Продразвёрстка

   Зимний морозный вечер. На улице кромешная мгла и только ветер, завывая в печной трубе, шелестел соломенной крышей. В хате, освещённой светом лучины дед с бабкой, шестеро ребятишек, да вечно мёрзнущий котейка. Дед латает старые валенки, а ребята, кто на печи, а кто и на полу играют в казанки или костяшки, оставшиеся от ног, некогда сваренного холодца.
   Вдруг, за окошком послышались какие-то голоса и скрип саней, остановившихся у самой хаты. Дед отставил валенки в сторону, а бабка незамедлительно прильнула к мутному окошку. Да разве что углядишь в таких потёмках. Отпрянув от окна, бабка удивлённо пожала плечами. Дед тоже состроил удивлённое лицо, но с места так и не встал.
   Тут в дверь избы кто-то резко постучал. Судя по звуку, стук был чем-то деревянным, скорее всего винтовочным прикладом. Не мешкая ни секунды, детвора пулей залетела на печку и накрывшись старым тулупом, притихла, как мёртвая, а кошка, поджав хвост забилась под лавку. Накинув старый платок и шаркая обрезками валенок, бабка вышла в сени. - Кто там в такую непогоду? -
   - Открывай, старая, не заставляй ждать. -
Голос прозвучал громко и приказным тоном. Заскрипев засовом, хозяйка открыла дверь. В сени, а затем и в хату, не церемонясь вошли несколько красноармейцев.
   - Вечер добрый! - поздоровался высокий, худощавый солдат, выделявшийся изо всех ростом и выправкой.
   - Продразвёрстка, дед - что-нибудь слышал об этом? -
   - Да как же не слышать. Прошлый раз всё до последнего зёрнышка выбрали. Как вот теперь с ребятишками зиму-то пережить? -
   - Ну, раз ты всё знаешь, давай, старый, сам, всё и добровольно, не то если мы что найдём, тебе не посчастливиться. -
   - Да уж, какое тут счастье - встряла в разговор бабка. Вон она, какая жизнь то, богатая. Налетай, забирай всё, что найдёшь... -
   - Значит, по хорошему не хотим? - сказал красноармеец и, повернувшись к своим спутникам, кивнул головой - Приступайте. -
Солдатня сразу же, получив добро, ринулась шарить по всем углам. Заглянув в погреб, они штыками истыкали все щели, а кое где, даже поотрывали доски. Ничего не найдя в хате, они пошли в сарай, где когда-то содержалась скотина.
   Дед сидел как вкопанный и лишь что-то бурчал себе под нос. Осенью, перед тем, как снег припорошил землю, он закопал на погребице пол мешка пшеницы на чёрный день, а вот сейчас сидел, затая дыхание и молился, чтобы беда обошла стороной. Если найдут, то это однозначно, голодная смерть, а то и вообще расстреляют прямо у собственного сарая. И спасибо снегом всё таки припорошило следы его деяний.
   Пока остальные красноармейцы возились в сарае, старший ещё раз окинул хату взглядом, в поисках что-нибудь найти такое, что можно продать на рынке в личных целях. Встретившись взглядом с иконой, висевшей в углу, солдатик перекрестился, но продолжил свой визуальный осмотр в поисках ценностей. Тут его взгляд упал на тулуп, лежащий на печи. Сгодится, подумал красноармеец, и двинулся вперёд, к намеченной цели. Забирали всё, что относилось или не относилось к продовольствию или имело какую-то ценность. Взяв тулуп за полу, он резким движением сдёрнул его с лежанки. В это же мгновенье, как молнии в темноте, сверкнули шесть пар глаз, которые всё это время прятались под тулупом. От неожиданности, солдат уронил тулуп на пол. Испуганные дети, прячась один за другого, во все глаза смотрели на красноармейца. Тот в свою очередь, не отводя глаз, смотрел на измождённых, с проваленными от голода глазами ребятишек.
   - Перепугал всех, окаянный - выругалась бабка. - Разве так можно с детями-то? Какое-то мгновение красноармеец, перебирая руками будёновку, стоял не двигаясь, а придя в себя, спросил - Что, все ваши? -
   - Наших четверо, а двое соседских. Тоже сироты. Отца ещё в германскую убили, а мать по весне отдала душу Господу. Тиф не выбирает, стар или мал. Прошёлся с косой и будь здоров. Хорошо нас обошёл, сказала бабка и трижды плюнула через левое плечо.
   Тут с громким шумом в хату ввалились остальные участники продразвёрстки.
   - Да тише вы, черти, ребят перепугаете - командным голосом красноармеец осадил своих товарищей. -
   - Кроме нескольких снопов соломы, приготовленной на всякий случай для починки крыши, ничего не нашли - отрапортовали те. - Последние крохи зерна, даже если где-то и завалялись, растащили вечно снующие везде мыши. -
   - Ну, да, им тоже что-то жрать надо - подчеркнул он концовку диалога.
   - Всё, уходим - придя в себя, скомандовал красноармеец. Пока остальные толпились на выходе, он поднял тулуп с пола, и аккуратно положил на печку. Ещё раз виновато оглядевшись, он тоже шагнул к выходу. Проходя мимо лавки, он попутно схватил пустое ведро и вышел на улицу.   
   - Ведро-то оставь, супостат ты этакий! - Возмутилась бабка. - Чтобы вам ни дна, ни покрышки, крохоборы! -
   Дед, покрывшись от испуга испариной, что найдут спрятанное зерно, стал приходить в себя и начал успокаивать раздухарившуюся бабку.
   - Ну взял и взял. Не гневи Бога, а то ещё чего накличешь. -
   В избе воцарилась тишина. Кошка вылезла из под лавки и шмыгнула через неприкрытую дверь в сени, будто бы убедиться, что обоз и впрямь уехал. Бабка снова прильнула к окну.
   Через какое-то время в сенях снова заскрипели сапоги, и послышались приближающиеся шаги. Дед что-то снова пробубнил в адрес бабки и погрозил ей пальцем. Та от испуга, присела на лавку и взяв концы платка в руку, прикрыла ими рот. Дверь медленно открылась и в хату вошёл всё тот же красноармеец. Он бравой поступью прошёл в середину избы и поставил на пол полное ведро пшеницы. Ещё раз перекрестившись на образа, он подмигнул ребятам и, так же неожиданно как появился, он вышел прочь.
   Ещё очень долго в хате стояла мёртвая тишина...

   24.08.2026 г.