Рождение. Подборка

Весеннее

Печаль в уста зимы. Опалый
Мороз тропиночку крепит
Ночную – завтра солнца жало
Занежит снежный монолит.

Я брошу ёжиться привычку
И хмурить утром сонный взгляд.
Я знаю: сумрак пограничный
Не самый тяжкий из преград.

Надену рыжую рубашку
И галстук яркий подберу,
Весенней гонке дам отмашку –
Зиме веснушки подарю.


Следы

Зимы усталые парады,
Они – под завязи плодов,
Под околесицу пернатых –
Исчезли в пене вечеров.

Там не рокочут самолёты,
Не свищут резво поезда,
Там затушёваны работы
И стёрты с карты города.

И там следы мои когда-то
Морозцем были рождены…
И от весеннего уклада
В прохладу сна унесены,

Где снег кружит, где шаг окрестный
По переулкам не спешит,
И крошится луна безвестно,
И ночь колышется в тиши.


Рубец

Что видел ты в морочном
Сне пороха, отец?
Лоскут молочной ночи
Твой не укрыл рубец,

И вышнее безмолвье
Из облачных белил
Цвело над красным полем,
Где маки расцвели,

Беспечны и глазасты…
Ах, счастья карусель! –
Глядеть на мир причастно
И в руки брать пастель

Весенней луговины,
Где грыз снега свинец…
Белеет снег калины,
И не грустит скворец.


Бусы

Что лежало, то пропало,
Закатилось, обветшало.
Только бусы, только бусы,
Только нитка хрусталя.
Я гляжу на маму грустно
С фотоснимка февраля.

Я таким уже не буду.
Память, мама, как посуда
Из осколков: чашки, блюдца.
Только нитка хрусталя.
Только бусы, только бусы –
На ладони горка груза –
Не обуза для рубля.

Всё случается на свете,
Я за память не в ответе.
Только бусы на примете,
Только нитка хрусталя.
Сжал кулак – бумажкой хрустнул;
Вот и всё, и нету груза,
Будто начал жизнь с нуля.


Дорога

Сквозь стекло ветровое
Затекает в машину дорога,
С ней обочин неволя
И заборов запойных подмога.
Набегает нахально,
Укрывая глаза поселенья
Повседневной печалью,
И кустами цветущей сирени.
А потом исчезает,
И манит горизонт разнополья;
И мотивчик цепляет
И царапает память не больно.


Бабочка

Лето. В комнате светло.
Бьётся бабочка в стекло.
Залетела, бьётся. Жаль.
За сражение медаль

Не получит, крылья сложит,
Упадёт, как лист, на пол.
День кончается погожий –
Был июнь и весь ушёл.

Луч в осиннике вечернем
Забирается в листву.
Бьётся бабочка. Наверно,
К чаю скоро позовут.

Мёд янтарный, пряник тульский.
Дождик завтра ждёт июльский.


Глубинка

Делам конец, я спрятался в глубинке:
Немой овраг хранит речную глушь,
Луна в ночи играет на волынке
Для комариных невесомых душ;

А я, застыв у зарослей бурьяна,
До самой тьмы оттачиваю слух,
И взгляд мой, донный, борется с туманом,
В котором небо усмиряет дух.

А по утрам я выпиваю кофе
И тень ищу, чтоб высидеть жару.
День мягок, будто сваренный картофель,
Который часто к ужину варю.


Чет и нечет

По осенним вечерам,
Может быть, к пяти часам
Море гасит чаек гам
И беспечно, быстротечно
Остывает солнца храм,
Мелочам кладя на плечи
Тяжесть золота лучей;
Чёт и нечет, чёт и нечет,
Уходя по ряби в вечность,
Скачут блики по волнам
И беспечно, быстротечно
Среди вороха теней,
Чёт и нечет, чёт и нечет,
Обещают тёплый вечер
Кошкам, людям и огням.


Домашнее

Придя с работы, вытрешь ноги,
И коврик – сторож у дверей,
Тебя приветит у порога,
А дальше таинство ключей,

Где за дверями тёмный омут
Займёт у лампы яркий свет,
Откроет видные хоромы
В их невеликом естестве;

Деля достоинство устоев,
Минута тихая сойдёт,
Домашний дух – душа покоя,
Твоё волнение уймёт

И по домашнему уставу
Вина нальёт в стекла тюльпан,
И дня лохматая усталость
К тебе запрыгнет на диван.


Перекрёсток

Воскресный день. Легко и просто
Ходить по городской черте,
Дышать в прохладной пустоте
И, взглядом упираясь вдаль,
Грызть мысли старенькой сухарь.
И вновь судьбу хулить не хлёстко,
И, принимая свой удел,
Знать: там, на облачном посту,
Тебя простят за простоту.
И потому у перекрёстка
Шагнуть ни влево и ни в право,
А перейти дорогу прямо.


Дуэт

Немного нот, быть может, две:
Одна – среди ветвей, в листве,
И там она не на слуху;
Другая прячется в снегу,
Где ветром спутан чей-то след.
И, может, случая дуэт
Соединяет воедино
И летний шум и шёпот зимний.
Не зря сквозит осенний лес,
Внимая музыке небес;
Он возвышает птиц полёт
И гнёздам тишину несёт.


Январь

Бросить поводья часов,
Поднять поражения парус,
Розу январских ветров
Закинуть на западный ярус,

Помыслы греть до весны
На пару с побелкой печною
И под подушкою сны
Хранить на лежанке с собою;

Вздрогнуть под утро, привстать,
Луны холодочек почуять.
– Вот и явилась, – сказать
Спокойно, бесстрастно, не всуе.


Окна

Где ни я и ни ты, а жилые дома,
Леденеет мороз и синеет зима.
И не кружится верх, и не плещется низ,
И стоит тишина и слепой механизм.

Занесло, замело, в окнах лампы зажгло,
Но огню невдомёк, что светлеет стекло,
Будто это душа; что ни я и ни ты
Никогда, никогда не найдём теплоты.


Морозец

Пух. Морозец деревенский.
Жарких пальцев язычки,
И на варежках подвески:
Слёз застывших леднички.

Ах, ты, нежное созданье,
Не печалься, не горюй.
Пусть ресниц твоих дрожанье
Спрячет южный поцелуй.

Холодочек-молоточек
Пусть в окошечко стучит.
Просидим с тобой полночи
У растопленной печи.


Линии

Слово сложено из букв,
Буквы сложены из линий.
Из далёкой точки зимней –
Расхожденье рельсов, звук,
Доброй россыпью бегущий,
Просквозил и был таков;
И состав из бойких слов
Из далёкой снежной гущи
Снова далью поглощён.
Замыкающий вагон
В очертаниях неточен:
Исчезая, ставит точку,
Не притягивая глаз, –
Завершается рассказ.
Шелестит страница сухо,
И слова щекочут ухо.


Рождение

Забытым семечком в снегу
Весной травинкой появиться;
Прожариться, подобно пицце,
На летнем южном берегу.

В саду до северной прохлады
Поймать дыханье нежных дней
И в ожиданьи снегирей
Глядеть на листьев маскарады…

И верить, что роняет время
Из зимней тучи – лета семя
И угли дней роняет Бог,
Что будут ночи биться звонко,
А в плошке божий огонёк
Весной блеснёт в глазах ребёнка.