Мощи заказывали?

Щеглова Ольга (Борис Бидяга)

ПАЛАТА №666
Альбом сатирических миниатюр

Миниатюра №62
МОЩИ ЗАКАЗЫВАЛИ?
Мини-пьеса

Действующие лица:
• Бог
• Архангел Гавриил
• Князь Дмитрий Донской
• Патриарх
• Отец Феофан
• Полковник
• Капитан
• Адъютант
• Боец

СЦЕНА 1
Российско-украинский фронт. Штаб в прифронтовой зоне. Полковник ВС РФ докладывает по секретной линии — голос спокойный, отработанный.

Полковник:
— Ваше Святейшество, разрешите доложить… Александр Невский… частично… утрачен при обстреле.

Голос патриарха (из трубки, встревоженный):
— Как утрачен?! Это же мощи благоверного князя, покровителя сухопутных войск!

Полковник (прикрывая трубку рукой, шёпотом, адъютанту):
— Он спрашивает, как утрачен.

Адъютант (пожимая плечами):
— А что тут париться? Гляньте на поле — оно завалено трупами. Костей вокруг — как в лавке мясника. Всех размеров и мастей. На любой вкус. И главное — совершенно бесплатно.

Полковник (в трубку, бодрым голосом):
— Ваше Святейшество, разрешите доложить: угроза миновала, мощи удалось… идентифицировать и собрать после атаки.

Голос патриарха:
— Слава Богу! Как вам это удалось?

Полковник (глядя на бойца, который равнодушно сгребает в мешок останки, найденные в радиусе тридцати метров от воронки):
— Ну как… Промысел Божий, Ваше Святейшество. Господь смилостивился.

(Боец деловито стряхивает землю с очередной находки и с брезгливостью её разглядывает.)

Боец:
— Товарищ капитан, а как понять, где тут князь, а где… прочая публика?

Капитан:
— Да никто не будет проверять личность. Ты давай бери что покрупнее и посолиднее. Аккуратно заверни в тряпку — и дело с концом.

Боец:
— А если это не он вообще? Может, это какой-нибудь уголовник из ИК номер пять с Магадана?

Капитан:
— Раз лежит рядом с воронкой, значит — есть вероятность, что это он. Раз вероятность ненулевая — значит, в акте так и запишем: благоверный князь Александр Невский. Чувствуешь логику?

Боец (заворачивая находку в тряпку):
— Так точно, товарищ капитан. Логика безупречная.

СЦЕНА 2
В Обители Бога

Гавриил:
— Господи… они… Вы не поверите.

Бог:
— Что там ещё?

Гавриил:
— Мощи потеряли. Во время обстрела. Потом на месте взрыва собрали что попало и как ни в чем не бывало оформили акт, что будто бы это и есть Александр Невский.

Бог (раздраженно):
— Сначала святого, не спросясь, зачислили в штат, на должность покровителя сухопутных войск. Теперь, когда кадровый работник утрачен, должность занимает помилованный президентом насильник и убийца. И всё под брендом «Александр Невский».

Гавриил:
— Истинно так. Вакансия свободна, пару подходящих костей на поле боя найти — не проблема.

Бог:
— Самое удивительное, что мне даже нечего на это возразить с формальной точки зрения. Кто станет проверять? Патриарх? Он получит мешок, скажет «слава Богу, чудом уцелело» — и на этом всё. Никакого скандала между министром и патриархией. Никакой публичности. Всё шито-крыто.

Гавриил:
— Разве это не кощунство, Господи?

Бог:
— Кощунство было, когда покойника назначили штатной единицей. А это уже просто… «кадровая перестановка» в рамках вакансии. Даже святость теперь работает по принципу взаимозаменяемости. Оригинальный Александр Невский утрачен — штат доукомплектован дженериком, местного производства. Их пресловутая формула “незаменимых у нас нет” проникла, можно сказать, в святая святых.

Гавриил:
— Что будем делать?

Бог (машет рукой):
— Ничего. Патриарху я как-нибудь, во сне, намекну, что степень подлинности стоит уточнить. А которые внизу… что ж, пусть теперь прикладываются к мощам насильников и убийц.

СЦЕНА 3
В Обители Бога

Гавриил:
— Господи, там опять.

Бог (отрешенно):
— Что опять?

Гавриил:
— Помните князя Дмитрия Донского? Который Мамая разбил в тысяча триста восьмидесятом?

Бог:
— Помню. Хороший был воин. Заслуженно отдыхает уже почти семьсот лет. А что с ним?

Гавриил:
— Его откопали.

Бог:
— В каком смысле «откопали»?

Гавриил:
— В прямом. В соборе плита треснула, реставраторы полезли смотреть — а там саркофаг. Признали мощами. Ну и, как обычно, приехал этот, из Кремля, самолично проинспектировать.

Бог:
— И?

Гавриил (просматривая свиток):
— Сказал: «чудесное открытие». Помолился. Велел отправить часть мощей на фронт. В Украину. Потому что военнослужащие, видите ли, «очень просят, чтобы приложиться».

Бог:
— Повтори, что ты сказал.

Гавриил:
— Мощи. На фронт. Для победы.

Бог:
— Гавриил, ты хочешь сказать, что воина, победителя, который семьсот лет назад с полным правом ушёл на заслуженный отдых, ограждённый от земных страстей, — теперь его снова тащат на войну? Причём принудительно? В форме костей в ковчеге?

Гавриил:
— Именно так, Господи.

(В этот момент рядом материализуется сам Дмитрий Донской, который выглядит крайне недовольным.)

Донской:
— Господи, как такое вообще возможно?

Бог:
— Дмитрий Иванович. Как ты узнал?

Донской:
— Я, знаете ли, вообще-то был в курсе, с того самого момента как плита треснула. Просто надеялся, что все ограничится реставрацией. А теперь мне ангел-хранитель докладывает, что мои кости решено везти крестным ходом в окопы. Кем решено? На каком основании? Я, простите, семьсот лет в мире и благодати пребываю, а меня тут насильно мобилизуют?!

Бог:
— Дмитрий, я целиком и полностью разделяю твоё негодование.

Донской:
— Я одну войну уже выиграл. Да какую! Куликовскую битву! А теперь меня втягивают в другую, причем сомнительную, которая идёт уже пятый год и дурно пахнет. И говорят, там уже потеряли мощи уважаемого Александра Невского!

Гавриил:
— Правду говорят. В июле. Колонна попала под обстрел.

Бог (мрачно):
— Всем уже ясно, чем эти авантюры рано или поздно заканчиваются, — и всё равно они упорно подставляют моих святых под огонь украинских дронов.

Донской:
— Именно это меня и возмущает больше всего! Не то что меня откопали — с реставрацией все понятно, дело житейское. А то что мою победу над Мамаем используют в интересах какой-то, я извиняюсь, денацификации, мне это совершенно не нравится, потому что я вообще не понимаю, что это такое, и будь я живой, ни за что не стал бы в этом участвовать. Я разбил Мамая, чтобы Русь перестала дань платить, а не чтобы через семьсот лет мои кости возили, как талисман на броневике, и, прикрываясь моим именем, творили какие-то тёмные делишки.

Бог (с осуждением):
— Разумеется, это возмутительно, что Дмитрия никто не спросил, согласен он или нет.

Гавриил:
— Они мёртвых не спрашивают. Святые у них — что твои мальчики на побегушках.

Бог (назидательно):
— Если человек одержал победу семьсот лет назад — это не значит, что его можно записывать в штат по бессрочному контракту. У Дмитрия Ивановича, — как и у Александра Ярославича, — служба закончена. Если российским военнослужащим хочется талисманов — пусть найдут какую-нибудь уточку и оставят в покое останки человека, который свою войну уже завершил и с честью удалился на покой.

Донской (с облегчением):
— Благодарю Тебя, Господи. Хоть кто-то понимает, что в сущности это не что иное, как крепостное право.

Бог:
— Гавриил, возьми на заметку. И присмотри, чтобы в следующий раз, когда повезут, — вернули домой в целости и сохранности.

СЦЕНА 4
Патриаршая Резиденция. Патриарх сидит за столом, перед ним — секретарь по особым поручениям, отец Феофан.

Патриарх:
— Отец Феофан, тут такое дело… Позвонили с фронта. Отчитались, что мощи Александра Невского «чудом уцелели» при обстреле.

Отец Феофан:
— Слава Богу.

Патриарх (со вздохом):
— Богу-то слава. А вот мне интересно, отец Феофан: как это уже второй раз подряд у нас всё «чудом уцелело» именно тогда, когда должно было погибнуть безвозвратно?

Отец Феофан (осторожно):
— Промысел, Ваше Святейшество. Божий промысел.

Патриарх:
— Промысел. Ну хорошо. Только промысел этот, как я заметил, каждый раз сохраняет ровно столько, сколько нужно, чтобы завернуть в бархат и отчитаться. Ни больше ни меньше.

(Пауза.)

Патриарх:
— Ты меня понимаешь, отец Феофан. Я тебя тридцать лет знаю. Скажи мне прямо: что там лежит, в этих “чудом уцелевших” ящиках?

Отец Феофан:
— Я бы не рискнул гадать, Ваше Святейшество.

Патриарх:
— А я рискну. Думаю, там лежит то, что валялось поблизости от воронки. И вот что я тебе скажу: раз уж у нас на фронте установилась такая… “чудодейственная” практика, я не вижу причин, почему бы и нам не подойти к этому вопросу столь же прагматично.

Отец Феофан (настороженно):
— В каком смысле, Ваше Святейшество?

Патриарх:
— В том смысле, отец Феофан, что у нас в алтарной кладовке, я полагаю, найдётся что-нибудь… завалящее… не представляющее особой ценности.

Отец Феофан (после паузы, понимающе):
— Есть такое. С девяностых ещё лежит. Обретали как-то мощи одного местечкового святого, в глухой епархии, но так и не разобрались толком, чьи они. Канонизация не состоялась, дело заглохло. Но ящик остался.

Патриарх:
— Вот! Именно это я и имею в виду. Заместительный комплект.

Отец Феофан: 
— Простите?

Патриарх:
— У них импортозамещение, у нас — святозамещение. Дженерик. По составу отличается, эффект тот же. Действующее вещество — вера потребителя. И она не поколеблена, ибо по внешнему виду отличить подделку от оригинала невозможно. Если завтра снова потребуют мощи Александра Невского, поедет двойник. Часть от Невского уже утрачена, часть от Матроны Московской уже утрачена. Это недопустимо.

Отец Феофан:
— Двойник?

Патриарх:
— Да. Из глухой епархии. Безымянный. Скромный. Пусть послужит родине: канонизации так и не дождался, пусть хоть какая-то польза будет.

Отец Феофан (с сомнением):
— А если кто-то усомнится?

Патриарх:
— Никто не усомнится, отец Феофан. Раз написано «Александр Невский» — значит, внутри и есть Александр Невский. Экспертизу будут заказывать? Это уже богохульство, мы этого не допустим.

Отец Феофан (с сомнением):
— Что-то уж больно смахивает на обман, Вы уж меня извините.

Патриарх:
— Ложь во спасение — хорошо известный принцип. В данном конкретном случае он не просто применим — он необходим. Вот скажи мне, отец Феофан, если говорить о спасении, что важнее — спасение человека (даже миллионов людей) или спасение святыни? (Пауза.) Люди, отец Феофан, это ресурс возобновляемый. Святыни, мощи (того же Александра Невского), они уникальны. Церковь не имеет морального права подвергать их опасности уничтожения.

Отец Феофан (неуверенно):
— Но этика, Ваше Святейшество, как быть с этикой? Ведь потребитель думает, что прикладывается к оригиналу! А мы ему подсовываем… контрафакт, фуфло.

Патриарх:
— Истинная цель всей этой кутерьмы с мощами — подлить масла в огонь солдатской молитвы. Отличный катализатор, спору нет. И важна тут именно молитва. Её сила и искренность. Но все дело в том, что эта солдатская молитва, вне зависимости от принадлежности мощей, адресуется в любом случае Александру Невскому, а не безымянному мертвецу, чьи кости лежат в ковчеге.
Здесь важно только одно: чтобы вера потребителя в аутентичность мощей была незыблемой и абсолютной. Чтобы бренд “Александр Невский” был узнаваемым и вызывал доверие. Поэтому внешнему образу и убранству ковчега мы уделяем самое пристальное внимание. Содержимое здесь второстепенно. (Пауза.) Это абсолютно приемлемый, работающий подход, отец Феофан.

СЦЕНА 5
В Обители Бога

Гавриил:
— Господи, Вы не поверите, что учудил патриарх!

Бог:
— Знаю. Подменил.

Гавриил:
— Именно. Подлинного Александра спрятал в тайник — от греха подальше — а на фронт теперь поедет какой-то безымянный скелет из запасника, обретённый в девяностых, к тому же не канонизированный.

Бог (с усмешкой):
— У них там, внизу, теперь два параллельных подлога. Военные подменяют кости на месте, чтобы скрыть факт утраты мощей. Патриарх подменяет кости заранее, чтобы военные, в случае чего, потеряли не аутентичного Александра, а какого-то безвестного проповедника из алтарной кладовки.

Гавриил:
— То есть в итоге с фронта возвращаются… вообще неизвестно чьи кости, дважды подменённые в процессе?

Бог:
— Именно. Система не просто основана на лжи. Там ложь лезет изо всех щелей. Одна ложь закономерно порождает другую. При этом не возникает никаких коллизий, ни саморазоблачения — система научилась внутри себя виртуозно выправлять перекосы, сглаживать острые углы и устранять непримиримые противоречия. Вся эта с моральной точки зрения уродливая конструкция структурно совершенно логична и непротиворечива.

Гавриил:
— Печально это всё, Господи.

Бог:
— Печально то, что если бы они рассудили здраво: «Может, не будем возить кости покойников на войну для защиты личного состава, а займемся лучше чем-нибудь конструктивным?» — всей этой цепочки подлогов просто бы не было. Но тут уже ничего не поделаешь: когда нет ни военных технологий, ни морального духа — остается только воевать мощами и святой водой.