать передачи Анатолия Кашпировского и Аллана Чумака. В Измаил начали приезжать экстрасенсы и организовывать платные курсы по обучению своим практикам. И Валера иногда посещал такие сеансы.

          В 1988 году наш сын Володя пошёл в первый класс.
Валера купил ЦВЕТНУЮ плёнку и заснял, как я веду за руку сына в школу с большим букетом цветов. Потом — линейку и поход к памятнику Ленину, а в конце — как будущие одноклассники сына, взявшись по двое за руки, идут в класс.
(На выпускном, после восьмого класса, его одноклассники пересматривали это кино и смеялись, узнавая себя такими маленькими и счастливыми.)

          Во двор к нашим мальчикам приходили другие мальчики с этого квартала. Они устраивали шумные игры.
Как-то Вовочка залез на большое дерево, хватаясь за ветки и подтягиваясь вверх очень высоко, а слезть не мог.
Валера, опасаясь, чтобы он не упал, также залез на дерево и «шаг за шагом» подсказывал сыну, куда положить ногу с ветки на ветку, и таким образом ПОМОГ сыну благополучно спуститься.
В одной песне есть слова:
«Вновь мы с ними пройдём детство, юность...»
И даже ЛАЗАНИЕ по деревьям.

          В конце 1989 года Валеру поощрили путёвкой за границу — в Болгарию, на теплоходе «Амур».
Это было восхитительное путешествие по Дунаю в Болгарию и в столицу её — Софию.
Но в этот момент в Румынии происходит переворот: убивают Николае Чаушеску и его супругу, и плавание по Дунаю становится опасным.
На обратном пути теплоход «Амур» обстреляли, и попали в капитанскую рубку. Нам сообщили об этом инциденте, и мы были в шоке от этих событий.
Но туристы благополучно вернулись все домой, исполненные различных впечатлений.

          В 1990 году мне исполнялось 40 лет.Валерина сестра со своей семьёй решила приехать к нам в гости. Я тогда не знала, что есть такое поверье — не отмечать сию дату.
День рождения выпадал на субботу. Я знала, что приедут родственники, и готовилась к празднику.
Но родственники приехали за несколько дней — в понедельник, так как после моего дня рождения их старшему сыночку исполнялось 18 лет, и они хотели успеть вернуться к его дате домой.
И вместо одного дня мы праздновали мой день рождения целую неделю.
Вначале — с родственниками, потом пригласили во вторник друзей, потом в среду провожали родственников, потом за день до моего рождения был день рождения у кумы, а потом уже и в субботу.
Наш кум работал с иностранцами и договорился в их столовой о продуктах. И нам по очень дешёвой цене продали различные сытные мясные блюда, которые я бы сама не смогла приготовить.
Так что УТВЕРЖДАЮ — празднуйте свои сороковые дни рождения, не оглядываясь на различные СУЕВЕРИЯ!

          В эти годы Измаил начали потихоньку газифицировать. И некоторые хозяева стали переводить свои отопительные котлы, которые работали на угле, на газ.
И Валера вместе ещё с двумя специалистами создали небольшую бригаду по оказанию таких услуг.
У нас появился дополнительный заработок, но, к огромному сожалению, мы решили все эти средства положить на книжку, в надежде, что когда получим новую квартиру, то купим мебель.
Очень ЖАЛЬ, что мы потеряли весь заработок Валеры, так как эти деньги в связи с реформой пропали.
Истинно говорят: не знаешь, где НАЙДЁШЬ, а где потеряешь!

          А также Валера начал оказывать услуги по ремонту газовых плит. Бывало, хозяйка покупала новую плиту, а старую отдавала Валере на запчасти. Но он отмывал старую плиту до блеска, заменял горелки и панель управления, и старая плита приобретала «второе рождение».
А потом он продавал её на рынке и тем самым пополнял семейный бюджет.
Сколько таких выброшенных плит восстановили «золотые руки» моего мужа!
(Этот «бизнес» мужа помог нам выжить в тяжёлые девяностые.)

          А жизнь для нас шла своим чередом.
Мы работали, двое старших сыновей учились, младший посещал детский садик. Летом старшие дети отдыхали в пионерских лагерях, и мы ездили к ним на море.
Тогда ещё можно было сесть в Измаиле на «Комету» или «Ракету» и поплыть к детям в Приморское, где находился пионерский лагерь «Глобус».

          Врач заподозрила у нашего среднего сына Володи угрозу развития сколиоза и выписала нам путёвку в санаторий в Евпатории.
И Валера повёз сыночка в Крым, а потом поехал за ним по окончании лечения.
Это были приятные путешествия, запомнившиеся на всю жизнь.

          Начиная с весны и заканчивая осенью, мы почти все выходные ездили к бабушке Насте помогать в огороде.
Первая работа была — обрезка винограда.
Наш виноградник был привит на дикую лозу, так называемую дичку. Этот сорт винограда был морозостойкий и пускал глубокий корень, чтобы питать лозу влагой.
Поэтому очень внимательно нужно было приглядываться при обрезке, чтобы не отрезать ПРИВИТУЮ лозу.
Валера постиг и эту науку, и виноградник давал богатый урожай.
А по осени ещё одна работа - сотворение ВИНА из винограда.
Следующая работа — выровнять землю в огороде после глубокой вспашки трактором, оставляющим глубокие борозды.
А потом — посадка картофеля, окучивание, борьба с колорадским жуком и сбор урожая картофеля.
Затем — сеяние кукурузы.
Вначале Валера делал сапой небольшие ямки, в которые я бросала по две или три зерна кукурузы, а потом зарывала эти ямки.
Но Валера применил рацпредложение и сделал сошник.
Вначале он маркером «чертил» полосы, а потом тянул по проведённой полосе сошник, в который я равномерно бросала зёрна. Это облегчало и ускоряло посадку кукурузы.
Наши соседи увидели, как мы сажаем кукурузу, и просили у нас сошник. И уже сами сеяли кукурузу в своих огородах «прогрессивным» методом.

          Часто по прибытии автобуса в Измаил после работы в селе мы видели в центре толпу людей.
И Валера просил меня подождать, пока он узнает, что там происходит.
Оказывается, это была уличная евангелизация, где рассказывали об Иисусе Христе и раздавали религиозную литературу.
Валере хотелось послушать, а я, уставшая за день, торопила его идти скорее домой, считая, что слушание - это пустая трата времени.

          В 1992 году и младший сынок Ванечка пошёл в первый класс.
Школа № 2, в которой учились наши младшие дети, была за углом, рядом с нашим домом. Детям не надо было ездить в школу на автобусе, как некоторым другим ученикам. Да и моя работа была рядом со школой — очень удобно.
Иногда я приходила домой на обед.
Перешагивая через проходную, я иногда слышала, как по радиоточке певица начинала петь:
«Милый мой, твоя улыбка ранит, манит, обжигает...»
А зайдя в квартиру, слушала окончание песни.
Я шутила: мой путь с работы домой составляет ОДНУ песню Ирины Аллегровой.

Но как мы ни привыкли жить рядом со школой и работой, нам хотелось получить СВОЮ квартиру со всеми удобствами.
Осенью 1993 года приближалась сдача дома и распределение в нём квартир.
Мы понимали, что если не получим квартиру в этом доме, то уже НИКОГДА её не получим.
Это был последний шанс иметь своё жильё.
И опять была напряжённая борьба за крышу над головой.
Один Валерин сослуживец, узнав что он ведет «БИТВУ» за получение квартиры, высказался: «Я уже умирать собираюсь, а ты только получать квартиру!». И действительно через год заболел и умер.
О наших мытарствах я пишу в миниатюре «Встать, суд идёт!». (http://proza.ru/2016/10/30/989) Кто хочет может полюбопытствовать.