Восхождение. Том 4. Часть 29

***

Занира, получив последние известия о происходящем в северном и восточном уделах, тут же призвала своего ближайшего соратника - Дунрана, сына барона и защитника восточных земель Данрега, наследника богатой купеческой династии на совет.
 Собравшись на тайных переговорах в покоях дочери князя Домура в начале месяца Тёплых ветров, заговорщики принялись решать судьбе своего же княжества:
- Северный удел разорён войском того ваулирийца, - говорила Занира, сцепив пальца в замок, застыв на месте, подобно статуе. - Благодаря Вашей помощи, голод и болезни заставили жителей селений пойти навстречу лже-наследнику, что привело многих из них к гибели и скорби. Это поставит точку в истории верности северного удела нашему князю. Стоит ожидать появления разбойничьих банд и восстание.
Теперь же, наши союзники двинулись на восток, где уже успели столкнуться с войском моего брата…
- Восток не будет для них особой проблемой после смерти того командира, - закинув руки за голову, беззаботно отвечал Дунран. - Поселенцев придётся припугивать, но в конечном итоге они присягнуть на верность нашему будущему князю.
- Нет, если его разобьют войска ваулирийца и Вашего отца! - Сурово отвечала девушка, раздражённая безмятежностью соратника. - А если убьют наследника, конец и нашему плану. Мой отец станет истово искать предателей и, будьте уверены, без труда выйдет на нас. И тогда все мечты о нашем безбедном будущем и мире в королевстве исчезнут.
- И что Вы предполагаете делать, мудрая Занира?
Девушка без промедления достала из небольшой сумочки, сидевшей на широком поясе, маленький тёмный бутылёк, поставив сосуд на столик.
Лёгкая улыбка тут же исчезла с лица Дунрана, сменившись растерянностью и сомнением.
- Без Вашего отца вся власть над восточном уделом перейдёт к Вам, - кивнула девушка. - А Вы сможете обеспечить нашим союзникам беспрепятственный путь на юг, как и было спланировано.
Сомнения в глазах Дунрана стало ещё больше.
- Вы ведь сами говорили: без отца, дела Вашей семьи пойдут куда лучше. Надо думать, Ваши слова были пустыми? Вы не готовы взять на себя ответственность за родные земли и своё княжество?
За долгие годы знакомства Занира научилась манипулировать Дунраном так, чтобы тот даже не почувствовал подвоха. Высокомерный, избалованный, всегда получавший всё, что желал - Дунаран никогда не упускал возможности доказать себе и, в первую очередь, другим готовность добиваться поставленных целей.
Тяжело дыша, отчётливо чувствуя каждый удар сердца в висках, испытывая жжение в области живота, наследник богатейшей купеческой династии с опаской смотрел на бутылёк, всякий раз посматривая на холодную Занира молящим взглядом. Хотя он не говорил этого вслух, потому как не хватало смелости признаться, но Дунран в самом деле не желал ничего менять в своей жизни несмотря на все речи. Единственное, чего он хотел - женится на Занире, стать фаворитом будущей княгини Наргилоса и закрепить свою семью, как богатейшую династию во всём Вундрате. Ну и, разумеется, обладать той самой, кого полюбил много лет назад.
- Иначе, к несчастью, нам никак не добиться своего, - продолжала дочь князя, давя на соратника. - Либо так, либо нам двоим придётся навсегда забыть о совместном будущем, разбежавшись по самым отдалённым уголкам Данмара! 
План Заниры был чудовищен и в своей затеи, и в своём исполнении. И хуже всего то, что барона востока, патриота и верного слугу Наргилоса придётся убить именного его сыну. Судьбы хуже сложно и представить.
- Он просто уснёт: тихо, без боли, без страха, - заканчивала свою речь Занира, приблизившись к Дунрану и, нежно прикоснувшись к его руке, поднимая его с кресла, планируя проводить гостя, пока тот не стал навязывать ей других вариантов решения конфликта. - А мы, наконец, сможем помочь друг друг и всему Наргилосу!
Взяв бутылёк со столика, девушка с силой вложила сосуд в руку соратника, зажав его пальцы и направив того к выходу.
- Это будет нашим общим грехом, но ради нас самих придётся его совершить, - в голосе девушки появились лживые нотки скорби и печали, которые, как за свою жизнь успела понять Занира, позволяли закрепить доверие собеседника.
В скором времени, барон восточного удела погибнет. Его место займёт Дунран, а тот, всё надеявшийся на совместное будущее с дочерью князя, сделает всё, чтобы умилостивить её. Так было в детстве, когда он отдавал ей свои лучшие игрушки, так же происходит и сейчас, когда Дунран, презрев страх перед отцом и ответственностью, решился предать семью, родные земли, весь Наргилос, лишь бы Занира ответила ему заветной взаимностью.

Глава 13

За то время, что столичный войска боролись с мятежными княжествами, а боевой полк выслеживал войско лже-наследника, разбойники под предводительством Гунреда успел покинуть восточный удел, обзаведясь скромными запасами продовольствия, вернутся в южный удел, по пути разграбить несколько караванов и поселений, и, обзаведясь приличным количеством ресурсов, направится в западный удел Наргилоса.
За прошедшие битвы ряды Гунреда успели сократится - не меньше полутора сотен разбойников и воинов Духарта сложили головы. И всё же - у диверсионной группы оставалась неполная боевая дивизия, что должно было помочь восставшим совершить ещё немало диверсионных операций. Перед Гунредом стояла задача разорить несколько фортом, разграбить пару караванов, а также нанести визиты в несколько поселений. Его подчинённые должны были навести шума в западном уделе, чтобы все оставшиеся в этих землях войска разыскивали их днями и ночами. А это время князь Равир, который, по первоначальному плану, разобьёт войска короля через пару месяцев, направит свои дивизии по свободным землям - прямиком к столице Наргилоса. План смел, весьма рискован и опасен, но если таков был путь Гунреда и его людей, стало быть он выполнит всё, чтобы было ему предначертано и примет любой исход.
За несколько дней до захвата форта, вечером, когда уже начало смеркаться, разбойники разбили лагерь между холмами, укрываясь от нежелательных взглядов, готовясь к скорой ожесточённой битве.
Гунред, как и на протяжение полугода до этого дня, перед важным сражением вызвал в свой шатёр Ягонруту - лидер диверсионной группы обсуждал с бывшим командиром каждую стратегию, справа врал её мнение, просил внести коррективы или разложить все риски и возможности, стоявшие перед войском. Ягонрута была не против выступать советником, но, если Гунред в очередной раз потребует от неё возглавить людей, воительница без сомнений поставит точку в истории своего командования. За всю свою жизнь она руководила многими людьми, многие подчинённые погибли под её правлением, многих лишили жизней из-за её приказов, и мало кого удалось спасти при её командовании. Теперь ей надоело наставлять и управлять: после сокрушительного поражения и пленения она теперь была готова сражать лишь по одной причине - поскорее освободится от обязанностей воительницы и найти мирный, тихий, спокойный приют. Быть может, тогда она найдёт, наконец, своё счастье и смысл дальнейшей жизни.
Прийдя в шатёр Гунреда, Ягонрута с порога приняла на себя целый поток информации: цель атаки, количество врагов, из снаряжение и вооружение, количество участников атаки, их расположение, командиры дивизий, план действий боевых отрядов - казалось, прошло не менее часа прежде, чем главарь диверсионной группы закончил свой рассказ.
- Стратегия весьма хорошо, - безразлично отвечала воительница, смотря на Гунреда уставшим глазом. - На мой взгляд, план не нуждается в изменениях.
- Славно. Рад это слышать! - Уверенно отвечал главарь, уперев кулаки в столешницу небольшого круглого столика. - Тогда Вы возглавите штурмовую боевую группу…
- Нет, - не дослушав главаря, твердо произнесла Ягонрута, на лице которой не дрогнул ни единый мускул. - Я готова сражаться в рядах сопротивления, но я более не желаю никем командовать. Я не стану во главе боевой группы!
Гунред, обычно не проявлявший никаких ярких эмоций, заметно удивился. Прежде Ягонрута, да и никто другой не отказывался от чести возглавить войско. Некоторые были неуверенны в своих силах, некоторые переживали, некоторые бахвалились, но ещё никто не отказывался с подобной уверенностью. И тем более, главарь разбойников не ожидал, что от высокой должности откажется сама Ягонрута, некогда командир целой боевой дивизии в войсках князя.
- Вас не устраивает главенство над штурмовым отрядом? Можно поставить Вас…
- Меня вовсе не устраивает роль предводителя. Отдайте титул кому-то другому.
Гунред прищурил взгляд, наморщил лоб. Тёмные длинный волосы и острые черты лица придавали лидеру грозный вид. Он был похож на озлобленного ворона, которого склевать своего обидчика. Отведя плечи назад, приспустив голову, Гунред смотрел на воительницу исподлобья, некоторое время проведя в тишине, испытующе смотря на Ягонруту.
- Мне казалось, мы обговорили это ещё несколько месяцев назад, - наконец, заговорил лидер диверсантов с претензией в голосе. - Это наш долг, наша судьба. Мы обязаны делать всё, что в наших силах, чтобы одержать победу над врагом.
- Да - мы говорили об этом, - кивнула воительница. - Я была впечатлена Вашими речами и… Невероятными совпадениями Вашей истории. Но на самом деле - все эти разговоры о судьбе, о предназначение - мне кажется, всё это просто бред! Я воительница, не командир. С тех пор, как я получила звание командира, из-за моих действий погибло множество людей, и многие из них были молодыми, бестолковыми юношами и девушками. Мне никого не удалось спасти - я лишь увеличила число жертв этой войны. С меня хватит - отныне я буду нести ответственность только за себя. Я готова сражаться, пока это требуется, но брать на себя ответственность за чужие жизни не стану.
- Это Ваш долг, как офицера, - Гунред поспешил напомнить Ягонруте ту часть клятвы офицера, где говорится об обязанностях оберегать своих подчинённых.
- Я предала все клятвы в тот миг, когда позволила Рандару убить своего командира. Я - предательница, ренегат, мятежница, заговорщица, клятвопреступница. Долг и присяга для меня больше ничего не значат. Теперь я буду действовать так, как посчитаю нужным. А я считаю нужным не брать ни за кого ответственность!
Гунред, казалось, принял более недовольное и угрожающее выражение лица. Своей позой он всё больше напоминал вороного ворона, какие обитают на старых, позабытых всеми кладбищах. Тёмные глаза лучники были устремлены на Ягонруту, которая, пускай и не серьёзно, всё же нарушила его планы.
В конце концов, видя несокрушимость решения воительницы, лидеру диверсантов оставалось лишь произнести хрипловатым, недовольным голосом:
- Пусть будет так. Может, оно и к лучшему. Командир, не желающий руководить, хуже врага. Но я надеюсь, что в скором времени Вы возьмёте себя в руки и продолжите следовать своему предназначению.
- Не советую надеяться: надежды кратчайший путь к разочарованию, - беззаботно произнесла Ягонрута и, расправив плечи, гордясь за то, что впервые за долгое время настояла на своём сосланном желании, направилась к выходу из шатра.
Гунред же не менял своего положения, размышляя над столь резкими переменами в воительнице. Пускай в этом сражении она не станет командовать, быть может, в следующий раз, почувствовав азарт или, что было характерно для офицеров, ответственность за погибших товарищей, Ягонрута самолично запросит разрешение возглавить отряд.
Судьба вновь приняла крайне неожиданный поворот. Быть может, таким образом Гунреду направлялся знак свыше: не стоило раз за разом рассчитать лишь на одних и тех же людей, не стоило изводить своих офицеров постоянными поручениями, не стоило оставлять их без внимания, как это делал Перин. И, что самое главное, никогда нельзя было считать, будто бы всё будет идти по плану - именно это погубило Перина и его отряд.
Возможно, даже к лучшему, что Ягонрута отказалась от назначения - это очередное напоминание того, что Гунреду постоянно следовало просчитывать несколько различных планов. Только так он мог не разделить судьбу павших товарищей и исполнить долг, посланный им силами судьбы.

***

Ягонрута, слегка улыбаясь, смело шагая вперёд с ровной спиной, быстрым шагом направлялась в свою часть лагеря, где её уже, вероятно, заждался Нерен. Пускай бывший главарь каменщиков, а ныне лесоруб и начинающий плотник казался суровым и крепким мужчиной, стоило ему лишнюю минуту простоять на холодном воздухе, как вся спесь обращалась кашлем и насморком.
Нерен, как и подразумевала Ягонрута, удалился в свою палатку - к счастью, каменщику и плотнику хватало мозгов, чтобы не строить из себя несокрушимое существо и напрасно не жертвовать собой, чтобы впечатлить бывалую воительницу, как делали многие другие, желавшие вызвать у Ягонруты восхищение своей стойкостью.
Нерен находился в своей палатке - разбирал старые вещи, которые давно бы пора было выбросить, но каменщик всякий раз решал давать им второй шанс на столе у местно портнихи.
- Ты действительно хочешь носить это тряпьё? - Озадачилась воительница, видя изорванную и поношенную рубаху плотника.
- А что такого - зашить пару дырок, нашить пару наклёпок - и как новенькая, - пожимал плечами Нерен. - Уже закончили совещаться с этим мрачным лучником? Что по итогу?
- Он предлагал мне возглавить боевую группу, но я отказалась, - гордясь собой, отвечала Ягонрута, подойдя ближе к Нерену.
- Вот и славно! А то уже достал со своими поручениями.
- Представь - он снова заговорил про долг и судьбу, - усмехнулась воительница.
- Что только не выдумают, лишь бы переложить ответственность. Помню, был когда-то у меня в бригаде молодой каменщик. Он вечно косил от работы - говорил, мол, погода резко изменилась, вот он и не может стоять на ногах!
Ягонрута посмеялась, довольно глядя на Нерена. Стоило тому достать трубку, как воительница тут же направилась наружу - разговоры за раскуриванием тяжёлого гадостного дыма с Нереном имели свой неуловимый приятный оттенок радости.
Воительница и плотник, отчищая трубки от утрамбованного пепла, засовывая в чаши листья рунки, мирным шагом направившись прочь от лагеря - в сторону небольшого возвышения, откуда хорошо был виден распускающийся лес.
Взобравшись на холм, плотник и воительница безмолвно принялись всматриваться в далёкие просторы родного княжества, под лучами закатного Варнира казавшегося самым мирным местом на земле.