Дисперсия

          Геродот Степанович, в миру Гера, смотрел на задумчивого Макара Андреевича, отзывающегося на имя Макрон. Макар сидел на своём рабочем месте с таким видом, будто ещё немного и он с грустью поползёт на кладбище, причём заранее выбрав участок рядом с берёзкой, чтобы тень была культурная. Гера изредка поглядывал на Макрона, но пока ещё ни о чём его не спрашивал. Он чувствовал, что его друг борется со своими переживаниями, но не догадывался, что именно у того внутри так громко скрипит. Наконец Гера не выдержал и спросил своего понурого товарища:
          - Макрон, а что ты не работаешь? Ты что, опять заболел?
          Макар медленно поднял голову и пристально посмотрел на Геру, как человек, который уже попрощался с жизнью, но всё ещё надеется, что его перед этим хотя бы покормят. Однако ничего не сказал. В его глазах была безысходная тоска, такая, что ею можно было бы мазать бутерброды вместо масла.
          - Ну что ты молчишь? Опять у Лёхи был? Он тебе ничего не сказал, когда тебе помирать можно будет?
          - Нет, про помирать ничего не сказал, но сказал, что я очень тяжело заболел.
          - А что он тебе больничный не выписал, раз ты тяжело болеешь? Или он теперь по новой моде лечит через «самоосознание»?
          - Лёха сказал, что такая болезнь интересной работой лечится, а я что-то никакого интереса не вижу. Вот и думаю, может, я не ту работу делаю?
          - Ага! Двадцать лет эту работу делаешь, и тебе было интересно, а сейчас вдруг стало неинтересно. Что-то непонятная у тебя болезнь. Лёха тебе не сказал, что это за болезнь?
          - Почему не сказал, сказал. Он сказал, что я заболел… как это…, а вот - дисперсией.
          - Чего-чего? - не понял Гера. - Какой ещё дисперсией?
          - А я откуда знаю. Лёха так сказал. Говорит, что это очень тяжёлая болезнь, но с ней на работу ходить можно. Работа, говорит, лечит.
          - Так давай, лечись! Что ты сидишь и болеешь? Я тут один лечусь, а от тебя никакой помощи нет. Я уже почти выздоровел, а ты всё ещё в предсмертной фазе. Ты там не задерживайся, у нас работа горит.
          - Я не знаю, как лучше лечебный процесс запустить. Я про эту болезнь впервые от Лёхи услышал и не могу понять, что у меня болит.
          - Понятно. У меня тут под рукой есть краткая энциклопедия, которую я иногда между делом листаю. Сейчас посмотрим, что это за странная болезнь - дисперсия. Открываем страницы на букву «Д». Читаем: дисбаланс, дискета, диспансер… Ага, вот, нашёл. Дисперсия - в математической статистике и в теории вероятностей мера рассеивания, то есть отклонение от среднего… Не понял, Макрон. Ты что, подхватил какой-то математический вирус? Причём из высшей математики? Ты же максимум умеешь делить яблоки пополам и то если яблоки одинаковые, не червивые и никто не смотрит.
          - Я из математики только с арифметикой знаком… немножко.
          - Короче, Макрон, твоя болезнь - это не дисперсия, а что-то другое. Вспоминай, что тебе ещё Лёха говорил про болезнь.
          - Он сказал, что мне надо обратиться к нерво…, к невро…, к невропроктологу… - неуверенно промямлил Макрон.
          И тут Геродот Степанович зашёлся неудержимым смехом. Он так смеялся, что у него слёзы брызнули из глаз, а стул под ним начал переживать за свою безопасность и вспоминать гарантийный срок.
          - Ты понимаешь, Макрон, что невропроктолог - это врач, который лечит людей, ищущих приключения на свою задницу? Это стопроцентно врач, который тебе нужен! Это прям твой профильный специалист!
          - Ну, у меня там всё нормально. Я не ощущаю болезнь в той… области тела… И даже приключений не ищу… Может, это не невропроктолог, а какой-то другой врач? Может, я что-то перепутал. Сейчас попробую вспомнить.
          - Давай-давай, шевели своими умными извилинами! Вспоминай! А хочешь, я позвоню Лёхе, и он скажет, что у тебя за болезнь такая объявилась?
          - Нет, звонить Лёхе не надо. Он тебе всё равно ничего не скажет. Он же давал там кому-то клятву о неразглашении врачебной тайны.
          - Ну, да. Клятву Гиппократу он давал.
          - Вот-вот, этому мужику с такой странной фамилией. А кто это такой Гиппократ? Что-то фамилия нерусская.
          - Сам ты нерусский, Макрон! Гиппократ - древнегреческий целитель, врач и философ! Он является исторической личностью… Древней Греции.
          - Так он тебе должен быть знаком. Ты же у нас специалист по Древней Греции.
          - Конечно знаком. Хочешь, я тебе лекцию прочитаю, кто такой Гиппократ?
          - Нет, не надо мне лекцию. Я не хочу болеть этой… как её там… не помню, как эта болезнь называется…
          - Может, врача вспомнишь, кроме невропроктолога?
          - Нерво…, невро…, как же его там?.. Что-то с нервами связано, мне кажется. Невропатологоанатом… может быть?
          - Точно! Такой в морге работает! Оживляет покойников!
          - Правда, что ли?.. - засомневался Макрон.
          - Конечно! Оживляет и потом сразу на кладбище отвозит.
          - Да ну?! А зачем же он их оживляет?
          - Кого-то отвозит, а кто-то сам до кладбища добирается… Не всегда у такого врача машина под рукой. Ой, Макрон, у меня уже от твоей болезни и от смеха живот заболел. Не пойму, то ли ты такой… умный, или… притворяешься?
          - Да я сам знаю, что умный, тут и притворяться не надо. А ты знаешь, что все умные немного рассеянные? Вот и я немного рассеянный, раз забыл, какая у меня болезнь, про которую мне Лёха сказал.
          - Я уже знаю, какая у тебя болезнь.
          - А ну скажи, может, я вспомню её название?
          - Тут и так видно, даже очки надевать не надо. Лёгкая придурковатость на фоне тяжёлой депрессии…
          - Вот эта болезнь! Молодец, Гера! Наконец-то мы определились с моим недугом! Конечно же, эта депрессия! Как я забыл это слово? Я всё утро вспоминал это слово и никак вспомнить не мог. А ты, Гера, действительно учёный! Я тобой горжусь… да и собой тоже…, что дружу с таким учёным человеком. - Макрон заулыбался.
          - Гляди-ка, а твоя депрессия прошла! И не надо теперь тебе идти на приём ни к невропроктологу, ни к невропатологоанатому. Лёха тебе сказал, что надо к невропатологу на приём сходить. Ну, раз ты улыбнулся, значит, твоя депрессия улетучилась, и мы теперь займёмся нашей любимой работой.
          - И то правда. Давай поработаем, - согласился Макрон, уже полностью оживший и готовый лечиться трудом, как завещал Лёха.

24.08.2026 г.