Сказание о Светояре

I.

Несмело зори расцвели,
Окрасив грани небосвода,
Окровянив и камни брода,
И трав степные ковыли.
Завидев конницу вдали,
Нахмурил брови воевода.


Навстречу тёмною стеною,
Заставя меркнуть робкий свет,
Вздымая рысью пыльный след,
Катилось войско кочевое.
За ним скрипел, протяжно ноя,
Кибиток ломаный хребет.

Щитов червлёный строй сомкнулся,
Поднялся копий хищный ряд,
И чёрных глаз смертельный яд
Под шлемом хана шевельнулся.
Взор пешца к конникам метнулся,
Их стрел принять готовясь град.

Но медлит хан, не смеют трубы
Толкнуть людей на смертный бой,
И над замершей конных тьмой
Война застыла, стиснув зубы.
Лишь ветер треплет длинны чубы
Над тихой, сонною рекой.

Стояли заполночь. Порой,
Промчавшись вихрем перед строем,
Дразня врага жестоким боем,
Зверел кочевник молодой,
Грозил летучею стрелой
И оглашал окрестность воем.

Но воевода Любомир,
Во тьме блистая сединами,
Сдержал воителей речами,
Не дозволял нарушить мир.
Он не желал, чтоб враный пир
Пошёл над русскими костями.

Луна горела. Облака
Тянулись по небу клоками,
Вздымались тёмными горами,
На степь взирая свысока.
По воздуху, издалека,
Плач волка нёсся над холмами.

Река блестела. Дым костров
Окутал сонную лощину,
Сокрыл и резвую стремнину
Промеж пологих берегов,
Оставив броды для врагов,
Замысливших удары в спину.

Отважный витязь Светояр
С дружиной легкой и проворной
Проехал по реке покорной
Так, что не дёрнулся комар.
Его кибиток встретил пар
И засыпающий дозорный.

Из камышей, из-за бурьяна
Мечи взлетели, сорвались,
В десницах факелы зажглись,
И вот, пылает лагерь хана.
Алеет пламень словно рана,
В тылу обозы занялись.

Кричали люди, кони ржали,
Лишённые полночных снов.
Отвага бросила бойцов.
Копыта павших попирали.
И сонмы раненых стонали,
Мелькая в отсвете костров.

Скупым ударом ятагана
Над полем брани грянул гром:
Повиснув в воздухе ночном,
Прорезал бойню голос хана.
Он вырвал войско из дурмана,
Сдавив железным кулаком.

Желают мести Светояру:
Рядами стройными тесним,
Одной отвагою храним,
Подобен грозному пожару.
Но хан уже готовит кару,
Рассержен и неумолим.

Вот витязь пал, пронзён стрелою,
Другого колят копиём.
Подумать некогда о нём:
Враги вперёд идут гурьбою,
И дерзкий план грозит бедою,
А страх шевелится червём.

Застыла в ужасе природа.
Кочевников крикливый рой
Атаковал булатный строй.
Щитами взрезав тело брода,
В бой бросил силы воевода,
Ведя десятки за собой.

Война, витавшая в тумане,
Спустилась оземь, понеслась,
И буйна сеча началась.
Кровь проливают басурмане.
Им отвечают киевляне,
По полю мёртвому кружась.

Враг дрогнул, кони понесли
Прочь из затоптанного стана.
А впереди — фигура хана,
Его укрыли и спасли:
Коней два темника вели,
Мечом отвадив тень кургана.

За ними скачет Светояр,
Рукой булат сжимая алый,
Лелея в сердце бой удалый.
Но буйной молодости жар
Не остановит бегства чар,
Он возвращается усталый.

Победы рёв его встречает,
Ослушника и наглеца,
Дружинник ловит молодца,
С коня храпящего снимает,
И на руках его качает
Толпа, подруга храбреца.

Он буйным кличем отвечает
И поднимает ввысь кулак,
Но воевода смотрит так,
Что юный воин умолкает.
Румянцем лик его пылает,
И опускает взгляд смельчак.

Взирает солнца первый луч
На столп огромного кургана
И, после битвы урагана,
Спокойно льётся из-за туч.
Журчит призывно чистый ключ
Во мгле покинутого стана.

II.

Весёлой, рьяной суетой
Встречала воинов держава.
Крестьянских сыновей орава
Бежала шумною толпой.
Коня направил верховой
К столице князя Горислава.

Под сень ворот вошёл отряд.
Струясь по улицам рекою,
Кивая людям головою,
Рыся через торговый ряд,
И оказался у палат,
Встречавших витязей красою.

Подъехав, спешились. Не ждёт
Герой коварного удара:
Хватает стража Светояра,
В темницу скорбную ведёт
И в каменный мешок кладёт,
Как тюк бесхозного товара.

Проходят дни, томится он
Во тьме забвения кромешной.
Тягучи сны в ночи неспешной.
Царит над витязем закон.
Его печальный тихий стон —
Предвестник смерти неизбежной.

***

По коридорам гул шагов
Кольчужных стражников раздался.
Рывок — и витязь показался
Пред воеводой без оков.
Худой, больной, лишённый слов,
Стоял и гордо улыбался.

«Великий князь тебя призвал», —
Так Любомир угрюмо молвил. —
«И я хочу, чтоб ты запомнил,
За что тебя он наказал,
За что ты света не видал,
И в чём свой долг ты не исполнил.

С приказом войско наше шло
Навстречу хану Тугорбеку,
Чтоб попросить его опеку.
Оно послание несло
О том, что истинное зло
Грозит любому человеку.

Что, оценив неравны силы,
Задумал князь честных мужей
В безмерной мудрости своей
Купить рукой княжны Всемилы
Защиту от нечистой силы
В союзе с силой из степей.

Но ты из своего дозора
Решив напасть на сонный стан,
Где ждал посольства грозный хан,
Разбил зачатки договора.
Я поддержал тебя без спора,
Когда захлопнулся капкан.

Теперь в союзе нет надежды.
Копыта войска печенег
Не перейдут славянских рек.
Мы сами по себе, как прежде.
Виною одного невежды
Лелеет злобу Тугорбек».

Колючей правды твёрдый глас
Унёс улыбку Святояра
И он, не выдержав удара,
Главой повинною тотчас
На камень рухнул, свет погас
В пылу душевного пожара.

Его, незрячего, сквозь залы
Несли два стража на руках.
Бойца сковал безумный страх,
Когда покинул он подвалы,
И князя верные вассалы
Таили злобу на устах.

Сложили витязя у трона
И, поклонившись, отошли.
Два стража тихо замерли.
Мерцала гордая корона
На лбу седого Аполлона
И повелителя земли.

Исполнен глас притворной лени:
«Я слышал, ты ведёшь свой род
Из края Суздальских болот,
Где в таинстве дубовной сени
Злых водяных мелькают тени
И кружит леших хоровод.

Полезней будешь мне на воле.
Порубов киевских замест
Взвалю я поручений крест,
Избавив от печальной доли:
Лети от гибели в неволе,
Куда укажет княжий перст.

Сгустилась тьма над русским долом,
Светило мрачное взошло
И привело с собою зло,
Что не поклонится престолам,
Грозит кровавым произволом
И жизни требует тепло.

В течении реки Горыни
Рождён был ненавистью змей.
Он выбрался из-под камней
Чтоб наши попирать святыни.
Теперь он где-то на Волыни
Терзает скот и ест людей.

Скачи из гнилостной темницы
Через простор моих полей,
Отмсти за падших сыновей
Стремительней луча зарницы!
Пускай кружат над змеем птицы —
Погибнет от руки твоей!»

Дослушав, Светояр встаёт,
Целует перстень драгоценный,
И тут же кубок преполненный
Ему служанка подаёт.
На княжий пир его ведёт,
Чтоб славным был поход военный.

Пирует он среди бояр.
Вдруг залу светом озарило —
В дверях стоит княжна Всемила.
В восторге замер Светояр,
И речи он теряет дар,
И лишь на шее бьётся жила.

Подобно дымке над водой
Княжна плывёт через палаты.
Мужи глядят, их губы сжаты,
Не говорят наперебой:
Их всех пленила красотой.
Любовью воины объяты.

Садится слева от отца,
Как солнце, скрытое скалою.
И зал не скован тишиною:
Остыли жаркие сердца.
Но взгляд открытого лица
Скользит по юному герою.

В ответ не смеет посмотреть,
Краснеют щёки в полумраке:
На нём струпьи, как на собаке —
Тому виной темницы клеть.
Готов он зверя одолеть,
Но не читать девицы знаки.

Рассвет встречает молодца
В пыли заезженной дороги.
Пружинит конь ретивы ноги —
Не нужно шпорить жеребца.
Никто не провожал с крыльца,
И впереди лежат тревоги.

III.

Путь витязя далёк лежит.
Он пробирается лесами,
Там умывается ручьями.
Где бор медведь не сторожит,
Он ягоды берёт горстями
И снова на коне летит.

Он скачет жёлтыми полями,
И подставляет ветру лик.
Лугов неистовый цветник
Его встречает деревнями,
Не озарёнными огнями:
Их образ мукою поник.

Чернеют рваные остовы.
Горелым балкам счёт ведёт
И от отчаянья моргнёт:
Здесь не видны строенья новы,
Нет ни амбара, ни коровы,
Лишь шкура мёртвая гниёт.

Безлюдный край его пугает
Следами змеевых когтей,
Следами горести людей.
Увидев это, он серчает,
В окрепшей длани меч сжимает
И гонит лошадь всё быстрей.

Ещё четыре дня дороги,
И перед ним легло село,
Всё так же пусто и голо —
Змеина царствия итоги:
Церквы обитые пороги
И кузни стылое тепло.

Висело солнце над землёю.
В небесном омуте вскипел
И чёрной тучей налетел,
Упал багровою звездою,
Поддав в замерший воздух зною,
Клубок из перевитых тел.

Раздулись ноздри, свирепея,
Поднялись вихри дымных струй,
Готовя смертный поцелуй,
И развернулись кольца змея.
Взревели головы на шеях
Из антрацитовых чешуй.

В галоп срывается воитель
Грозя копьём груди врага,
Но жала острая дуга —
Войны доверенный служитель,
Степных захватчиков мучитель —
Для шкуры чудища мягка.

Копьё ломается в деснице,
Не ранив змеевых телес,
И, как возмездие небес,
Взлетает хвост, подобен птице,
Сверкают злобные глазницы,
Трещит и ноет тёмный лес.

Удары землю сотрясают,
Конь спотыкается, дрожит,
И витязь из седла летит:
Вес тела ноги принимают.
Булатный меч он обнажает,
Навстречу гибели спешит.

Удара когтя избегает,
И, раскалившись добела,
Изгибы тонкого крыла
Клинок жестокий сокрушает.
Зверь извивается, рыдает,
Среди горелого села.

Не дожидаясь мести змея,
Ныряет в кузню Светояр.
За ним огня калёный жар
Влетает, смертью пламенея,
И, пепел по стенам развея,
Из горна поднимает пар.

Рукав кольчуги обжигает.
Вскипает в кузнице вода,
Пока болотная руда
Во чреве горна тихо тает,
И вниз топлёный шлак стекает,
Как гладь стеклянного пруда.

В дверь морда зверя заползает.
Вдруг, потакая озорству,
Как злую хлёсткую ботву
За шею Светояр хватает,
В шлак раскалённый окунает
Его шипящую главу.

Смердит, дымит и пузырится,
Покрыта коркою стекла,
Внутри сгоревшая дотла,
Глава змеи не шевелится.
Ревут навзрыд её сестрицы,
Летает в воздухе зола.

Из кузни выскользнул воитель.
Удар могучего хвоста
Разносит в клочья без труда
Его недавнюю обитель.
И мчится гордый победитель,
Его преследует беда.

Вбегает он под церкви свод:
Под потолком заместо била,
Цепляясь крепко за стропила —
Подарок местных воевод:
Литого колокола сила
Трезвон печальный издаёт.

Скользнула чешуя тревожно.
Змеи вторая голова,
Пространство изучив сперва,
Вползает очень осторожно.
Сминает алтари безбожно,
Рисуя шеей кружева.

Не видно воина, но вдруг
Качнулась гулкая громада.
Верёвок треск, как серенада,
Меча раздался звонкий стук.
Тяжёлый колокол, как плуг,
Вдавил в истёртый камень гада.

Снаружи рявкнула одна,
По счёту третья морда змея,
От страха смерти цепенея,
Бежать пытается она,
И натянулась, как струна,
С конца расплющенная шея.

С телесным хрустом рваных жил
Освобождается из плена,
Кричит и стонет, как гиена,
Смрад жаркий воздух отравил.
Но не лишён противник сил,
Пока не пал в объятья тлена.

С крыльца спускается герой,
И видит рук своих он дело:
Зла искалеченное тело
С одной безумной головой.
Крыла обрубок неживой
За змеем тащится несмело.

Обдало злобой око гнева,
Блеснул клыков неровный ряд,
Гигант не пятится назад.
Бросок – он атакует слева!
Жар вырывается из чрева,
Губительный, как камнепад.

Но пламя не вредит герою:
Его могучий силуэт
Уходит в дерзкий пируэт,
Клинок сгибается дугою,
И сталь проходит полосою
Через чудовищный хребет.

Горыныч пал, дымится кожа,
Ворон печальный хоровод
Его к забвенью приведёт
В объятьях травяного ложа.
И в смерти туша непохожа
На прародителя невзгод.

Воитель, верный ремеслу,
Кровавый меч свой вытирает,
Коня с присвистом подзывает,
И третью змееву главу
Он вяжет накрепко к седлу,
И в путь домой коня пускает.

IV.

Лучи полуденной звезды
Его в дорогу провожают,
И кроны древ ему кивают —
Направил Светояр бразды
Победы пожинать плоды,
Волненья сердца отступают.

Пустив привольно жеребца,
Он вёрсты днями измеряет,
Весёлым свистом птиц пугает
И скачет, скачет без конца,
Вдруг беззаботного жнеца
Среди колосьев замечает.

Вдали услышит детский смех,
Сам улыбается беспечно:
Его война не бесконечна,
Не давит на плечо доспех.
И забывает старый грех,
Связавший витязя навечно.

Он едет по лесным бурьянам.
Русалок слыша нежный зов,
Булатом мстить опять готов.
Не покоряется дурманам,
Гоняет леших по полянам
И не боится стай волков.

Он проезжает деревнями,
Крестьян увидит тяжкий труд,
Дружинников, что дань берут.
Кривится Светояр бровями
И спорит с мелкими князьями,
Вступаясь за бесправный люд.

Надменный витязь не указ
Мелкопоместному владыке,
Но губы застывают в крике,
При нём увидев в первый раз
Змеиной головы каркас,
И отступают, бледнолики.

***

Встаёт над полем стольный град.
Кичится он монастырями,
Гордится белыми стенами,
Но их сверкающий фасад
Таит в коварном сердце яд,
Грозит железными цепями.

К палатам князя путь ведёт,
Где воина мирская слава
Не тронет сердца Горислава.
Он Светояра не зовёт,
И победитель змея ждёт,
Чего потребует держава.

Проходит первая седьмица.
Глашатай кличет. Светояр
Несёт с собой сраженья дар —
Победой князю поклониться.
Опять судьба его вершится
В тиши замолкнувших фанфар.

Подходит к трону. Горислав
Бесстрастно смотрит на героя,
Качает мудрой головою
И гневный сдерживает нрав,
Достойным воином назвав,
Журит летящею молвою.

Но витязь даже не моргнёт.
Лицо мрачнеет пожилое.
Даёт задание иное,
Напомнив долга тяжкий гнёт.
Дорога Светояра ждёт,
Труднее и опасней вдвое.

«Прими за чистую монету:
Хотя Горыни подлый змей
Был побеждён рукой твоей,
Зло расползается по свету.
Раскрыть ты должен тайну эту,
Вернуться без неё не смей».

Выходит, думая про то,
Как князя не понять превратно,
Как не исчезнуть безвозвратно,
Где зла коварного гнездо,
И как искать не знаю что –
Закрыт герою путь обратно.

Его раздумья прерывает
Слуга, не терпящий отказ,
Ведёт он витязя тотчас
В другую горницу. Встречает
В ней та, что светом озаряет,
И слышится Всемилы глас.

«Добро родится от добра.
Меня поступок твой нахальный,
Избавил от судьбы печальной:
Степи бескрайнего ковра,
Где слёзы в пламени костра —
Удел наложницы лояльной.

Одной мечтой жила Всемила —
Не быть игрушкой в злых руках.
Родным отцом рождённый страх
Младая удаль сокрушила.
Взамен я князя упросила
Героя не томить в стенах.

Отваги первозданный свет,
Который был в мужей заложен,
Без женской мудрости — ничтожен.
Так слушай, Светояр, совет:
Отыщешь правильный ответ,
Не вынимая меч из ножен.

Личина истинного знанья
Среди людей давно забыта.
Природа зла одной открыта —
Той, что старее мирозданья.
Помогут древние преданья —
Направь к Яге коня копыта!»

И на ладони у княжны,
Как солнце красное в зените —
Клубок пульсирующей нити,
Предмет волшебной старины,
Возник движением волны.
Ведёт туда, куда велите.

Сказав, к герою потянулась.
С поклоном принял Светояр
Всемилы рук чудесный дар.
Княжна спокойно улыбнулась
И поскорее отвернулась,
Не дав разжечь сердечный жар.

***

И снова витязь в чистом поле
Встречает тлеющий рассвет.
Свой едет выполнить обет,
Задумчив, светел поневоле.
Мечтает о любовной доле,
Оставившей на сердце след.

В суму он руку запускает,
Отринув мысленный поток,
И света трепетный клубок
На землю бережно бросает.
Тот заискрился, оживает,
И катит строго на восток.

Летит за искрою ездок,
Его несёт на крыльях вера.
Вот перед витязем пещера,
Оскал чей тёмен и жесток.
Внутри скрывается моток,
Огнём сияющая сфера.

Под землю богатырь стремится,
Но конь норовистый взлетает,
Поднялся на дыбы, брыкает,
И за порог шагнуть боится.
Решает Светояр спуститься,
И на своих двоих ступает.

В пещеру входит. Меркнет свет.
Непроницаем мрак подземный.
Ступает витязь дерзновенный,
Нащупав нити тёплый след,
Под мироздания подклет,
В утробу колдовской вселенной.

Туннель закончился. Шагнул,
И видит воин пред собою:
Шумит мохнатой бородою
Дубов столетних караул.
Безвкусный ветер тихо дул
И сыпал серою листвою.

Над вековечною тропою
Бледнели стаей мёртвых птиц
Фигуры мрачных упыриц,
Мерцали страшной красотою,
Глаза горели тайной злою
Промеж кривых ветвей-границ.

В руке бойца клинок воздет,
Но сонмы дев нечистой силы
Пугаются клубка Всемилы.
Живой пульсирующий свет,
Которого во мраке нет,
Им обещает сень могилы.

Вдали раздались крики сов,
Тропа петляла под ветвями,
Вилась змеиными следами,
И в сумраке подземных снов,
Людских давно не слыша слов,
Текла неслышно меж дубами.

Из-за деревьев свет сквозит.
Открылась мрачная опушка.
На ней стоит одна избушка:
Трубой кирпичною чадит,
На курьих лапах егозит,
Как незнакомая зверушка.

Клубочек замирает рядом.
Глас Светояра не дрожит:
К избе подходит и велит
Ей повернуться к лесу задом.
Избушка крутится фасадом
И тихо брёвнами скрипит.

Присела. Дверь открыла створку,
Пролился печки тёплый свет.
Внутри героя ждёт ответ,
Он поднимается в каморку.
Входя, отодвигает шторку,
Блюдет поклоном этикет.

В глаза бросается разруха.
У печки древняя карга:
Перед воителем – Яга.
Его приветствует старуха
Кривой улыбкою до уха
И терпким жаром очага.

«Зачем пожаловал, милок?» —
Прокаркала Яга герою,
Лукаво глядя пред собою,
Пока светящийся клубок
У печки грел румяный бок,
Жужжа довольною пчелою.

«Пришёл я знания испить
Из чаши сумрачного мира.
Легла на плечи княжья вира.
Дозволь же, мудрая, спросить,
О том, как зло мне победить,
И сбросить цепи конвоира».

«За помощь в доме у Яги
В ходу старинная монета:
Один вопрос — за три ответа.
Не умножай свои долги,
Плати вперёд или беги
Быстрее солнечного света!»

Но он из тех, кто не бежит,
Спокойно головой кивает —
Яги он цену принимает.
Карга, довольная, сопит
И сделав очень строгий вид,
Его сурово вопрошает.

«Мне отвечай как наяву,
Чего искал на поле бранном,
Стук сердца в гневе окаянном?
Или народную молву?
А может тихую траву
Над зарастающим курганом?»

Задумчив витязь, хмурит бровь,
Недавний подвиг вспоминает.
Как меч в руке его взлетает
В воображеньи видит вновь,
И закипающую кровь,
И то, как битва окрыляет.

«Я свято верил: в бой иду,
Чтоб заплатили печенеги
За совершённые набеги,
За сёл сгоревших пустоту
И за невольниц красоту,
Их слёзы на заморском бреге.

Желал я славы средь мужей,
Чтоб собирался люд толпою,
Готовил почести герою,
Освободившему людей.
И девы любящей сетей,
Накрывших сердце пеленою.

Достался мне иной удел,
Темницей мрачною рождённый,
Где понял гордый осуждённый,
Что ничего он не хотел,
Что в темноте души летел,
Пустой мечтою окрылённый».

Договорив, ударил вдруг
Себя воитель по колену,
Скрывать не в силах перемену
И суть своих душевных мук.
Яга не делала потуг
Прервать словами эту сцену.

Раскрыв колдунье свой секрет,
Он ясны очи поднимает,
Яге с почтением внимает:
В глазах печали больше нет.
Готов он дать второй ответ,
Когда старуха пожелает.

«Открой мне юной страсти силу.
Что недра сердца бередит?
Простой пастушки томный вид?
Или саму княжну Всемилу
Наперекор судьбы мерилу
Вотще желает и горит?»

Сковал лицо сомнений лёд.
Казалось, только отмахнётся.
И вдруг — заливисто смеётся.
Старуха медленно вздохнёт
И с любопытным видом ждёт,
Чем это дело повернётся.

«Княжна Всемила предо мной
Мелькнула словно свет в оконце.
Но не схватить рукою солнце!
Напрасно слепит красотой
И манит страстью неземной
Неверный блик луны в колодце.

Её мне дорог нежный взгляд,
Волшебней блеска самоцвета.
Готов идти до края света,
Не ожидая ни наград,
Ни что двоих соединят
И пропоют “Благие лета”».

Вперёд старуха подалась,
С голодной жадностью взглянула
И, кажется, слезу смахнула,
Ничуть от гостя не таясь.
В последний раз, не торопясь,
Она вопрос свой протянула.

«Поведай правду, а не ложь:
Зачем, в порыве дерзновенном,
Со змеем, ныне убиенным,
Сражался под земную дрожь?
Зачем к Яге во мрак идёшь
С вопросами о зле нетленном?

Не алчешь ни любви, ни лести,
За златом гнаться не спешишь,
Приказ получишь и молчишь,
Везде не на своём ты месте.
Почто вдруг выбрал делом чести
То, чем себя не наградишь?»

Он гордо на Ягу взирает,
От правды не воротит нос,
Ногами в пол упрямо врос.
Он рукоять меча сжимает,
И на поставленный вопрос
Воитель твёрдо отвечает.

«В защиту правды и добра
Судьбой не вложена награда.
Лугов цветение — отрада
Вне злата или серебра,
Страды осенняя пора
Ценней закопанного клада.

Пирует зло в жестокой тризне
Не помышляя о цене.
Здесь дело больше не во мне —
Грозит падение отчизне!
Пусть служба будет стоить жизни,
Я не останусь в стороне!»

И снова витязь хмурит бровь.
«Ответил я тебе правдиво», —
Промолвил он нетерпеливо, —
«Теперь я спрашиваю вновь,
Забыв про славу и любовь,
Где роет норы зло червиво?»

Изба качается, скрипит,
И обдаёт любимца сечи
Неумолимым жаром печи.
Старуха охает, ворчит,
Зубами щёлкая, кряхтит,
И говорит такие речи.

«Оно повсюду и нигде:
За горизонтом ветром свищет
И за спиною где-то рыщет,
Скрываясь в полной темноте.
Найдешь ответ в самом себе,
Пока глупец снаружи ищет.

У зла коварная природа —
Оно не сказочный злодей,
Неотделимо от людей.
Порока гордая порода
Растёт, не требуя ухода —
Не извести её корней.

Чудовище меча боится,
В пещере мрачной холодея.
Правитель прячется, бледнея,
Но зло клинку не покорится.
Узнаешь ты, как с ним сразиться,
В стране бессмертного Кощея!».

И цепкой старческой рукой
Клубок светящийся хватает.
Тот вырывается, мерцает,
Дрожит, как будто он живой.
Старуха сморщенной губой
В него тень знания вдувает.

Послушный воле седины,
Клубок тихонько замирает,
Багровым сполохом вбирает
Ягой подаренные сны.
Во тьме подземной глубины
Зловещею звездой пылает.

Выходит витязь вслед за ним,
Поклоном встречу завершая,
Ягу в избушке оставляя —
Та исчезает, словно дым.
Ступает шагом волевым
Туда, где Русь лежит живая.

V.

Отрадно витязю на воле:
Вдыхает ветер озорной
И скачет поступью лихой,
Поймав коня в широком поле,
В страну, где чахнет на престоле
Бессмертный царь полуживой.

Его встречает запустенье:
Пустых колодцев тёмный зев
И ветви скрюченных дерев.
Здесь нет ни одного селенья,
Живого очага дымленья,
Крестьян не слышится напев.

Из-под лысеющих кустов
Проглядывал ручей невзрачный,
В немом свечении прозрачный,
Пока из-за гнилых дубов
И крытых инеем холмов
Не показался замок мрачный.

Нависли башни над рекою,
Громадой неприступных скал.
Зубцов израненный оскал
Торчал щербато под луною.
Ворота выгнулись дугою,
Открыв зияющий провал.

Клубок, скользивший вдалеке,
У тёмных врат остановился,
В суму героя попросился,
Подпрыгнув трепетно в руке,
И храбрый витязь налегке
В ужасный замок углубился.

Из окон выжженных глазниц
Несмело лунный луч струился,
И буйный ветер робко вился
В слепых отверстиях бойниц.
Одним лишь полчищам мокриц
Твердыни остов покорился.

Шаги терялись в тишине
Покрова липкой паутины,
И мха бесцветного трясины
Спускались в тёмной глубине.
Проходы скалились вовне
Кусками сгнившей древесины.

Во мраке скрывшись, исчезал
Свод потолка недостижимый,
И витязь, горечью томимый,
По замку медленно блуждал,
Пока не вышел в тронный зал,
Влача сомнений груз незримый.

Встречала отблесками злата,
Вкраплениями серебра
И тленом тканого ковра
Царя бессмертного палата.
Лучами лунными богата,
Застыла вечная хандра.

Вдоль стен, куда ни кинешь взгляд,
Булав железных рукоятки,
Кольчуги старые в упадке.
Стоит щитов унылый ряд,
И княжие гербы горят,
Как отголоски буйной схватки.

На возвышении, на троне,
Сидел обглоданный скелет.
Кривился череп много лет
В мерцавшей камнями короне.
Краснел на рваном балахоне
Меча застывший ржавый след.

Подходит витязь осторожно,
Плеча касается едва —
И покатилась голова,
От этого герою тошно.
Соображает он тревожно:
Она давно была мертва.

Садится Светояр устало
На ворс истлевшего ковра.
В проломах стен свистят ветра.
Слезу уныние призвало.
И всё теперь на место встало:
Судьбы виднеется игра.

«Вот что Яга сказать желала.
В твердыне вместо силы зла
Лишь слава старая жила.
И всё вокруг перепахала:
Настолько князя испугала,
Что Русь раздел он догола.

Русалки, лешие и змеи
Не проливают столько слёз,
Как самый верный княжий пёс:
Налогом душит он вернее,
Чем все далёкие Кощеи,
Сбирая для дружин обоз».

Согбенный, витязь замирает,
Полёт дыхания зачах,
С собой сражается во снах —
И сам себя он укрощает.
Мятежность духа отступает
И лёгкость слышится в шагах.

Богатыря не держит страх.
Проходит через мрачны залы,
Минует скорбные порталы,
С улыбкой лёгкой на устах
Несётся на мечты крылах
В столицы светлые кварталы.

Коня седлает и летит
Опустошёнными полями
И одинокими степями.
Земля от топота дрожит.
Никто ему не преградит
Дороги смертными боями.

Въезжает в Киев. Перед ним
Проскачет выжившего слава,
Теперь шумна и величава —
Он вышел из воды сухим!
Сомнения развеют в дым
Её в палатах Горислава.

Бойца впускают сей же час.
С угрюмым ропотом взирает
И недоверием пылает
Бояр живой иконостас.
Согбен тревогой, седовлас,
Его правитель принимает.

По леву руку от отца
Лучится радостью Всемила.
Княжна ждала — и получила:
Живым встречает молодца.
Но хлад отцовского лица
Она теплом не растопила.

«Тебе дорогу я закрыл
В свою столицу без ответа.
Вернулся, не спросясь совета.
Выходит, ты его добыл?
Так говори, за чем ходил,
И что скрывает правда эта».

В интригах светских не силён,
Зато исполнен бранной чести,
Он не боится княжей мести.
С достоинством глядит на трон,
Бросает воинский поклон
И говорит без тени лести.

«Мне удалось его добыть,
Ответ, полученный по праву.
Тебе придётся не по нраву,
Что он способен изменить.
Придётся мне расшевелить
Во сне замершую державу!

Доехал, трудности поправ,
До царства мёртвого Кощея…» —
Как туча грозная чернея,
Поднялся с трона Горислав
Перст указующий стремглав
Прервал слова убийцы змея.

«Ты князя держишь за глупца?
Оставь для девок небылицы.
Тебя швырну на дно темницы,
Как краснобая и лжеца!
Нет, посмотри на наглеца,
Себя он мнит хитрей лисицы!

Не мог оттуда ты вернуться:
Не отпускает царство зла.
В бреду сгораешь ты дотла,
Очнись, очнись, пора проснуться!
Пускай им лекари займутся,
Коль искра разума тускла!»

Сжимает губы Светояр,
Упрямый лоб недобро бычит.
Обида с яростью граничит.
Не сносит он смешки бояр.
Но тут клубка горячий шар
В суме у витязя мурлычет.

Шнурок струится сам собой,
Клубок, как птица, вылетает.
Багровым солнцем нависает
Над онемевшею толпой.
И грянул голос громовой —
Он хрип Яги напоминает.

«Сие есть правда!» — говорит.
Горячий ветер задувает,
По залу буйно он витает.
Забавен слуг несчастный вид.
У князя рот слегка раскрыт,
Молчит и шумно выдыхает.

«Послушаем», — роняет вдруг
Княжна спокойно из-за трона.
Она легка, непринуждённа,
Не виден на лице испуг.
В глаза ей смотрит милый друг
Из центра жаркого циклона.

Недвижим князь и не мигает,
Но голос дочери родной
Окутал тёплою волной:
Рассудок князю возвращает.
Он твёрдо витязю кивает
Венцом покрытой головой.

«Кощеев край угрюм и дик,
Мертва забытая твердыня,
Кругом — замершая пустыня,
Где не услышать птицы крик.
Считать, что это зла тайник,
Тебя заставила гордыня.

Ты ждал нашествия, войны,
От силы тьмы невероятной,
Открыв дорогу мощи ратной,
С другой пришедшей стороны.
Готов купить рукой княжны
Дрянной союз со степью жадной.

Забыл про пролитую кровь,
Про то, как пленниц караваны
В заморские уводят страны,
Поганя светлую любовь
И нанося злодейством вновь
Руси зияющие раны.

Предвосхищая зла набег,
Сбирал дружины ты рядами,
И дань накапливал годами:
Твоею жадностью вовек
Задушен бедный человек,
Омыт солёными слезами.

“Как распахнула тьма крыла?”, —
Вопрос ты задал горделиво.
Тебе отвечу я правдиво:
Их княжья воля родила,
Хотя и не желал ты зла,
И правил нами справедливо».

Ужасен Горислава лик,
Он правде возразить желает,
Но слабость не превозмогает:
Внутри застыл утробный крик,
Венец на голове поник,
И свет в каменьях не играет.

На трон правитель опустился.
По зале нёсся шепоток.
Звездой сияющий клубок
Погас и мигом испарился.
Руками князь от всех закрылся,
Не в силах выдержать урок.

Княжна подходит к старику,
Его ладони накрывает,
К челу губами приникает,
Стирая горькую тоску.
Подобно поля колоску
Вся зала голову склоняет.

***

Несмело зори расцвели,
Окрасив грани небосвода.
По полю едет воевода,
Сминая гибкие стебли.
Рекою тянутся вдали
Следы военного похода.

Дружины едут напрямик,
Их командир проводит взором.
Мелькнул затейливым узором
Княжною вышитый рушник.
Улыбка тронет гордый лик,
Глаза осветятся задором.

Манит воителей не слава
И не трофеев пыльный ряд:
Ведёт свой Светояр отряд,
Чтоб не склонилась, величава,
Перед врагом его держава —
Её, родимую, хранят.

Их согревает золотая
Корона утренней звезды,
Клубка горячего пряды
Свечением напоминая.
А за спиной лежат, мечтая,
Руси прекрасные сады.
___

Август, 2026