Тень

Я вообще не понимаю, как мы с приятелем оказались в переполненном ДК на выступлении эпатажного стендап-шарлатана. То ли нам подарили два билета на его представление, то ли дали билеты в качестве бесполезного бонуса, но, так или иначе, мы посетили мероприятие этого заезжего самочинного мага, способного ловкими пассами рук посылать в зал своих горячих поклонников флюиды богатства, гениальности и здоровья.
Люди самозабвенно тянули руки навстречу рассылаемым флюидам, и было заметно, что нет у них ни богатства, ни гениальности, ни здоровья. Но нас с приятелем привлекло другое, а именно его россказни про квазиэнергетическую среду, которая «омывает» нас повсюду. Конечно, мы понимали, что шарлатан представления не имеет ни об энергетике пространства и времени, ни даже о том, что означает префиксоид «квази».
Мы возвращалась с представления, которое таки выдержали до конца, и в нелицеприятных выражениях шумно обсуждали легковерие наших граждан. Вдруг между нами вклинился неизвестный господин, который цепко подхватил нас обоих под руки. Слово «господин» я упомянул неслучайно, ибо как-то иначе отрекомендовать незнакомца было невозможно. Одет он был в чёрный фрак и старомодный котелок, перетянутый сверкающим креп-сатином, а чёрная бабочка на белой сорочке удивительно подходила к его строгому, на редкость жёсткому и немного грубоватому лицу.
– Ну что? Отведали завиральной каши? – зло проговорил господин, впиваясь поочерёдно то в меня, то в приятеля своими сверлящими глазами.
Мы опешили и не могли связать даже двух слов. Незнакомец бесцеремонно подтолкнул нас к пустым скамейкам, которые давно заждались подуставших прохожих и пребывали в бездеятельном томлении вдоль тротуара.
– Давайте я кое-что тут расскажу. Вам, двум физикам, знать такое будет нелишним. Ведь надо же чем-нибудь да заесть проглоченное вами отравленное враньё. А то я вижу, как уже начинается несварение сознания у обоих. Мы переглянулись и послушно сели на первую же скамью.
– Позвольте, а вы – кто? – запинаясь, спросил фрачника мой приятель.
Незнакомец заливисто засмеявшись колокольчиком, высоко закинул голову и обнажил свою острую мефистофельскую бородку.
– Я тот, чей взор надежду губит, едва надежда расцветёт, я тот, кого никто не любит и всё живущее клянёт, – пропел фрачник оперным баритоном, потом резко прервал пение и уже тенором мягко заметил: – Я, друзья, из группы продлённого дня, веду факультативный курс квантовой механики.
– Как первое, так и второе – совершеннейшее враньё, а у нас – несварение, как вы верно заметили. Где же обещанный десерт от шефа? – решил я поддразнить фрачника, стараясь попасть в тембр и тон его голоса.
Фрачник дико вскочил и дважды обошёл торопливым шагом нашу скамью. Создавалось впечатление, что мы связались с городским сумасшедшим.
– Да как же можно мне не верить на слово, – фрачник остановился и театрально сложил руки на груди, плаксиво опустив веки. – Мои слова – сама истина, клянусь вам бозоном Хиггса! Где вы увидели неправду?
– А нет никакой группы продлёнки с факультативными занятиями, и «Демона» ставят разве что на сцене Мариининки, – съехидничал мой товарищ.
Незнакомец откинул фалды своего фрака и уселся промеж нас.
– Ставят, – согласился непризнанный Демон. – Ставят, потому что хотят, чтобы Демон был. Вот он и есть.
– Ну, – протянул приятель, – одного желания тут явно недостаточно…
– Более чем предостаточно! – перебил его незнакомец.
Не желая более выслушивать бред сумасшедшего, мы намерились встать и уйти. Но как только начали подниматься, незнакомец резким движением усадил нас обратно, и подобно оставленному в ДК шарлатану, сделал магический пасс рукой.
Здания перед нашими глазами медленно поплыли, истончаясь и падая куда-то вниз, словно были слеплены из пластилина, став податливыми и мягкими от внезапно наступившей жары. Вскоре и они исчезли, а нас окутал беспросветный мрак.
Однако странное дело, несмотря на полную темноту, все мы, трое, по-прежнему чувствовали присутствие друг друга, точно ничего и не произошло.
– Досточтимый маг и волшебник, – взмолился я, – не изволите ли вернуть нам возможность видеть.
– Вы переоцениваете мои возможности, уважаемый, – ответил мне несостоявшийся баритон Мариининского театра. – Никакой я не маг. Вашего желания вполне достаточно для исполнения этой пустяшной требы. Просто я дал вам возможность убедиться в том, в чём вы испытывали некоторые сомнения.
– Некоторые, – недовольно произнёс приятель, который вдруг стал ясно читаться на фоне кромешной мглы. Он продолжал сидеть, хотя скамейки под ним видно не было. А перед нами по-прежнему стоял назойливый маг-волшебник, навязавшийся на нашу голову и нежелающий признаваться в своём чародействе. – Шарлатан из ДК был гораздо честнее, он-то к нашим сомнениям даже не прикоснулся, чем и подтвердил своё реноме честного мошенника.
– Сомнения – первый шаг к осмыслению важных проблем, – философски заметил навязавшийся. – Просто теперь вы из трёхмерной проекции переместились в пространство подлинного бытия. Разве что «пространство» – здесь не вполне подходящее слово, поскольку его попросту не существует, во всяком случае, в привычном для вас понимании.
– Ну и где таковая реальность от нас прячется? – огрызнулся приятель.
– Да нигде она не прячется, – всплеснул руками незнакомец. – Всё, что вы называете материей, состоит из ничего. Но природа этого «ничего» не столь проста, и это «ничего» имеет не только вес, но и значение. О значении мы говорить не будем, это вообще не наше дело, а вот веса у него предостаточно, даже с избытком.
– Этот избыток – тёмная материя? – съязвил приятель.
– Тёмная, тёмная, очень тёмная, – согласно закивал незнакомец. – Но фокус в том, что в подлинной реальности всё связано, и для макро-, и микромира, которые ею сформированы. И эффект квантовой запутанности – явление закономерное, присущее любым объектам: как большим, так и малым.
– А раз все мы органично связаны в этом «ничто», – предположил я, – значит оно пластично и способно к созданию самых причудливых образов нашего сознания.
– Коллективного сознания, – важно уточнил наш наставник. – Миры выстраиваются согласно общим усилиям тех, кто являет активность отсюда, из созидающей пустоты. Скажем, посредством их стараний они обретают понятные качества и претерпевают должные изменения.
– Любопытно, значит наша исконная родина именно здесь, ну а там, на отшибе, где, как нам кажется, все руководствуются известным девизом: «Твори, выдумывай, пробуй», – мы попросту в гостях у самих себя?
– Форма и содержание не обязаны проживать по одному адресу, – парировал наставник. – А последнее вообще может быть разделено надвое, неслучайно же появилось такое понятие, как «вещь в себе». К тому же, вас ведь не удивляет, что существует как сознание, так и подсознание, хотя они функционально тождественны и качественно неотличимы.
– А я вот возьму, да воображу отсюда, что Земля плоская, и что с того? Исчезнет ядро, сомкнутся литосферные плиты, схлопнутся полушария? – не унимался приятель.
– Да нет, это так не работает, к тому же вы сами не верите, что это возможно. Ну а кто верит, те и проживают в иной системе координат. Для них, действительно, Земля – плоская, по краям которой стоят четыре колонны, подпирающие небесный круг.
– Ну а я вот возьму, и постараюсь убедить себя в плоскостности Земли, и торжественно вам обещаю, что ровно ничего с ней после этого не случится!
– Не случится. Да вот и товарищ ваш не позволит этому произойти. А такое явление, как эффект наблюдателя – случается, и представляете, в нём наличествует фактическая достоверность, сколько раз не перепроверяй себя и не уточняй результаты опытов и наблюдений.
– А здесь, в пространстве, не имеющем размерности и находящемся вообще вне топологии, что, собрано всё, способное размышлять и являть образы? Причём, как я понял, здесь скучковались мыслители всех времён сразу, даже ещё не посетившие наш мир, – сыронизировал мой товарищ.
– Что же здесь вы нашли удивительного? Обособленного и отдельного вне времени и пространства не существует вовсе. Белый цвет тоже можно соотнести с ничем, однако в нём заключены сотни цветов и оттенков.
– Зачем тогда было оставлено столь благодатное место всемерного согласия и безмятежного сосуществования ради такого непрочного, несовершенного и не вполне справедливого мира?
– Как цветная радуга появляется от прохождения белого света через стеклянную призму, так всё многообразие трёхмерного мира явилось из магического кристалла времени. Вслед за сбоем в симметрии нарушилось равновесие, разбалансировка привела к движению, которое и запустило время, а время позволило раскрыться пространству, с ним соединившись в динамическом единстве.
– Ладно, – заключил приятель. – Тогда: кто мы с моим товарищем – некое растождествлённое целое, по-прежнему состоящее в причинной связи, или всё же имеющие право на личностную независимость? Однако помимо этого важнейшего вопроса очень бы хотелось знать, кто вы-то на самом деле? «Часть вечной силы что ль, всегда желавшей зла, творившей лишь благое»? А ведь про нас, замечу, такого не скажешь, разве что с точностью наоборот. Поэтому очень сложно поверить в какое-либо общее начало с вами.
– Учитывая логику пространственной среды, всякое тело имеет тенденцию к обособлению, желая занять положение с уникальным набором числовых характеристик. Но связь проекции и оригинала исчезнуть не может. И хоть и нет никакой «квазиэнергетической среды», о которой так вдохновенно вещал ваш шарлатан из ДК, тем не менее именно через энергетические связи идёт обмен информации, которая, действительно, никуда не исчезает. И отдельной главкой там прописано наше общее с вами начало. И если вы упорно не желаете его признавать, то считайте меня своей собственной тенью.
Незнакомец снова заливисто засмеялся колокольчиком, высоко закинув голову. Затем важно произнёс:
– Ну тогда сегодняшнее факультативное занятие в группе продлённого дня считаю оконченным, тем более что и день-то давно уже сменил вечер.
Сказав это, незнакомец, изображая самовлюблённого шарлатана из ДК, широко расставил ноги и принял самый что ни на есть вдохновенный вид. Внимательно поглядев на нас и оценив произведённое впечатление, он посмотрел куда-то вверх и сделал магический пасс рукой.
Тьма тотчас исчезла, и мы вновь оказались в толпе шествующих с прошедшего сеанса от заезжего шарлатана. На счастливых лицах участников представления светилась частичка той всепроникающей энергии сотворения, о которой вещал приезжий, о чём он сам, однако, не имел ни малейшего представления. Я смотрел себе под ноги – за мной, и за всеми осчастливленными шарлатаном зрителями, тянулись длинные вечерние тени. Тени множилась узкими лепестками от уличных фонарей и становились плотными и резко очерченными, когда мы подходили к павильону метро, источавшему яркий, направленный на нас свет. Не оставляла нас тень и в подземке, разве что заметно ужавшись и сосредоточившись непосредственно под подошвами наших ботинок.
Никогда прежде я не задумывался о своей тени, и факультатив от странного незнакомца нисколько не повлиял на моё секулярное мировоззрение. Но библейский образ тени, как символ состояния мира до явления света, прочно занял в нём законное место. Тень, как знак того, что связывало меня с миром неразделённого бытия, пребывающего вне топологии, лишённого времени и непротиворечивого по существу. «Опрокинутая бездна» – как очень верно сказал поэт.
И мгновенная, и вечная одновремЕнно…