Часть 5 Прорыв

Не трать напрасных слов на пустоту теченья,
Там, где за гранью слов затих холодный блеск.
Лишь в тишине найдешь любимые  прочтенья,
А не ошибочное мнение - что превратятся в треск.

Мы пишем жизнь, как будто на песке у моря,
Но море стерло всё, не помня наших фраз.
И в океане бед, в тени былого горя,
Ошибочное мненье , и наш немой экстаз.

Ах, не ищите оправданий в звоне гроз,
Не тратьте горьких и напрасных слов.
Умчался вдаль огонь забытых грез,
Оставив холод за чертой основ.

Мой путь лежит сквозь тернии и тени,
Где истина — лишь горький плод потерь.
И лишь одно ошибочное мненье —
Что в наше завтра есть - открыта кем то дверь.

Опять в разгаре яростный поток,
И сыплются слова дождем напрасных слов...
Ты делаешь суровый свой рывок,
Не ведая о смысле берегов.

В сети кипят нелепые баталии,
Важней победа, чем вопрос сечения,
Когда, отбросив все свои регалии,
Внедряют всем ошибочное мненье.




13 (26) октября 1920 года части Красной Армии начали форсирование Днепра в районе Никополя, там, где за полмесяца до этого белые начали свою Заднепровскую наступательную операцию. Задача, которую ставило своим войскам большевистское командование во главе с М.В. Фрунзе, состояла в том, чтобы отрезать Русскую Армию Врангеля от крымских перешейков, окружить её и уничтожить на полях Северной Таврии, после чего беспрепятственно занять Крым. Время для удара большевики выбрали более, чем удачное: белогвардейцы ещё не оправились от своего поражения на Западной Украине и под Каховкой, а Фрунзе сумел обеспечить на своём Южном фронте кратный перевес над противником и собрать под своим командованием элиту Красной Армии - 51-ю стрелковую дивизию Блюхера и Первую Конную армию Будённого. Ленин требовал от Фрунзе, во что бы то ни стало овладеть Крымом до зимы. Начинаемая операция при удачном для большевиков развитии событий обещала успех: в самом Крыму у Врангеля войск практически не было. Но на пути этих планов встали 1-я армия генерала А.П. Кутепова  и донские казаки генерала А. Гусельщикова.
 
Посмотрим на соотношение сил. Советский биограф М.В. Фрунзе В. Архангельский пишет, что в распоряжении его героя находилось 99500 штыков и 33600 шашек против 23000 штыков и 1200 шашек у Врангеля. Сам Врангель куда более скромно оценивает силы красных: по его подсчётам Фрунзе имел в распоряжении 55 - 60 тысяч штыков и 22 - 25 тысяч сабель. В любом случае превосходство красных было подавляющим, особенно если учесть, что белая армия, по свидетельству того же Врангеля, была деморализована поражением, а в распоряжении большевиков находилась такое элитное объединение, как Первая Конная армия, доказавшее свою манёвренность и отвагу на поле боя в весенних операциях против Деникина и летних - против поляков. Кроме того, в распоряжении красных находились 57 бронеавтомобилей, 17 бронепоездов и 45 самолётов, включая тяжёлые бомбардировщики "Илья Муромец". При таких силах большевики могли рассчитывать овладеть Крымом уже к 29 октября, как и планировал Фрунзе.

Армия Кутепова занимала оборону от днепровских плавней до Азовского моря и оставалась на тот момент едва ли не единственной боеспособной силой у Врангеля. Кутепову было известно о прибытии Первой Конной на Каховский плацдарм. Он предполагал, что будённовцы нанесут удар в направлении Салькова, чтобы отрезать Русскую Армию от крымских перешейков. Для противодействия будённовцам он сосредоточил Дроздовскую дивизию, недавно ставшую четырёхполковой, и подтянул к ней кавалерийский корпус Барбовича. Предполагалось, что Корниловскую дивизию в районе Никополя сменит Марковская, а корниловцев можно будет двинуть в помощь дроздовцам и конникам Барбовича.
Однако красные начали своё наступление именно с района Никополя, и удар пришёлся прямо по корниловцам. Хоть Корниловская дивизия и не смогла сбросить переправившиеся большевистские войска в Днепр, позиции она в тяжёлых трёхдневных боях удержала. О степени ожесточённости этих боёв сохранилось свидетельство А.В. Туркула - красные навалились на дивизию многократно превосходящими силами, дивизия потеряла до двух третей личного состава в течение первых двух днёй боёв, был ранен командир дивизии генерал Скоблин. Положение дивизии усугублялось погодными условиями: неожиданно ударили 14-градусные морозы, нехарактерные для октября, тем паче - для Юга России. Зимнее обмундирование подвезти не успели, корниловцы мёрзли в окопах в летней форме, "утепляясь" соломой и другими подручными материалами.

В действительности осенью 1920 года положение дивизии было ещё хуже, чем показано на картине:
Корниловцам пришлось при 14-градусном морозе сидеть в окопах в летней форме.
На третий день подошли марковцы. Однако Марковская дивизия, понёсшая большие потери в ходе Заднепровской операции и утомлённая переходом, сменить корниловцев не могла. Сражаться им пришлось вместе. На Марковскую дивизию всеми своими силами навалилась 2-я Конная армия Ф. Миронова. Не выдержав атаки, марковцы попятились. Положение усугубило самоубийство начальника дивизии генерала Третьякова, удручённого несправедливым отношением к марковцам в ходе Заднепровской операции и, видимо, полагавший, что новое отступление окончательно разрушит репутацию дивизии. Командование марковцами принял прибывший от дроздовцев генерал В.В. Манштейн. Туркул пытался добиться, чтобы в помощь корниловцам и марковцам двинули его дроздовскую дивизию, практически свежую, но ему было отказано.

29 октября стало ясно, почему. В этот день, под покровом тумана, с Каховского плацдарма перешла в наступление 1-я Конная армию Будённого и прорвала кутеповский фронт, неудержимым потоком устремившись на Сальково и Геническ. Дроздовцы и кавалерия Барбовича были последней надеждой Кутепова ликвидировать этот прорыв ударом по будённовцам с фланга. И хоть Туркул в своих эмирантских материалах выражал убеждённость, что надо было дать Будённому "увязнуть" и ликвидировать красные части, форсировавшие Днепр у Никополя, после чего всеми силами навалиться на Будённого, разгромив его по тому же сценарию, что и конницу Жлобы, в такой сценарий мне что-то не верится. Дело в том, что в разгроме Жлобы ключевую роль сыграла белая авиация, бомбовыми ударами нанесшая красным значительные потери в личном и конском составе, а подошедшая белая пехота - корниловцы и дроздовцы - только довершили разгром расстроенной вражеской кавалерии. В октябре же 1920 года командующий белой авиацией В.М. Ткачёв уже практически не имел ни исправных аэропланов, ни горючего, ни бомб - поставки из Англии, решившей, что с Белым Движением покончено, прекратились. В таких условиях на чьей стороне была бы победа, ещё неизвестно - будённовцы в бою стоили дроздовцев, корниловцев и марковцев.

В итоге Кутепов принял решение отступать и, ударив всеми наличными силами на Будённого, проложить себе дорогу в Крым. Тем более, что к этому же решению его подталкивали однозначные приказы Врангеля.
31-го октября Врангель двинул против будённовцев казачьи соединения генерала Абрамова. 3-я донская казачья дивизия генерала А.К. Гусельщикова (пешая) вышла к станции Рыково и при поддержке бронепоездов и 7-й пехотной дивизии (очевидно, Фрунзе, донося Ленину, что "все номерные дивизии Врангеля разбиты", несколько поторопился) с ходу атаковала расположенных там будённовцев. Атака оказалась для красных полностью неожиданной: полки стояли по дворам, коней расседлали. Красные кавалеристы бестолково заметались, пытаясь прорваться между рядами белой пехоты. Наспех собранные эскадроны кое-как сумели прорваться, но большая часть имущества оказалась брошенной и досталась казакам Гусельщикова. В частности, был захвачен весь обоз красной дивизии и артиллерийская батарея.

Среди участников Белого Движения на Дону заметна фигура генерала Адриана Константиновича Гусельщикова. Казаки величали его "стопобедным генералом",
его успешные действия неоднократно отмечал в своих мемуарах П.Н. Врангель, а созданный его стараниями Гундоровский георгиевский казачий полк белыми мемуаристами ставился наравне с "добровольческой гвардией" - Корниловским и Марковским полками.
Адриан Константинович Гусельщиков (1871 - 1936) появился на свет в станице Гундоровской войска Донского в казачьей семье. Точная дата его рождения неизвестна: одни исследователи называют 26 мая, другие - 28 августа.
В период с 1893 по 1895-й он отбывал срочную воинскую службу в рядах 10-го Донского казачьего полка, после чего поступил в Новочеркасское казачье юнкерское училище, готовившее офицерские кадры для казачьих войск. В 1900-м году Адриан Константинович окончил училище и получил свой первый офицерский чин - подхорунжего.
Известно, что Гусельщиков принимал участие в Первой Мировой войне в составе донских казачьих полков, однако, подробностей его участия в этой войне мне найти не удалось. Известно только, что к 1917 году он имел чин войскового старшины и занимал должность командира полка. А стало быть, воевал достойно, хоть и не получил сколь-нибудь значимых наград. Награды и признание ждали его после - в рядах Белого Движения.
После Октябрьского переворота и крушения фронта Гусельщиков вернулся на Дон, где принял участие в формировании Гундоровского Георгиевского казачьего полка. Основу этой воинской части составили казаки его родного, 10-го Донского казачьего полка, в громадном своём большинстве - георгиевские кавалеры (откуда и название "георгиевский полк"). С мая 1918 года Гусельщиков возглавил этот полк и провёл во главе его ряд успешных операций против большевиков. Командиром этого полка и стал в мае 1918 года (то есть, вскоре после завершения Степного Похода) Адриан Гусельщиков.
"Сплоченные воедино лозунгом «Один за всех и все за одного», почти все георгиевские кавалеры за германскую войну, все рослые, здоровые - молодец к молодцу, Гундоровцы не знали поражений, - писал о гундоровцах генерал Донской армии И.А. Поляков. - Слава о них гремела по всему Донскому фронту, вселяя красным страх и ужас. Где Гундоровцы, там всегда успех, всегда победа, масса пленных, огромные трофеи. Пополнений от штаба полк не искал. Его родная станица непосредственно слала таковые. Служить в Гундоровском полку считалось честью. Раненые, не успев еще оправиться, уже спешили вернуться в полк. Видеть Гундоровцев в тылу можно было очень редко. Они не любили тыла. В общем, полк был особенный, особенной была и его организация: 1 500 - 2 000 штыков, 300-400 шашек и полковая батарея, все в образцовом порядке и прекрасном виде. В наиболее опасных местах, в наиболее критические моменты, Гундоровцы всегда выручали". Да, организация Гундоровского полка была необычной для казаков, в состав этого полка входили как конница, так и пехота, имелась и своя артиллерийская батарея. П.Н. Краснов в своей книге "Всевеликое войско Донское" отдал должное доблести гундоровцев: "История борьбы с большевиками знает три таких полка — Марковский и Корниловский офицерские в Добровольческой армии и Гундоровский казачий в Донской армии — рыцарские полки, без страха и упрека, никогда не считавшие врага, не интересовавшиеся своими потерями, но жаждущие только славы и победы.... Имя гундоровцев было так известно большевикам, что при встрече с казаками красноармейцы спрашивали: «Гундоровцы?» — и, получив утвердительный ответ, сдавались безропотно. Это действительно был особенный полк. Любовь к родине, неутолимая жажда славы и подвигов руководила этим полком. Раненые не залеживались здесь по госпиталям, но, едва оправившись, спешили снова в ряды полка. Гундоровца редко можно было встретить в Новочеркасске или Ростове — они все стремились к своему полку. После больших потерь, когда полк таял, уменьшался численно, не дожидаясь никаких мобилизаций или пополнений, гундоровцы писали в свою станицу: «Нас мало. Высылайте пополнения». И шли старые и малые. Шли все свободные, не взятые по мобилизации, но шли крепкие и бодрые. Конница сидела на прекрасных лошадях и щеголяла их уборкой, артиллерия имела отличные запряжки".

Во главе этого полка геройствовал и Гусельщиков, проявляя недюжинные военные способности. Первый свой бой большевикам казаки дали 2 мая (19 апреля ст.ст.), когда красные большими силами попытались овладеть станицей. Казаки встретили их на грамотно оборудованной позиции винтовочным огнём, а затем - штыковым ударом. Одновременно в тыл большевикам Гусельщиков выслал партизанский отряд численностью 35 человек. Когда красные, не выдержав мощного удара со стороны казаков, откатились назад, они нарвались на этих партизан, которые и довершили разгром. На поле боя остались лежать 400 человек убитых, добычей казаков стали 8 пулемётов и 10 двуколок с патронами. Тем не менее, Гусельщиков понимал, что красные вернутся, навалившись на станицу, куда большими силами, отразить которые у него не хватит бойцов. Поэтому он распорядился вывести казаков из станицы, перейти Донец и укрепиться на его левом берегу, после чего попытаться войти в соглашение с украинцами-гайдамаками, занимавшими Луганск. Однако, украинцев в Луганске не оказалось. Вместо них посланцы Гусельщикова обнаружили там немецкий отряд. Понимая, что у них у самих недостаточно сил одолеть большевиков, они просили немцев о помощи - и, как ни странно, получили её  5 мая 1918 года гундоровцы сообща с немцами выбили большевиков из родной станицы.

В сентябре 1918 года, когда красные силами до 12 тысяч человек повели наступление против казаков от станции Таловой, Гусельщиков притворным отступлением завлёк большевиков быстрым отступлением к Бутурлиновке, где втянул их в узкое дефиле, по краям которого занимала позиции его пехота. Красные оказались в котле и положили оружие.
Вдохновлённое успехами гундоровцев, донское командование произвело их командира в генералы и назначило его командовать Северным отрядом, в состав которого вошёл и Гундоровский полк. С этим отрядом Гусельщиков выиграл у большевиков бой у хутора Петровского, За этот бой 1 февраля 1919 года Гусельщиков был произведён в генерал-лейтенанты. А 24 февраля того же года отряд Гусельщикова дал красным ещё один бой - в районе слободы Карпово-Обрывской. Это был классический встречный бой, в ходе которого заблудившиеся в тумане красноармейцы Миронова столкнулись с казаками, которые действовали как всегде дерзко и решительно. В результате их добычей стали 2 орудия, 20 пулемётов и 1800 пленных (напомню, белые пленных чаще всего ставили в строй). 27 февраля 1919 года Гусельщиков со своим отрядом успешно защищает стратегически важный железнодорожный мост у разъезда Грачи.

В начале апреля 1919 года Гусельщиков был тяжело контужен и попал в госпиталь.
К этому времени его любимый Гундоровский полк попал под командование полковника Фолометова, который не сумел в отсутствии Гусельщикова грамотно организовать бой, и гундоровцы понесли большие потери. Взбешённый этими потерями Гусельщиков вызвал Фолометова к себе "на ковёр" и резко отчитал, в ответ, на что полковник разрядил в генерала свой револьвер. Фолометова немедленно арестовали.
После выздоровления Гусельщиков получил под начало 8-ю Донскую казачью дивизию, во главе которой вёл бои в районе Луганска. В ноябре 1919 года его назначают командиром 3-го Донского корпуса. Однако Гусельщиков, умело сохранивший свой отряд от развала в декабре 1918 года, теперь ничего поделать уже не мог. Сказывалось подавляющее численное превосходство и возросшее умение красных. Вместе с остатками своего корпуса Гусельщиков эвакуировался из Новороссийска в Крым.
Там 3-й Донской казачий корпус, понёсший значительные потери, был свёрнут в дивизию. Этой дивизией Гусельщиков умело командовал во время похода в Северную Таврию. Последнюю свою победу казачий генерал одержал в октябре 1920 года, когда его 3-я Донская казачья дивизия атаковала конницу Будённого, обратив её в бегство, что позволило врангелевской   армии беспрепятственно отступить в Крым.
В эмиграции Гундоровский полк, разгромленный летом 1920 года в Северной Таврии, был восстановлен, и Гусельщиков снова встал во главе своих гундоровцев. Адриан Константинович пережил сидение на острове Лемнос, затем проживал в Болгарии и Югославии. С 1928 года жил в Париже, где и скончался в возрасте 64-х лет 21 февраля 1936 года.

________________________________
При написании статьи использованы:
1) Краткая биография Гусельщикова на сайте "Хронос"
2) Статья "Стопобедный генерал Гусельщиков и Гундоровский Георгиевский полк"
3) Материал о Гусельщикове в "Википедии"
4) Фрагмент о Гусельщикове в мемуарах П.Н. Краснова
5) Достаточно подробная история Гундоровского казачьего полка

Одновременно 1-я армия Кутепова силами Дроздовской дивизии атаковала будённовцев в районе населённого пункта Отрада. Отход кутеповцев на Отраду происходил в очень сложных условиях: Корниловская и Марковская дивизии понесли большие потери в ходе боёв у Никополя (от Корниловской дивизии осталось всего 800 человек), но именно им пришлось двигаться в арьергарде армии, отражая атаки наседавшей на них 2-й Конной армии красных. Фрунзе впоследствии сетовал, что 2-я Конная не успела вовремя прибыть к Салькову и Геническу и подать помощь будённовцам.  Однако, причина здесь была не в нерасторопности командарма Миронова, как полагал Фрунзе, а в отчаянной стойкости корниловцев и марковцев, сумевших сковать боем 2-ю Конную.

Между тем, дроздовцы при поддержке Терско-Астраханской дивизии и корпуса Барбовича обрушились на Отраду, где находилась красная дивизия Александра Пархоменко и... штаб Будённого. По уверениям В. Архангельского, Будённый и Ворошилов лично ходили в атаки, пытаясь отразить стремительный удар дроздовцев, но в итоге Отрада осталась за белыми. Туркул, правда, рисует куда менее героичную для красных картину: автомобиль, на котором Будённый пытался бежать из Отрады и вывезти свой штаб, заглох на морозе. В это время 2-й Дроздовский конный полк вёл в поле бой с конницей Будённого. В темноте машину командарма белые приняли за броневик и потому только обстреляли её, не приближаясь. Дерзни они подойти поближе или окажись ночь менее туманной, и бой у Отрады стал бы последним для Будённого.

Так или иначе, Отрада осталась за дроздовцами, которые расположились в ней на ночлег, выставив сторожевые охранения. На следующий день, 1-го ноября, будённовцы, перегруппировавшись и приведя свои потрёпанные части в порядок, попытались вернуть Отраду. Туркул уверял, что Будённый предпринял атаку этого небольшого населённого пункта всеми силами своей 1-й Конной армии, однако, согласно советским источникам, атаки дроздовцев и Гусельщикова потому и имели успех, что 1-я Конная армия разделилась на две части и снова собраться вместе не успела.
Весь день дроздовцы отражали атаки многократно превосходящих сил будённовцев. Экономя патроны, врага подпускали на предельно близкое расстояние, с которого и открывали огонь из винтовок и пулемётов - убийственный, в упор. Одна из бригад будённовцев под командованием некоего Колпакова попыталась обойти белых с юга, в то время, как 1-й и 3-й Дроздовские полки вели бой на северной окраине Отрады. Но на кладбище их встретил 2-й Дроздовский полк. Полк встретил красных залпами в упор и вынудил отойти с большими потерями. Среди убитых нашли и тело комбрига Колпакова.
Таким образом, будённовцы, которым Фрунзе велел перекрыть белым пути отхода в Крым, сами оказались в незавидном положении, прижатые с Сивашу белыми частями, наступавшими на них с севера. Это породило в некоторых горячих головах мысль о том, что армию Будённого можно было бы легко уничтожить, повторив летний успех. Даже Врангель упрекал Кутепова в том, что тот не проявил должной решительности. По мнению Врангеля, войска, вынужденные сражаться в лютый мороз (а во время боёв за Отраду мороз доходил до 20 градусов!) "утратили наступательный порыв и дрались вяло". Что ж - мы только что видели, с каким ожесточением дрались воины Кутепова под той же Отрадой. Примечательно, что командир дроздовцев - А.В. Туркул - был в тот момент болен тифом, но, несмотря на сильный жар, вышел в цепи 1-го Дроздовского полка и лично руководил боем. Так что ни решительности, ни отваги, ни боевого духа кутеповцам было не занимать. Но и красные дрались с ожесточением, предпринимая атаку за атакой. Мог ли Кутепов разгромить армию Будённого? Теоретически - мог: с такими героями, как дроздовцы, марковцы и корниловцы можно было творить чудеса. Но при отсутствии авиации (действия которой даже при её наличии осложнялись бы погодными условиями), против неприятеля, сохранившего боевой дух, предчувствующего скорую победу (вряд ли Будённый мог не знать о колоссальном численном превосходстве красных над белыми), у него было куда больше шансов положить всех этих героев в снег без всякой пользы для Белого Дела. Так что решение, принятое Александром Павловичем - отходить в Крым - представляется оправданным.

Оборона, которую дроздовцы заняли у Отрады, позволила войскам генерала Абрамова выиграть необходимое время, чтобы подойти к крымским перешейкам и начать втягиваться в дефиле по пути, проложенному Гусельщиковым. Тем более, что красные, надеясь с ходу овладеть Крымом, не уничтожили мосты. Следом за частями Абрамова начали отходить к Крыму и бойцы Кутепова. К вечеру 2 ноября дроздовцы перешли к Салькову и заняли оборону у этого населённого пункта. Остальные войска Кутепова - корниловцы, корпус Барбовича, Терско-Астраханская дивизия), а также 1-я и 2-я донские дивизии Абрамова перешли на Чонгарский полуостров. Марковцы, 7-я пехотная дивизия и 3-я донская дивизия проследовали в Крым через Геническ. В ночь на 3-е октября красные, собрав мощный кулак из двух конных армий и четырёх стрелковых дивизий, обрушились на позиции дроздовцев. На какое-то время красным удалось прорвать фронт и даже проникнуть на Чонгарский полуостров, но решительной контратакой дроздовцы восстановили положение и отбросили красных обратно на материк.

Итак, к 3-му ноября 1920 года бои в Северной Таврии завершились. Несмотря на то, что Северную Таврию пришлось оставить, похоронив все успехи летней кампании 1920 года, бои 26 октября - 3 ноября 1920 года следует однозначно считать победой белых.
Кутепову и Абрамову удалось (прежде всего, благодаря героизму дроздовцев и казаков Гусельщикова) избежать окружения, вывести свои войска в Крым, где они заняли оборону на Перекопском перешейке. Пришлось, правда, во имя быстроты движения, бросить в Северной Таврии многочисленное военное имущество, ставшее добычей красных: 5 бронепоездов, 18 орудий, 100 вагонов со снарядами, 10 миллионов патронов, запасы продовольствия. Но и белые захватили 15 орудий и около 2 тысяч пленных.

Осталось выяснить последний вопрос. Если Кутепов, безусловно, был прав, уведя свои войска в Крым и не увлекаясь заманчивой, но мало реалистичной перспективой покончить с Первой Конной армией, то и красные, планировавшие с ходу ворваться в Крым либо на плечах отступающих врангелевцев, либо замкнув вокруг них кольцо окружения, очень быстро отказались от этой затеи. Ленин в своих телеграммах рвал и метал, осыпая упрёками командующего М.В. Фрунзе. Врангель, говоря в своих  мемуарах о 29-м и 30-м октября, вспоминает эти дни с ужасом. Первая Конная подходила к Салькову, ожидать её там приходилось не позднее 30 октября, 51-я стрелковая дивизия Блюхера, памятная Врангелю по боям на Каховском плацдарме, заняла город Перекоп, но остановилась перед укреплениями Турецкого вала.
В Крыму в распоряжении Врангеля войск практически не было, эшелоны же, в которых следовала к крымским переправам 2-я Русская армия Ф. Абрамова, из-за сильных морозов безнадёжно застряли. В результате Врангель собрал в Крыму всё, что могло теоретически носить оружие - юнкеров, артиллерийскую школу, свой личный конвой, не закончившие ещё формирования кубанские полки М. Фостикова - и выдвинул к перешейкам. Именно эта "сборная солянка" из детей, инвалидов и необученных новобранцев остановила успешно развивавшееся наступление Блюхера, не дав последнему ворваться в Крым.

Почему же Фрунзе, имевший приказ непременно овладеть Крымом и покончить с Врангелем до зимы, согласился остановить наступление? Дело в том, что последние бои в Северной Таврии наглядно продемонстрировали ему, как умеют сражаться белые.
В Крыму же красным пришлось бы штурмовать хорошо укреплённые позиции, насыщенные артиллерией (в частности, Врангель распорядился снять часть артиллерии с севастопольских бастионов и отправить их на Перекоп).  Да, до подхода войск Абрамова и Кутепова Врангелю нечем было прикрыть дорогу в Крым. Но Фрунзе об этом не знал. Он видел перед собой хорошо укреплённые позиции. Поскольку красную агентуру в Крыму своевременно отлавливала белая контрразведка, Фрунзе не мог знать ни о реальной обстановке на полуострове, ни о настроениях белого командования. Михаила Васильевича выгодно отличало от других красных военачальников стремление беречь солдат, не заваливать противника трупами, если можно было этого избежать. А стремление минимизироовать потери вынуждало Фрунзе остановить наступление и разработать новую операцию по преодолению перекопских укреплений. Такое решение представляется оправданным. И тем более оправданным представляется отвод в Крым войск Кутепова и Абрамова: самим своим наличием на позициях они охлаждали пыл красных в стремлении немедленно ворваться в Крым. За Крым ещё предстояла жестокая борьба.