Изоляция

     Я живу в своей крошечной каморке уже три года. В ней есть все для ухода от реальности: книги, комиксы, приставка, компьютер... Иногда мне интересно: как я дошел до жизни такой?
     Моих денег осталось на месяц или два, а за время изоляции мои социальные навыки были полностью убиты, стерты в прах.
     Уйдя в изоляцию, я оставил всю свою прошлую жизнь позади. Это произошло так внезапно и так быстро. Сначала сокращение контактов, потом пребывание дома неделями, затем эскапизм — и все, финальная стадия.
     Я копил деньги и скопил за четыре года работы, проживая с родителями и откладывая всю зарплату на накопительный счет, 2,3 миллиона рублей. Сначала планировал взять в ипотеку обычную гостинку в спальном районе. Но потом, когда дошло до дела, в мою душу стали подкрадываться сомнения, страх. «А если я сделаю что-то не так? У меня нет никаких знаний о жизни», — думал я. В итоге я взял квартиру в аренду (это было легче). Маленькую каморку с убитым ремонтом за десять тысяч рублей в месяц. Тогда-то и произошло мое «превращение».
     Люди не были удивлены моему образу жизни. Во мне предполагали склонность к такому существованию, тягу к одиночеству.
     Ведь моя жизнь словно проходила за стеклом. Я был как рыба подо льдом, смотрящая на другой мир.
     Общение меня никогда не интересовало, и в детстве, пока другие играли, дурачились и даже дрались, я сидел в стороне и тихо наблюдал. Я чувствовал, что могу пойти. Пойти и играть. Но я не понимал зачем и осознавал, что устану меньше чем за минуту. Потому-то я и сидел в углу часами, даже весь день.
     Я играл с игрушками один и получал искреннее удовольствие. Из-за этого меня и мою жизнь перестали замечать. И мое одиночество, которым я, кстати, наслаждался до сей поры (потому что сейчас у меня растет страх за настоящее), укреплялось и росло.
     В любом социуме я был либо угрюмым, либо совершенно нейтральным. В школе и колледже я сидел за последней партой, а на переменах просто пялился в одну точку и думал.
     Про меня всегда говорили, что я странный (если вообще замечали). Мол: «Он сидит, ни с кем не общается, одевается в дырявую и грязную одежду. Он даже просто зубы не чистит. С ним вообще все нормально?». И теперь мои диалоги выглядят (точнее, даже выглядели: сейчас я ни с кем не общаюсь и боюсь любого сообщения) примерно так:
     — Привет, почему ты не выходишь на улицу? Я уже очень долгое время не видел тебя в городе. Нигде.
     — Я больше не выйду.
     — Как? Но как же друзья, работа, да вообще жизнь?
     — Друзей у меня нет и никогда не было. Работать мне пока не надо. Жизнь проходит в моей комнате.
     — Но так же нельзя...
     — Субъективно.

     ;Я пишу эту запись, потому что понимаю, что мне придется выходить в социум. А чтобы хотя бы питаться, мне надо работать, а на фриланс моих навыков не хватит. Я бытовой и теперь уже социальный инвалид, и я не спорю. Не пытаюсь казаться хорошим.